Красная Киммерия

Просторный зал заседаний руководства феодосийского комсомола радовал глаз: красная отделка, большие широкие окна, три небольших стола и висевшие за ними комсомольский флаг и герб Феодосии – всё это создавало уютную атмосферу, способствующую конструктивной работе. По обе стороны зала были расставлены ряды парт – «левый» и «правый», каждый в две линии глубины.

Войдя в комнату, Мария, одетая во всё ту же футболку и шорты, по традиции заняла место на левой стороне впереди ближе к окну, и, заодно, поближе к своим товарищам. В это время Рена, облачённая во всю ту же белую рубашку, уже восседала за центральным столом, сжимая в руках телефон с заранее заготовленным для выступления текстом.
– Мария, а почему на тебе столь откровенный наряд? – с надменными нотками спросила председательница, смотря прищуренными глазами на Харитонову. – Как вам не стыдно в таком виде приходить на заседание?
– Уважаемая Рената Евгеньевна, – бодро начала Маша, – позволю себе напомнить, что уже прошёл чуть ли не месяц, как вода потеплела достаточно, чтобы в ней можно купаться, чем, собственно, я полчаса назад занималась, а значит, на улице и подавно жарко. Потому на мне и одежда такая. Если хотите, мы можем всем комсомолом пойти на набережную и проверить воду, искупаться, заодно и вас приобщим к столь приятному и полезному времяпрепровождению. А ограничивать нельзя. Или можем вообще за город рвануть. Двухякорная, Тихая бухты... Вариантов много.

После этих слов Маша обернулась к остальным своим товарищам и радостным голосом спросила:
– Геноссы, кто за то, чтобы отдохнуть на море?

В ответ весь левый ряд, представители которого в большинстве своём были одеты в разного рода летние одежды, ответил множественными «Я», в то время как люди с правых парт, одетые, как и Рена, в рубашки, лишь грозно взглянули на Машу.
– Видите, Рената Евгеньевна, как комсомол рьяно стремится вам помочь, – с иронией сказала Мария, повернувшись обратно к Дубовой, которой, судя по недовольному выражению лица, слова Харитоновой очень не понравились.

«В эту игру могут играть двое, зараза», – позлорадствовала про себя юная комсомолка.

Решив не продолжать дискуссию, Рената громко объявила:
– Хватит спорить! Заседание объявляю открытым.
После чего та, уже более тихим и сухим тоном, начала вчитываться в текст на телефоне.
– Уважаемые геноссы. Как вы знаете, завтра состоится комсомольский субботник на Итальянской улице, в частности, в Матросском саду. Данное мероприятие должно показать не только наше стремление улучшить город, но и нашу способность сплотиться перед лицом общей задачи. Однако, в связи с тем, что последнее подобное мероприятие, прошедшее под руководством нашего недавно ушедшего из комсомола и присоединившегося к «Русскому Единству» секретаря по общественным работам Елова Дмитрия Артемьевича, было плохо организованно и халтурно выполнено, перед заседанием стоит задача избрать нового секретаря по данному направлению. Я, как председательница феодосийского городского комитета Крымского Коммунистического Союза Молодёжи, предлагаю на сей пост нашего секретаря по идеологии Суловича Максима Алексеевича.
В этот момент один из парней на правом ряду с круглыми очками и в нетипичныом для майского наряда крымчанина чёрный пиджаке и брюках, слегка улыбнулся.
– Конечно, некоторые раскольники могут возразить, – в том же духе продолжила председательница, – будто якобы «две должности на одного человека – это авторитаризм!», но на самом деле, если человек хорошо себя проявляет, то подобное более чем допустимо. Объявляю о начале голосования за кандидатуру Суловича. Кто за?
В это время все сидящие справа комсомольцы в числе семи штук, а также сама Рена быстро подняли комсомольские билеты вверх. Эти голоса никогда не обеспечивали предложениям Ренаты большинства, но, как правило, этого хватало, когда никто не мог предложить чего-то ещё, и многие просто воздерживались.
– Кто против?
Предчувствие после демарша Марии не обмануло Рену – сначала казалось, что большинство как всегда воздержится, но на сей раз билетов оказалось 13, среди которых были «корочки» Маши и прочих «леворядчиков», часть из которых выглядела колеблющейся.
– Семь за, тринадцать против... – поправляя очки, недовольно пробормотала она. – Что же, у кого есть альтернативные кандидаты?
– У меня! – резво крикнул сидящий позади Маши юноша.
– Говорите, уважаемый Румен Асенович Стоянов, – буркнула Рената.
Пройдя к одному из центральных столов, Румен живым и ясным тоном заговорил:
– Я бы сначала хотел высказаться насчёт кандидатуры Суловича. Я считаю, что для человека, который занимается агитацией и пропагандой, Максим Алексеевич излишне консервативен. Именно при нём, из-за его нежелания применять новые методы агитпропа, организации-члены Русской коалиции перехватили инициативу в борьбе за молодые умы. Вы когда-нибудь смотрели в глаза каким-нибудь молодым подросткам и студентам в чёрных рубашках или папахах? Я смотрел. И когда я в них смотрю, мне очень тяжело осознавать, что эти ребята, если бы не наша бездарная политика, могли бы стать комсомольцами!
В этот момент Стоянов, не сдержавшись, стукнул кулаком по столу.
– Румен Асенович, придержите эмоции, пожалуйста, – со злостью
сказала Дубовая.
– А как тут говорить без эмоций, если феодосийский комсомол из-за всяких догматиков гибнет на наших глазах?! – гневно воскликнул парень.
– Ложь и клевета! – внезапно крикнул сам Сулович. – Это вы, демократы чёртовы, постоянно вставляете нам палки в колёса!
– Прекратите оба! – вмешалась дискуссию председательница. – Так, Румен Асенович, кого бы вы хотели предложить на пост общественного секретаря?
– Я бы хотел предложить... – интригующе продолжил Стоянов, – кандидатуру, зарекомендовавшую себя как одного из главных последовательных борцов с русским империализмом, догматизмом и авторитаризмом. Человека, активно участвующего в жизни нашего комсомола, внёсшего немалый вклад в развитие нашего городского отделения и нашей замечательной Феодосии, однако карьера которого тормозится, кхм, определёнными консервативными кругами в феодосийском комсомоле...

Последняя фраза, произнесённая Руменом, вызвала недовольство на лице Ренаты, а также её сторонников на правом ряду. В паузу его реплики председательница попыталась вернуть себе самообладание и съязвила:
– Долго желчь копил? Раньше ты никогда так гнусно ни о ком не отзывался!
– Попрошу не перебивать! И, в конце концов, достойную продолжательницу дел своих, не побоюсь этих слов, великих предков, Марию Алексеевну Харитонову. Уверен, она отлично справится со своими обязанностями.

В этот момент взгляды всех людей на левых партах устремились на Машу, на лице которой появилась гордая улыбка, а потом проводили Румена до места.

– Что же... – вздохнув, вновь заговорила Дубовая. – Предлагаю начать голосование.
Голосование за кандидатуру Харитоновой прошло с диаметрально противоположными результатами по сравнению с прошлым. Весь левый ряд поддержал своего товарища и проголосовал «за», в то время как все сидящие справа, а также сама Рената, наоборот, выступили против.
– Тринадцать за, шесть против, один воздержался... – печально проворчала Дубовая, сжав друг с другом слегка трясущиеся руки. – Объявляю об утверждении Марии Харитоновой на пост секретаря по общественным делам.

Стоянов сидел неподвижно, будто застыл, уставившись в одну точку, и только через несколько секунд после оглашения итогов оживился, но лишь чтобы закрыть глаза и приложив ладони к лицу в конце концов успокоиться и лечь на парту, любуясь прекрасными волосами Марии, восстанавливаясь после эмоционального перенапряжения.

– Теперь вернёмся к вопросу об организации завтрашнего субботника, – вновь уткнувшись в телефон, продолжила председательница. – Так как все предварительные работы по его подготовке были уже выполнены, осталось лишь утвердить тех, кто непосредственно будет участвовать в мероприятии и сообщить им об этом. Поэтому вопросу предоставляю слово новоизбранному секретарю по общественным делам Мак... Марии Харитоновой.

В момент, когда Рената запнулась, часть «леворядчиков» тихонько засмеялись.

– Прежде всего, я хочу поблагодарить вас, членов руководящего состава, что доверили мне этот пост, – ровно заговорила Маша, встав у стола Ренаты. – Но первым делом я бы хотела увидеть предварительный список участников субботника.
В это момент вся аудитория в очередной раз уставилась на Марию. Кто-то смотрел на неё с радостью, кто-то, в особенности, большая часть парней, украдкой поглядывали на волнующе обтянутый футболкой бюст девушки, в то время как некоторые, в основном «праворядчики», недовольно смотрели в её глаза.
– Я в беседу комсомола переслала, – сказал одна из девушек, сидящая на правом ряду.
– Сейчас гляну, – сказала Маша, достав из кармана телефон. – Так... Иван Бородько? Он же ведь на дачи с семьёй, смысл его дёргать? – недоумённым тоном спросила она.
– Это не повод отлынивать от комсомольских дел! – запротестовала председательница. – И вообще, откуда мне знать...
– Ну я же почему-то знаю. Авраам Маташевич... – продолжила разбор текста Харитонова. – Слушай, у него мама со дня на день родить должна, какой субботник?
– Он последние дни постоянно дома сидел, отлынивал, а за прогулы нужно отвечать! – воскликнула та самая девушка, что составила список.
– Так из-за беременности мамы он и сидит дома, трёхлетнюю сестру нянчит. Эх вы... – сказала Маша, после чего вздохнула. – Бездушные бюрократы.
– Фракционерка, – огрызнулась Дубовая.
– Ага-ага, конечно... – с сарказмом прошептала Харитонова.

В результате дальнейшего разбора список сократился в два с половиной раза.

– Ну и как мы с десятью комсомольцами проведём субботник? – с едва видной ехидной улыбкой спросила Рената.
– Ну, во-первых, я хочу включить в наш список весь руководящий состав комсомола.

В этот момент Дубовая вместе с соратниками по правой части комнаты злобно уставились на Харитонову.

– Товарищи, не злитесь, это всего лишь субботник, – безмятежно ответила Маша, смотря в серебристые глаза Ренаты. – Мы, как руководители городского отделения, не должны быть в стороне от тех, кто избрал нас сюда. Иначе феодосийский комсомол просто оторвётся от масс. А я уверена, что никто из здесь сидящих этого не хочет. Верно?
– Верно, – ответили почти все сидящие слева.
– Вот и отлично. Так вот... Помимо нас, нам надо ещё людей набрать. Мне кажется, было бы неплохо включить в список Нуриева: он давно просился на субботник.
– Нуриева? Нет, его нельзя, – недовольно ответила Дубовая. – У него физподготовка плохая.
– С каких пор после споров с вами у людей портятся физическая форма? – колко спросила Харитонова.
В этот момент часть сидящих вновь усмехнулись.
– Тот наш спор абсолютно не причём, – резким тоном возразила Рената. – Хорошо, можешь утверждать своего Нуриева, если ты в нём так уверена.
– Агась, его, значит, записываем... – быстро что-то набрав на мобильнике, проговорила Маша. – Итак, продолжим.

Следующие 40 минут Маша с заседанием занималась подбором комсомольцев для субботника.

– Что же... Кажется, на этом хватит, – оптимистично заявила Мария. – Назначаю Стоянова, Полецкого и Василиадиса своими помощниками, вечером спишемся и обсудим дальнейшие организационные моменты, а пока прошу вас, моих ассистентов, оповестить всех причастных к субботнику о времени его проведения и о факте их участия. На этом, пожалуй, можно окончить заседание. И да, ещё раз напомню, чтобы все присутствующие здесь в 15.00 собрались в Морсаду!
– Да, – немного грустно подтвердила Рена, – объявляю об окончании заседания.

***

– Так что ты, Тимур, говорил про груди и лифчики в России? – дождавшись, когда Мария уйдёт, с огоньком в глазах спросила Женя.
– Что же вас эта тема так интересует... – недовольно проворчал Трубач.
– Согласна с ним, Жень, отвянь, – вступилась за юношу Яра.
– Ладно-ладно, молчу, – злобно произнесла Султанова.
– Слушай, Тимур, а ты правда из России? – внезапно поинтересовалась Полевая.
– Да, а что? – откликнулся более уверенным голосом парень.
– Понятно, о своём поболтать хочешь... – буркнула Евгения.
– А у вас правда эко-активистов пачками сажают? Знакомые рассказывали, что с ними там вообще плохо обращаются.
– Во-первых, не «у вас»: я в России лишь 3 года прожил, и то вопреки своему желанию, – серьёзным тоном возразил парень, – а во-вторых, тюрьма – лучшее, что может случиться с тем или иным оппозиционером.
– А худшее?
– Тоже тюрьмы, но уже частные. В них с тобой могут сделать всё, что угодно. Хоть пытать, хоть убить...
– Во дела... – покачала головой Ярослава.
– Хорошо, что ты к нам всё-таки переехал, – добавила просветлевшая Евгения.

В комнате воцарилась тишина, и Тимур достал телефон, после чего принялся на нём читать разные статьи, Яра села за ноутбук, а Женя надела беспроводные наушники. Спустя 10 минут Султанова встала и полезла в мини-холодильник в шкафу, и немного покопавшись в нём, недовольно сказала:

– Вот те раз, лимонад кончился! И как назло тот магаз напротив нас закрыт на автоматизацию...
– Плохо, – сочувствующе проговорила Ярослава. – Давай вместе пойдём поищем, где тут его ещё купить можно?
– Давай. Тим, ты тут за старшего! Никого не впускать, никого не выпускать, – пригрозив пальцем, сказала Женя, выходя из помещения.
– Удачи вам, девчата, – слегка сонно ответил Тимур, продолжив внимать тексту на телефоне.

***

– Давай-давай, шевелись! – кричал сзади резкий солдатский голос, хозяин которого толкал прикладом бегущего по полосе препятствий Трубача.
– Да сейчас, сейчас... – смахивая со лба капли пота и поправляя зелёный берет, ответил парень.
– Не сейчас, а беги, блять! Родине не нужны такие сопляки! Тебе ещё Тавриду освобождать!

Тимур продолжал бежать. Прошло 5 минут, 10, 15, а полоса всё не кончалась. От ударов автоматом уже ныла спина и ноги. Обернувшись назад, парень увидел красное от злости лицо бойца, который изо всех сил пытался попасть оружием по Трубачу. Взглянув в небо, юноша увидел тёмно-серую полосу смога и облака. «Узнаю небосвод над драным Новороссийском», – пронеслось у Тимура в голове.

Наконец, полоса кончилась, и Трубач получил из рук солдата автомат с несколькими магазинами и мешком с патронами.
– Стреляй в мишени, мразь! Не попадёшь – бошку прошибу! – рявкнул парню он.

Бросив всё на землю, парень сел на колени и принялся вставлять пули в рожок. Внезапно, Тимуру в лицо попали капли крови.
– Ну что, сука, пострелял? Не достоин ты России, выблядок! – кричал мужчина с погонами сержанта на тело неизвестного подростка с прострелянной головой.
«Что-то военные сборы зашли слишком далеко», – с горькой иронией подумал Трубач.

Зарядив и вставив магазин в автомат, парень принял позу лёжа и начал палить по мишени. Оглушающая очередь тут же вдарила по барабанным перепонкам. Спустя несколько минут автомат, несмотря на изначальный малый запас патронов в рожке, продолжал исправно стрелять.
– Ну что, сучёныш, пришла твоя очередь, – усмешливо сказал нависший над Тимуром сержант с оружием, будто читавший мысли. – Рожки только в буфете!

Вдруг облака, сначала медленно, а затем быстро, очень быстро начали расступаться перед небосклоном бирюзового окраса и ярким солнцем. Стоявшие на полигоне бойцы, включая того, что был возле Трубача, начали падать без сознания. В этот же момент автомат в руках юноши намертво заглох, и парень, отбросив его в сторону, побежал к светлеющей части горизонта.
– Солнце, солнышко! Свобода! – весело кричал Трубач.
Неожиданно по его телу пронеслась странная, но вместе с тем до жути приятная теплота.

***

«Боже... Боже. Я опять спал?» – воспрянув ото сна, подумал Тимур. Сразу после пробуждения ему в нос ударил сладковатый запах клубники, витавший вокруг парня. Едва приоткрыв зрачки, парень уловил перед собой, как, словно фантом, промелькнули два чьих-то глаза, которые тут же исчезли, после чего клубничный аромат стал ощущаться лишь слегка.
– Ох, и как я умудрился заснуть... – окончательно пробудившись, сказал Тимур.
– Да ладно, все иногда днём засыпают... – немного сбивчиво сказала стоявшая возле окна Маша.
– Маш, ты нормально себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил Трубач, заметив играющий на щёках девушки румянец.
– Да всё нормально, брось... – смущённо ответила Мария.
Подобный ответ не очень удовлетворил парня. Встав с места и подойдя к Маше, он аккуратно положил руку на её лоб. «Опять этот запах клубники», – про себя сказал парень.
– Ну Тим, ну правда всё в порядке... – ещё более стеснительно сказала Харитонова.
– Температура вроде нормальная... Ну хорошо, в порядке, так в порядке, – спокойно сказал Тимур, затем отойдя обратно за стул и вновь взяв телефон.

«Итак... Запах клубники исходит от Маши», – мысленно начал рассуждать юноша. «И сейчас я ощущаю его у себя на щеке. Выходит... Она меня поцеловала?».

Но мысленное «расследование» Тимура было прервано вернувшимися любительницами крымских газированных напитков.
– Итак, вот мы на месте, – внезапно раздался в дверях голос Жени. – О, Маша, привет, а чего ты красная, как Крым после интервентов? – задорно спросила она.
– Да всё нормально, ребят, – всё также застенчиво сказала Маша.
– Уж не случилось ли чего? – менее радостно спросила Султанова. – Рена на заседании обидела? Ты говори, не стесняйся, мы ее, если что, в Совинспекцию сдадим.
– Нет, заседание прошло хорошо, меня даже секретаршей по общественным работам назначили, буду субботниками теперь руководить, – чуть менее зажато ответила Маша.
– Так это замечательно! А чего ты не радуешься?
– Да всё нормально.
– Жень, да не лезь ты к Машеньке, ёлки-палки, – вмешалась Ярослава.
– Да подожди ты... О, я поняла! Тимур, скажи честно, ты Машу обижал?
– С чего ты так решила? – запротестовал Трубач. – Я её пальцем не тронул!
«Не пальцем, а ладонью, да», – с самоиронией подумал парень. «И вообще, это Машка своими губами на моё достоинство покушалась, если так подумать! Правда, вполне возможно, мне всё же это причудилось. А если покушение действительно было, то я бы ещё от одного поцелуя не отказался бы».
– Маш, он тебя трогал?
– Нет конечно, Тимур не такой, он к девочкам не пристаёт, – уверенно ответила Маша.
– Ладно, фиг с тобой. То есть с вами. Мы вам вот, пару бутылок лимонада кое-как достали. Кто будет?
– Я! – в унисон ответили Харитонова с Трубачём.
– Не, Яр, ну ты на них погляди, они уже как один отвечают... – шутливо сказала Женя.
– Да, они явно друг другу подходят, – подтвердила Полевая.
– Ладно, давайте уже лимонад разливать, – достав стаканы из шкафа, сказала Маша. Подобные, казалось бы, абсолютно безобидные слова подруг вызывали у неё стеснение, и казалось, что щёки вновь вот-вот предательски покраснеют, но на сей раз этого не произошло. Во всяком случае, в этот раз никто не решил, что ей плохо.

После быстрой расстановки посуды на столе, Женяразлила лимонад, компания дружно чокнулись стаканами, и ребята принялисьмедленно пить.
– Маш, я там новую статью для газеты написала, пока у тебя заседание шло, –сказала Ярослава, встав между Харитоновой и Трубачём.
– О, отлично, будет, что сегодня выложить, – сказала Мария.
– Ты только на ошибки её проверь, а мы с Тимуром, как лимонад допьём, загитарой к нам в отделение возле Комсомольского парка на автобусе поедем.