Глава 18
ЕЛЕНА
Сажусь в машину к Данилу, глядя перед собой. Друг, кажется, чувствует мой настрой, поэтому не лезет с вопросами, а я всё сильнее погружаюсь в пучину своих мыслей.
Как всё могло зайти так далеко? Почему он не сказал, что помолвлен? Почему… Почему… Почему?!
Я судорожно вздыхаю, чувствуя, что к глазам подкатывают слезы, и стараюсь их прогнать.
— Лен? — Данил уже некоторое время безотрывно смотрит на меня, пока мы стоим на светофоре.
Светофор, авария, поцелуй… Ольга.
— Что? — надеюсь, мой голос не дрожит. Очень хочу в это верить.
— Всё в порядке? Почему тебя не смог подвезти Виктор?
— Всё в норме, у него просто пару перенесли, — я улыбаюсь, надеясь лишь на то, что всё звучит правдоподобно.
— Ага, я вижу, — он фыркает, отворачиваясь и начиная движение. — Осталось шесть дней, а завтра приём. Что собираешься делать?
Боже… Господи… Завтра ведь ещё и приём… Мне придётся весь день провести в его компании… С самого утра и до позднего вечера… Может… может, забрать сегодня платье? Останусь с ночевкой у Томы, туда приеду с Данилом, а там у входа с ним где-нибудь встречусь… Хотя если он помолвлен с Ольгой, то логичнее будет, если он приедет с ней… Но в таком случае я осталась без пары.
— Не знаю, — я облокачиваю голову на прохладное окно, пытаясь собраться с мыслями.
— И всё же… Что у вас случилось?
— Случилась его бывшая. Она пришла к нам сегодня и сказала, что они с Виктором помолвлены…
— ЧТО?! — машина виляет, но тут же выравнивается, а он нажимает на аварийку, извиняясь перед машиной, что едет позади. — Так, стой, — он нервно смеется, вцепившись в руль. — Хочешь сказать, он согласился на проект, будучи помолвленным с другой? — я веду плечом, а он воспринимает это как «да». — Боже, какой… — он глубоко вдыхает и выдыхает, — ...плохой человек. Как таких земля носит?!
Да, хотя Данил и кажется разгильдяем, он всей своей большой душой ненавидит изменщиков и всё, что с ними связано.
— Проблема в том, что он выглядел так, словно не рад ей. И что про помолвку впервые слышит.
— Но он тебе ни разу не позвонил? — Киваю. — Не написал? — Опять киваю, а сердце всё сильнее щемит. — Господь, ты — свидетель, как только встречу его, я набью его смазливую рожу.
— Не надо. Нас ведь ничто не связывает… — Хочу сказать, что он не изменял, но вспоминаю те горячие поцелуи. А ещё его слова, что у него нет девушки…
— Какая ты добрая, я прям тащусь, — нервно бросает Данил, всё сильнее сжимая руль.
— Серьёзно. Не лезь в это дело. Я ни в чём не уверена, думаю, здесь всё не так просто.
— А как по мне, тут всё на лицо.
— Слушай, — я резко оборачиваюсь к нему, — я не истеричка из какой-то мелодрамы, мы взрослые люди и можем всё обсудить, а там уже видно будет.
— Ладно, твоя жизнь, тебе решать. Но не будь дурой, не надо играть в любовницу и мачо.
— Что? Пф! Нет, конечно, не дождёшься, — Я улыбаюсь, настроение улучшается, насколько это возможно в нынешней ситуации. Я уверена, что разговор всё разрешит.
Все пары сижу словно на иголках. Слушать удается с трудом, ещё и Данил, что сидит под боком, всё время недовольно пыхтит. Паша, как я узнала от друга, проспал и обещал прийти к третьей паре, так что сегодня мы идем в столовую тем же составом, что и в день подписания договора.
Очередь в кафе на удивление маленькая, зато столики уже забиты до отказа. Данил вновь уходит на поиски места, предварительно заказав у меня, что будет есть, и теряется в толпе. Я с интересом разглядываю витрины кафе, раздумывая, стоит ли взять себе десерт, когда краем глаза замечаю рыжую макушку. Лёха стоит впереди меня, глядя в свой телефон, и совершенно не обращает внимания на всё вокруг.
Немного подумав, я всё же касаюсь его плеча, обращая внимание на себя. Тот тут же оборачивается, сначала недовольно, но после, заметив меня, улыбается и кивает, вытаскивая наушники.
— Утречка.
— Ага.
— Слушай, ты сегодня с Виктором приехала?
— Не-е-ет… — задумчиво тяну я и только сейчас замечаю, что Леха один. — А он не с тобой? — Тот качает головой.
— Он ни на сообщения не отвечает, ни на звонки. И на первые две пары не пришёл… — Он ненадолго замолкает. — У вас что-то случилось?
— Пойдём за столик, там расскажу, — он кивает и отворачивается, делая заказ.
Через пару минут мы сидим за столиком, который занял Данил. Друг с интересом смотрит на Лёху, скрестив руки на груди, и не проявляет ни малейшего интереса к еде, что для него редкость.
— Так… Что у вас с Виктором случилось? — он косится на Данила, но молчит, перемешивая сахар в чае.
— Ты знаешь Ольгу?
— Я знаю много девушек с таким именем, конкретнее.
— Ну… — Я задумываюсь. — У неё чёрные волосы, а с середины они покрашены в белый, кажется, у неё зелёные глаза… — Лёха смотрел на меня со всё таким же непониманием. — Они с Виктором вроде как встречались… — Его взгляд тут же проясняется, но секунду спустя отражает некое отвращение.
— Ольга — воплощение всего худшего в жизни Виктора, — я приподнимаю бровь, требуя объяснений. — Они встречались около полугода назад и не больше двух недель, — он задумывается, вспоминая что-то. — Они познакомились на одном из приёмов, если я не ошибаюсь. Она была очень агрессивной и ревнивой. А потом он узнал, что она его сталкерит. Кажется, как только он об этом узнал, то сразу же порвал с ней. Он тогда даже номер телефона и квартиру сменил… — Леха замолкает и опускает взгляд с потолка на меня, и тут же хмурится. — А что?
— Видишь ли… Сегодня она пришла к нам…
— Что?!
— Да… И она сказала, что Виктор и она помолвлены…
— Бред!
— Но…
— Так, Лен, вот тут можешь быть спокойна, если они и помолвлены, то без его согласия, уж о чём о чём, а об этом он бы мне сказал. Да и сомневаюсь, что он, будучи в здравом уме, мог согласиться на ошейник в виде неё. Нет-нет, здесь что-то нечисто. Так что в этом плане можешь быть спокойна… В смысле, что он не изменяет, а вот с помолвкой тут что-то не то… — Он отпивает чай, задумчиво глядя в окно, а после берет телефон и принимается ему названивать, однако безуспешно.
По окончании обеда он берет с меня слово позвонить ему или написать, когда мы встретимся с Виктором и поговорим. Или прижать его к стенке и заставить звонить Лёхе, если он не сделает этого раньше.
После пар мы с Лёхой созваниваемся и, обменявшись гневными фразочками о том, что Виктор, собака такая, не выходит на связь, ещё раз договариваемся, что я ему или он мне позвоним, если Виктор выйдет на связь, и всё такое.
Домой еду в напряженном молчании. Впервые мне захотелось, чтобы таксист завёл какую-то беседу и отвлек меня от моих мыслей, однако этого не происходит.
Едем на удивление долго, хотя как таковых пробок на дороге нет, как и гололеда, собственно.
Расплатившись с таксистом, я мчусь в квартиру, уже представляя, какую взбучку отхватит Виктор.
Руки трясутся от волнения, а ключ всё никак не хочет попадать в замочную скважину. Два раза вдохнув и выдохнув, я захожу в квартиру, включая свет.
— Виктор! — в ответ лишь тишина. — Виктор, ты дома? — опять тишина, волнение накрывает новой волной, и я, спешно разувшись, иду в гостиную — никого. Но я же видела, что его ботинки дома! Значит, и он тоже должен быть здесь.
«Наверное, в своей комнате сидит, опять в наушниках», — я решительно иду в сторону его комнаты и без стука распахиваю дверь. Если бы в моей руке что-то было, оно бы обязательно упало, если бы у меня были слабые нервы, я бы лежала без чувств. Однако я стою и, как мне кажется, даже не дёргаюсь, сохраняя внешнее спокойствие, внутри же у меня начинается такая буря, что ни один моряк не позавидует.
На кровати Виктора лежит Ольга, а уткнувшись ей в шею, лежит мой ненаглядный соседушка. Кажется, он спит, а помимо этого я успеваю заметить, что он обнажен, уж не знаю насколько, но минимум до пояса. Ольга же бодрствует и сидит так, словно ждала моего прихода. Она тоже обнажена и прикрывается одеялом, однако моя фантазия уже выходит на первый план, затмевая всю логику, на которую способен мой мозг.
Я опускаю глаза в пол, но лишь на секунду и лишь для того, чтобы обдумать, что делать дальше.
— У тебя минута. И ты должна быть на кухне, — да, именно то, что мне нужно. Дзен. Спокойствие, только спокойствие…
Боже, да я убью её!
Через минуту мы уже сидим на кухне, Ольга без шорт и в какой-то майке Виктора, я в юбке и блузке, в которых ездила в университет.
Бывшая (а может и нет, потому что хрен его знает, что она тут делала) девушка моего соседа представляет из себя гордую и, простите меня, прихреневшую мадам. Даже сейчас её взгляд такой, словно это я любовница, однако и не с такими я общалась, так что мне не привыкать.
— Ну и? Сама расскажешь или мне начинать допрос? — я улыбаюсь ей, отпивая чай, который любезно ей не предложила.
— А что, ты не в курсе, какой у него и каков он в постели? — она хищно улыбается, но я не веду и бровью. Потому что да, я не знаю и как-то не задумывалась.
— А ты только это о нём знаешь?
— О, ну не печалься, я могу рассказать и о его теле и жизни.
— Не волнуйся обо мне, я наслышана, — пару секунд мы сверлим друг друга взглядами. — Как ты здесь оказалась?
— Виктор меня пригласил войти, — она улыбается, явно предвкушая победу, но это точно ложь, потому что по договору Виктор не имеет права приглашать в эту квартиру кого-то постороннего без моего ведома.
— Да ты что, тогда почему его ключи не висят на крючке? — я снова отпиваю чай, внимательно изучая её лицо, на нем лишь на секунду отражается волнение, которое тут же скрывается.
— Должно быть, он был слишком увлечен мной.
— И поэтому аккуратно повесил твою шубу?
— Чего ты хочешь?
— Слушай, всё предельно просто. Ты забыла убрать скрепки с обувной полки, которыми вскрывала дверь, металлическая закрывашка замка с наружней стороны осталась открыта, хотя мы всегда её закрываем, и дверь была закрыта на нижний замок, хотя мы всегда закрываем на верхний. Твоя обувь стоит на моём месте, а Виктор никогда бы не позволил его занять, потому что это было обговорено заранее, — половина из этого — неправда, никаких скрепок она не оставляла, замок был закрыт как нужно, а металлической закрывашки и вовсе не было, и она могла бы об этом знать, только если…
— Ты врёшь!
— Почему это? Хочешь сказать, ты убрала скрепки? — главное — правильно задать вопрос.
— Конечно я их убрала! — я с усмешкой приподнимаю бровь, отпивая чай и глядя на неё. Ольга же в свою очередь подскакивает со стула как ошпаренная и, гневно глядя на меня, придумывает отмазку, хотя наверняка и сама понимает, что попалась.
— С чего… С чего ты решила, что я взламывала твою квартиру этими скрепками? — она дергает головой, призывая меня к ответу и думая, что удачно выкрутилась.
— А чего ты так распереживалась, когда я сказала про них? Ты присядь, чего подскочила? — на самом деле сказать про скрепки было ровно то же, что и ткнуть пальцем в небо, фортуна, ничего большего.
Кажется, Ольга хочет сказать что-то ещё, но тут из спальни Виктора раздается сдавленный стон.
Я смотрю на Ольгу, которая заметно напрягается и все же вновь садится обратно на стул.
Делаю глоток чая, а сама предвкушая сцену, которая вот-вот должна будет разразиться.
Пошатываясь и держась за стены, в кухню буквально вваливается Виктор в одних шортах, в которых был ещё с самого утра. Делаю вывод: он даже из квартиры не выходил.
— Добрый вечер, сударь, — я хмыкаю и киваю на стул рядом с собой. Он вздрагивает и оборачивается на нас, словно только заметил, а после, завидев Ольгу, округляет глаза.
Да-да, мой дорогой, у нас гости. Причём очень интересные.
Он молча подходит ко мне и садится на указанный стул, не переставая тереть свои виски, а я, нахмурившись, смотрю на него. Он выглядит очень бледным и уставшим, словно не спал сейчас.
Виктор тяжело вздыхает и поднимает взгляд на Ольгу, сцепляя руки в замок:
— Какого хрена тут творится? — хрипит он, переводя взгляд с меня на Ольгу и обратно.
— Да вот сидим разговариваем, твоя соседка оказалась крайне приятной собеседницей, — тут же громко и весело отзывается Ольга, при этом чуть нервно стреляя глазами из стороны в сторону, а Виктор морщится, что заставляет меня насторожиться ещё сильнее.
— Ольга, идём, я тебя… провожу, — а хотелось бы вытурить, да скорее, уж больно сильно меня напрягает вид Виктора.
— Ладно уж, — она недовольно дергает плечом и встает из-за стола, направляясь в комнату Виктора, полагаю, за одеждой.
Через пять минут я уже стою рядом с ней у порога, скрестив руки на груди:
— Жди звонка. Он тебе понравится, — равнодушно наблюдаю за тем, как она обувается.
— Какого звонка? — она хмурится, разгибаясь.
— Возможно, из участка, а возможно, в дверь, — я холодно ей улыбаюсь и указываю глазами на дверь, мол: «Давай, звездуй отсюда».
— Это угроза? — она насмешливо улыбается, тоже складывая руки на груди.
Бесспорно, можно было бы сказать, что это просто предупреждение, или что предсказание, но…
— Да. А теперь попрошу на выход, — в её взгляде тут же что-то меняется, что-то неуловимое и темное мелькает, однако опознать эту эмоцию мне не удается.
Как только за ней закрывается дверь, я тут же облегченно вздыхаю, но, вспомнив про состояние Виктора, спешно возвращаюсь на кухню. Он сидит в той же позе, даже ни разу не шелохнувшись, по всей видимости.
— Виктор? — осторожно подхожу к нему и кладу ладонь на его плечо. Он вздрагивает и оборачивается. Его взгляд мутный, словно он находится где-то не здесь. — Виктор, ты как? — я сажусь на стул рядом с ним и придвигаюсь ближе, внимательно глядя на его лицо.
— Голова болит сильно… И воздуха мало… — он смотрит на меня своим затуманенным взглядом, а я всё сильнее начинаю опасаться бóльших последствий. Что с ним сделала эта зараза?!
— Вставай, умоешься водой, ляжешь и немного отдохнешь, я окно открою… — что там ещё делают обычно при таких симптомах…
Он послушно встает, очень медленно, морщась от каждого движения и держась за стол.
— Хотя знаешь, давай-ка сразу в кровать… — я встаю рядом с ним, закидывая его руку на своё плечо и помогая идти.
Совместными усилиями мы добираемся до его кровати. Там он аккуратно ложится на постель, а я открываю окно и спешу в ванную, чтобы набрать воды для компресса.
Когда я возвращаюсь, Виктор лежит ровно в той же позе, жадно вдыхая свежий воздух с улицы.
Присаживаюсь на край кровати и ставлю тарелку с водой на тумбочку, отжимая мокрое полотенце.
— Иди сюда, — я протягиваю к нему руки, но вместо того, чтобы просто придвинуться ко мне, он ложится на мои колени, и, буду честна, мне не то чтобы это понравилось, просто в тот момент мне было совершенно не до этого.
Начинаю аккуратно водить полотенцем по его лицу, стараясь остудить кожу. В какой-то момент Виктор перестает шевелиться и, мирно и спокойно вздохнув, переворачивается на бок, укладывая одну свою руку на моё бедро.
Чувствую, как к щекам тут же приливает кровь, но я отметаю все мысли, которые успевают налететь, и сосредотачиваюсь на том, что мне нужно делать дальше.
Дав Виктору крепче заснуть, я встаю и, положив его ровно и устроив компресс на лбу, сажусь подле его кровати, озадаченно крутя в руках телефон. Что мне сказать Лёхе? «Всё нормально, просто его бывшая, походу, усыпила его?» «Лёх, спокойно. Он дома, не отвечал, потому что был в отключке из-за Ольги?». Ага, с каждым разом всё лучше и лучше.
Внезапно телефон загорается, оповещая о входящем вызове. Неизвестный.
Хмурюсь и, встав, тихо покидаю комнату, заходя в свою и закрывая дверь.
— Да? Кто это?
— Это я. Лёха. Ты дома? Он дома? Всё нормально? — парень явно переживает, но успокоить мне его особо нечем.
— Да, мы оба дома… — на том конце напряжённо молчат, ожидая продолжения, которое я всё никак не могу произнести.
— И?
— Ну… Он был с Ольгой… Когда я пришла, он спал, а она словно ждала меня… И… Они были голые, хотя, полагаю, ничего не было, потому что Виктор не выглядит как тот, кто недавно… Ты понял… — смущение накрывает меня волной. — А потом я болтала с Ольгой…
— Болтала?! БОЛТАЛА, ГОВОРИШЬ?!
— Лёх, там всё по делу… Оказалось, что она взломала замок и пробралась сюда, а потом… Не знаю… Может, накачала его чем-то…? А может, как-то снотворное подсыпала… Я не знаю… Но сейчас он выглядит просто ужасно… И чувствует себя, похоже, тоже…
— Дерьмо… — выплёвывает тот и, кажется, начинает расхаживать по квартире. — А сейчас?
— Сейчас он спит… Я ему компресс сделала и окно открыла…
— А завтра у вас ещё и приём, да?
— Да… Но я не думаю, что мы будем там. Наверняка родители поймут… — на том конце измученно хнычут, словно это Леха сейчас валяется с ужасным самочувствием.
Из комнаты Виктора доносится хрип, в котором я с горем пополам узнаю своё имя.
— Виктор проснулся, я пойду…
— Пиши мне или звони, если совсем плохо станет.
— Хорошо…
Я сбрасываю звонок и возвращаюсь в комнату к Виктору.
Свет выключен, так что я замечаю лишь его силуэт, который озадаченно озирается по сторонам. Заметив меня, он, кажется, расслабляется, дожидаясь, пока я дойду до него.
— Чего проснулся? Холодно? Закрыть окно? — он качает головой и притягивает меня к себе, укладывая мою голову к себе на грудь.
— Почувствовал, что тебя нет…
— Когда ты с Ольгой лежал, тебя это не смутило… — фыркнула я и тут же жалею о своих словах. — Прости… — Виктор молчит, прижимая меня к себе чуть сильнее и дыша мне в макушку.
— У меня с ней ничего не было…
— Я знаю, я знаю… — подтягиваю к себе ноги и прижимаюсь к нему, обнимая.
Слышу, как гулко и часто бьётся его сердце, и чувствую, как он наслаждается объятиями.
— Всё хорошо?
— Пока ты рядом — да.
Сердце ускоряет свой темп, а в ушах начинает шуметь. Я медленно поднимаю взгляд на Виктора, который смотрит на меня. Всё вокруг вновь замирает.
— Виктор… Это очень громкие слова…
— Я буду кричать, но не солгу, — он смотрит в мои глаза, а я упорно сопротивляюсь всем своим безумным порывам, понимая, что сейчас он не в состоянии говорить осознанно.
— Спи лучше… — преодолев себя, я отворачиваюсь и пытаюсь встать, но Виктор не даёт, прижимая к себе.
— Я засну, но если ты будешь рядом, — он замолкает, я тоже, так всё и заканчивается. Я засыпаю в его объятиях, он, крепко прижимая меня к себе.