3
С начала учёбы прошёл месяц. На радость для меня, ошеломляющих событий больше не происходило. Только медленная и размеренная каждодневная учёба в академии, как я и хотела. Иногда она разбавлялась посиделками с Павловым на перерывах и прогулками с Кариной.
Помимо обычных пар, в расписание всех выпускников добавились индивидуальные со своими наставниками. Я встречалась с Лорье по вторникам и четвергам. Так как в эти дни кабинет нашей группы был занят вечерними занятиями, Лорье выпросил нам аудиторию в башне. Каждый вечер на протяжении этих четырех недель я поднималась туда, в надежде, что Лорье больше не будет стоять ко мне слишком близко, отвлекая меня от мыслей о живописи. И этого не происходило, поэтому когда наступил четверг, я со спокойной душой снова поднялась в башню.
Сентябрь унёс за собой поздние закаты, освобождая место для октябрьской ранней темноты. Сидя в кабинете-куполе было тяжело не рассматривать вечернюю панораму города, лежащую как на ладони. Тысячи маленьких светящихся окошек открывались передо мной, и в каждом проходила жизнь. Снизу текла небольшая река, а вдали свой свет отбрасывала телебашня. Хоть этот кабинет был предназначен для рисования видов, писали мы с Лорье далеко не пейзажи и архитектуру.
После недолгого уединения с видом вечернего города, тишину прервал зашедший в кабинет куратор. Сегодня он распустил свои волосы и они плавно обволакивали его широкие плечи. Я поймала себя на мысли, что такая прическа ему идёт намного больше, чем собранный на затылке хвост.
- Добрый вечер. - Лорье прошел в середину класса, где стоял учительский стол и оперся о его край пятой точкой, скрестив руки на груди - это была его самая любимая поза. - Сегодня мне захотелось поработать с вами в технике "Импасто". Вы же знаете, что это?
Конечно, я знала. Иначе бы не рассчитывала на красный диплом.
- Техника наслоения краски, в результате которой создаются различные текстуры. - монотонно ответила я.
- Верно. - Лорье отлепился от стола и подошел ближе к моему мольберту. - Представьте себе какое-нибудь место: поле, пляж, бабушкину дачу, что угодно, что вызвало бы у вас тёплые чувства, и передайте мне это на холсте в данной технике.
Мне сразу вспомнился водопад посреди леса. Это была зима. Снег шуршал при каждом шаге, а щеки морозило от порывов ветра. В тот день мама разрешила мне прогуляться в одиночку, но строго предупредила не уходить далеко от дома. Первые двадцать минут я даже не позволяла себе думать о побеге в лес, но весь настрой сбился, когда из куста выпрыгнул лисенок. Тут-то десятилетняя искательница приключений не сдержалась и побежала прямиком за маленьким рыжим комочком.
«Ну же, зачем ты убегаешь? Я хочу тебя погладить!» - кричала я, думая, что лисенок поймёт человеческую речь. А когда вокруг не осталось ничего кроме снега и высоких деревьев, маленькая я прекратила бег и начала волноваться. Спустя долгое время скитаний взад-вперед, мой слух уловил какой-то шум, доносящийся где-то недалеко. Подумав, что выбора больше нет, я пошла на слух, и каково было моё удивление когда перед глазами раскинулся огромный водопад. Брызги ледяной воды летели во все стороны, оставляя на щеках малюсенькие капли влаги, а шум стоял такой, что я не слышала собственные мысли. Вода грозно разбивалась о камни и продолжала свой бег уже у берегов. Это была настоящая стихия. Красота смешанная с опасностью.
Я стояла на краю и любовалась этой картиной, пока не услышала голос, зовущий меня из глубин леса.
«Лиза! Лиза!»
Опомнившись, я обернулась и вовсю закричала в ответ:
- Мама! Я здесь!
Не смотря на то, что в тот день я ослушалась и убежала в лес, почти потерявшись, это было хорошее воспоминание, ведь мама ещё была жива.
На холст полетели мазки белых и серых оттенков. С каждым нажатием шпателя, я возвращалась в тот день и на душе становилось теплее, не смотря на то, что на картине была изображена зима. Тогда она была теплее самого жаркого лета. Невольно по щеке скатилась слеза и я смахнула её рукавом свитера. Лорье наверняка это увидел, но смолчал, чему я была благодарна.
Когда работа была закончена и оставлена просыхаться, на часах показывало девять часов вечера. Я уже собиралась уйти, как Лорье остановил меня.
- Знаете, в декабре будет проходить выставка художников нашего времени, я подумал, может вы бы хотели нарисовать для нее несколько картин? - Куратор посмотрел мне в глаза с каким-то проблеском надежды и, может, мне показалось, сочувствия.
Я стояла не отводя взгляда от Лорье, не зная, что сказать. Наверное, стоило согласиться, ведь это принесёт мне хоть и небольшую, но огласку, если кому-то западут в душу мои работы. Я опустила взгляд. Куратор все ещё смотрел на меня, но ничего не говорил. Казалось, он хотел как можно лучше рассмотреть меня и просто оттягивал время до моего ухода. Все же, я первой решилась разорвать эту тишину.
- Мне нужно подумать.
Я окончательно попыталась уйти, но Лорье подошёл ко мне вплотную и взглянул в мои мокрые после слез глаза. Не представляю, что творилось у него в голове. Тут он поднял свою руку и аккуратно заправил мне прядь выпавших волос за ухо. Его пальцы были такими холодными, что невольно захотелось их согреть. Мы простояли так близко друг к другу ещё какую-то долю секунды, как Лорье наконец опомнился и двумя большими шагами отдалился от меня.
- Простите, я...
Это действие было настолько неожиданным, что я не сразу поняла как на него отреагировать. И не нашла ничего лучше, кроме как развернуться, и, с непонятным чувством на душе, выбежать прочь из кабинета, оставив Лорье наедине со своими извинениями и оправданиями.
***
В выходные у меня была подработка в детском доме - я преподавала детям уроки рисования. Она занимала у меня пол дня, после чего я обычно ехала домой готовиться к занятиям, но сегодня мы с Кариной решили развеяться и прогуляться в центре города. Мне нужно было морально отдохнуть, привести мысли в порядок и просто приятно провести время в компании подруги.
После произошедшего в башне прошло две недели, но я каждый день прокручивала в голове тот момент, вспоминая мельчайшие детали. Так сильно в мое сознание въелась эта сцена, что я просто не знала куда себя деть. На парах по истории искусств я витала в облаках, а когда преподаватель обращался ко мне с вопросом, Карине приходилось тыкать в меня ручкой, чтобы я очнулась. К Павлову я решила эту неделю вовсе не заходить, сославшись на большую нагрузку, ведь знала - он заметит неладное и начнет допытываться. А я бы не смогла ничего сказать, ведь сама не понимала, что творится у меня на душе.
Что касалось Лорье - на парах он вел себя будто ничего и не было. Иногда подходил и подсказывал, но чаще всего, просто смотрел на мои работы и кивал. После одной из таких пар, я подошла к нему, чтобы сказать о своем намерении участвовать в выставке. Он обрадовался и освободил от индивидуальных занятий, сказав, что мне нужно время для подготовки картин. От мысли, что какое-то время не придется мучиться наедине с Лорье, мне стало легче.
Поежившись от ветра, я сильнее укуталась в шарф. Середина октября дала о себе знать. Холодный ветер уносил за собой опавшие красно-желтые листья, а лёгкая морось ударялась о поверхности лужи, оставляя за собой круги. Укрыться от прохлады нам удалось в пекарне на углу. Заказав какие-то булки, чай и кофе, мы сели за столик у окна. Сначала Карина рассказывала о недавнем походе в театр на какую-то постановку, а после перешла к сплетням насчет одногруппниц, увлеченных Лорье. Увидев как я насторожилась подруга перевела тему. Но через какое-то время тема разговора перешла ко мне.
‐ Знаешь, я все хотела спросить, ‐ Карина размешивала содержимое своего стакана деревянной палочкой и смотрела в окно, где мимо шагали прохожие. - Тебе нравится Лорье?
Я чуть не подавилась. Только хотелось отвлечься от этих мыслей, как подруга задает вопросы в лоб. Скрыв свое напряжение, я рассмеялась.
‐ С чего ты решила?
‐ Мы знакомы уже давно. И обычно, ты все рассказывала сама, а тут, я сама догадалась.
Чтобы не показывать свои, вновь, горящие при упоминании куратора, щеки, я уставилась в стакан с чаем.
‐ Ты неправильно догадалась. Я - студент. Он - куратор. О чем вообще речь?
- Нам по двадцать четыре, в этом нет ничего плохого.
- Нет, есть! - я взглянула Карине в глаза. - Я выпускница! Моя голова должна быть забита только подготовкой к диплому, иначе, кто я? Я ведь... Я ведь всегда только рисовала, не отвлекаясь на мелочи...
Сердце стучало как бешеное, но после сказанных подруге слов, стало легче. Мысли крутились у меня долгое время, а высказать их, я смогла только сейчас.
- Ты осуждаешь меня? - со страхом спросила я.
Карина придвинулась ко мне и крепко обняла. Я почувствовала приятный запах цветов, исходящий от ее тела.
- Что ты, конечно нет. Кого угодно, но не тебя. Я только боюсь, что ты запала на его образ француза - джентельмена, а что у него внутри неизвестно.
- Я и не собираюсь узнавать, мне легче отрицать чувства, прежде чем они не выросли и не съели меня заживо.
Карина улыбнулась, отстраняясь от меня. В ее глазах читались такая забота и сочувствие.
- Я в любом случае тебя поддержу, мы же подруги.
Слезы заполонили глаза. Из-за навалившихся событий, я совсем забыла, что у меня есть Карина. Человек, который ни раз выручал меня, выслушивал и подсказывал.
После этого разговора, мы ещё немного посидели в пекарне, и, в конце концов, разошлись. С легкостью на душе, я села в трамвай и уехала домой.
***
В квартире было темно и прохладно. Деревянные окна не сильно держали тепло, даже с учётом того, что я постоянно заклеивала их и утепляла. Оставив сумку и пальто в прихожей, я вошла в комнату. Половицы скрипели от каждого шага, стены сыпались, а единственная голая лампочка издавала противный жужжащий звук.
На тумбочке у окна стояла фотография в рамке. Включив гирлянду, висящую вдоль всей стены, я взяла фото в руки и пальцем убрала слой пыли со стекла. На нем была светловолосая женщина. Её зелёные глаза весело смеялись, глядя в камеру, образовывая маленькие морщинки. Руки держали красивый букет полевых цветов.
- Привет, мам.
Поставив рамку обратно на тумбу, я откинулась на кровать, стоявшую напротив неё. Лёжа на спине и глядя в потолок, мне казалось, будто все на свете хорошо. Нет никаких проблем, всегда есть деньги на коммуналку, а на кухне живая мама готовит ужин. Ведь раньше так и было. Я точно так же лежала на кровати, смотрела на крашеный потолок, а из соседней комнаты раздавалась музыка. Из кухни тянулся запах супа и какой-то выпечки. В комнате было куча мебели, висящие плакаты и мягкие игрушки. Сейчас же, вокруг была только облезлая тумба, продавленная кровать и десятки картин, стоявшие вдоль стен и скрытые под какие-то тряпки.
Телефон пикнул, оповещая меня о входящем сообщении. Нажав кнопку, на экране высветилось уведомление с электронной почты.
Отправитель: @KristianLorieAkadem
Кому: мне
«Лиза, добрый вечер. Поскольку, в связи с подготовкой к выставке, наши занятия переносятся, прошу скидывать все свои картины с названиями на этот адрес. Регистрация начнётся через неделю. Выставка состоится 25 декабря. Минимум должно быть представлено 7 работ.
С уважением, Кристиан Лорье»
Сердце. Конечно же оно забилось сильнее. Было приятно получить сообщение от Лорье даже с таким серьезным контекстом. Я представила, как он писал это письмо. Может, сидел в кофейне, пил дорогущий кофе и быстренько напечатал? Или в своей богато обставленной квартире со стаканом виски? Хотя, наверное все было проще. Зашёл с компьютера, напечатал, даже не задумываясь над словами, и сразу же нажал кнопку выключения.
Мне нужно было не поддаваться чувствам, поэтому отправив в ответ короткое "поняла", я отбросила телефон подальше и пошла собирать холсты для будущих работ. Мне хотелось сделать непринужденную линейку картин, изображая все, что меня окружает. Углубляться в какие-то переживания и воспоминания было бы лишним - все работы будут мгновенно порваны.
Пройдясь по квартире, я решила нарисовать свою кухню. Сейчас она была не в лучшем состоянии. Ободранный пол, старая техника, цветная батарея, на которой уже почти не осталось краски, а дополняло все это безумство гирлянда под потолком. Но это было приятное место, не смотря на весь внешний вид. Вечерами я сидела за столом, попивая горячий чай из старой кружки с изображением каких-то оленей. А вид из окна был просто сказочный ‐ парк с высокими деревьями, верхушки которых уходили в небо.
Притащив мольберт, я решила не медлить и сразу накидала основные моменты на холст. А дальше время для меня исчезло. Я стояла посреди тёмной кухни в одних носках и свитере, держа в одной руке кисть, а в другой палитру. Когда картина была наполовину закончена, уже светало. Не имея больше сил, я свалилась на кровать и уснула.
Кажется, мне снился Лорье.