Красная Киммерия

– Ребят, можно я позагораю? – запыхавшись, спросила Евгения, выходя на берег.
– Конечно! Я тогда тоже пойду, – поддержала идею Маша.
– И я с вами, – согласился с девушками Тимур.

Выйдя из воды, Маша и Женя прилегли на свои полотенца и принялись наслаждаться тёплым майским солнышком. Тимур присел рядом и втихаря, пока никто, как ему казалось, не видит, начал разглядывать Харитонову.
– Геноссе Тимур, а что вы такое глазками ищете на Маше? М? – смеясь, спросила Султанова.
– Ничего я не ищу! Я... Я пирс разглядываю! Волнорез... – запинаясь, возразил Трубач.
– Наши феодосийские пирсы очень красивые, согласна, – саркастически ответила Евгения.

Но парень уже не обращал внимания на уколы Жени, вместо этого начав разглядывать недоделанное художество русского активиста. Оно представляло собой недорисованные очертания красного черепа, на котором, судя по немногим грубым штрихам, должна была быть тюбетейка, и слева от которого располагалось недописанное слово «покай» синего цвета. «Какой непоследовательный художник», – с иронией подумал Тимур. – Хоть что-то одно доделал бы, а он всё одновременно рисовал. За двумя зайцами...».
– Давайте лучше уберём эту мерзость, – сказал Трубач, показывая пальцем на надпись.
– Очередной призыв к покаянию... – вздохнула Маша. – Как же они надоели.
– Да, надо бы это убрать, – согласилась Султанова.
– Где тут ближайший магазин с ацетоном? – поинтересовался юноша.
– Ребят, вам эту погань оттереть надо? – спросил всё тот же рыбак, который, очень кстати, на время отвлёкся от рыбалки прогуливался по волнорезу, – Не волнуйтесь, я сам ототру.
– Спасибо вам, а то так бы пришлось самим с этим возиться, – облегчённо ответила Маша.
– А вы комсомольцы что ли? – поинтересовался мужчина. – Раз вас так это заботит...
– Комсомолка у нас тут только Маша, а остальные беспартийные, – пояснила Евгения.
– Какие вы ответственные ребята... Буду рад знакомству с вами, Валентин, – сказал рыбак, пройдя в начало пирса.
– Маша. А это Тимур с Женей, – приветливо ответила Харитонова, представив друзей новому знакомому.
– Знаете, эти рисунки стали уже некой русской традицией, – начал рыбак. – Когда мой дедушка освободил Феодосию – так они полдня оттирали однообразные надписи русских солдат по типу «мы вернулись», «сдохните, коммуняки» и так далее.
– Вот ведь вандалы, а? – негодующим тоном заметил Мария.
– Не то слово, – согласился Валентин. Так вот, когда уже я добровольцем отправился воевать в Азербайджан в составе «Интербригады», то оказалось, что русская армия нисколько не изменила своим традициям. Входим в город – а там всё изрисовано. И оттирать приходилось уже мне. Даже азербайджанская контра этим не занималась!
– Это вы про мятеж правоисламистов в 1990-м? – поинтересовался Тимур.
– Да, это те самые гады, которые хотели похоронить славные трёхлетние достижения Азербайджанской революции, – подтвердил мужчина. – Ох, а что через год под Баку творилось... Представляете, его штурмовали две несчастные дивизии ВДВ, набитые 18-летними парнями! Сколько же их тогда погибло... – тяжело вздохнув, Валентин замолчал на несколько секунд, после чего продолжил. – Знаете, у меня еле рука тогда поднималась в них стрелять. Это же ведь не были 30-летние мародёры-ЧВКшники, приехавшие сюда зарабатывать и грабить. Но в итоге город мы смогли отстоять. Мы с товарищами по крымскому полку уже грезили пройти маршем по Грозному, Тбилиси... Но в том же 91-м в Москве хунту скинули меньшевики, которые пошли на мир. Дальше Азербайджана мы не пошли. Правда, Грузия и Армения всё равно стали свободными усилиями товарищей из АСАЛА и грузинских партизан. Жаль только, в итоге до власти в Кремле вновь контра дорвалась, в 2008-м Грузию... того, ставленника поставили. Ну, ничего, я уверен, скоро народы России будут свободны! И я вдвойне уверен, что вы, молодые, застанете это, – бодро закончил свой рассказ мужчина.
– Да, российский капитализм обречён на гибель. Впрочем, как и во всём остальном мире, – согласилась Маша.
– И чем ближе режим в Москве к гибели, тем яростнее он будет пытаться уничтожить нашу независимость, – бодро добавил парень.
– Да, знатно забивают нашей молодёжи мозги, как во времена «Атомной весны»... – задумчиво проговорил рыбак. – Да и комсомол бездействует...
– Ну почему бездействует? – с нотками недовольства возразила Маша. – Завтра у нас субботник в Морсаде будет.
– Субботник – это хорошо, но это не работа с молодёжью. Хотя признаю, погорячился, – ответил рыбак с улыбкой.
– А то, что пропагандистская работа не ведётся – так это потому, что у нас в Феодосии в руководстве люди не самые умные сидят.
– Плохо, что сидят, как говорится, не там, где им надо, – отшутился собеседник. – Ладно, ребята, я пошёл дальше рыбачить, а вам удачи! – ответил мужчина, после чего встал и зашагал по пирсу к своему месту рыбалки.
– Давайте пойдём в бюро, а то скоро уже должна Яра туда подойти, – предложила Маша.
– Яра? А это кто? – поинтересовался Тимур, услышав незнакомое имя.
– Ярослава, наша третья редакторша, – кратко пояснила парню Женя.
– Понятненько. А вас вообще сколько в газете работает?
– Трое. Понимаю, штат небольшой, но пока хватает.

Пройдя обратно на берег, ребята быстренько переоделись, после чего поднялись на набережную и зашагали по ней на юг. Однако, недалеко от водокачки, чуть дальше первого перехода через железную дорогу, шедшую вдоль набережной и отделявшую её от проспекта Ульяновых, путь преградил милицейский кордон. При его виде Маша напряглась.
– Товарищ милиционер, из-за чего оцепление? – подойдя к одному из оцепляющих, спросила Женя.
– Перевозят оборудование для автоматизации порта, – сухо ответил он. – Приходится здесь, так как главный въезд перекрыли бастующие портовики.

Вернувшись к товарищам, девушка показала пальцем на железнодорожный переход, после чего троица вышла на проспект Ульяновых, прямо напротив картинной галереи. Красивое здание бело-красного цвета в итальянском архитектурном стиле выделялось среди остальной улицы.
– Надо бы как-нибудь сходить туда, – отрешённо проговорил Тимур, разглядывая памятник Айвазовскому возле здания.
– Конечно надо, – бойко добавила Харитонова, – любой уважающий себя феодосиец обязан побывать в этом прекрасном месте. Кстати, может, тебе компанию составить?.. – уже гораздо менее уверенно предложила Маша.
– Согласна, я бы с радостью провела Тимуру экскурсию, – с широкой улыбкой на лице добавила Женя.
– Я тебе сейчас как проведу! – наигранно угрожающим тоном заявила Мария, в шутку показав подруге кулак.
– Товарищи, не ссорьтесь из-за меня... Пожалуйста, – запинаясь, попросил девушек Тимур.
– Да мы же шутим! – смеясь, ответила Маша. – Кстати, Жень, а как у тебя отношения с мальчиками?
– Да как всегда, никого нету, – безмятежным тоном ответила Султанова.
– То-то я смотрю на Тимура глаз положила... – прищурив глаза, с усмешкой сказала Харитонова.
– Да брось ты, Маш! – негодующе воскликнула Женя.
– Ладно, а если серьёзно? Даже кандидата нет?
– Не-а, – грустно сказала Женя.
– Может, тебе с этим помочь? – сочувствующим голосом предложила Маша.

Всё меньше слушая девушек и оставшись наедине с собой, Трубач погрузился в свои мысли и внезапно понял, что он давно так не общался с людьми. «Наконец-то я разговариваю с кем-то живо, искренне. Такую роскошь я мог позволить лишь в беседах с папой... Нету больше ощущения того, что нужно говорить лишь то, что надо, а не то, что хочется. Без гнетущей атмосферы одиночества среди шестерёнок капиталистической авторитарной системы. Впервые за 3 года жизни я вырвался на свежий воздух. Воздух Родины. Родина... Впервые я это слово произношу для себя без лицемерия, а с уважением к месту, которое я этим словом называю».
– Тим, что-то случилось? – беспокойным голосом обратилась к парню Женя. – Ты сейчас выглядишь таким хмурым...
– А? – отозвался неожиданно оторванный от своих мыслей Тимур. – Да так... Вспомнил, как я жил буквально несколько дней назад.
– Ой, да забудь ты это... – расслабленно сказала Султанова.
– Такое так просто не забывается, – серьёзным тоном возразил Трубач. – Травля однокашников, злые и холодные учителя, гнетущая атмосфера...
– Неужели тебя, такого хорошего парня, кто-то обижал? – удивлённо поинтересовалась Харитонова.
– Обижали, и ещё как. Понимаете, девушки... – грустно начал парень. – Одноклассники смотрели на меня как чужака. Ну сами посудите: приехал из другой страны, общаюсь иначе, манеры другие... Вот и начали травить. Причём даже девочки, которым я особенно не нравился.
– Девочки? Серьёзно? – недоумённо спросила Женя.
– Угу. А вот однажды, – таким же невесёлым тоном продолжил юноша, – когда я только в школу поступил, они мне просто взяли и сухарики накрошили в портфель. И когда я стоял, в мусорное ведро крошки вытряхивал, они стоят рядом, ржут как кобылы, я их спрашиваю: «Зачем вы это сделали?» – а они: «Потому что ты дебил крымский». Ещё пенал в мусорку выбрасывали, портфель прятали, в еду из буфета плевали... А парни вообще мразями были. Вот помню, переодеваемся после физры в раздевалке, а один, накаченный такой, подошёл и за соски начал сильно щипать... Я пытался его оттолкнуть, но тот меня в лицо ударил, к нему ещё присоединились двое, за руки схватили, и продолжили, приговаривая: «Все вы из Европы – бабы». В общем, столько нервов мне угробили эти годы, чес слово...
– Какой кошмар... – поникшим голосом ответила Маша, слегка качая головой и смотря на Трубача ошарашенным взглядом. – Не вспоминай это всё. Тогда и нервы пройдут, и вообще здоровее будешь...

Увидев, как помрачнели лица собеседниц, Тимур решил перестать портить настроение девушкам и решил поговорить о чём-то более светлом.
– Да, давайте сменим тему, – чуть веселее сказал Тимур. Мне тут один анекдот вспомнился, – уже более живо сказал парень. – Дело было так... Идёт митинг. Возле площади стоит полицейская машина, рядом с ней дежурит полицай.
– Ты с митинга? – спросил он у прохожего.
– Да, – отвечает тот.
– Быстро в машину.
Следующий.
– Ты с митинга?
– Да.
– Быстро в машину.
– Ты с митинга?
– Да.
– Быстро в машину.
– Ты с митинга?
– Нет.
– Быстро на митинг и в машину.
В ответ Женя лишь слегка усмехнулась, в то время как Маше анекдот зашёл побольше, и та от души посмеялась.
– Посмешнее слыхали, – горделиво ответила Женя. – Ладно, давайте уже двигаться к нам в бюро.
– Поддерживаю, – заявила Маша.
– Давайте, – добавил Тимур.
Недолго простояв, компашка зашагала дальше по улице. Как только она достигли поворота на улицу Галерейную, ребята увидели колонну грузовиков, поочерёдно переезжающих железнодорожный переезд. Рядом с ними стояло несколько милицейских автомобилей, возле которых дежурили несколько десятков милиционеров.
– Ребят, давайте побыстрее пройдём, – вырвавшись вперёд ребят и поворачивая направо, беспокойно сказала Маша, с опаской смотря на происходящее.
– Почему? – озадачено спросила Женя. Однако после того, как её взгляд случайно пал на Тимура сказала:
– А, вдруг Алексей увидит... Да, Тим, давай быстрее.
– Да без проблем... – ответил парень, пожав плечами, и зашагал дальше за ребятами.

Спустя 5 минут троица уже была в бюро «Молодой Кафы».
– Фух... – уморившимся голосом сказала Маша, садясь на стул. – Жень, можешь кондёр включить?
– Конечно могу, – ответила Евгения, взяв со стола небольшой пульт и нажав кнопку.
– А хорошо у вас тут... – раздумчивым тоном сказал Трубач, оглядывая глазами комнату. – В первый раз как-то не особо заметил.
– Тимур, а ты когда-нибудь держал в руках оружие? – внезапно спросила Харитонова. – А то я недавно слышала, что пару лет назад в России ввели военную подготовку в школе, вот и интересно стало.
– Да, держал. И сборы действительно были, в 10-м и 11-м классах. Но и на уроках ОБЖ тоже у нас были темы «военно-патриотического воспитания». Так их не любил, честно говоря... Мне, кстати, сейчас один эпизод вспомнился. Вот, помнится, были как раз воинские сборы год назад, и на них нас заставляли учиться стрелять, и наш классрук, толстый мужик лет 40-ка, показывая на мишени, говорил нам: «Господа-ученики, представьте, что это не простые бумажки, а крымские солдаты. И тогда будете всегда попадать!».
– Неужели за перешейком всё настолько... – грустно спросила Харитонова, пытаясь подобрать слова, – милитаризировано?
– К сожалению – да. Этот наш учитель, кстати, ещё в Азербайджане воевал, до полковника дослужился. Он ещё во время боя с крымскими добровольцами получил ранение, из-за чего Крым, собственно, и недолюбливает. Поговаривают, что он в некоторых военных преступлениях был замешан, вплоть до того, что после войны его азербайджанские власти требовали выдать для суда, но что-то не сложилось.

Внезапно, в комнату влетела ободрённая Ярослава.
– Привет, девочки, – весело поприветствовала она подруг, – и мальчики... – удивлённо пробормотала та, смотря на Тимура. – Геноссе, а вы кто?
– Это наш новый друг Тимур Трубач, – радостно ответила Маша, сделав акцент на его фамилии. – Тимур, познакомься, это Ярослава Полевая, Яра – это Тимур Тру... Ой, точно, я же его представила... Ну, в общем...
– Я тебя поняла, – перебила запутавшуюся подругу Полевая.
– Привет, рад знакомству, – уверенно ответил парень, после чего взглянул на Ярославу. Выдающаяся во всех смыслах фигура, которую подчёркивала обтягивающая спортивная форма, несколько взволновала парня. Переведя свой взор на сидящих слева Женю и Машу, он поймал на себе напряжённый взор двух бирюзовых глаз комсомолки.
– А с каких пор этот парень вообще успел стать вашим другом? – заинтересованно спросила Ярослава. – Нет, я, конечно, читала последний выпуск нашей газеты, но всё же.
– Он хороший человек, – весело ответила Харитонова. – Помимо того, что он спас вчера нашу Женечку, он умный и добрый, в Интерконтакте меня в друзья добавил, а ещё не дал нас в обиду одному придурку на набережной.
– Да прям уж... – смущённо произнёс Тимур.
– Серьёзно, Маш, хватит человека в неловкое положение ставить, – серьёзным тоном попыталась выправить ситуацию Султанова. – И вообще, будешь много хвалить – он обнаглеет и станет дуреть.
– Женя! – сердито фыркнула Маша.
– Всё-всё, молчу.
– Неужто наша Маша нашла себе парня? – вновь вмешалась Яра.
– Нет! – сказала Маша, недовольно топнув ногами. – Это друг и товарищ, а никакой не парень
«Боже, что творится... Три прекрасных девушки спорят из-за меня. В России я такое себе мог представить лишь только, если бы одноклассницы повздорили бы в том, насколько я придурок», – мысленно сказал себе Трубач.
– Только странички подружили – уже и сами друзья, как мило... Ладно, девочки, хватит нам спорить, – заключила Полевая, сев на стул. – Что же, думаю, Машенька вряд ли бы подружилась с плохим человеком. Скажи, Тимур, как ты относишься к крымскому экологическому движению? Именно крымскому, а не пророссийскому.
– Положительно, – слегка взволнованно и растеряно ответил он.
– А ты умеешь играть на гитаре?
– На гитаре? – немного изумлённо переспросил парень. – Ну да, а что?
– Да у нас тут лекция в Комсомольском парке должна быть, и в конце у нас запланировано исполнение песни на гитаре в поддержку недавно арестованных в России эко-активистов. А наш музыкант, как назло, заболел.
– Ну... – призадумавшись, сказал Трубач. – Я вам могу помочь.
– Замечательно, – с радостными нотками в голосе ответила Яра, – вот слова.
Подойдя к парню, девушка открыла на телефоне заметки и показала Тимуру текст песни.
– О, «Полчаса»... Хорошая песня, – совсем успокоившимся голосом произнёс юноша. – Помнится, я её однажды даже учился играть.
– Вот и славно. Слова сфотографируешь или в интернете найдёшь, gut?
– Хорошо.
После того, как Трубач заснял слова песни на мобильник, Яра отошла к столу и налила в стакан лимонад и принялась его пить.
– Ох, жарковато тут... – уморившимся голосом пробормотала девушка, после чего начала медленно стягивать с себя футболку.
– Яр, тут вообще-то представитель мужского пола с нами сидит, – запротестовала Женя.
– Нет! При Тиме – ни в коем случае! – на повышенных тонах заявила Маша.
– Да что вы с вашим Тимуром заладили... – огрызнулась Полевая, при этом прекратив снимать одежду. – Будто он женских сисек в бюстгальтере ни разу в жизни не видел.
– Ну, вообще-то, в России с ними дефицит, – застенчиво сказал парень.
– С грудями или с бюстгальтерами? – задорно спросила Евгения.
– Можно сказать, и с тем, и с тем, – подхватил шутку Трубач.

Вдруг, дверь приоткрылась, и в комнату выглянула голова Ренаты.
– Мария, у нас сейчас собрание по поводу завтрашнего субботника начнётся, прошу явиться, – сурово проговорила Дубовая, после чего ушла.
– Да-да, сейчас пойду, – быстро проговорила Маша.
– Удачи тебе там, Маш, – ободрительно сказала Султанова. – Надеюсь, скоро ты всё-таки утрёшь нос этой серой карге.
– Поддерживаю Женю, – со всём тем же покоем в голосе сказала Ярослава.
– Удачи, Маша, – всё ещё стеснительно, но чётко сказал Тимур.
– Спасибо девочки, спасибо Тимур, – сказала Маша, выходя из комнаты.