Красная Киммерия

– Ёлки-палки, как же я так проспать-то могла! Это же надо так было промахнуться на полчаса на телефоне в будильнике! – приговаривала Женя, пробегая через улицу Комфронта Федько к остановке напротив кинотеатра «Украина».

– Геноссе водитель, стойте! – воскликнула девушка, запрыгивая в едва не начавший движение автобус.
В последний момент девушка успела заскочить в двери. Большинство пассажиров были наряжены в казачью форму и носили разной длины бороды, а потому, скорее всего, являлись представителями русского казачьего движения в Феодосии и, как и Евгения, направлялись на русский митинг у Дома Офицеров.
– Геноссе – это в Берлине, а у нас, в Тавриде – господа! – ответил один из них девушке.

В ответ Султанова лишь недовольно фыркнула, после чего воткнула в уши наушники и уставилась в окно. «Немного не тот маршрут, но сойдёт, – рассуждала она, – придётся поодаль выходить», – ведь если бы маршрут был бы «тот», она вышла бы прямо у площади. Спустя несколько минут Женя вышла из автобуса на нужной остановке и быстрым шагом направилась к цели.

– Внимание-внимание! Представителей ЗДР просят собраться на автобусной остановке, – командовал женский голос из громкоговорителя. Вокруг здания Дома Офицеров уже собралась толпа численность чуть больше сотни человек с российскими триколорами, гербом Феодосии царской эпохи, казацкими флагами и транспарантами, скандировавшая несколько агрессивные лозунги по типу «АСЭУ – антирусский проект», «Таврида-Россия-вместе», «Долой диктатуру ИИ», «долой немецкие войска с Таврии», «Русский медведь, помоги», «мир-дружба-Россия» и другие, а на обочине было припарковано в ряд множество автомобилей. Пока Женя пыталась пробиться сквозь толпу к центру площади, к ней обратился один из протестующих лет 30-ти:
– Вы подписали воззвание? Сейчас время разбрасывать камни, – с энтузиазмом спросил он.
– Нет-нет, время собирать камни! – возразил ему другой активист средних лет в очках и не до конца облысевшей головой.
– Товарищи, я местная журналистка, дайте пройти, пожалуйста! – ответила та, отбиваясь от навязчивых попыток агитаторов всучить ей листовки.

Кое-как пробившись к центру площади, Султанова обнаружила оцепления вокруг митинга, в котором стояли представителями боевых крыльев пророссийских организаций.
– Добрый день, я представительница одной из феодосийский газет, я хочу взять у активистов интервью, можно пройти? – вежливо обратилась к активистам Женя.
– Проваливай отсюда, – грубым тоном ответил один из бойцов, одетый в чёрную рубашку, на рукаве которого была повязка, разукрашенная в цвета флага России.
– Я ничего такого, я просто хочу узнать, чего вы хотите... – вновь, уже несколько обеспокоено заговорила молодая журналистка.
– Татарка, тебе говорят русским языком, уходи, кому не ясно? – ещё более агрессивно ответил ещё один оцепляющий в казачьей форме, стоявший неподалёку.
– Вы зажимаете свободу слова! – громко и гневно крикнула девушка, демонстративно топнув ногой.
Сразу после этого в диалог вмешались стоявшие рядом двое юношей с повязками, на которых был нарисованы буквы «ЗДР».
– Пропустите её, это всего лишь журналистка, – приказным тоном сказал один из них.
Вздохнув, парень в чёрной рубашке отошёл в сторону, дав возможность девушке пройти.

Немного походив возле протестующих, Женя подошла к одному мужчине средних лет диковатого вида.
– Добрый день, я представительница одной из феодосийских газет, скажите пожалуйста, каковы ваше цели на митинге? – учтивым тоном обратилась она к протестующему, держа в руках телефон с включённым диктофоном.
– Наши цели состоят в том, чтобы, наконец, донести до феодосийцев и феодосийских депутатов тот факт, что чёртовы коммунисты пытаются с помощью Искусственного Интеллекта полностью подчинить нас! – во всеуслышание заявил он.
– Подчинить? Но многие могут ответить вам, что это мракобесные предрассудки, – Что бы вы могли предложить в качестве альтернативы?

Данный вопрос заставил на несколько секунд замолчать активиста.
– К сожалению, партия ещё не определилась с планами обустройства Тавриды после падения коммунистического режима, – гораздо тише произнёс протестующий.
– Ясно, спасибо за то, что поделились вашим мнением.

Несколько изумлённая подобным ответом, Султанова подошла к другому активисту, молодому парню лет 20, державшему флаг организации «За Дружбу с Россией».
– Добрый день, я представительница одной из феодосийских газет, скажите пожалуйста, чего добиваются феодосийские члены ЗДР от горсовета? – всё той же тактичной интонацией спросила девушка.
– Сразу предупрежу, что я принадлежу к противникам нынешнего руководства партии, пришедшего к власти при поддержке России, и ратую за возвращение к власти в ЗДР Шандарова, и, соотвественно, поддерживаю программой партии образца 2019 года, – спокойно и уверенно ответил активист.
– Какую политику ваша фракция в организации предлагает проводить по отношению к нерусским национальностям Крыма? Как они предлагают строить взаимоотношения с соцблоком, в частности, с Германией?
– В отличие от русских националистов, мы признаём существование крымской нации и всячески выступаем против её разделения, но вместе с тем мы выступаем за активное культурное взаимодействие между народами России и Крыма. К Германии и Социалистическому содружеству наше отношение положительное, и мы выступаем за продолжение членства Крыма в Социалистическом содружестве.
– Что вы думаете об идее внедрения технологий ИИ в крымскую экономику?
– Наша фракция всецело приветствует внедрение новаторских технологий. Главное, что бы это было не как у нас в городе.
– И, наконец, последний вопрос: Крым или Таврида?
– Крым. Таврида ушла в прошлое вместе с кабальной монархией в 1917 году.
– Спасибо огромное за интервью, было очень интересно с вами беседовать, – благодушно ответила Султанова.
– Взаимно, товарищ, – бодро ответил протестующий.

После интервью с задружбовцем Женя подошла к мужчине лет 35-ти в казачьей форме.
– Добрый день, я представительница одной из феодосийских газет, скажите, пожалуйста, чего добивается крымское казачество от правительства и в, частности, феодосийского горсовета?
– Наша цель – покончить с угнетением русских в Тавриде! Ибо это исконно русская земля! – претенциозно заявил митингующий.
– И как же казачество связано с историей Крыма, или, как по-вашему, Тавриды? – спросила Султанова, укоризненно глядя на казака, едва скрывая ехидную улыбку.
– Казаки долгие столетия ради своей Родины, России, сражались с татарскими грабителями вплоть до присоединения полуострова в 1783 году.
– Татарскими? – будто бы с изумлением сказала Женя. Но ведь набеги на Россию организовывала ханская элита при поддержке Стамбула, а не сам крымскотатарский народ.
– Нет, грабежи устраивали крымские татары! – громко возразил казак. – И этот народ за эти грабежи так и не покаялся, как и за многие другие преступления.
– Каяться?! – уже с искренним негодованием переспросила девушка. – Это же в корне противоречит интернационализму!
– Интернационализм – придумка жидов, чтобы завоевать мир и уничтожить русскую нацию!
– Но ведь это всё черносотенный бред! – воскликнула Женя.

Внезапно, дискуссия была прервана голосом из толпы.
– Да эта чурка краснопёрая работает в «Молодой Кафе»! Наверняка её специально прислали!
– Позор коммунистке! Позор! – присоединился к воскликнувшему один из казаков.

Сразу после этого толпа активистов с папахами начала приближаться к Жене, из-за чего та начала отступать к Дому Офицеров. Подойдя к дверям здания, Султанова попыталась открыть их, но, видимо, из соображений безопасности они оказались заперты, после чего та начала отступать влево, однако казаки также начали подходить к ней с этой стороны.
– Господа! Дом Офицеров должен стать первым зданием в Тавриде, над которым будет поднят русский флаг! – крикнул один из протестующих из движущейся толпы.
– Вперёд на штурм!
– Бей татарку!

***

– Марлен-ага, а можно я пойду с утречка прогуляюсь, с городом познакомлюсь? – спросил у дяди Тимур, уплетая за завтраком чебуреки.
– Конечно. Денег дать?
– Давай, а то мне лень ходить родительские разменивать. Ух, и всё-таки очень вкусные в Крыму чебуреки... Саг ол, дядь! – радостно поблагодарил парень дядю.
– Не стоит благодарности, – невозмутимо ответил Марлен.
– Кстати, а чего ты работать не идёшь? В такое время папа уже давно на работе.
– Рабочий день недавно до шести часов сократили. С 11 до 17 часов работаю.
– Удивительно... В огромной России все пашут по 12, а то и 14 часов пашут, а в маленьком Крыму – по 6, – серьёзным голосом сказал Тимур.
– И почему же это так? – задумчиво спросил Марлен.
– Долгий разговор. Всё началось 100 лет назад... – попытался начать юноша.
– Эх, коммунист ты юный... Сразу видно, в папу пошёл. В твои 17 он с геноссами по комсомолу на митинги ходил, казачьи флаги в центре города жёг... – вдохновлённо вспоминал дядя.
– Правда? – озадаченно спросил парень. Мне он в подробностях не рассказывал. Только лишь говорил, что у него была бурная комсомольская молодость.
– Очень бурная я бы сказал. У Ленура даже газета «Феодосийский коммунист» интервью взяла. Где-то у меня даже один из номеров с ним спрятан на память.
– Можешь как-нибудь потом найти и показать?
– Без проблем. Только искать долго будет, но думаю, куда-то далеко он не мог запропаститься.

Закончив есть, парень помыл руки, и быстро оделся в уличную одежду.
– Я ненадолго, через часик-другой вернусь, – с энтузиазмом проговорил парень, будучи уже в дверях.
– Хорошо, удачи там.

Выйдя из квартиры, Тимур отправился, что называется, куда глаза глядят. Поднявшись наверх по улице и перейдя улицу через дорогу, парень остановился перед дорожкой, ведущей к входу в здание, на входе в который было написано «Феодосийский университет». У тротуара стояли скамейки, на которых сидели студенты, а также произрастали ухоженные кусты и деревья. Слева имелась ещё одна тропинка, которая, как гласил указатель возле неё, вела в «Университетский парк». Внезапно, к Трубачу подошёл белый кот, который сел возле него и начал мяукать.
– Котик, извини, у меня ничего с собой кушать нету, – сказал парень, разведя руки в сторону.
– А Матросу больше и не надо, мы его только что покормили! – сказала сидящая на лавочке девушка с белыми кошачьими ушками, повернувшись к парню. Рядом со студенткой лежала шахматная доска с фигурами, возле которой сидел какой-то молодой человек.
– Агния, давай дальше играть! – окликнул он свою соседку.
– Сейчас, – немного резко ответила та, после чего её уши зашевелились в разные стороны.
«Вот это технологии...» – изумлённо сказал про себя парень, смотря происходящее.

В это же время Матрос тёрся о ноги парня и довольно мурлыкал.
– Какой кот хороший... – слегка наклонившись, сказал парень, гладя пушистика по голове.

Через минуту он уже шёл дальше, и через полчаса медленной ходьбы Тимур пришёл к некой площади возле большого здания, на которой проходил митинг. Судя по триколорам, пророссийский. «Эх, ребята, если бы вы знали, что вас ждёт в случае возвращения сюда русских капиталистов», – укоризненно подумал юноша.

Посреди площади стояла девушка, на которую, судя по не самым лестным возгласам, толпа сильно озлобилась. Заинтересовавшись, Трубач залез на высокий бордюр и продолжил пристально наблюдать за происходящим. «И чего же этим раболепствующим массам нужно от неё?». Тут же к девушке зашагала толпа толстых казаков, орущая нечто вроде «наказать подстилку красного ханства!». Сама же потенциальная жертва линчевания, сильно испугавшись, со всей силы вжалась в стены здания. «Вот ведь суки! Я им не позволю!».

Нервы парня в очередной раз не выдержали, и он ринулся в обход толпы в центр площади, встав впереди девушки в боевой позе.
– Руки прочь от неё! – угрожающе крикнул он.
Однако это не остановило казачью массу.
– Пошёл нахер, комсомолец драный! – громко ответил парню один из них, после чего, подойдя к парню, попытался ударить ему в глаз. Однако нападение было успешно отбито: Трубач увернулся и заехал ему прямо в подбородок, от чего тот, не удержавшись, упал на ноги своих товарищей. От испуга большинство казаков отступило, однако ещё двое, включая только что пострадавшего, решили драться до последнего.
– Слыш, ты, заступник ёбаный! Ща мы тебе покажем силу русскую!

После этих слов в паренька полетел удар в живот, от которого он отпрыгнул – благо, оставалось место для маневра. Ещё один удар парень отбить не смог, но вовремя наклонившись влево, вместо лица подставил вражескому кулаку плечо, от чего тот слегка пошатнулся, однако отступать не собирался. В это же время Женя, используя момент, сбежала с площади в сторону проезжей части. Остальная толпа молча наблюдала за происходящим. Внезапно, дверь Дома Офицеров открылась, и из неё показался шланг, который тут же обдал водой протестующий. Попутно из здания выбегали милиционеры со щитами и резиновыми дубинками в руках.
– Внимание! Говорит милиция! Требуем немедленно прекратить акцию во избежание дальнейшего насилия! – раздалось из громкоговорителя из подъехавшей со стороны улицы Лазаретной милицейской машины.

К дравшимся с парнем казакам подошли несколько работников милиции, которые тут же их скрутили и потащили к машинам. К Тимуру также подошёл один из милиционеров, после чего вежливо обратился к нему:
– Гражданин, пройдите с нами, пожалуйста.
– Хорошо, – с лёгкой отдышкой ответил парень, постепенно отходя от состояния возбуждения.

***

Женя сидела в коридоре и во что-то играла на мобильнике. «Вот это да... Я, конечно, слышала, что пророссийцы озверели, но чтобы настолько! Интересно, а что это за парень, что меня спас? Было бы неплохо с ним лично побеседовать, авось интервью для газеты взять удастся. Во Машка тогда рада будет», – думала про себя Султанова.

Как раз в этот момент из комнаты допроса вышел Тимур. На его лице читалось недовольство.
– Видимо, этих ганд... Этих сволочей судить не собираются, – захлопнув дверь, тихо прошипел он, видимо, надеясь на то, что его никто не услышит.
– Фиг его знает, но скорее всего нет, – внезапно для юноши скептически ответила Евгения. – А то знаю я таких, сегодня коммунистов бьют, а завтра в судах все в белом, а те провокаторами оказываются. Ещё ж – эти сволочи могут в Московский суд по правам человека обратиться, и тогда вообще геморрой будет.
– Ой... – сконфужено произнёс Тимур, осознав, что его не самые лестные слова были кем-то услышаны.
– Да ладно, я своя, – дружелюбно ответила девушка. – Тебя, кстати, как звать-то?
– Тимур.
– А меня Женя, будем знакомы.
Парень окинул взглядом свою новую знакомую. «Вполне себе симпотненькая девушка. Мало в России таких», – мысленно дал оценку её внешности Трубач.
– Слушай, Тимур, а как тебя вообще на митинг занесло? – с любопытством поинтересовалась Евгения.
– Да буквально вчера вечером в Феодосию приехал, утром вышел погулять и познакомиться с городом, мимо проходил, увидел этот ужас, ну и вмешался, – спокойно ответил Трубач.
– А откуда приехал? То-то я смотрю, манеры крымским парням не свойственные. Наши бы минут 5-10 думали бы, лезть в драку или нет, а ты вон, сразу ринулся.
– Из России. Но вообще, родился я именно в этом городе, просто, когда мне было три месяца, папу назначили агентом продаж нашего завода «Море». До 14 лет жил в Одессе, до вчерашнего дня – в Новороссийске...
– И как в России живётся? – с иронией в голосе спросила Султанова.
– Хреново. Потому сразу и полез бить этих козлов.
– Понятно, – сказала Евгения, встав со стула. – Слушай, Тимур, а дашь нам интервью? А то я из нашей городской газеты «Молодая Кафа», а тут такое событие...
– Почему нет? Дам.
– Спасибо. Ладно, давай уже пойдем, а то наверняка на улице меня Маша заждалась...
– А что за Маша?
– Узнаешь, – несколько интригующе сказала Евгения. – А если серьёзно, то наша главредакторша газеты и моя лучшая подруга.

***

Мария стояла у дверей городского отделения милиции, ожидая свою подругу. «Эх, и зачем Женя туда попёрлась... Я же ей говорила, что ничего хорошего от этих хулиганов ждать не стоит! Но нет, ей же надо было пойти и убедиться в этом... Ну молодец. Надеюсь, с ней всё хорошо и этих жирдяев хоть как-то накажут...».

Наконец, из здания вышла Евгения, рядом с которой волокся Тимур.
– Маша! – весёлым голосом крикнула девушка, увидев подругу.
– И тебе привет, – бодро ответила Харитонова. Как себя чувствуешь, Жень?
Поприветствовав друг друга, девушки обнялись. «За такое бы где-нибудь в России тебе бы какой-нибудь проходящий мимо полицейский или чиновник обязательно съязвил бы какую-нить гадость», – подумал про себя Трубач, осматривая стоящие возле участка новейшие достижения крымского автопрома на службе органов правопорядка.
– Сейчас получше, но всё равно я в лёгком шоке, – ровно проговорила Евгения.
– Сочувствую... Но теперь ты поняла, что с этими гадами никакого диалога быть не может? – серьёзно спросила Мария.
– Конечно – одобрительно ответила Султанова. И да... Я тут нашла нам одного крайне любопытного интервьюируемого, который готов нам много чего рассказать про сегодняшние событие, – интригующе договорила девушка.
– И кто же это? – с неподдельным интересом спросила Маша.
– Вот этот интурист, – с гордостью сказала Женя, показывая пальцем на Трубача. – Я с ним поговорила, и он будет очень рад с нами побеседовать.
После своего упоминания, Тимур переключил своё внимание на девушек.
– Привет, дамы, товарищи, ге... – начал отвечать Тимур, однако после взгляда на Машу он замолчал на несколько секунд. Тёмно-синяя футболка, слегка обтягивавшая немаленький бюст и узенькая клетчатая юбка средней длины, подчёркивавшие красивые девичьи бёдра дополняли и без того красивую фигуру Машеньки. «Господи, какая же она красивая...».
– Тимур? – недоумённо произнесла Женя, смотря на застывшее лицо Трубача. – С тобой всё хорошо?
– Ой, извините... – резко смутившись, произнёс Трубач. – Ге... Как здесь к друг-другу обращаются?
– Геноссе, – спокойным голосом сказала Харитонова.
– Да, спасибо... – всё также застенчиво ответил Тимур, переведя взгляд на лицо ответившей ему девушки.
– Ладно, пошлите в наш кабинет, по дороге поговорим, – заявила Женя.
– Давайте.
– Я за.

После этого троица зашагала вниз по улице Свердлова к фонтану. Представившись Маше, парень задал вопрос:
– А что у вас за газета? – заинтересованно спросил юноша.
– Любительская, делаем на энтузиазме. Освещаем всякие интересные новости, – без пафоса, но воодушевлённо ответила Харитонова.
– А почему вы решили её создать?
– Понимаешь, все остальные газеты в городе представляют те или иные политические силы, а поэтому назвать их объективными сложно. Наша же газета представляет, прежде всего, патриотическую молодёжь, независимо от их идеологической принадлежности. Правда, пока что нас ещё мало человек читает, где-то около 300-та, – слегка тараторя, ответила Маша.
– Интересная задумка, – искренне отозвался на слова Мали парень. А ваша газета бумажная, или вы её в соцсетях пишите?
– Бумажных газет в Крыму уже лет 10 нету, все в ИнтерНИС переехали.
– ИнтерНИС? – переспросил Тимур, услышав незнакомый термин.
– Интернет Соцсодружества это, – включилась в разговор Женя.
– Понятненько... – немного отстранённо ответил парень, смотря своими шальными глазами на слегка вздымающиеся ягодицы Марии. «Вот это фигура...»

В это время девушки сменили тему и уже разговаривали на более отвлечённые темы.
– Что там у Яры? – поинтересовалась Евгения у подруги.
– Всё в порядке. Сегодня идут мимо Коктебеля в район Отуз, – спокойно ответила девушка.
– Материал для газеты уже пишет?
– Пишет. Надо будет ей про сегодняшний инцидент написать... Знаешь, я ей даже немного завидую. Она спокойно уходит от всей этой городской суеты в горы, в степи, ближе к природе... – восторженным голосом говорила Харитонова. – Эх, права Яра. Надо будет обязательно с ними сходить... Тимур, а ты ходил когда-нибудь в походы?
– Что? А, в походы... – озадаченно пробубнил Трубач. Да не приходилось как-то. Я больше по городу бродить люблю.
– С друзьями? – с энтузиазмом спросила Женя.
– Да какие там друзья... – задумчиво и немного печально возразил он. – Последний раз я друзьями гулял года 3 назад, когда в Одессе жил.
– Серьёзно? И не скучно так одному бродить? – удивлённо сказала Мария.
– Когда как. Понимаете, я такой человек, интересы которого не совпадают с интересами большинства российских подростков. Это в Крыму такого нет, – серьёзно заявил парень.
– Бедненький... – грустно ответила Маша. – Ну ничего, думаю, в Крыму ты точно друзей себе найдёшь!
– Посмотрим. «Интересно, с чего ей мне жалеть? Нет, я, конечно, понимаю, крымская душа и всё такое, но всё же... Может, подружиться хочет? Хотя с чего бы ей, такой красивой девушке, со мной, простым и уставшим от жизни парнем со мной дружить? Наверняка сама по вечерам лежит в объятьях какого-нибудь накаченного комсомольца и рассказывает ему про то, какой он лапочка», – рассуждал про себя Трубач.

Наконец, троица подошла к входу в здание райкома ККСМ.
– А почему у вас газета в здании комсомола? – спросил Тимур, рассматривая комсомольское знамя над входом.
– У нас просто своего собственного бюро нету, и пока комсомол позволяет нам работать у себя в одной из комнат, – слегка опечаленно ответила Маша.
– Интересненько. Поддержка развития творчества молодёжных масс и всё такое?
– Ага.