2
На следующее утро я уже стояла у кабинета Павлова, ожидая окончания его пары, и прокручивала в голове слова, которые определённо нужно было сказать. Главное без негатива. Не хотелось начинать свой день с него.
Когда двери открылись и из них потоком начали выплывать сонные студенты, я прошмыгнула в кабинет. Среди расставленых в полукруг мольбертов стоял Павлов Александр Александрович. За все время обучение в нем поменялось практически ничего. Он так же оставался полноватым мужчиной за сорок с забавным юмором. Менялись у него разве что цветастые свитера с узорами, приходившиеся на каждый день недели. И нет, это не скидки в магазине одежды по пути в академию, а всего лишь рукодельница жена. Несколько раз мне доводилось её видеть, так как нас с Павловым связывали не только отношения преподавателя и студентки. Мы были своего рода друзьями, поэтому увидев, что я вошла, он растопырил руки, призывая к объятиям.
- Ну здравствуй, я рад тебя видеть.
Я приняла его объятия, ведь мы не виделись с весны. Перед началом осени я все ждала когда смогу поздороваться с Павловым и выпить чашку чая в его кабинете, обсуждая насущные проблемы. Но первая после лета встреча была не по самому приятному поводу.
- Почему я делаю диплом с Лорье? - С ходу спросила я, пока Сан Саныч не начал узнавать как у меня дела.
Павлов будто зная, что я пришла не за приятными посиделками, направился к концу кабинета где распологалась маленькая коморка. Проследовав за ним я снова задала вопрос.
- Почему молчишь?
В это время Павлов уже зашел в небольшое помещение для отдыха, поставил чайник и с громким выдохом сел на стул. Было видно как он метался, подбирая правильные слова.
- Понимаешь, - он почесал затылок и наконец взглянул на меня. - Я сам был не против поменяться с твоим куратором.
Я молчала, не зная, что сказать. Чайник щёлкнул и Павлов, достав две кружки, начал разливать в них кипяток, продолжая:
- Как бы то не было, я не молод. Я могу передать людям свои знания, но больше, к сожалению, не могу. За все эти шесть лет, я отдал тебе все, что знаю. Моих сил просто было бы недостаточно, чтобы помочь исполнить твою мечту. Ведь, сама посуди, Лорье из той же академии, где ты мечтала работать. Он идеальный шанс для тебя.
Я смотрела на него, закусив губу. В голове все это время бушевали мысли. С одной стороны, Павлов прав - Лорье знает как все устроено в академии Лагарда. Но даже рационально понимая, что так будет лучше для меня, почему-то не хотелось расставаться с Павловым. Мы же через многое прошли и этот диплом стал бы заключением всей нашей совместной работы.
- Ты, наверное злишься, Лиза. - Павлов встал и положил руки мне на плечи. ‐ Но поверь, именно так твоя мечта будет исполнена.
Да, Павлов был прав. Кто я такая, чтобы отказываться от своей мечты. Я так долго к этому шла и судьба сама подкинула мне шанс, а значит - он будет использован.
***
Карина встретила меня у кабинета. Ее каре сегодня было украшено цветастыми заколками, а в руках она держала те самые акварельные листы, купленные вчерашним днем.
До начала пары оставалось пять минут, поэтому подруга потащила меня в уборную поправить размазанную помаду. Пока подруга заново красилась, мне удалось наконец взглянуть на себя в зеркало. Сейчас я выглядела прекрасно: пшеничные длинные волосы сползали по плечам, а зеленоватые глаза блестели в предвкушении пяти часов непрерывного рисования. Я даже попросила у Карины помаду, чтобы подчеркнуть пухлые губы. Ведь совсем скоро я буду бояться смотреться в зеркало, видя в отражении сонную амебу с взъерошенными волосами. Поэтому я решила - раз любоваться, так любоваться по полной.
В кабинете уже все было расставлено для пары по живописи: мольберты как и у Павлова стояли полукругом, а спереди не небольшом столике расположилась ваза с прекрасным букетом цветов. Было сложно сосредочить взгляд на каком-то одном цветке. Все они были красивы по своему. Настолько яркие, отличались друг от друга формами и размерами, создавая единую поэзию и композицию,
Пройдя с Кариной за соседние мольберты я начала доставать из сумки все нужные мне материалы. Только когда кисти лежали на подставке, а карандаш заправлен за ухо, я осмотрела присутствующих. Три единственных парня в нашей группе были заняты раскладыванием кистей и красок, а остальная женская часть глазела на меня то ли с какой-то враждой, то ли с завистью.
- Карина, а чего все так смотрят? - Я ткнула подругу в плечо, привлекая её внимание. Она осмотрела группу и полезла в карман за телефоном. Тыкнув пару раз она развернула экран лицом ко мне. - Вчера на почту пришло. Список наставников.
На пятнадцатом месте списка красовалось «Трунина - Лорье». Тут то все и встало на свои места. Новый куратор настолько запал в душу одногруппницам, что теперь они меня ненавидели за мою "удачу". Но будь моя воля, я бы поменялась с той, у которой напротив своей фамилии красовалась фамилия Сан Саныча.
- А у тебя кто? - не разглядев спросила я у Карины.
- Труцкая. - убирай телефон обратно в карман ответила подруга. - Мы с ней вроде в неплохих отношениях, так что мне повезло. Вишневской вот Суслин попался, тут уже попадос.
- И не говори.
Суслин Георгий Андреевич возглавлял таблицу самых противных преподавателей на нашем факультете. На каждой паре с ним кто-то, да выбегал в слезах, не выдерживая нападки этого усатого жука. Надеюсь, Лорье преподаёт не так противно и придирчиво как Суслин, иначе у меня станет на одну причину больше его недолюбливать.
Только вспомнив куратора, он появился в кабинете. Сегодня на нем красовался коричневый свитер, рукава которого он засучил до локтей и кремого цвета свободные брюки. Выйдя в центр полукруга из мольбертов Лорье поздоровался со всеми.
- Доброе утро всем, и приступим сразу к делу. Перед вами как вы видите натюрморт, состоящий только из вазы с цветами. - Лорье отодвинулся чуть в сторону и показал рукой на букет. - Ваша задача передать всю лёгкость и утонченность этих цветов. И, что главное, без кистей.
Все удивились, не понимая к чему ведёт Лорье.
- Сегодня работаем только акварелью и руками. Никаких кистей.
Улыбка сразу появилась на моем лице. Первая пара, а уже такая интересная. Будет трудно изобразить лёгкость и воздушность цветов, работая не кистью, а пальцами рук. Но оттого в мою душу запала капелька азарта. Не желая терять время, я открыла краски, промокнула руки и начала творить.
Сначала требовалось затонировать фон, чтобы передать всю воздушность через контрасты. Закончив с этим, я приступила к общей форме вазы. В ход шли все возможные цвета ярких оттенков. Красный, фиолетовый, зелёный, голубой - все это смешивалось в фонтан нежности и чувственности.
Когда я рисовала, то вокруг не было ничего кроме моего тела и холста. Прямо сейчас, меня не существовало в этом кабинете, рядом не стояла Карина, аккуратно вырисовывая лепестки, и не было Лорье, ходившего по кругу мимо студентов просматривая их работы. Я была далеко в полях, где небо почти сровнялось с землей. Вокруг только ковёр из разноцветных крапинок цветов и я, посередине всего этого прекрасного безумства.
Совершенно отключившись, я не заметила как группа вышла из кабинета для перерыва. Рядом со мной Карина копошилась в сумке в поисках бумажника.
- Так тело ломит, схожу за кофе. Да где же он? - Подруга присела и вытряхнула все содержимое сумки на пол. В разные стороны начали разъезжаться флакончики с помадой и какие-то жевательные шарики. Сверху всего этого барахла красовался розовый блестящий кошелек с кнопкой в виде звездочки. - Вот он! Тебе брать кофе?
- Нет, не нужно. У меня после него руки трясутся.
Подруга кивнула и сказав, что вернётся через пятнадцать минут вышла за дверь, оставив меня одну в кабинете. Отойдя на три шага от холста, я начала смотреть на свою работу. Конечно, она была не закончена, но уже прослеживалась тонкость и чувствительность в картине. Лёгкие линие красного плавно переливались в жёлтый, а оттуда переходили в фиолетовый. Замечательное буйство красок.
Пока я раздумывала куда добавить белил, в кабинет зашёл Лорье. Заметив, что в помещении только я, он подошёл к моему холсту и встал прям за мою спину. Невольно съежившись, я ждала когда он заговорит. Но он молчал, и, видимо, о чем-то бурно размышлял. Я не видела его лица, зато ощущала тепло, исходящее от его тела, и чувствовала запах духов - нотки хвои и жасмина. Подумав, что это странное сочетание, все-таки повернулась и взглянула на своего преподавателя. Кивнув каким-то своим мыслям он взглянул мне в глаза на долю секунды, но её хватило, чтобы тело покрылось мурашками. И все же, он красив. Чертовски.
- Знаете, у вас очень хорошо получается передавать цвета. - Лорье скрестил руки на груди и перевёл взгляд на мой холст. - Композиция получилась чувственной и натуральной.
Я все ждала когда же Лорье скажет "но". Он замолчал на долю секунды, а я чтобы не стоять столбом, поднесла руку к щеке и слегка почесала. Это было обычное моё действие, как если бы трогать уши от волнения.
- Но, вы берете слишком много красок. - Продолжил свой монолог Лорье, не глядя на меня. - Чтобы показать нежность нужно брать больше воды. Тогда картина получится очень воздушной, как смотреть на неё под вуалью.
Куратор снова взглянул мне в глаза и на его губах появилась лёгкая улыбка. По телу снова пробежались мурашки, поэтому я отвела свой взгляд, только бы не видеть его лицо.
- Позвольте. - Лорье полез рукой в карман и вытащил белый шёлковый платок. - Вы слегка испачкались.
Кровь сразу же прилила к щекам.
Вот я растяпа, видимо измалась краской когда трогала щеку!
Лорье опустился на уровень моего лица и без разрешения приложил к щеке платок, оттирая краску. Он был так близко, что я смогла хорошенько разглядеть его. Высокий лоб, светлые брови, которые казались намного темнее изадлека, такой томный и сосредоточенный взгляд. Будто передо мной стоял не куратор моей группы, а прелестный принц из сказок. Будь мы не преподавателем и студенткой, я, вполне, могла бы в него влюбиться.
Когда Лорье закончил вытирать мою щеку, я уже была краснее помидора. И о чем я только подумала? Влюбиться в преподавателя! Да ещё и в Лорье! Чтобы совсем не сойти с ума от его близости, я повернулась к нему спиной и приложила ладонь к горящей щеке.
- Я поняла. Больше воды. - Стараясь снова не смотреть на Лорье, я вышла из кабинета и уже в коридоре приложилась спиной к прохладной стене.
Щека все ещё горела и я не понимала, почему моё тело так отреагировало на Лорье. Я знаю его меньше суток, да и к тому же, он ведь преподаватель! А у меня на носу диплом, поэтому отвлекаться на смазливое лицо абсолютно не хотелось.
Оставшиеся пары с Лорье, я старалась не смотреть в его сторону, а когда работа была закончена быстро оставила холст высыхать и как можно незаметно вышла из кабинета.
Уже на улице Карина спросила почему я так странно себя веду. Отмахнувшись, что просто болит голова мы разошлись по домам.
***
Сидя на кухне, подперев ноги к груди, я размышляла о событиях, которые уже успели произойти за эти два дня. Новый куратор, смена наставничества и это щемящее чувство в груди после произошедшего в кабинете с Лорье. Хотелось забиться в кокон и просто дожить последний год в академии как у меня всегда получалось. Но сидя вечером в пустой квартире и вспоминая своего куратора, я поняла - это будет не просто.