Красная Киммерия

– Добрый день, Рената! – весело поздоровалась Маша.
– Добрый. А это что за товарищ? – недоверчиво спросила Рена, сидевшая за столом у входа. – Наша фракционерка и раскольница решила затащить в свою газету и представителя мужского пола? – ёрническим тоном добавила она.
– А это всего лишь наш новый интервьюируемый. Знакомься – это Тимур. Тимур, знакомься, это Рената, председательница феодосийского райкома комсомола, – примирительным тоном представила их друг другу Маша.

Тимур окинул Рену взглядом. Серые короткие волосы, большие очки с толстой оправой и выпуклыми линзами, слегка острым подбородком, средних размеров носом, обычного размера губами и худым туловищем без груди создавали образ неприглядной девушки, дополнявшийся белой рубашкой с тёмными джинсами.
– Здравствуйте, Тимур, – представился парень.
– Рената Дубовая, – холодно ответила девушка. – Так всё-таки, зачем он тебе нужен? Парня себе всё-таки нашла, аль четвёртый редактор нужен?
– Ну Маша же вам сказала, что интервью брать у меня будет, что тут непонятного? – удивлённо произнёс парень.
– Не отговаривайтесь, я же знаю, что вы явно не тем заниматься будете, – ехидно оскалившись, сказала Рената. – Колитесь уже, а то мало ли... Запрётесь у себя в комнатушке, по-охаете-по-ахаете, а потом выяснится, что я дескать устраиваю разврат у себя в райкоме.
– Рена! – не выдерживая потока странных домыслов, крикнула Маша.
– Всё-всё, молчу. Просто от вас, демократов, можно ждать чего угодно, – хмуро произнесла председательница.
– От вас, любителей поупиваться властью, тоже всякого можно ожидать, – тем же тоном ответила Харитонова.

Недовольно фыркнув, Дубовая молча ушла обратно в зал заседаний.

Зайдя в кабинет, Маша закрыла дверь на замок.
– Не обращай на Рену внимание, она немного авторитарный человек и в целом не особо приветливая девушка, – успокоившись, сказала Харитонова Тимуру.
– Да ладно, в русском Юнкоре и не такие заседают, – расслабленно ответил Трубач.
– Ну, у вас-то понятно, а у нас подобное хамство – редкость, – заявила Женя.
– Ладно, я быстренько стол поставлю и телефон настрою, а вы пока лимонадику попейте.

С этими словами Маша достала стоящий у стенки сложенный пластиковый стол и разложила его посреди комнаты, после чего также начала раскладывать стоящие рядом стулья. В это время Женя достала две бутылки лимонада со стаканами.
– Дюшес, лимонад? – спросила Евгения, поставив напитки и посуду на стол.
– Лимонад.
– А я больше дюшес люблю. Но вообще, я больше всего ситро обожаю, но, к сожалению, в магазине его найти не удалось.
Разлив газировки себе и Трубачу, Женя подняла в воздух стакан и шутливо заявила:
– За наше знакомство, геноссе Тимур!
– За знакомство, – бодро ответил Трубач, звякнувшись с Султановой.

Спустя несколько минут Маша гордо заявила:
– Всё для интервью готово! Жень, присаживайся.

Приняв приглашение Харитоновой, Евгения села, после чего Маша запустила диктофон, стоящий на импровизированной подставке, в качестве которой выступала пустая банка из-под кофе.
– Приветствую вас, дорогих наших патриотически-настроенных читателей. Сегодня, 29 мая, одна из редакторш нашей газеты Евгения Султанова посетила митинг пророссийских активистов. Однако в ходе его проведения она едва ли не была подвергнута насилию со стороны митингующих. Об этом нам поведает сама Женя.
– Добрый день, дорогие товарищи.
– Расскажите, что вас подвигло на посещение митинга?
– В первую очередь, хотелось вживую пообщаться с активистами и узнать, чего же хотят рядовые пророссийцы, а не председатели их партий. Почему они так хотят в Россию, чем их не устраивает нынешний социалистический строй и так далее.

В ходе разговора Султанова в подробностях рассказала про произошедшие у Дома Офицеров события. Спустя 15 минут беседы, Маша ткнула пальцем на телефон и отрапортовала:
– Готово! Теперь ты, Тимур.
– С удовольствием, – ответил парень, заменив Женю на стуле.

Снова повторив ту же процедуру с телефоном, Харитонова заговорила.
– А теперь, поговорим с ещё одним участником, и даже, можно сказать, героем сегодняшних событий, Тимуром, – оживлённо проговорила она.
– Добрый день, – ровно начал парень.
– Можете кратко рассказать о себе читателям? – увлечённо спросила она.
– Ну, как уже ранее было сказано, я Тимур, мне 16 лет, родился я в Феодосии, однако, из-за работы отца, прожил тут буквально несколько месяцев, переехал в Одессу, а потом – в Новороссийск. И вот совсем недавно вернулся в мой родной город и теперь осенью начну учёбу в Феодосийском университете.

В момент, когда юноша произнёс свою фамилию, выражение лица Маши приобрело несколько удивлённый вид. Её глаза начали быстро бегать по лицу Тимура, будто бы пытаясь увидеть в нём нечто знакомое. «Вот этот парень, и есть сын того самого Ленура? Во дела...» – мысленно произнесла девушка.
– Можете кратко рассказать про свою жизнь в Новороссийске? – отвлёкшись от мыслей в голове, спросила Мария.
– Как минимум, мало хорошего уж точно. Город выглядит неприглядно, архитектура уродлива и безвкусна, природа безжалостно уничтожается, небо вечно затянуто заводским смогом, свободу слова зажимают. Со школы детям внушают ненависть ко всем несогласным, особенно коммунистам, и прививают мысль о необходимости беспрекословно подчиняться государству.
– Ряд... – немного запнувшись, заговорила Маша, – крымских активистов пророссийской направленности могут возразить вам. Что вы им можете ответить?
– Товарищи-активисты, вы не знаете, куда тяните эту прекрасную страну. Не ведитесь на красоты Особой Экономической Зоны. Дальше неё – один ужас. Неужели вы хотите привести этот самый ужас в свой родной Крым? Лично я – категорически нет.
– Спасибо за крайне интересный комментарий, теперь перейдём к непосредственной теме интервью. Что же вас подвигло заступиться за девушку?

Всё это время Тимур смотрел в окно, разглядывая прохожих, однако, случайно переведя взгляд в комнату, встретился с глазами Марии, которые крайне пристально рассматривали парня, в ответ на что Трубач, слегка покраснев, также начал украдкой посматривать на девушку. Где-то сзади раздалось женское хихиканье.
«И чего же она так на меня смотрит? Может, понравился? Хотя нет, наверное просто так», – подумал Тимур.
«Какой смелый и красивый парень... И за Женечку заступился, и манера речи, и лицо... Надо с ним обязательно поближе познакомиться», – восторгалась про себя собеседником Маша.

– Вы знаете, с самого детства у меня было обострённое чувство справедливости. К примеру, однажды в садике, когда мне было 5 лет, один мальчик на моих глазах отобрал игрушку у другого, после чего начал ею дразнить его. Ну и я отобрал игрушку у обидчика и вернул её пострадавшему мальчику. Само собой, первый на меня кинулся с кулаками, и в итоге нас уже разняла воспитательница. Или вот случай более недавний: года 3 назад я стал свидетелем того, как двое старшеклассников-юнкоровцев унижали девушку из Калмыкии из-за её национальности. И когда один из них дал ей пощёчину, я налетел на них с кулаками, после чего завязалась драка, в ходе которой я смог повалить одного из них, однако затем повалили уже меня, и домой я пришёл с кучей синяков, прямо как сегодня. В итоге моего отца вызвали к директору для обсуждения дальнейшего вызова участкового, однако тот смог убедить школу это не делать.
– Скажите, а что вы почувствовали, когда вы выбежали к Дому Офицеров?
– На тот момент, единственное, чего я жаждал, – это не допустить того, чтобы несчастная девушка попала в лапы ряженых казаков, и добиваться я этого был готов любой ценой. И даже когда на меня посыпались первые удары, моя решительность не улетучилась, а скорее наоборот.
– С вашей стороны этот поступок был крайне смелым и благородным. Знаете, в 21 веке в Крыму стало не хватать подобных смелых юношей.
– Да ладно, обычный поступок здравомыслящего человека, разве нет?
– Понимаете... За последние дни, когда в Феодосии резко вспыхнуло насилие на демонстрациях, оказалось, что остальных это едва ли волнует, и потому очень мало кто пытается это остановить. Слишком сильно мы расслабились на лаврах социалистической демократии... Как вы думаете, стоит ли в Крыму стимулировать развитие социалистического патриотизма среди молодёжи?
– Конечно. Обязанность каждого крымчанина – уважать и чтить свой родной край, охранять и облагораживать его земли, не допускать межнациональной розни... В общем, быть патриотом своей Родины.
– Полностью согласна с вашим выводом. На этом, пожалуй, мы закончим, спасибо нашему собеседнику за интересное интервью.
– Не стоит благодарности.
– И спасибо вам, наши патриотически-настроенные читатели, за внимание.

Выключив диктофон, Маша гордо отчиталась всему коллективу:
– Всё, готово! Спасибо тебе, Тимур, за то, что согласился нам дать такое интересное интервью. Мне кажется, у нас много общего в наших взглядах.
– Согласен, – коротко ответил он.
– И, возможно, не только во взглядах... – иронично сказала Женя. – Вы так на друг друга смотрели...
– Жень, тебе показалось! – возразила Мария.
– Мало ли куда я смотрел... – недовольно буркнул Трубач.
– Посмотрим-посмотрим, граждане-патриоты, – с заинтригованным выражением лица ответила Султанова.
– Кстати, а зачем вы интервью на диктофон записывали? – искренне поинтересовался Тимур. Это же долго будет всё в текст переводить.
– Сразу видно человека, незнакомого с современными программами, – с лёгкой добродушной усмешкой заявила Султанова, садясь за компьютер. – Двигай стул, сейчас интересную вещь покажу.

Пододвинув стул, парень уставился на монитор.
– Маш, можешь подать телефон?
– Конечно, сейчас... – ответила Харитонова, пытаясь дотянуться мобильником до подруги.

Взяв в руки телефон, Евгения быстрыми движениями пальцев что-то включила на нём, после чего на экране компьютера загорелось уведомление об успешном подключении телефона к компьютеру. Затем девушка запустила какую-то программу и перекинула в неё с мобильника файлы с аудиозаписями интервью и нажала на кнопку старт. Спустя 10 секунд на экране появилась надпись, уведомляющая о завершении конвертирования, сразу после чего открылась папка с двумя текстовыми файлами.
– Во куда технологии в Крыму шагнули... – удивлённо проговорил Тимур.
– Да ладно, я этой прогой ещё в 9-м классе пользовалась, всегда любила с текстом работать, хотя в журналистику и не пошла. У нас же на все направления курсы бесплатные есть, можно сразу на много записаться, ты не знал? – попытавшись сделать недоумённую интонацию голоса, спросила Женя.
– Мы в 9-м классе на уроке информатики учились «информационной безопасности», а не всяким полезностям. Рассказывали про «вред» общения с гражданами стран соцлагеря. Ведь среди них якобы полно агентов Коминтерна, которые тут же начнут зомбировать неподготовленного российского подростка на «свержение конституционного строя»!
– Придурки, – подытожила пересказ Тимура Евгения. – Маш, сможешь быстренько оформить и опубликовать? А я побежала готовиться к сессии.
– Конечно, удачи!
Женя быстро выскочила из комнаты, и Тимур с Машей остались наедине.
– Ну, я тогда тоже, пожалуй, пойду... Дела у меня, – с грустными нотками сказал парень, встав со стула.
В ответ Маша лишь повернулась и взглянула на Тимура, будто желая что-то сказать. Спустя несколько секунд, она наконец-то нарушила напряжённую тишину в комнате.
– Тимур... Слушай, а ты же Трубач, верно? – немного замявшись, спросила она.
– Ну да, а что? – изумлённо ответил парень.
– А у тебя же папа Ленур, да?
– Ну да, Ленур Алимович Трубач. А что, он настолько известен в Феодосии?
– Да нет, просто... В комсомоле он на доске почёта висит. Да и слышала я про него много, как-никак, сейчас ситуация повторяется, – уже чуть менее замято заговорила Мария, – как тогда, 30 лет назад, а изучение опыта тех событий очень важно сейчас, вот я и изучаю, а твой отец как раз тогда замом председателя был...

«И что же отец такого от меня все эти годы скрывает, что его до сих пор знают?» – подумал Тимур, одновременно слушая собеседницу.
– И да, Тимур... Ты есть в соцсетях? – вновь смутившись и даже слегка покраснев, спросила она.
– Да, есть в Интерконтакте.
– Как тебя можно там найти? – отведя взгляд в сторону, продолжила девушка.
– Да как-как... Тимур Трубач я там подписан, как и реальности.
– Помимо тебя Тимуров Трубачей много на свете...
– А у меня на странице цитата Владимира Ульянова-Ленина стоит. «Нельзя жить в обществе, находясь в отрыве от его законов». Дословно я её не помню, но звучит она как-то так.
– Владимир Ильич? А почему он ещё и Ленин? – удивлённо спросила Маша. – У нас все его Ульяновым называют, а Лениным его называли, разве что, студенты у нас на истфаке.
– У вас его называют Ульяновым потому что в Крыму, перед взятием Петрограда и Москвы, председателем Крымского Совнаркома был избран его младший брат Дмитрий Ульянов, который остался на этом посту и после краха Советской России. Вот и потому старшего брата тоже начали называть его реальной фамилией.
– Ясненько... И откуда ты столько знаешь? Тем более, живя до этого в России... Разве там большинство твоих сверстников не читают от слова совсем?
– Папа часто мотается сюда в командировки и привозит отсюда книги, а потом вместе на досуге читаем.
– Тогда ясненько, – снова жизнерадостно сказала девушка.
«Эх, мне бы такого папу...» – про себя сказала Харитонова.
– Ладно, пока, Маш. Спасибо за приятную компанию, – спокойным тоном попрощался Тимур, выходя из комнаты.

Выйдя и встав посреди улицы, Трубач задумался над двумя главными для него на данный момент вопросами: почему Маша общается со мной вот так и чем бы ему заняться весь оставшийся день? «Стеснение, расспросы, вот это всё... Неужели реально понравился? Или просто показалось? Или у Маши характер просто такой и она со всеми парнями вот так общается? Заинтересованно. А стесняется она, может, просто потому, что мы не так долго знакомы... Глупости это всё».

Пока Тимур думал, он окинул взглядом улицу. Вместо модернистских строений на Слуцкой, на улице Советской, как гласила табличка возле здания райкома комсомола, располагалась красивые одно- и двухэтажные сооружения, напоминавшие строения древнегреческой эпохи. Вдалеке, где-то справа, раздавалась приятная, скорее всего, крымскотатарская музыка, судя по восточным мотивам. Недолго думая, Трубач решил пройтись дальше по дороге, в сторону здания Крымтелекома, нижняя часть которого виднелась далеко в конце улицы. Слева и справа располагались административные центры, среди которых было и красивое жёлто-белое здание Феодосийского совета, над которым развивался флаг Крыма и Феодосии. На верхней части знамени «Богом Данной» было написано название города и изображено восходящее солнце, на фоне которого было красное небо и серая башня (которая, судя по всему, символизировала огромную историю города), а на переднем плане была гроздь винограда. Внизу же на фоне моря был изображён якорь. Совсем рядом находилось здание «Главного Феодосийского Вычислительного Центра», как гласила табличка на входе, затем налоговая. И между подобными зданиями располагалась крупные магазины, кафе и даже «историческая библиотека со сборниками документов», находившаяся как раз рядом с городским архивом, и ещё одна библиотека, но на сей раз детская. «Как всё удобно расположено, всё в центре города. Везде бы так», – подметил про себя Тимур. Посреди Советской располагалась зелёная полоса, на которой росли красивые ухоженные ели, а также фонарные столбы в винтажном стиле, дополнявшие общий вид улицы.

Дойдя до перекрёстка, Тимур развернулся и пошёл обратно. Вновь проходя мимо двери в здание райкома комсомола, он поймал себя на мысли, что хочет туда зайти. «Интересно, а может, Маша ещё что-то хотела мне сказать?» – задумался парень. Постояв так у входа несколько минут, Трубач всё же решил пойти дальше. «Да нет, просто кое-кто пытается навязаться малознакомой красавице, вот и всё», – с самоиронией подумал юноша. Однако какое-то странное ощущение некой недосказанности и оборванности не покидало душу Тимура.

Вернувшись в конец улицы, парень повернул направо, где, судя по морской глади вдали, была набережная. И действительно, после его перехода через железнодорожные пути перед Трубачём открылась широкая дорога, аккуратно выложенная серой брусчаткой. Обнаружив первую попавшуюся скамейку, Тимур присел на неё и окинул взглядом окружающее его зрелище. «Ни лишних зданий на берегу, ни мусора в море, ни тёмных пятен... Красота!» – мысленно восхитился Тимур. Действительно, кроме одного «санитарно-бытового» здания, на набережной не было ни единой постройки, что позволяло каждому, кто находился на ней полноценно оценить всю широту залива и разнообразие кораблей в нём. К примеру, сейчас к порту плыл большой белый пассажирский крейсер, а навстречу ему шёл не менее большой грузовой корабль, окрашенный в цвета флага Германии. Спустя время, парень почувствовал, что хочет спать. «Здесь настолько удобные скамейки, что и поспать на них не грех...» – последнее, что успел подумать юноша, прежде чем задремать.