Когда она улыбнулась

ВИКТОР

Уйти сразу, как только Лена заснула, мне не удается, потому что в кольце её рук стало слишком тепло и уютно. 

Проснувшись за пару часов до пробуждения Лены, я аккуратно выскальзываю из её объятий и, прикрыв дверь комнаты, скрываюсь в ванной. 

Она просыпается через два часа, точно по будильнику, не знаю, помнит ли она про свою ночную просьбу, однако выглядит Лена весьма растерянно и, как будто, недовольно. 

— Кофе? 

— Покрепче, — она кивает, усаживаясь за стол и потирая глаза ладонями, заставляя себя проснуться. 

— Как спалось? 

— Нормально. Только я, походу, лунатила... — она стонет и кладет голову на руки. 

— В каком смысле? 

— Не помню, как с дивана в спальню пришла. 

— Может... Просто в полудреме была? — она лишь пожимает плечами, а я ставлю перед ней кружку с кофе, которое она тут же с радостью отпивает. 

Я решаю не говорить ей про события вчерашней ночи, хочется сохранить наши отношения на хорошей ноте. 

Сегодня двадцать пятый день эксперимента. На какое-то время я совсем забываю про проект, живя моментом и наслаждаясь временем, проведенным с Леной. Но вот остается всего шесть дней до окончания опыта и наступления Нового года. Какая-то часть меня, пожалуй, даже бóльшая часть меня, надеется, что окончание проекта не будет являться концом всего. Другая же, логическая, понимает, что ничто не вечно, особенно этот эксперимент. 

Стою у столешницы, опираясь на неё спиной и глядя на сонную Лену. Хочется запомнить каждую черту её лица, каждый брошенный мимолётный взгляд, каждое сказанное слово. 

— Что такое? — она встречает мой взгляд и, кажется, настораживается. 

— Просто... Осталось всего шесть дней... 

— Да, Новый год совсем скоро, — она блаженно закрывает глаза, а я невесело улыбаюсь. — Или ты о другом? 

— Да нет, как раз о нем, — я улыбаюсь и вдруг ощущаю себя смертельно больным. Думаю, каждый хоть раз читал книгу или смотрел фильм, где рассказывалось про смертельно больного человека, который, несмотря на свою скорую смерть, продолжает радоваться жизни и видеть прекрасное в печальном. Сейчас я как этот самый человек. 

Смотрю на ту, которую успел полюбить, но на ту, с которой через шесть дней нас перестанет что-либо связывать, кроме общих друзей. Смотрю на ту, с которой хотел бы быть дольше, но на ту, которая ещё в самом начале сказала, что не хочет иметь никаких отношений в ближайшее время. Смотрю на ту, которую, в конце концов, так хочу целовать, но на ту, которая считает это неправильным.

«Ты поклялся себе, что признаешься ей. Не будь трусом. У тебя есть целых шесть дней» — у меня целых шесть дней. 

— Виктор… — я тут же поднимаю взгляд, потому что только этого и жду.

— Что?

— У нас шесть дней…

— Я тоже про это думал…

— Что планируешь делать по окончании этого проекта...? — добиваться тебя.

— Не знаю, я… Я не думал об этом…

— Сейчас ты думаешь. Как видишь свою жизнь дальше? — я опускаю взгляд в кружку с кофе и тут же жалею, что сегодня нужно в универ: так мне захотелось чего-то холодненького, сами знаете чего.

— В серых тонах. Так достаточно понятно? — я грустно усмехаюсь и качаю головой, пытаясь отогнать грустные мысли. — Ну знаешь, в офисе, в час ночи, и я перед компьютером, потому что дома никто не ждёт… — это наш первый разговор по душам. — А ты?

— Я… Я думаю, что проведу жизнь где-нибудь за городом в доме. Не люблю городскую суету… Хочу мирно жить с двумя котами и собакой. 

— Хочешь навсегда остаться одинокой девой? — я хмыкаю, глядя ей в глаза. Я постарался спросить это как можно беззаботнее, но, думаю, взгляд меня выдал.

— Честно говоря, я не думала об этом.

— Сейчас ты думаешь об этом, что скажешь?

— Думаю, я хотела бы семью, двух детей, как в моей семье. Быть любящей родительницей и иметь доброго мужа… — она опускает взгляд в пол, словно говорит что-то безумно глупое и постыдное.

— И как? Есть кандидаты? — этого вопроса я больше всего страшился и ждал. Вернее, не вопроса, а ответа на него.

— Есть… Один… Но не думаю, что я ему по нраву. Он очень занятой, вряд ли он сможет оставить город и перебраться куда-то в тихое место… — вот как… Тогда… Почему ты целовала меня с такими жаром и горечью? Так, что я до сих пор чувствую жар твоего тела в своих руках.

Я опускаю взгляд в пол и сжимаю кружку до белых костяшек.

Плевать. Даже если она любит другого. Плевать, если она откажет. Плевать, что это всего лишь проект.

Я добьюсь тебя, слышишь, Несмеяна? Добьюсь!

Лена замолкает, глядя в пол, и нервно теребит ручку кружки.

— А ты что скажешь? — я тебя люблю. И я готов бросить всё, лишь бы ты была счастлива.

Но я не успеваю сказать. По квартире разносится трель звонка. Лена смотрит на меня круглыми глазами.

— Ждёшь кого-то?

— Кого я могу ждать? Нам через пять минут выходить, — бурчит Лена и направляется в коридор, я сразу за ней.

Звонок повторяется, и в этот же момент Лена открывает дверь.

Твою ж за ногу… А день… День ведь был таким хорошим…

На пороге квартиры стоит Ольга.

Как бы помягче вам сказать, кто она такая… 

— Серьёзно? — она окидывает Лену оценивающим взглядом, жуя при этом жвачку (ненавижу, когда, разговаривая со мной, люди показательно ей чавкают), а после переводит взгляд на меня.

Ладно, к чёрту все сглаживания. Ольга — моя самая противная и надоедливая бывшая, с которой я расстался через неделю.

Нас познакомили родители на одном из приёмов со словами: «Это Ольга, дочка нашего партнёра по бизнесу. Она такая добрая и милая…» — и всё в таком духе. Поначалу она и правда была милой, обходительной с окружающими и доброй к животным.

Под напором папы я всё же предложил ей встречаться. И это было моей самой большой ошибкой. Стоило предложить ей отношения, как я собственноручно надел ошейник на свою шею.

Это было просто ужасно. Мало того, что она сталкерила меня (как оказалось позже, ещё и до начала отношений), так, кроме того, она была жутко ревнивой и не позволяла мне встречаться даже с Лёхой, а любую девушку, находившуюся рядом, начинала оскорблять. Причём знаете вот эти вот все обзывалки по типу «курица безмозглая, сука крашеная»? Так вот, это одно, другое же, когда человека оскорбляют за лишний вес, чересчур тонкие руки или маленькую грудь. Это совершенно неприемлемо! К тому же каждый красив по-своему. Тонкие руки пользуются спросом у балерин, полнота может стать вашим пропускным билетом в тяжёлую атлетику, а маленькая грудь станет огромным бонусом во время забега.

В общем, вы меня поняли: такое поведение я осуждаю. Какое-то время я ещё пытался это либо игнорировать, либо обговаривать, проводя «воспитательные беседы», но толку был полный нуль, она оказалась неисправима и не хотела меняться, поэтому, не выдержав и месяца, я расстался с ней, сменив номер телефона и адрес проживания.

Встаёт вопрос: что она здесь делает и как меня нашла?

— Вы кто? — я немного вздрагиваю и перевожу взгляд на Лену, которая заговорила первой. Её голос оказался непривычно резким и грубым.

— Не твоё собачье дело, дорогая, — Ольга презрительно фыркает, надувая шарик из жвачки и лопая его у неё перед носом.

— Тогда попрошу на выход, суку, — Лена тянет дверь на себя, закрывая её, но Ольга ставит ногу между дверью и косяком, не давая ее закрыть. — Уберите ногу, иначе я могу дверью сломать вам ее.

— Ах ты дрянь!

— Уж не хуже вас. Последнее предупреждение, — она смотрит на нее холодно, кажется даже, что у неё даже глаза стали узкими, как у стрелка́, который готов выпустить стрелу.

— Витя! Неужели ты ничего не сделаешь?! — она скрещивает руки на груди и выжидающе смотрит на меня, а я думаю лишь о том, как противно из её рта прозвучало мое имя.

— Вы обознались, это Валентин, — с этими словами она пинает ногу Ольги в носок сапога, от чего та отскакивает, и захлопывает дверь.

— Валентин? — фыркаю я, глядя на неё.

— В мою квартиру ввалилась какая-то чокнутая девушка с предъявами на тебя. Ничего не хочешь мне рассказать? — она смотрит на меня ледяным взглядом, и у меня создается впечатление, что я сижу на допросе под холодным и ярким светом лампы. — Хотя нет, пожалуй, не надо, давай просто соберемся и уедем в университет.

Я тру руками лицо и, подойдя к двери, открываю её вновь. Ольга всё ещё стоит там, всё так же мерзко чавкая жвачкой.

— Значит… Валентин? — она насмешливо окидывает меня взглядом и бросает победный взгляд на Лену, которую я тут же закрываю своей спиной. Через пару секунд раздается хлопок двери.

— Ольга, что тебе нужно?

— О, ничего такого, просто хотела увидеть своего драгоценного любимого, который, как оказалось, мутит с какой-то шавкой, — последние слова она выкрикивает так, что, пожалуй, ее слышат буквально все соседи.

— А ну цыц! — я округляю глаза и хочу даже зажать ей рот, но лишь бессильно вцепляюсь в свои волосы. — Ольга, проваливай, тебе здесь не рады.

— Как же так, почему же твои родители недавно сообщили мне о том, что мы связаны помолвкой? — она ехидно улыбается и, приблизившись ко мне, проводит ногтем по моей груди, наступая.

В этот момент открывается дверь комнаты Лены, и оттуда выходит она, при параде и готовая ехать. Я оборачиваюсь, глядя на неё. Увидев нас, её глаза лишь на секунду становятся грустными, а после в них появилась сосредоточенность.

— Надеюсь, я вам помешала, — она смотрит сначала на Ольгу, а после на меня. — Можешь угостить свою гостью кофе, я поеду, не хочу опаздывать на пары, — она бросает на Ольгу оценивающий взгляд. — Эта шуба тебя полнит, а помада делает тебя похожей на проститутку, к тому же родинки у губ вышли из моды, не стоит её рисовать, это тебя старит, — она кидает на меня ещё один взгляд. — Увидимся, — и, подмигнув на прощание застывшей в чистейшем шоке Ольге, она заходит в только что подъехавший лифт.

Я безотрывно смотрю на неё. До самого последнего момента. И когда двери закрываются, возможно, это был глюк моего зрения, а возможно, начало работать воображение, но мне показалось, что по её щеке скатилась одинокая слеза.

Двери захлопываются, и металлический голос оповещает о начале спуска. Ольга вздрагивает и отмирает, зло глядя ей вслед.

— В последний раз тебя спрашиваю. Почему. Ты. Здесь.

— О, дорогой, я же сказала, что хотела тебя увидеть. Знаешь ли, я очень скучала.

— Зато я вообще нет. 

— Ты так резко расстался со мной, сменил номер и квартиру, столько времени пришлось потратить, чтобы снова найти тебя, — продолжает она, словно не слыша меня.

— Ольга, ты свихнулась уже. Это ненормально!

— Ой, да знаешь, как-то плевать. Мне ведь главное, чтобы ты был рядом, — она слащаво улыбается, а меня передергивает.

— Ты мне безразлична и, я бы даже сказал, противна.

— О, ну ничего, в браке, как говорится, стерпится, слюбится.

— Ольга, разговор окончен, и ни о каком браке, пусть даже и фиктивном, речи и быть не может.

— Да что ты! То есть хочешь сказать, что эта твоя шавка лучше меня?! — она вскидывает голову, глядя мне в глаза. А я лишь делаю шаг назад, заходя в квартиру и закрывая за собой дверь.

Мне тоже стоит поторопиться и собраться в универ, иначе пропущу все пары.