Глава 16. День 24
ЕЛЕНА
«Итак, сегодня двадцать четвёртый день эксперимента. Не скажу, что наши взаимоотношения с Виктором стали более чем дружескими. Как я уже говорила, на двадцатый день эксперимента мы целовались, ну, вернее, один раз соприкоснулись губами. Я много думала по этому поводу. Вначале мне было очень неловко общаться с ним и строить из себя просто его соседку, однако он сам никак не выказывал какие-либо эмоции по этому поводу, поэтому нервозность отошла, и мы вернулись к былому общению» — сижу перед монитором ноутбука, в который раз перечитывая набранный текст, потом то бесцельно набираю вопросительные знаки, то стираю, то просто стучу пальцами по столу, совершенно не зная, что ещё законспектировать.
— Что делаешь? — Виктор встаёт сзади и отпивает кофе. За время проживания со мной он тоже стал пить его каждое утро.
— Пытаюсь сформулировать… Доклад… — я со вздохом закрываю вкладку и выключаю компьютер.
— И как успехи?
— Не очень, как видишь, — встаю со стула и иду к кофе-машине.
— У тебя ведь четыре пары сегодня? — киваю, а сама вздыхаю, что-то хорошее будет сегодня. — Ты ещё не купила платье на бал?
Вот чёрт! Я совсем про него забыла…! Бросаю нервный взгляд на календарь телефона. Через два дня бал, а я ещё даже не думала, какой фасон платья хочу!
— Видимо, нет? — он усмехается, садясь за стол.
— Видимо, нет, — беру кружку с кофе и делаю большой глоток, садясь рядом с Виктором.
— Можем съездить сегодня после пар, закончим в полтретьего и поедем…
— Ты же не хотел ехать?
— Это в качестве извинения за то, что оставил тебя в ТЦ в прошлый раз, — он бросает на меня виноватый взгляд, на что я лишь фыркаю.
— Ты искупил свою вину ещё тогда, когда притворился моим парнем перед родителями.
— Но потом ты выручила меня от Марины.
— А ты разрешил… — поспать у тебя в кровати… Такая себе благодарность.
— Что? — кажется, он тоже понял, о чём я говорю, потому что довольно улыбнулся.
— Ничего, забудь. Так или иначе, я могу сама сходить по магазинам, пожалуй, так будет даже лучше.
— Это был не вопрос. Я хочу съездить с тобой по магазинам.
— Ладно, не буду тебя отговаривать, — я хмыкаю, допивая кофе. — Через пять минут в коридоре, а после универа сразу по магазинам.
— Договор, — он кивает и, помыв свою кружку, скрывается в своей комнате.
После учёбы мы с Виктором направляемся в мой любимый бутик платьев.
У дверей нас встречает одна из самых приятных консультантов, всё начинается как нельзя лучше.
— Ты же в курсе, что приём будет тематический? — шепчет мне Виктор, окидывая взглядом ассортимент магазина.
— Да… Аристократия девятнадцатого века… Кто вообще это предложил?
— Добрый день. Рады видеть вас. Прошу, ознакомьтесь с ассортиментом, в случае чего зовите меня.
— Добрый день, — я улыбаюсь девушке и быстро смотрю на ее бейдж, освежая в памяти ее имя. — Светлана, подскажите, где можно увидеть винтажные платья?
— Идемте, — она кивает и ведет нас почти через весь магазин. — Здесь представлены все модели платьев, которые имеются в наличии. Каталог лежит на столике у дивана, можете ознакомиться с характеристиками платьев там. Если понадобится помощь — только позовите, — она напоследок улыбается и удаляется в соседний отдел, а я сажусь на диван и беру в руки каталог, Виктор устраивается рядом, беря второй и с интересом его рассматривая.
— В каком стиле твой костюм? Какая у него цветовая гамма?
— Я сам ещё не выбирал, — он довольно улыбается, с интересом листая каталог.
— Тогда стоит выбрать в одном стиле… Может быть, тут будет комплект…?
Я нажимаю на кнопку вызова консультанта, и к нам тут же подходит Светлана.
— Можете, пожалуйста, посоветовать костюм для моего молодого человека и платье для меня в стиле викторианской эпохи?
Она задумывается, но лишь на пару секунд, а после зовет ещё одну девушку, что-то негромко говорит ей, и та, кивнув, уходит в соседний отдел, в то время как она начинает искать платья.
Вскоре с вешалок на нас смотрят два платья и два костюма в зелёных цветах, два комплекта в золотом цвете и один в синем. Последнее отчего-то мне понравилось меньше всего, однако просить унести я не стала.
Виктор уходит в одну раздевалку, я в соседнюю. Поначалу я не то что сама не могла надеть платье, я не могла понять, с какой стороны к нему подступиться, однако при помощи вездесущей Светланы мне удается его надеть. Садится отлично, но по цвету совершенно не подходит, мои голубые глаза не сочетаются абсолютно ни с чем. Зато Виктору костюм подходит как нельзя лучше, однако приходится отложить его, ведь в парном костюме если не подошло одному, то и второму тоже.
Далее по списку второе зелёное, заканчивается тем же, только теперь и Виктору не нравится, мол: «У меня зад, как у девушек в платьях, когда они там подушку на попу клали». Благо, сказал он мне это на ухо, хотя, честно говоря, я была того же мнения о его наряде.
С золотом уже лучше, правда, теперь мне не нравится фасон, а у второго к тому же и ткань неприятна к телу. Настает черёд синего. Отчего-то я уверена, что разочаруюсь в нём. Да и возимся с ним мы дольше, чем со всеми вместе взятыми.
Затянув последний шнурок, Светлана отходит назад, любуясь проделанной работой, и почему-то запрещает смотреть в зеркало, посоветовав сразу в зале, где меня уже ждет Виктор.
Недоверчиво на неё покосившись, я всё же выхожу в зал, не посмотревшись предварительно в зеркало.
Виктор сидит в кресле, увлеченно что-то печатая в телефоне. Почему-то я сразу думаю про Марину, и в груди неприятно что-то трепещет.
— Кхм… Виктор? – кашляю я, привлекая к себе внимание, и встаю в центре, не зная, куда деть руки. Тот сначала поднимает голову, а после и взгляд. О-о-очень медленно, надо сказать.
Не знаю, сколько времени уже прошло. Минута? Две? Но Виктор только продолжает молчать.
— Ужасно, да? — он вздрагивает, словно я вывела его из транса, и мотает головой, вставая с кресла и подходя ко мне.
— Это слишком хорошо, чтобы кто-то на тебя смотрел, — он кивает на зеркало позади меня, предлагая посмотреть, что я тут же и делаю.
Пышная юбка хорошо подчеркивает мою талию. Синий цвет материала идеально оттеняет глаза и волосы, а золотые узоры придают роскоши. Плечи остаются оголены, но имеются и красивые аккуратные рукава. Глубокий вырез, который совсем не выглядит вульгарным, а лишь делает легкий акцент на грудь.
Я завороженно смотрю на своё отражение и не могу поверить, что платье может подходить так хорошо.
Со спины ко мне подходит Виктор. Его костюм сделан из такой же ткани. Белая рубашка с высоким горлом, темно-синие брюки и такого же цвета жилетка с золотым узором. Воротник рубашки огибает широкая цепочка с массивным христианским крестом синего цвета.
Мы выглядим так, словно сошли со страниц сказок про принцесс, которые читала в детстве почти каждая девочка.
— К этому платью очень хорошо подходят эти кулон и диадема, — Светлана указывает на украшения, лежащие на бархатной подушечке. — Хотите примерить? — я бросаю на Виктора взгляд, и тот качает головой.
— Да, давайте.
На меня тут же аккуратно надевают диадему, которая и вправду дополняет образ, и кулон, заполняющий пустое пространство на шее.
— Тебе нравится? — Виктор с улыбкой смотрит на меня, и я точно знаю, что уж кого-кого, а его всё устраивает.
— Очень, — я киваю.
— Оформите, пожалуйста.
— Конечно, — Светлана с улыбкой кивает и, показав что-то девушке-консультанту, стоявшей неподалёку, поворачивается ко мне:
— Идемте, я помогу вам переодеться.
— Спасибо.
Через полтора часа (да, именно столько времени у нас ушло на то, чтобы я переоделась и нам сложили одежду) мы сидим в машине, ожидая зеленого света на светофоре.
Я представляю, как мама будет восхищаться купленными костюмами (кстати, их оплатил Виктор со словами «Кто пригласил — тот и платит»).
За окном уже совсем стемнело, а дороги почти опустели. Стоило мне подумать, что зимой любителей погонять по городским улицам стало меньше, как машину резко качает, а Виктор зажимает тормоз. Я больно ударяюсь головой о дверь, на которую облокотила ее, но в остальном всё, слава богу, хорошо, благо у меня привычка пристегиваться.
Виктор отстегивается и оборачивается, глядя в заднее стекло, ругается, причем явно матом, сквозь зубы так, что мне не удается разобрать слов, включает аварийку и выходит из машины, хлопнув дверью.
Я выхожу следом за ним, чтобы оценить ущерб. И, стоит сказать, он оказывается огромен. Весь багажник сжат, словно гармошка (это ж с какой скоростью надо было ехать?!). Я поднимаю взгляд на Виктора, выглядящего относительно спокойным и, кажется, даже ни разу не сматерившегося, в отличие от своего собеседника. Виновник аварии активно жестикулирует и что-то орет, от чего Виктор хмурится, явно недовольный его словами:
— …на свою курицу не поехал, а я на это рассчитывал.
— Слова выбирай, — он бросает на меня взгляд и кивает на машину, прося вернуться на место, но я мотаю головой, подходя к нему и вставая рядом, скрестив руки на груди.
— Это правда. Если бы там не обжимался с ней и поехал сразу, то ДТП бы не произошло!
— Вы врезались в меня тогда, когда на светофоре горел желтый, — чувствую, что с каждой секундой Виктор раздражается всё сильнее, поэтому сообщаю о том, что отойду позвонить в полицию.
— Ну давай, звони, курочка, звони, — бросаю на него убийственный взгляд, но тот лишь улюлюкает, и я бы так и продолжила сверлить его глазами, если бы Виктор не встал между нами, закрывая меня от него.
Я отхожу в сторону и сообщаю об аварии, называю улицу и всё, что только могла и должна была сказать. Думаю, я бы говорила с диспетчером чуть дольше, если бы за моей спиной не раздался сдавленный стон.
Тут же завершаю звонок, оборачиваясь на парней.
Они отошли в сторону, туда, где они не видны для камер машин, и разговаривали. Во всяком случае, так было, когда я звонила в полицию, сейчас же Виктор прижимает нарушителя головой к снегу, что-то зло говоря ему, но мужчина лишь кряхтит и не сопротивляется.
— Виктор! Что ты делаешь?! — подхожу к ним, одергивая Виктора за плечо. Тот, хоть и с явным нежеланием, но всё же отпускает мужчину и отходит со мной к машине, садясь на место.
— Что у вас с ним случилось за эти пять минут, что я звонила в полицию?
— Он оскорблял тебя. Меня это взбесило.
— Не стоило. Мне на это всё равно.
— А мне нет. Мне противно, — он смотрит перед собой, сцепив руки в замок. — Мне неприятно слышать, как тебя обзывают.
— А если бы это была не я? — он поднимает на меня взгляд, названия которому я дать не могу, но свой вопрос тут же начинаю считать глупым.
Меня отпускают чуть ли не в первые десять минут с момента приезда полицейских, а Виктор, буквально запихнув меня в такси, остается там до окончательного выяснения обстоятельств.
Дома я всё никак не нахожу себе места и с нечего делать решаю приготовить ужин. За этим я перестаю замечать счёт времени и постепенно отвлекаюсь от тревожных мыслей. В наушниках достаточно громко играет музыка, заглушая окружающий шум и мысли.
Стою у раковины и мою посуду, когда чувствую две горячие ладони на своей талии. Хочешь жить — умей вертеться? Так ведь говорят?
Я перехватываю в руке нож, который мыла, и, резко развернувшись, приставляю его к горлу незнакомца, снимая второй рукой наушники, но не успеваю я облегченно вздохнуть, как из моей ладони тут же выбивают нож, а руки прижимают к шкафам, закрепленным на стене. Таким образом я оказываюсь в самом невыгодном положении, потому что для того, чтобы рукам не было больно, приходится выгнуться, что означает прижаться к незнакомцу.
— Лен, ты чего творишь? — знакомый голос. Я распахиваю глаза и встречаюсь с изумленным взглядом Виктора.
— Это ты чё творишь?! Засранец! Я инфаркт чуть не схватила! Кто так делает? — я хочу пару раз нравоучительно стукнуть его, но он продолжает удерживать мои руки.
— Я не хотел… — он виновато улыбается мне, глядя в глаза. Я упрямо продолжаю смотреть на него, пока не понимаю, что начинаю тонуть в его глазах, поэтому, сделав глубокий вдох и закрыв на секунду глаза, пытаюсь успокоиться, но получается очень плохо, ведь с глубоким вздохом приходит и лёгкий аромат парфюма Виктора. Тот продолжает смотреть на меня и выглядит при этом каким-то отстраненным, словно думает о чём-то другом.
Мне вспоминается наш поцелуй на даче. В тот день было ровно то же самое. Глаза в глаза, рука об руку.
— Виктор… Ты же не…
— Да.
— Нельзя.
— В прошлый раз ты была не против.
— Но сейчас не тогда.
— Хочешь сказать, ты не хочешь? — я мнусь, потому что на самом деле очень даже хочу. Мне нравится ощущение его губ на своих, его дыхание, сталкивающееся с моим. Его руки на моей талии, его волосы сквозь мои пальцы. Но также я и понимаю, что это неправильно, мы ведь не в отношениях и никто из нас не признавался в чувствах друг другу.
Думаю, я слишком долго молчу, потому что Виктор воспринимает это за согласие и медленно приближается, едва коснувшись меня своими губами. Так же, как в прошлый раз, меня мгновенно обдает волной жара. Он словно дразнит меня, и в этот раз всё находится в его власти.
Он на мгновение отстраняется, глядя на меня, а я наверняка очень красная от смущения, однако я вместе с тем какой-то частичкой себя хочу, чтобы он продолжил. И Виктор меня слышит.
Он касается моих губ чуть более уверенно. Я отвечаю не сразу, ведь всё ещё думала, стоит ли, но следующее прикосновение решает всё, и я подаюсь вперёд, прижимаясь к нему. Виктор тут же захватывает мои губы в желанном и немного грубом танце, заставляя внизу живота завязываться и натягиваться жгучий узел желания.
Виктор отпускает мои руки, и я тут же запускаю их ему в волосы, тот блаженно стонет, приподнимая меня и усаживая на столешницу, раздвигая мои бёдра и вставая между ними.
Щёлкает чайник, а я вздрагиваю, тут же приходя в себя и отстраняясь от Виктора. Он совсем не пытается меня удержать, но отходит.
— Виктор… — бормочу я, чувствуя то, как распухли мои губы.
— Всё нормально, я понимаю… — опускаю глаза, чувствуя себя немного пристыженной.
Только сейчас я замечаю, что Виктор всё ещё в уличной одежде. Он, кажется, тоже до этого времени не замечает подобной детали, а потому скрывается в коридоре, а я вслед ему только и успеваю, что позвать за стол.
Ужин проходит в тишине, мы не смотрим друг на друга, каждый погружен в свои мысли.
— Что с машиной? — решаюсь я всё же узнать, когда мы пьём чай.
— Всё оплатят, но придётся покупать новую, ту сильно покорежило…
— Вот как… — я киваю. — А с одеждой что? Ты забрал её? Я про неё совсем забыла…
— Да, твоя у входа в спальню, — снова киваю.
— Спасибо…
— Не за что.
Сон всё никак не идёт, поэтому я располагаюсь в гостиной с кружкой какао и книгой.
***
Время идёт, и никакая работа не может отвлечь меня от ощущения губ Несмеяны на моих, её пальцев в моих волосах и её мягкой кожи.
Я ерошу себе волосы, пытаясь привести мысли в порядок, но опять безуспешно.
Помнится, она говорила, что молоко помогает уснуть?
Встаю и разминаю затекшие спину и шею, а после выхожу из комнаты и иду в гостинную.
Снова маленькая лампочка, снова книга, снова… Она…
Лена лежит, свернувшись в клубок, книга тут же на краю, а покрывало съехало в ноги.
Аккуратно убираю книгу и, немного подумав и вспомнив, как у меня болела шея, когда я заснул на этом диване, просовываю руки между ней и диваном и, плавно подняв, несу её в комнату, где мягко опускаю на кровать, но, как бы я ни старался её не будить, она всё же просыпается. Приоткрывает глаза и затуманенным взглядом смотрит на меня. Я медлю, она молчит, и когда я уже собираюсь уйти, она притягивает меня к себе и обнимает:
— Останешься? Без тебя пусто.
— Ты пожалеешь завтра. Или послезавтра…
— А если нет?
— То признаешься мне? — я нагло улыбаюсь, пытаясь перевести всё это в шутку.
— Как будто бы всё в одностороннем порядке?
— Может быть.
— Хорошо, — она двигается, оставляя мне место. Я с секунду смотрю на кровать, а после на Лену. Сердце гулко бьётся, заглушая весь окружающий шум.
«Нравится? — Да.» — всплывает в памяти наш недавний разговор с Лёхой, и по коже бегут мурашки.
Она. Мне. Нравится.
И всё это не те слова, которые я хочу ей сказать…
Я всё же ложусь рядом с ней, пообещав себе, что как только она заснёт, так сразу же уйду.
Правда, в тот вечер это было не единственное обещание, которое я даю себе.
Когда она улыбнётся мне, я скажу ей то, что она должна знать.