Красная Киммерия

Ночь. Площадь у Дома Офицеров, ярко освещённая фонарями. Из здания выходит Мария Харитонова, навстречу которой идёт огромный и толстый человек в казачьей форме, очень напоминающий бойца сумо. Внезапно, казак ставит подножку девушке, от чего та спотыкается и падает прямо возле казака, на что тот отвечает заливистым смехом. Встав, Харитонова дала оплеуху обидчику и пошла по своим делам, после чего тот начал крушить всё вокруг и даже умудрился съесть стоящую рядом скамейку. Внезапно, наступает полный мрак, и на фоне улицы появляются огромные буквы, окрашенные в бирюзово-белую полоску. «Уважаемые зрители! Не волнуйтесь! Этот страшный казак ничего не сделает Маше, так как Маша – патриотка Крыма». После этого фонари вновь загораются, казак подходит к Маше сзади, поднимает её вверх за воротник и поворачивает к себе лицом, после чего с размаху пытается ударить её в лицо. Однако его кулак натыкается на непомерно крепкую тыльную сторону кисти девушки, и вторую такую пытается пробить уже второй удар, но также безуспешно. Сразу после этого Мария начинает яростно лупить казака по животу и прессу ногами и руками. Спустя 10 секунд, девушка останавливается, и казак в прямом смысле слова сдувается, после чего та поднимает сдувшееся тело и отправляет его сильным ударом в лицо в нокаут, на другой конец улицы.

Внезапно, Тимур очнулся. «Дом Офицеров, Маша, жирный казак... Так это был сон? Боже, какой бред». Достав телефон и взглянув на время, парень весьма удивился. «Уже 2 часа! Это ж сколько я спал... Получается, тоже часа 2. Воистину, волшебные скамейки. Да и тихо как-то, даже не проснулся ни разу... Ну да, учитывая, что аттракционов и прочих таких вещей нет, то неудивительно». Оглядевшись вокруг, Трубач достал телефон, на дисплее которого высветилось подключение к городскому интернету, и проложил на онлайн-карте маршрут обратно в дом к Марлену. «Что-то я засиделся на улице, да и кушать хочется».

Войдя в дом, парень обнаружил у порога вешающего рабочую одежду дядю.
– Тимур, а что ты так долго делал? – серьёзным тоном поинтересовался мужчина.
– Загулялся я, дядь... – рассеянно ответил парень. – Ещё и поспал на набережной.
– Ну-ну, – недоверчиво ответил Марлен. – Ладно, ты там на улице кушал, или нет?
– Не-а.
– Ну, тогда макароны с говядиной будешь?
– Буду.

Помыв руки и переодевшись, парень достал из портфеля свой ноутбук.
– Дядь, я сейчас в наушниках буду, ты, если что подходи, хорошо?
– Хорошо.

Спустя полчаса Тимур уже доедал крымскую говядину. Когда он положил тарелку с вилкой в посудомойку, к нему подошёл Марлен.
– Тимур... Я знаю, что сегодня было, – немного хмуро проговорил он.
– Дядь, ты о чём? – недоумённым тоном спросил парень.
– Не строй дурачка, я про тот митинг. В «Курьере» и «Молодой Кафе» писали. Даже вроде в «Феодосийском коммунисте» было написано, но точно не помню.
– Ну было и было... – отвлечённо ответил парень. – Кстати, а ты что, все эти газеты читаешь?
– Нет, их читают мои товарищи по работе. И вообще, не увиливай с темы. Скажи, зачем ты туда полез? – грозно спросил дядя.
– Не могу я терпеть насилие против девушек. Вот хоть убей – не могу, и всё. Душа просится заступиться.
– Эх, вижу, тебя бесполезно переубеждать... В общем, Тим, прошу тебя больше в подобные вещи не лезть, хорошо? – строгим тоном спросил мужчина.
– Постараюсь, но ничего обещать не могу, – разведя руками, ответил Тимур.
– Негодник, блин... Хотя знаешь, твой папа тобой бы гордился. В конце концов, он после подобной потасовки жену себе нашёл. Кстати, помнишь, я про номер газеты говорил?

С этими словами Марлен взял со стола и вручил Тимуру сложенную, слегка постаревшую газету.
– Нашёл. На, почитай.

Уйдя в свою комнату, Тимур принялся внимательно читать свидетельство эпохи «Атомной весны».

Феодосийский коммунист
Выпуск от 07.11.1990

«ГЕРОИ НАШЕГО ВРЕМЕНИ»

Под этим заголовком располагалась фотография, на которой парень лет 16-ти в коричневой кожаной куртке в окружении ребят с комсомольскими значками поджигает флаг донских казаков. Слева от снимка располагался текст.

«Сегодня, 7 ноября, в 73-ю годовщину Великой Октябрьской Социалистической Революции, состоялся антисоветский митинг организаций «Русское Единство», «Русская Экология» и «Крымское казачье общество» на привокзальной площади, в ходе которой те скандировали антикоммунистические, антикрымские, антигерманские и националистические лозунги, зашедший далее простой декларации и перешедший к насильственным действиям. Недолго постояв, активисты перешли от слов к делу и принялись осквернять стоявший на площади памятник Дмитрию Ульянову и даже попытались разбить окна вокзала, но получили решительный отпор от персонала и пассажиров. Одновременно митинг прошёл и у Фонтана влюблённых, в ходе которого активисты заблокировали милицейский участок, тем самым на некоторое время парализовав работу органов правопорядка. Казалось бы, площадь перешла в распоряжении пророссийцев и те уже готовились полноценно громить окружающие здания. Но, внезапно, со стороны улицы Войкова вышел комсомольский отряд из двадцати человек, который, будучи в меньшинстве, сумел обуздать вандалов и сдать наиболее активных из них прорвавшейся со Свердлова милиции. Возглавлял группу юных патриотов и коммунистов заместитель председателя районного комитета комсомола 17-летний Трубач Ленур Исмаилович. Именно с ним мы и решили провести нашу беседу, чтобы узнать подробности этих событий.

– Добрый день. Спасибо огромное, что согласились дать нам интервью. Можете рассказать, как вы в столь юный возраст заняли такую высокую должность в комсомоле?
– На самом деле, это было не так сложно, как может показаться не первый взгляд. Ещё в пионерии я очень сильно проникся неким духом авантюризма. Всюду я старался и стараюсь быть первым. Затем я попал в комсомол, активно участвовал в субботниках и иных акциях по облагораживанию города, занимался агитацией и политпросветом товарищей. И в итоге это всё окупилось, и год назад комсомольцы избрали меня заместителем председателя.
– Вы очень активный юноша. Скажите, а кто и что оказали влияние на ваши взгляды?
– С самого детства я помногу проводил время с моим дедушкой Аметом.
– Амет... Прямо как Амет-Хан Султан.
– Вы знаете, он очень городился тем, что у него такое же имя, как у нашего великого крымского лётчика. Так вот, в своё время мой дедушка активно участвовал в партизанском движении во время Восточной Отечественной Войны в судакских лесах. И он много рассказывал про то, как они воевали. И с самых малых лет я себе уяснил одну мысль: империализм несёт смерть. Турецкий, российский, неважно какой – нёс сюда, в Крым, угнетение и смерть. И после рассказов дедушки о том, как российские войска выжигали леса, я стал очень бережно относиться к природе. Кстати, мы с семьёй часто ездим в те самые судакские леса, где воевал Амет, и даже посадили там несколько деревьев. Но вообще, самое серьёзное влияния на меня оказало труды братьев Ульяновых, Гавена, Либкнехта, Люксембург, украинских коммунистов и книги, связанные с историей Крыма.
– В вас заложен огромный потенциал. Скажите, а что подвигло вас пойти на сегодняшнюю акцию?
– Я не мог и не могу терпеть, когда мою родную Феодосию кто-либо уродует. К примеру, я всегда делал замечание людям, которые на моих глазах мусорят и наносят вред окружающей природе, независимо от их возраста и принадлежности. К примеру, недавно я сделал такое замечание человеку с депутатским значком на груди. А однажды вообще дело чуть ли не до драки дошло. А когда подобными бесчинствами занимаются те, кто хотят на моей родной земле восстановить капиталистическое рабство, я вдвойне этого терпеть не могу. И поэтому я собрал своих лучших товарищей по комсомолу и сделал то, что сделал.
– Это был очень смелый поступок. Скажите, готовы ли вы совершить подобное в будущем?
– Безусловно.
– Спасибо огромное за столь интересное интервью, было очень приятно с вами поговорить.
– Взаимно, геноссы.

В эти неспокойные времена ещё многим комсомольцам предстоит проявить свой героизм, наверное, не отстающий от героизма сегодняшнего героя. Будьте как комсомолец Ленур Трубач, товарищи!»

07.11.1990

Закончив читать интервью, парень отвёл взгляд от газеты и задумался. «Действительно... Папа бы очень гордился мной, если бы узнал про сегодняшний митинг. Хотя, мне до его подвигов ещё далековато. Надеюсь, я когда-нибудь смогу также накостылять этим сволочам. Двадцать человек против сотни... Это ж как их напугать надо было! Хотя, папа даже сейчас старается держать себя в форме. В спортзал по выходным ходит, иногда даже бегает по утрам. Да и сами протестующие едва ли ждали отпора, вот, видать, и разбежались быстро».

Перевернув газету, парень увидел ещё одну, не менее интересную фотографию. На ней пожилой мужчина держит крымский флаг, повернув голову в сторону молодого парня, одетого в чёрную кофту с красной фуражкой, на лице которого была недовольная физиономия. К фотографии был также приложен текст.

«ВЕТЕРАН ВОЙНЫ СОРВАЛ ПЛАНЫ ЛЖЕЦОВ С ТРИКОЛОРОМ»

«Вчера, 6 ноября, возле здания Феодосийского городского суда состоялся митинг «Русского Единства». Основным требованием демонстрантов являлась ликвидация памятника легендарному феодосийскому прокурору Фёдору Харитонову в Матросском саду.

БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Фёдор Иванович Харитонов (1897-1973) с 1920 по 1922 год член Следственной комиссии по расследованию преступлений белогвардейцев в городе Феодосия, с 1922 по 1930 год возглавлял феодосийскую городскую прокуратуру, с 1930 и до 1944 года возглавлял областную прокуратуру, с 1945 по 1950 год являлся заместителем, а с 1950 по 1960 год – и самим Генеральным прокурором Крымской республики. В ходе Ростовского процесса над русскими военными преступниками Харитонов являлся главным обвинителем от Крыма. В послевоенный период под руководством Харитонова прошла демократизация и дебюрократизация крымской судебной системы, в ходе которой была отменена смертная казнь, наказания за многие преступления были ослаблены, и в целом крымская судебная система эволюционировала из карательной в реабилитационную. В 1962 году, после ухода на заслуженный отдых, Харитонов, по многочисленным просьбам феодосийцев, получает звание почётного жителя города Феодосии. В 1973 году Фёдор Иванович скончался, после чего, по решению Феодосийского совета, состоялись торжественные похороны, на которые пришли около 30-ти тысяч феодосийцев.

Внезапно, на митинг пришёл мужчина лет 60-ти с крымским флагом в руках, вставший у ворот суда. На груди были медали «За отвагу» и «За взятие Новороссийска».
– Руки прочь от моего отца! – громко раздалось из его уст. Этим человеком оказался сын Фёдора Харитонова, Артур Харитонов. После эвакуации семьи Харитоновых в Симферополь он, будучи 18-летним парнем пошёл добровольцем в Красную армию, прошёл бои у Владиславовки, Бахчисарая, участвовал в снятии блокады Севастополя, освобождении южного берега Крыма, Феодосии, Керчи, а затем в битве за Кубань. В послевоенные годы Артур Харитонов становится активным деятелем феодосийского комсомола, а затем и Коммунистической Партии, всячески поддерживая процесс демократизации Крыма, развернувшийся в начале 50-х под руководством генсека Юрия Гавена. Благодаря приверженности идеалам социалистической демократии и коммунистической идеологии он два раза становился секретарём по идеологической работе в феодосийском обкоме, сначала с 1957 по 1965 год, а затем с 1973 по 1978-й. Неоднократно Харитонов избирался депутатом Феодосийского городского совета, а в 1980 году, за свой вклад в развитие города, феодосийцы избрали его депутатом Верховного Совета Крыма. В 1985 году ушёл на пенсию.

И теперь этот человек, прошедший всю войну и посвятивший свою жизнь развитию социализма в Феодосии и Крыму, в одиночку защищает честь своего отца против толпы численностью около пятидесяти человек.
– Убери тряпку, – гневно заявил один из демонстрантов, вплотную подошедший к Артуру, подчеркнув переходом на «ты» своё неуважение к Харитонову.
– Это я должен просить убрать вас флаг страны, которая уничтожила тысячи крымчан! Предатели чёртовы! – гневно ответил патриот и коммунист предателям.

Между Харитоновым и демонстрантами завязалась перепалка, в ходе которой ветеран отстоял знамя страны-победительницы и опроверг гнусные обвинения клеветников, связанные с тем, что якобы Харитонов-старший был «палачом и кровопийцей», тем самым обломав планы активистов, желавших устроить показательный митинг-лекцию, на которой планировалось рассказать про якобы «преступления» Фёдора Ивановича «перед русским народом».

Этот поступок Артура Харитонова показал налицо всю сущность, внутреннюю слабость пророссийской оппозиции перед историей и теми, кто её творил. Слава воинам-победителям!»

07.11.1990

Закончив читать, Тимур призадумался. «Фёдор, Артур Харитонов... Да, великие люди тогда были. Мы бы могли у них многому поучиться. Они же ведь столько всего прошли! Гражданская, Отечественная войны... Даже папа, и то, успел внести свою лепту в историю. А ведь он о своих приключениях мне не рассказывал почему-то».

Отложив газету в сторону, парень продолжил играть в компьютер. Но на игре он сосредоточиться не мог, ибо он не мог перестать думать обо всём том, что произошло за сегодняшний день. О митинге, интервью, газете... «Харитоновы... Стоп, а в ведь у Маши фамилия Харитонова!» После этих умозаключений все мысли в голове у парня ушли на второй план перед всплывшим в памяти образом Марии. Воспоминания о её голосе, внешности буквально опьяняли мозг Трубача. «Маша-Маша... Какая же она хорошая... Нет, я вряд ли а неё влюбился, но, во всяком случае, она мне симпатична. Это точно». В итоге, парень выключил ноутбук, подключил наушники к телефону и лёг на кровать, включив музыку, и продолжил погружаться в свои мысли. Пролежав так час, он не мог перестать думать о Маше и представлять, как они вместе гуляют, общаются... Порою, в эти представления вмешивались и гормоны, и в голове всплывала картина, как Тимур мило обнимался с юной комсомолкой. Ещё немного повалявшись, парень сел обратно за ноутбук и принялся искать в соцсетях страничку Харитоновой. Спустя полчаса сёрфинга среди страниц бесчисленных однофамильцев и тёсок успехи дали свой результат, и Маша была найдена. На её странице было всего лишь несколько фотографий, и то лишь с двумя своими подружками. Одна из них была уже спасённая усилиями Тимура Евгения, а другая, в спортивной форме и выдающимся сквозь обтягивающие маечки и футболки бюстом, была ему незнакома. «Так, фоток с каким-нибудь парнем нету, значит точно без него», – облегчённо помыслил парень. Пролистывая фотографии, Трубач наткнулся на снимок годичной давности, на котором Мария сидела на скамейке в парке, и, закинув одну ногу на другую, мечтательно смотрела в небо. Казалось бы, обычная фотография, но ножки девушки оказались обтянуты в чёрные нейлоновые чулки, из-за чего парень несколько возбудился, а мысли о девушке завертелись в голове с новой силой. «И чего ж я так люблю женских ноги... Хотя, помнится, я постоянно видел, как папа жадно смотрел на мамины ноги в колготках. А однажды вообще я застукал, как он лизал ей ступни... Видимо, по наследству передалось».

В подписках у девушки были, в основном, научно-популярные группы. Ещё были сообщества компартии, Совнармина, разных газет... И, даже несколько пабликов, посвящённых котикам и вещам в виде кошачьих ушек, лапок и хвостов. Хотя, учитывая наличие фотографий Маши неко-ободками, это неудивительно.

«Какая разносторонняя девушка... С такой наверняка очень интересно общаться», – сделал вердикт Тимур. Сохранив ссылку на страницу Марии и отправив ей заявку в друзья, парень принялся дальше играть, затем читать, затем снова играть... Час за часом, и пришло время спать. «Кстати, папа советовал первым делом с утречка рано сходить на пляж. Надо бы последовать его совету», – подумал парень перед сном, поставил будильник на телефоне на 6.30, засунул себе под подушку и лёг спать.

***

Стук в дверь.
– Кто там? – спросила Евгения, не убирая глаз от ноутбука.
– Жень, можно я у тебя переночую? – немного беспокойным тоном спросила Маша.
– Можно, конечно. Располагайся. А что случилось?
– Да так... Обсудить кое-что надо. Да и просто скучно. А с тобой веселее.

Войдя в комнату, Маша села за стол, положив на него пачку печенья.
– Мне тут пришло одно интересное письмо на электронную почту, – бодро начала Харитонова. – Там говорится о том, что через две недели пройдёт городской конкурс на лучшую газету Феодосии. Выбирать победителя будут сами феодосийцы на общегородском голосовании. И нам предлагают участвовать. Я списалась с Ярой, она согласна. Я, в целом, тоже не против – в конце концов, силы попытать нам надо. Жень, каково твоё мнение?
– Почему нет? У нас есть большие перспективы, – уверенно ответила Султанова. – Конечно, нам ещё далеко до «Феодосийского коммуниста», «Крымского Курьера» или «Русского слова», но мы вполне можем их нагнать. Даже за две недели.
– Значит, я сейчас быстренько напишу ответ организаторам, а потом продолжим разговор. В конце концов, если проиграем, то нам от этого ничего не будет.

Спустя 5 минут Маша дописала ответное письмо и успешно отправила его.
– Там, кстати, Ярослава ещё говорила, что завтра вечером вернётся с похода и принесёт нам крайне интересные новости для газеты, – слегка интригующе добавила Мария.
– Было бы очень хорошо, особенно с учётом конкурса. Кстати... – более серьёзным голосом произнесла Женя. – Ты читала последнюю статью Русского слова?

Лицо Маши резко изменилось и приобрело хмурый вид.
– Конечно читала. Оказывается, по их мнению, всё это было заранее спланированной нами провокацией, включая Тимура, который якобы на самом деле сам к казакам полез. Бред сивой кобылы, в общем. Статью, кстати, написал не какой-нибудь очередной редактор, а сам Валерий Аксаков.
– Вот козёл... – злобно буркнула Султанова. – Кстати, насчёт него... Что там с его новым опусом?
– Пишет ещё. Но в блоге его фанаты уже пищат о том, какая это будет «прекрасный и замечательный роман», – недовольно сказала Маша.
– Что он там пишет хоть? – с нотками презрения поинтересовалась Евгения.
– В жанре драмы и, отчасти, альтернативной истории. Больше ничего неизвестно, – сухо ответила Мария. Хотя какая разница, всё равно очередная мерзость выйдет... Ты же помнишь, какой ужас он написал в «рабах Дьявола»?
– Это который сатира на твоего прапрадедушку?
– Угу. Помнишь?
– Конечно помню.

Вообще, этот роман серьёзно повлиял на мировоззрение Маши. Сюжет в нём таков: на выдуманном острове Крамерия был некий судья-тиран, который расстрелял всех умных людей, однако потом ловко начал косить под доброго человека и демократа. Из-за его действий остальные крамерчане отупели и стали обожествлять этого судью вплоть до того, что когда он умер, они совершили массовое самоубийство, чтобы «уйти вместе с этим великим человеком на небеса». Прочитать сие произведение довелось Харитоновой три года назад, вечером, в компании Жени и Ярославы, с которой эти две девочки только-только познакомились. После его прочтения Харитонова, страшно задетая оскорблением своего предка, долго рыдала, а как успокоилась – поклялась продолжить дело своих предков, и на следующий день вступила в комсомол.

– Антисоветчик чёртов... – злобно произнесла Маша, вспомнив те роковые для неё моменты. – Кстати, Жень, а как ты думаешь, что бы сказали Фёдор с Артуром, увидь они меня?
– Ой, Маш, хватит себя уже этими мыслями грузить, – махнув рукой, ответила Евгения. – Как минимум, им было бы не стыдно за тебя.
– Достаточно ли я делаю для спасения своей Родины от заразы с материка? – серьёзным голосом спросила Харитонова, взглянув на потолок.
– Ты Родину любишь?
– Люблю.
– Готова защищать её?
– Готова.
– Коммунисткой себя считаешь?
– Считаю.
– Видишь? Ты – достойная крымская девушка и патриотка своего родного края, – подбадривающее заявила Султанова. – Даже газету с соответствующим посылом выпускаешь. Разве у тебя мало заслуг?
– А вот Тимур взял и надавал казакам по морде, – внезапно возразила Мария. – Он уже сделал больше меня.
– А к чему ты про него вспомнила?
– Да так... – мечтательно сказала Харитонова. – Хороший он.
– Эх, чудо ты моё гороховое... Втюхалась что-ли?
– И ничего я не втюхалась! – огрызнулась Маша. – Я просто вспомнила его сегодняшний поступок.
– Да... – задумчиво проговорила Женя. – Знаешь, я ему очень благодарна. Что бы было, если бы они всё-таки добрались до меня?
– Ничего хорошего уж точно.
– Вот-вот. Поэтому он хороший, – с теплом в словах заключила Харитонова. – И знаешь... Мы ведь так похожи с ним во взглядах...
– Я заметила, – смотря Маше в глаза, ответила Евгения. – И не делай такой мечтательное лицо, а то я точно поверю, что ты влюбилась!
– Да нет же! Я просто... – запинаясь, начала говорить Маша. – Просто хочу с ним дружить. С Тимой приятно общаться, проводить время...
– Ты так это говоришь, будто уже знакома с ним не одну неделю.
– Нескольких часов вполне достаточно, чтобы понять, приятно ли тебе быть с человеком, или нет, – серьёзным тоном заметила Мария.
– Не знаю, не знаю... – с сомнением произнесла Женя. – А вдруг он тем ещё козлом окажется?
– Сама ты коза! – негодующе воскликнула Мала.
– Ладно-ладно, прости. И вообще, лучше я спать пойду, – сказала Султанова, выключая ноутбук.
– Я тогда тоже спать ложусь, – согласилась с ней Харитонова, залезая на второй этаж двухъярусной кровати.

Спустя 5 минут обе девушки уже лежали в постелях.
– Жень... А может, завтра утром сходим искупаемся на набережную? – прошептала Маша.
– Хорошая идея... – сонно пробормотала Султанова. – Во сколько?
– В семь.
– Ты только будильник заведи...
– Уже.
– Ты так уверена была в том, что я соглашусь, что будильник заранее завела?
– Конечно. Кто откажется ранним воскресным утром искупаться в море? – с задорными нотками заявила Маша.
– Да, ты права. Ну, ладно, меня уже в сон клонит... Спокойной ночи.
– Спокойной.