Красная Киммерия

Воскресное солнце сквозь окна освещало зал заседаний феодосийского комсомола, за центральным столом которого шла напряжённая работа. Включённый радиоприёмник, стоявший рядом с портативной ЭВМ, за которой активно работал председатель городского отделения Крымского Коммунистического Союза Молодёжи Михаил Бурлов, вещал о подведении музыкальных итогов января 1991 года.

– Так-с, вроде всё дописал, – складывая все отчёты за месяц в толстую синюю папку, отрапортовал зампредседателя отделения Ленур Трубач. – Эх, скорее бы всё в компьютеры перешло... Достала эта бюрократия.
– До 2000-го года подожди и не будет твоей бюрократии, – грозно ответил председатель Михаил. – И вообще, 30 лет назад тебе бы пришлось ещё больше бумаг подписывать, так что будь добр, не возмущайся.
– Мне уже повозмущаться нельзя? – недовольно возразил заместитель.

Внезапно, дверь приоткрылась, и из неё выглянул мужчина в военной форме.
– Миш, сынок, можешь выйти на минутку? Разговор есть, – спокойно спросил он.
– Да, конечно, сейчас, – ответил Бурлов, встав из-за стола и зашагав к выходу.

Оставшись один, Ленур отложил документы в сторону и принялся внимать радио «Крымская волна».
– Теперь вернёмся к общемировым новостям, – послышался из приёмника бодрый мужской голос. – Как слушателям уже известно, ровно месяц назад в Японии случилась так называемая «розовая революция», ставшая закономерным и поучительным для всех капиталистических стран итогом правления кровавой военной хунты. Для новых слушателей проведём краткий ликбез. Начавшаяся маршем нескольких сот японских девушек по улицам Осаки, выкрикивающих антиправительственные лозунги, она продолжилась студенческими демонстрациями, на которые власти ответили огнём на поражение, что переполнило чашу терпения страны, вот уже несколько лет вёдшей войну против антиколониального движения Индонезии и Филиппин. Прокатившаяся по Японии волна забастовок и митингов вынудила старое правительство во главе с «Ассоциацией Помощи Трону» уйти в отставку, и во главе новообразованной республики встала широкая коалиция от леворадикалов до консервативных демократов, обещающая провести первые в Японии свободные выборы уже весной. А сегодняшний вопрос таков: почему «кошкоушкам» оказалось суждено стать символом борьбы против капитализма в Японии, а затем стать популярным антиимпериалистическим символом в нашем родном Крыму? Толчок к этому дали японские мультфильмы в так называемом стиле «аниме», которые особенно активно стали создаваться с конца 1940-х годов, при поддержке и под присмотром токийских чиновников и секретарей корпораций, в первую очередь в пропагандистских целях и в пику так называемой «западной» мультипликации. Мультики выходили красивыми и интересными, однако сформировавшемуся в результате государственной поддержки слою творцов тотальная цензура крайне не нравилась, и с конца 50-х, когда после «либерализации» хватка дряхлеющего империализма начала ослабевать, они начали, помимо официальных работ рисовать и распространять другие картины, после очередного закручивания гаек – уже подпольно. И хотя они были и кустарными, но остросоциальными и интересными, и потому те вызывали хоть и скрытое, но всё же бурный интерес у молодёжи. Были причины: всевластие корпораций, 14-часовой рабочий день и ужасные условия труда, смерти прямо на работе, тотальное бесправие женщин и сексуальное насилие со стороны начальства, подавление всякой оппозиции, антигуманная система образования с отбором «лучших из лучших», оставляющая за бортом жизни с каждым годом всё больше «недостаточно лучших» и заставляющая выгорать даже прошедших, экономический кризис и кризис колониальной системы Японии – всё это заставило молодые и горячие умы разувериться в правильности текущего курса правительства и выйти на улицы. К примеру...

Зазвеневший на столе телефон отвлёк Трубача.

– Феодосийское отделение комсомола слушает, – строго ответил Ленур, поспешно взяв трубку.
– Добрый день, с вами говорит председатель керченского отделения Рахмет Сулим, можно к трубке Бурлова?
– О, Рахмет, здорова! – узнав в трубке своего приятеля, бодро произнёс Трубач. – Это я, Ленур.
– О, Алимыч, салам алейкум! – радостно поздоровался Рахмет, после чего юноши перешли на смесь русской и крымскотатарской речи.
– Чего звонил?
– Да тут из ЦК звонили, подтвердили, что завтра будем блокировать керченский мост. Указания разослали во все восточнокрымские отделения.
– Так вроде же планировался внеочередной съезд комсомола... – удивился Ленур.
– Какой съезд, Алимыч? – гневно переспросил собеседник. – Пока мы будем в Симферополе собираться, амбалы с Тамани уже рванут через мост и начнут терроризировать нашу страну, и в итоге в один момент наши советы захватят придурки с триколорами, которые позвонят в Кремль и попросят спасти их от «угнетения»! И тогда уже за амбалами приедут русские танки и бронемашины, которые зальют весь наш Крым кровью. Они даже у себя в Москве во время переворота 62-го пальбы не стеснялись. Или вот про ввод войск в Грузию в 63-м читал?
– Читал.
– Про войну с Восточной Турцией в 65-м – 67-м?
– Тоже читал.
– А теперь представь, что будет у нас. И если мы упустим момент, то может всё кончится реками крови, в том числе и нашей.
– А я разве спорил с тобой? – недоумённо спросил Трубач.
– Нет, просто я немного на нервах, – буркнул Рахмет. – Вчера подрались с активистами «Русского Единства», когда те пытались осквернить Обелиск Славы на Митридате. Теперь хожу с фингалом под глазом. Зато памятник отстояли. Уже третий год эта буча идёт...
– Да, надоело это всё, – погрустневшим голосом сказал Ленур. Вот бы власти, наконец, прикрыли хотя бы тот осиный улей «Русской Экологии» в Курчатово. А вдруг им Охранка бомбы даст и прикажет подорвать нашу АЭС? Между прочим, реактор должны со дня на день запустить. И Москве будет очень выгодно этот запуск сорвать.
– Ага, – уверенно согласился Сулим. – Ладно, у меня тут ещё кучу дел... Ждём завтра в Керчи!
– Обязательно! – оптимистично ответил Трубач.

Положив трубку, парень принялся дальше вслушиваться в приёмник.

– ...Одной из первых стран, признавших новое революционное правительство Японии, стала Крымская республика. Первая причина – открытость нашей страны к любым демократическим силам по всему миру, ведь мы как никто другой знаем, что такое – быть под гнётом империализма. Кроме того, ещё с начала 80-х годов по крымским телеканалам показывали и до сих пор показывают аниме, которое полюбилось отечественным зрителям, что создало и некоторую культурную связь между нашими народами. Наибольший успех получил у нас сериал «Кошкодевочка с солнечного острова», где основной сюжет крутится вокруг борьбы прибывшей с некого райской земли главной героине, представляющая из себя девушку с магическими способностями и милыми кошачьими ушками на голове, помогающая бойцам Сопротивления против страны под названием «Великая корпоративная империя». Очевидно, что империя в сериале является аллюзией на Японию, а остров – на социалистический мир, в частности, именно Крым. Как признавался сам автор картины Кэзуо Хаями, в своё время его очень вдохновили показанные ему друзьями фотографии крымских пейзажей из поездки 56-го, что и подвигло его оставить отсылку на наш полуостров. И именно благодаря этому аниме кошкоушки стали символом протеста против капитализма и империализма в Японии, а также заимели бешеную популярность в Крыму. Тысячи комсомолок ходят в самодельных и мелкосерийных кустарных красивых ободках с ушками на субботники и на митинги против сторонников аннексии полуострова Россией....

В зал вернулся Михаил. Озадаченно смотря по сторонам, тот вернулся на своё рабочее место.
– Ленур, тут мне отец рассказал... – неуверенно начал Бурлов, – В общем, в Курчатово режим ЧС ввели.
– Режим ЧС? Да неужели?! – изумлённо спросил Трубач.
– Курчатовские комсомольцы написали донос в КГБ о том, что у тамошних активистов поголовно деньги от Охранки и даже взрывчатые вещества. А потом, буквально на днях та бабка Левашова митинг с товарищами из «Русской Экологии» организовала, гроб купила, написала на нём «Крым – здравница содружества» и пронесли они его мимо администрации АЭС и «похоронили» недалеко от первого энергоблока.
– Про митинг читал. Ещё, помню, там мешавших его провести комсомольцев и активистов «Зелёного Крыма» жестоко избили. А взрывчатые вещества что?
– Да подожди ты... Кстати, как говорили сами комсомольцы, среди митингующих почему-то оказалось много мужчин с хорошей физической подготовкой, которых они в пределах города и даже района не видели. Более того, одежда их для крымчан не характерна. Ну, в общем, потом гроб этой ночью комсомольцы чисто из любопытства вскрыли... И обнаружили там бомбу с детонатором. Быстро вызвали милицию, та вызвала сапёров из ближайшей военной части... Отделение пороссийцев блокировали, но те с хрен знает откуда взявшимися винтовками прорвали оцепление, представляешь! Ещё ночью в Курчатово перекрыли проезды, с утра начали стягивать милицию, войска, спецназ. Левашова с Курчиковой заранее уехали с города, но их уже повязали.
– Курчикова? Это та студентка Симферопольского универа, которая наслушалась русских бредней о «опасности» нашей АЭС и начала по России ездить и рассказывать всем «как мы тут плохо живём»? – напрягшись, поинтересовался Трубач.
– Она самая.
– Да её надо было там у этих империалистов и оставить! – гневно воскликнул Ленур.
– Согласен. В общем, власти наконец-то начали разбираться с этими сволочами, – уже более жизнерадостно заявил Михаил. – И нам нужно помочь им защитить нашу независимость. Там, насколько я помню, планировалось в ближайшее время блокаду моста нашими силами организовать...
– Нам как раз из Керчи звонили, пока ты разговаривал, завтра поедем.
– О, отлично, – улыбнувшись, произнёс Бурлов. – Списки тех, кто поедет, составил?
– Составляю, решение буквально только что приняли! Сейчас всех обзвоню.

***

На автобусной остановке собралось несколько десятков людей. Большая часть из них была родителями или же бабушками и дедушками феодосийских комсомольцев, отправлявшихся на помощь керченским товарищам, перекрывшим Крымский мост в знак протеста против безалаберного отношения к пророссийским организациям, открыто поддерживаемым Россией. Около сотни добровольцев готовилось к отправке, загружаясь в машины. Среди них был и Ленур, руководитель активистов из Феодосии, перед погрузкой разговаривавший со своим дедушкой Аметом.
– Знаешь, внучок, – медленно говорил он, я тоже в 16 лет в партизаны пошёл. Ушёл в судакские леса, подрывал русские конвои...
Парень посмотрел на лицо собеседника. Глубокий, так и не заживший со времён войны шрам проходил по всей правой щеке и лучше любых слов и текстов передавал весь ужас той войны.
– И теперь пришло уже вашему поколению отбивать покушение России на социализм, – с этими словами Амет положил свою руку на плечо Ленура. – Я уверен, что у вас, точнее, у нас всё получится, и российские империалисты не посмеют вновь развязать войну, – бодрым голосом заключил дедушка.
– Я тоже. В конце концов, за нами вся Европа, она нас в обиду не даст.

И пока Трубачи разговаривали между собой, к ним, улыбнувшись, незаметно подошёл наблюдавший за их беседой Михаил.
– Ну, удачи вам, Ленур, – произнёс он, протянув своему товарищу руку. – Судьба Родины в ваших руках.
– Спасибо, Миш, – добродушно усмехнувшись от пафосных слов Бурлова, ответил парень.

После этого парень попрощался с дедушкой и отошёл к автобусу, который спустя несколько минут тронулся и покинул пределы автовокзала. Полтора часа езды по новенькой трассе «Красная» – и ребята уже выгружались у баррикад своих товарищей, вынося с собой флаги Крыма и Феодосии, а также рюкзаки с продуктами, необходимыми для продолжительного протеста. К моменту прибытия феодосийцев всё уже было оборудовано: дорога была перекрыта ящиками и активистами, готовившими к разбитию палатки, милые девушки в кошачьих ушках писали на полотнах громкие лозунги, а наиболее физически развитые парни дежурили в обе стороны дороги и ожидали возможной провокации и из города, и из Тамани. Эта картина хорошо дополнялась знамёнами Крымской республики, гордо развивавшимися на фоне. Представлял флаг из себя красное полотно с чередующимися бирюзовыми и белыми полосками внизу, надписью «КрССР» в левом верхнем углу, под которой были изображены жёлтые скрещённые серп и молот с маленьким контуром пятиконечной звезды над ними, также жёлтого цвета.
– Салам, Алимыч! – громогласно произнёс подошедший к Ленуру Рахмет.
– Алейкум салам. Я смотрю, вы тут уже всё организовали... – ответил Трубач, окинув глазами происходящее.
– А то! Как говорится, в труде победить – мир укрепить, – гордо ответил Сулим.
– А я вот что на передовую принёс, – резво произнёс парень, показав «товарищу про фронту» магнитофон.
– Ого, какая вещь!
– Совсем новенький, украинский... Такого качества по ту сторону моста в природе не видели, – самоуверенно сказал Ленур, включив прибор.
– Срочные новости: в Москве проходит всеобщая забастовка, сопровождающаяся митингом, в котором принимает участие около 200 тысяч человек. Протестующие, размахивая флагами меньшевистской России, Беларуси, Украины и Крыма требуют отставки военной хунты и прекращения проведения империалистической внешней политики на Курилах, в Ираке, в Турции и в Азербайджане, унёсшей жизни тысяч солдат... – тут же заговорил приёмник.
– Во события в России творятся, – с умным видом покивал головой Рахмет.
– Лезут к нам в Крым, а сами у себя в стране не могут порядок навести, – презрительным тоном добавил Трубач. – Вон, пятеро наших ребят в Курчатово убили...
– Слыхал, жалко их. Ладно, лучше займёмся делом.

Закончив разговор с Рахметом, Ленур занялся организацией феодосийских комсомольцев, по окончании чего пафосно поставил на один из ящиков всё это время находившуюся у него в руках магнитолу.

Прошёл час. Атмосфера среди протестующих была вполне непринуждённой, можно сказать даже приятной, несмотря на всю опасность вторжения, которой подвергался сейчас Крым. Дорисовывая плакаты один за другим, ребята прикрепляли их ко всяким длинным палкам, либо держали транспаранты руками. Одни стояли и тренировались хором выкрикивать антироссийские и социалистические лозунги, в то время как другие сидели в холодные +5 по Цельсию на ящиках и раскладных стульях и болтали о чём-либо. Травили анекдоты, обсуждали политику, бытовуху... Некоторые даже умудрялись в такую погоду играть в настольные игры. Но сильнее всех привлекали внимание достаточно немалочисленные комсомольцы с гитарами. Благодаря государственной поддержке местных музыкальных кружков и групп и снятию жёсткого контроля ещё в далёкие 50-е и протекции от нападков консерваторов и прочих борцов за «нравственность» и «чистоту культуры» из советов и компартии, музыкантов в Крыму было предостаточно. Ещё больше имелось простых ребят, любящих вечерком побрынчать на гитаре свои любимые мелодии. Среди них был и Ленур, который, правда, не взял с собой гитару, зато заприметил её у одного из своих феодосийских товарищей, который напевал одну из крымскотатарских народных песен, собрав с её помощью довольно большую группу комсомольцев крымских татар, бодро подпевавших ему.

– Блин, молодец, хорошо играешь, – похвалил музыканта Трубач, когда он закончил. – Слушай, а можно гитарку? Хочу одну песенку сыграть. Не татарскую, но тоже интересную.
– Да, конечно, о чём вопрос, – обрадовавшийся похвале, ответил паренёк, подавая Ленуру гитару.

Крепко взяв в руки инструмент и немного побаловавшись с ручками, юноша принялся, что называется, глаголом жечь сердца людей.
– А где-то за морем, где бушуют бураны,
Жила там девчонка с именем странным
И часто бывала она на просторе,
В мечтах уплывала за синее море.

А где-то за морем, за синей чертою
Жил парень отважный с открытой душою.
Мечтал он о море, о странствиях дальних,
Мечтал о походах за дальние страны.

Да, звонкий голос Ленура умел притягивать к себе людей, и товарищи по баррикадам не стали исключением. По ходу пения вокруг парня собиралось всё больше людей, желавших услышать новую для них песню. Ибо учитывая, что «Алые паруса» (а именно так песня и называлась) были написаны в России, то и распространение они получили в основном именно в её пределах.
– А вечером поздним, когда все уснули,
На небе зажглись миллионы огней.
И этой же ночью свершилося чудо,
Тот парень приехал к девчонке своей.

Закончив петь, Трубач, глаза которого доселе были прикованы к морской глади керченского пролива, окинул взглядом громко хлопавших ему слушателей. Среди них он заметил небольшую группу пожилых мужчин с медалями на груди. Лицо одного из них показалось Ленур больно знакомым, но он этому значение не придал.

– Я, геноссы, исполнил эту песню прежде всего потому, что она крайне романтическая, но в то же время очень жизненная для народов Крыма и России, – решив ещё на время приковать к себе слушателей, громко заговорил Трубач. – Ведь какая наша приморская девушка не мечтает хотя бы проплыть на лодке в родной гавани? Или, к примеру, доплыть до красивых прибрежных городов Турции? Конечно, ни одна из наших девушек не страдала так, как Ассоль из повести, и они горячо любят свою Родину, и не у всех наших девушек странные имена, но учитывая то, из какого многонационального сплава состоит наша свободолюбивая крымская нация, то их многообразие иногда просто поражает ум.

В этот момент Ленур, взяв гитару в правую руку, поднялся на стоящие друг на друге ящики и ещё более громко и выразительно продолжил говорить, вытянув правую руку в сторону моста. Внезапный порыв ветра заставил стоявший рядом с юношей крымский флаг широко расправиться, что придало жесту Трубача некий символизм.

– А сколько русских мальчиков мечтает оказаться в Крыму? И самолично, своими глазами узреть его красоты, его многообразие... Вспомните, сколько за 29 лет кровавой диктатуры Красновых бежало к нам русских учёных, художников, музыкантов. Именно эти люди являются лучшими умами русского народа, и они дополняют своими знаниями и творчеством нашу науку, нашу музыку... Как бы это парадоксально не звучало, но чем больше Россия отдаляется от Крыма, тем сильнее русский и крымский народ сближаются. Ведь чем сильнее Россия черносотицизируется, тем тошнее становится жить в ней, потому-то с каждым годом у нас оказывается всё больше россиян, желающих получить политическое убежище. А сколько ребят за перешейком, порою, не могут даже к морю спуститься из-за того, что красивейшие берега Кубани и Абхазии огорожены колючей проволкой, за которой скрываются позолоченные дачи буржуев, или же бесконечные военные корабли, ожидающие от зажравшихся наследников Колчака приказ стереть в порошок наши города?

Сделав небольшую паузу и прокашлявшись, Ленур продолжил.

– Но я уверен, что рано или поздно свершится то самое чудо, и русские мальчики и крымские девочки встретятся! Но уже не как жители разных стран или как подданные России, о чём так грезят русские националисты, а как граждане единой Советской Федерации от Бреста до Владивостока, к которой так стремился Владимир Ульянов. И мы, как наследники дела большевиков, рано или поздно достигнем этой мечты! Свободу Крыму! Свободу России!

В этот момент Ленур вскинул левый кулак вверх и снова взглянул на собравшуюся вокруг него толпу. На сей раз она уже насчитывала сотни слушателей, среди которых были даже репортёры крымских и иностранных газет. И все они, повторяя за Трубачём приветствие «Рот Фронт!», яростно скандировали лозунги «Свободу Крыму! Свободу России!». Особо воодушевлённые активисты с энтузиазмом размахивали флагами Крыма.

Аккуратно спустившись с ящиков, Ленур попытался выйти из толпы, однако ему не удалось избежать окруживших её журналистов, несколько из которых направили на несколько обескураженное от такого внимания лицо юноши камеры и фотоаппараты.
– Простите, а не подскажете ли вы своё имя? – спросила вышедшая из оцепления слуг правды молодая журналистка, направив в сторону парня микрофон.
– Ленур Алимович Трубач, – ощущая минуты славы, горделиво ответил юноша, – 1976 года рождения, заместитель председателя феодосийского городского комитета комсомола.
– О, я о вас читала в феодосийских газетах, – с любопытством произнесла девушка. – Как я понимаю, вы там весьма популярная личность, особенно в комсомоле.
– Ну я бы не сказал, что прям уж популярная, – изобразив стеснение, ответил Трубач.
– Уважаемый Ленур, как вы можете прокомментировать недавние события в России, в частности, недавний расстрел забастовки в Казани, митинги в Москве?
– Мы выражаем интернациональную солидарность с российскими товарищами по борьбе с империализмом.
– Что вы бы могли пожелать протестующим? Учитывая, что наши крымские радиостанции, вопреки глушилкам Охранки, слушает вся Россия.
– В первую очередь я бы хотел пожелать нашим русским и татарским товарищам за перешейком смелости. Ведь именно от их смелости зависит, рухнет ли кровавая хунта, на счету которой тысячи, а то даже и миллионы загубленных жизней в России и за её пределами. Закончится ли война в Азербайджане, прекратят ли золотопогонные властителя Кремля покушение на крымский суверенитет... Поверьте, нынешний русский медведь хоть и пытается походить на черносотенную диктатуру Сахарова, но на деле он, в отличии от черносотенцев, держится не на молодых чернорубашечниках, резавшие прямо на улице коммунистов, а на дряхлых генералах и бюрократах, которые едва свою задницу способны со стула поднять, не говоря уж о массовых расстрелах. Этот режим держался не на страхе или уважении, а исключительно лишь на пассивности своих граждан. И теперь, когда эта пассивность исчезла, то режим в ближайшее время обречён на крах.
– Спасибо за столь исчерпывающий ответ, – спокойно ответила девушка и отошла от парня. Её примеру последовали остальные журналисты, видимо, удовлетворённые количеством материала, взятого у Ленура. Воспользовавшись предоставленной возможностью, Трубач вернулся обратно к покинутой им компании, вернул гитару владельцу и вновь подключился к их беседе, которая, на сей раз крутилась, в основном, вокруг недавно произнесённых парнем слов.

А из-за чего вообще комсомольцам пришлось перекрывать Керченский мост и почему, по их мнению, Россия вероломно (в нарушение сложившихся когда-то тёплых отношений) пытается присоединить к себе Крым? Всё началось довольно давно, если начинать с предпосылок, но основные события взяли старт два года назад, обыкновенной весной 1989 года. Уже 9-й год шла всекрымская стройка Атомной Электростанции в специально выстроенном для строителей и обслуживающего персонала городе Курчатово, расположенного на севере Керченского полуострова. Назван он был в честь легендарного крымского физика-ядерщика Игоря Курчатова, одного из создателей немецкого ядерного арсенала и главный проектировщик первой АЭС в мире, которая была размещена в Днепропетровске. Однако из-за того, что власти не провели предварительную информационную кампанию о пользе атома, с середины 80-х по Крыму поползли слухи о том, что АЭС стоит на постоянно сотрясаемом землетрясениями месте, и что она ставит под угрозу экологическую безопасность всей страны. Эти слухи активно раздувались российскими радиостанциями и местными пророссийскими организациями, которые пока ещё были крайне малочисленны, но сыграли свою роль позднее.

В 1987 году ряд бежавших в 60-х из Восточной Турции во время войны членов турецкой крымскотатарской диаспоры, недовольных действиями властей, которые, по их мнению, пытались отнять у них их национальность и влить их в коренных татар, «утративших татарскость» (и «русифицировавшихся», ведь коммунизм – идеология только лишь русских), создают оппозиционную реакционную пантюркистскую организацию «Татарская Народная Партия Крыма». Она ставила своей целью любой ценой свергнуть нынешний режим в Крыму и восстановить Крымскую Народную Республику, существовавшую в 1917-1918 годах. Сразу после своего создания члены ТНПК начинают организовывать массовые митинги, зачастую перерастающие в драки с милицией. Попытки организации сагитировать на свою сторону коренных крымских татар оборачивается провалом, из-за чего её члены всё больше предпочитают террористические методы легальным.

Одновременно, в ответ на провокации ТНПК, в 1988 году разрозненные пророссийские клубы объединяются в организацию «Русское Единство», в которой тут же образуется три основных фракции. Первая, так называемые «советисты», желала лишь защитить русское население от посягательств татар-радикалов путём исключительно легальной борьбы и выступлений на выборы в Советы. Вторая, «умеренные», наиболее многочисленная, придерживались схожих целей, однако с помощью победы на выборах в Верховный Совет они планировали не останавливаться на защите русского населения и ставили своей конечной целью присоединение Крыма к России. Третья, «радикалы», самая маленькая фракция, считали советскую борьбу бесполезной и агитировали за ведение вооружённой борьбы с целью дестабилизации ситуации на полуострове и, в конечном итоге, падению советской власти для воссоединения с Российским государством.

В это же время по всей стране начали создаваться и экологические антиатомные организации, объединившиеся под руководством студентки Крымского университета в 1988 году Ларисы Курчиковой в «Крымскую Экологию», которая развернула агитацию за прекращение стройки Крымской АЭС в том числе и в самом Курчатово, где те смогли перетянуть на свою сторону часть населения, преимущественно не участвовавшего в стройке, и основать свою ячейку.

Но все эти события были лишь прелюдией к так называемой «Атомной весне». Россия, руководимая так называемой Государствующим Совещанием во главе с Михаилом Красновым, заметив некоторую, пока ещё не сильно заметную политическую нестабильность в Крыму, решают воспользоваться ею, дабы заполучить крайне важный стратегический регион на Чёрном море и заодно с помощью пропагандистского эффекта от присоединения полуострова завоевать падающую лояльность населения к себе. Потому летом 1989 года Курчикова, купив билет на деньги российских властей, посещает Москву и выступает с речью об «угрозе Курчатовской АЭС для Крыма», где заявляет, что «единственным возможным путём для спасения полуострова является его выведение из-под влияния Германии и Украины и воссоединение с Россией». После возвращения активистки в КрССР организация переименовывается в «Русскую Экологию» и заключает союз с «Русским Единством», на что в ответ умеренные члены последнего объявляют о выходе из партии, а ряд преподавателей и студентов КУ, являющихся сторонниками атомной энергии, основывает организацию «Зелёный Крым», провозглашающую своей целью «ликвидацию всех ТЭС в Крыму, построение эко-социализма и защиту крымского суверенитета».

В эти же судьбоносные июньские дни в Симферополе проходил ХХ съезд Крымского Коммунистического Союза Молодёжи, по итогам которого руководство в ЦК, по решению абсолютного большинства делегатов, сменилось с умеренных «организаторов молодёжной политики», не желавших лезть во «внешнеполитические конфликты», на молодых боевитых коммунистов-патриотов, тем самым окончательно закрепив власть за патриотично-настроенными низами. Яркими представителями таких низов были и двое, к тому моменту, властелинов феодосийского комсомола – 16-летний Ленур Алимович Трубач и 20-летний Михаил Александрович Бурлов. Два горячих ума, перестроивших к тому времени несколько застоявшийся горком ККСМ в крепкую ячейку, работающую на одну единственную цель – помочь остальным коммунистам в городе одолеть влияние РЕ-РЭ и ТНПК, для членов которых инициалы этих двух ещё совсем молодых людей стали едва ли не ночным кошмаром, причём не безосновательно. Нескончаемые срывы пророссийских митингов и проведение своих собственных, хорошо поставленная агитация, добравшаяся до стен домов в виде красивых стрит-артов в стиле соцреализма, поддержка со стороны местной творческой интеллигенции и музыкантов... Подобные меры серьёзно ударили по пророссийцам в Феодосии.

Новым, более свежим руководством было принято однозначное решение объявить войну русскому и татарскому национализму и не допустить прекращения стройки АЭС, для чего планировалось развернуть полномасштабную агитацию и всячески содействовать органам правопорядка в недопущении хаоса на крымских улицах. Сама милиция, к слову, также оперативно реагировала на происходящее – после жестокого нападения в Бахчисарае «младотатаров» (членов ТНПК) на митинг коммунистов в городе было принято решение образовать первый в истории Крыма Отряд Милиции Особого Назначения, состоявший из лучших работников МВД, которые в течение последующих нескольких месяцев впоследствии появятся во всех крупных городах.

Март 1990 года. На Кубани и Дону проходят военные учения под крайне любопытным кодовым названием «Десант-90». Казалось бы, обычное, из года в год повторяющееся дело – танковые орды гоняют туда-сюда, русские авианосцы с новенькими, сделанными в Америке самолётами как всегда вокруг да около плавают у берегов Крыма, безуспешно пытаясь раз за разом сказать своё «бу» крымскому флоту и немецким ядерным ракетам возле Севастополя и Керчи... Но сразу после их окончания в КГБ попадают крайне любопытные документы об особенностях этих учений. Оказалось, российских солдат там учили не воевать, а относительно мирно разоружать военные подразделения, кроме того, им рассказывали про методы обыска, задержания и содержания в закрытых местах граждан с партбилетами КПК, комсомола, «Зелёного Крыма» и иных «угрожающих оккупационной власти организаций». Примерно этому же самому учили и моряков с пилотами, которым предписывалось занять стратегически важные военные объекты Крыма. Предусматривался также и военный сценарий, на случай, если командование «милитариа» (так на немецкий манер иногда называют Красную Армию Крыма) не подчинится и отдаст приказ сопротивляться, или через перешеек на освобождение крымского трудового народ двинутся части Украины и Германии. Правда, в последние сценарии едва ли кто-то верил, учитывая, что по планам Кремля аннексия Крымской республики должна была произойти после победы на грядущих октябрьских выборах в Верховный Совет «Русского Единства» и «Русской Экологии», популярность которых к тому моменту, по данным крымских опросов и российской разведки, составляла около 25% – играющая на татарской и атомной «угрозе» пропаганда и изначальное игнорирование Симферополем нарастающего политического и национального кризиса сделали своё дело.

Мягко говоря, шокированные подобными документами гэбисты, с подачи Совета Министров, решаются на необычный и дерзкий шаг – публикацию этих самых документов. В итоге по репутации России был нанесён сокрушительный удар, причём такой, что даже США осудили действия Москвы, российская оппозиция развернула масштабные антиправительственные митинги, а на фронте с Азербайджаном вспыхнула первая солдатская забастовка с требованием прекращения войны.

Ещё сильнее документы повлияли на обстановку в Крыму. Популярность пророссийских организаций резко упала, Центральные Комитеты КПК и ККСМ выпустили совместное заявление с отсылающим во времена Первой Мировой названием «Социалистическое отечество в опасности!», в котором призывалось отбросить все разногласия в партии и комсомоле ради защиты независимости Крыма и усилить борьбу с пророссийскими настроениями. А спустя несколько дней лидеры компартии и «Зелёного Крыма» объявили о создании коалиции «Крымская свобода», в рамках которой обе организации совместно баллотировались на выборы в Верховный Совет. В итоге все эти действия возымели свой эффект: коммунисты и комсомольцы бок обок с «красно-зелёными» (членами «Зелёного Крыма») с помощью агитации и иных конституционных методов смогли завоевать и отстоять поддержку населения и в итоге октябрьские выборы окончились разгромной победой коалиции КПК-ЗК.

Единственным городом, где коалиция РЕ-РЭ смогла занять равное количество мест с красно-зелёным блоком оказался Севастополь, благодаря аппелированию пророссийцев к славному русскому прошлому города. Однако, память о блокаде города русскими войсками в годы Восточной Отечественной Войны также сказалась на настроениях севастопольцев, и потому местные коммунисты и красно-зелёные, которые либо сами застали блокаду, либо были детьми и внуками блокадников, выдвинули самых яростных противников присоединения к России в депутаты наперекор пророссийцам. Итогом этого стали постоянные споры и взаимные «вето», и, как следствие, фактический паралич Севастопольского совета.

Не менее драматично разворачивалась ситуация в Курчатово. По итогам выборов в Курчсовет 70% мест заняли коммунисты и красно-зелёные, а 30% – «чёрно-зелёные» (члены «Русской Экологии»). Раздосадованная и обозлённая поражением Курчикова на митинге, прошедшем после выборов, поклялась «не допустить атомной катастрофы любой ценой», после чего толпы ребята с русскими триколорами принялись яростно саботировать стройку путём перекрытия дороги грузовикам со стройматериалами, нескончаемыми митингами и другими грязными методами. Подобные «пакости» также сильно наэлектризовали рабочих на АЭС, местных ОМОНовцев и членов комсомола и молодёжного крыла ЗК, которые принялись активно пресекать саботаж.

На этом фоне Кремль, всё ещё грезящий, вопреки всем провалам, увидеть русский флот в Севастополе, решает сделать одну из самых коварных и рискованных ставок за всю историю внешней политики России – ставку на открытый мятеж руками ещё более поправевшей из-за проигрыша на выборах «Русскую Экологию» и радикального крыла «Русского Единства». Помимо денег, пророссийцам рекой потекли ценные указания о смещении неугодных центру лиц с высоких и не очень постов в этих организациях, а также холодное, взрывчатое и даже огнестрельное оружие. Помимо этого, Россия, воспользовавшись безвизовым режимом на мосту, начинает посылать автобусы с казаками, неочернорубашечниками и прочими желающими помочь в деле присоединения Крыма, также щедро снабжая их всем необходимым.

План московской хунты был таков: сначала пророссийцы всеми силами расшатывают обстановку в Крыму, тем самым готовя почву для вооружённого восстания. После того, как ситуация будет накалена до предела, в крупных прибрежных городах товарищи с триколорами, вооружённые до зубов российским обмундированием, силой свергнут местные Советы, после чего пошлют формальные просьбы в Кремль «с целью защиты русского населения от дискриминации» о принятии этих городов в состав России. После этого в захваченные мятежниками порты должны были прибыть русские войска, пока дипломаты рассылали бы ультиматумы: в Симферополь – с требованием «подчиниться воле большинства русского населения на полуострова и войти в состав России», в Киев и Берлин – поскорее вывести все войска из Крыма и не противиться этой самой «воле».

В число городов, которые должны были бы первыми познать все «прелести» воссоединения, попало и Курчатово, в котором, к тому времени, новосфомированная с подачи Курчсовета вместе с милицией, комсомольцами и красно-зелёными общественно-государственная инициатива срывала попытки саботажа стройки АЭС. Потому, уже с сентября 1990 года пророссийцы отбивались не кулаками и разного рода подручными предметами, а новенькими ножами российского производства, тем самым пролив первые лужи крови. Шокированные таким поворотом событий курчатовские коммунисты и зелёнокрымцы начали посылать одно письмо в центр за другим с требованием запретить «Русское Единство» и «Русскую Экологию». Однако российские власти заранее предугадали подобный поворот событий, и потому на весь мир объявили о том, что «запрет русских партий в Крыму покажет всю русофобскую сущность большевистского правительства в Симферополе» и «станет поводом защитить русских на полуострове силой российский армии».

Оказавшись в, мягко говоря, плохом положении, Верховный Совет отправляет послания в Берлин и Киев с просьбой дать чёткие гарантии выполнения союзнических обязательств стран-членов Соцсодружества в случае российского вторжения и подкрепить эти слова усилением военного присутствия на полуострове и возле него военных сил социалистических государств. Первой на просьбу Крыма откликнулась Украинская Советская Федеративная Социалистическая Республика. Воспринимавшаяся в умах крымчан как «старший брат», Украина, как в прошлые разы, одной из первых встала на защиту крымского суверенитета. Усиление Донбасского Военного Округа танковыми и ракетными силами, проведение внеочередных военных учений Украинского флота в Чёрном и Азовском морях, расширение крымского контингента и прочие подобные меры чётко дали знать, что северный союзник не даст в обиду крымскую демократию.

А вот Германия молчала. Боязнь начала Третьей Мировой, неверие в слова русских генералов – причин молчания германского НМИДа могло быть множество. Тем не менее, киевские гарантии несколько облегчили положение крымских властей, что позволило Верховному Суду КрССР в декабре запретить вовсю раскалывавшихся и маргинализировавшихся младотурков, ввести дополнительные силы ОМОНа в Курчатово, провести аресты некоторых членов РЕ-РЭ и изъять всё холодное оружие. Правда, тайники с бомбами и автоматами милиция то ли не нашла, то ли побоялась вскрыть из-за непредсказуемой реакции остальных пророссйиских активистов в Крыму и их зарубежных покровителей. Однако перекрыть мост и прихлопнуть русских националистов крымские власти не решались.

Но помимо Украины, а также присоединившихся к ней Беларуси, Прибалтики и Польши, у Крыма появилась ещё одна страна-заступница. Уже четвёртый год воюющий за свою независимость против Москвы Азербайджан решил устроить встряску русской армии и, при поддержке добровольческой дивизии Коммунистического Интернационала, в новогоднюю ночь провёл массированную атаку на Баку, в результате которой город, спустя два года, вновь перешёл в руки азербайджанского народа. В очередном послании к своей нации лидеры Азербайджанского Исламского Социалистического Союза заявили о том, что «атака в Баку была произведена в знак солидарности с крымскими братьями, также находящимися на прицеле у русских империалистов».

Десятки эшелонов с 5-ю тысячами цинковых гробов потекли из Закавказья во все остальные уголки гигантской страны, тем самым всколыхнув её ещё сильнее. Вспыхнувший 13 января в Казани 100-тысячный митинг с требованиями прекратить покушение на суверенитет азербайджанских и крымских братьев был жестоко расстрелян по приказу командующего городским гарнизоном. Однако, под конец месяца, россияне узнали об очередном кровопускании русской армии, на сей раз на Курильских островах. После того, как в Японии произошла народно-демократическая революция, кремлёвские генералы отправляют ультиматум гарнизонам островов Тисима с требованием сложить оружие и мирно принять вхождение в состав России. Однако местные гарнизоны, до этого не подчинившиеся мятежному Токио, точно также отказывают чужеродной Москве и дают бой. Итог «победы» – две тысячи убитых русских солдат. Очередные митинги и забастовки в России всё сильнее дестабилизировали страну, однако у хунты все ещё была надежда на то, что за счёт аннексии Крыма им удастся решить экономические и политические проблемы. Но и этот последний козырь исчез после того, как попытка курчатовских пророссийцев устроить теракт 3 февраля обернулась провалом и вынудила их начать вооружённый мятеж гораздо раньше запланированных сроков. Итогом стали 5 убитых курчатовцев (комсомольцы и милиционеры) и ввод войск в город по приказу правительства, которое всё же решилось покончить с угрозой для АЭС в городе. Вечером следующего дня прошли торжественные похороны в городе, на которые приехали в том числе и представители из Германии, а в ту же ночь Верховный Совет в Симферополе получил письмо из Берлина с гарантиями в случае агрессии Москвы, подвигнувшее крымское руководство на арест лидеров «Русской Экологии» в лице Ларисы Курчиковой и её заместительницы Валерии Левашовой. Последняя, к слову, была продавщицей цветов в селе Саках и к тому моменту находилась в преклонном возрасте, за что получила прозвище от комсомольцев и зелёных «русская карга».

***

Отдыхая и весело болтая с ребятами, Ленур вдруг заметил подъезжающий со стороны моста грузовик с разукрашенным на манер флага российского флота капотом.
– Товарищи-феодосийцы, выдвигаемся к грузовику! – поднявшись, скомандовал Трубач, махнув рукой в сторону машины. – Не дадим провокаторам сорвать наш протест!

Вопреки своей разбросанности, комсомольцы собрались довольно быстро. Большинство полностью разделяло стремление зама выйти на контакт с пришлыми, чем бы он не обернулся. В конце концов, если они пришли сюда развязать войну, – какая разница, кого именно они первыми расстреляют?

И вот, отряд уже стоял по ту сторону баррикад. К тому времени те немногие, кто приезжали с Кубани, были уведомлены комсомольцами о протесте с помощью нескольких белых транспарантов с надписью чёрными жирными буквами «МОСТ ПЕРЕКРЫТ, СМЕРТЬ РУССКОМУ ИМПЕРИАЛИЗМУ» на русском, крымскотатарском, украинском, немецком, итальянском, греческом языках и даже на идише. Водителям ничего не оставалось кроме как разворачиваться и уезжать, из-за чего трасса была абсолютно пуста. Исключением был лишь тот самый грузовик, всё также ехавший в сторону баррикад. По приказу Ленура комсомольцы двинулись в сторону транспортного средства, вынудив его остановиться в нескольких десятках метров от молодых людей. Из машины вышел мужчина средних лет в казачьей форме. Он молча взирал на толпу, держа вытащив шашку. Трубач также вышел вперёд и, прищурив глаза, вглядывался в лицо казака. Левая рука парня крепко сжимала в кармане рукоятку взятой на всякий пожарный заточки, готовясь достать её в любой момент. Минуту они смотрели друг на друга, словно перед дуэлью. Наконец, напряжённое молчание было прервано.

– Татарин, иди сюда, разговор есть! – крикнул казак, отойдя к краю моста.
В ответ Ленур осторожно подошёл к мужчине. Его товарищи, несколько удивлённые действием парня, тем не менее, не решились остановить его.
– Скажи мне, комсомолец... – вздохнув, заговорил казак, – зачем вам независимый Крым? Неужели вы не осознаёте всех перспектив от воссоединения со своей подлинной, великой Родиной?
– Великой? – едва не рассмеявшись, презрительно переспросил Ленур. – Это у которой руководители стреляют в собственное население и пускают реки крови в Азербайджане ради ничего?
– Долгие века Россия сражается с иностранными захватчиками, – серьёзным тоном заговорил казак. – Но всегда она выходила победителем из этих коварных политических игр и приобретала всё больше могущества, всё больше влияния. Включая в свой состав новые земли, Россия, в отличие от Запада, несла туда не смерть, а цивилизацию, развитие, прогресс. Врывалась в аулы и кишлаки, оставляя за собой дороги, университеты, города, великие памятники архитектуры. И вы, крымчане, живёте именно за счёт нашего великого русского наследия.
– Крымский Госплан отстроил гораздо больше заводов и фабрик за 60 лет, чем Россия за 100.
– И что? Татарин, индустриальная революция началась только к концу прошлого века, а в последние годы царская Россия достигла невероятных темпов роста, и только революция помешала. Россия долго разгонялась. К тому же, по сравнению с царской, современная Россия ушла далеко вперёд. Вот представляешь, сколько всего она на полуостров принесёт, если он снова станет русским? Инвестиции, новые возможности русского капитализма...
– Знаем мы ваши возможности, – саркастично произнёс Ленур, принявшись загибать пальцы на руке. – Руины от казённых заводов в Екатеринодаре, перегороженный ради нужд флота берег Новороссийска, 14-часовой рабочий день ростовских шахтёров...
– А как же новые шикарные американские предприятия в Москве и Петрограде? – сделав недоумённое лицо, сказал казак. – Кому нужно это старьё, когда у нас есть Ангстрем-Т? А новенькие пляжи в Батуми? Но вообще, самое главное, что вы получите от воссоединения, это не материальные блага. Начиная со времён татаро-монгольского нашествия, основная идея, которая нас, всех жителей России, объединяет, идея которой служили поколения наших предков – это идея государственности, – с долей пафоса заявил собеседник. – Могучее, великое государство – это идеал, ради которого русский человек готов страдать, готов терпеть любые лишения, готов, наконец, отдать свою жизнь. Это... иррациональная идея. Это не то социалистическое европейское стремление сохранить свободу для себя лично. Это идея российского духа, который подчиняет и растворяет в себе мою, иные индивидуальности, но взамен даёт во сто карат больше. Он даёт ощущение причастности к великому организму. Даёт ощущение духа. Даёт ощущение силы и бессмертия. Запад всегда стремился скомпрометировать идею российской государственности. Но самая большая опасность для нашей идеи заключается не в Западе. А в нас самих! – гневно воскликнул мужчина. Это мы бесконечные модные левацкие идейки, соблазняясь их очевидной демократичности, уравнительностью, не соображая при этом, что именно в этом заключена их губительная для нас сила!

Сделав короткую паузу, казак продолжил.
– Ну ничего. Наша собственная идея, в конечном счёте, всегда берёт вверх. Вы посмотрите – все наши революции, в конечном счёте, приводили не к разрушению, а к укреплению и усилению государства. И так будет всегда. Мда... – приняв задумчивый вид, вздохнул казак. – Немногие понимают, что сейчас один из самых критических моментов в нашей истории. И процесс воссоединения Крыма с Россией, на первый взгляд нечто несбыточное, имеет очень глубокий смысл. Так что лучше не препятствовать этому процессу. Ведь в конечном итоге ты, комсомолец, тоже станешь частью нашего великого организма, вне зависимости от воли Симферополя, Берлина и даже Москвы.

Закончив свой монолог, мужчина с грустной улыбкой посмотрел на Ленура. Тот выглядел несколько недоумённо, но всё же его напряжённый взгляд выражал явное несогласие со словами оппонента.
– Единственный процесс, к которому могут быть причастны и Крым, и Россия – это процесс над теми кремлёвскими сволочами, что хотят похоронить наш социализм под своим стальным капиталистическим сапогом.

Подобный, несколько неожиданный и наглый ответ явно не понравился мужчине.
– Ах, ты, гадёныш большевицкий! – заорал он, после чего замахнулся кулаком на лицо Ленура. Но в последние миллисекунды парень успевает среагировать и блокирует удар, тем самым спасая себя от серьёзных повреждений. Но, тем не менее, Трубачу не удалось удержать равновесие, и он упал на землю. Нависший над парнем агрессор злобно смотрел на свою жертву.
– Комсомольцы вы драные! – продолжал вопить мужчина. – Вот вернёмся сюда, всех вас перестреляем!
Попытка встать для Ленура обернулась ударом в грудь, от которого Трубач обратно упал на землю.
– Геноссы, спасайте! – закрыв рукой больное место, крикнул юноша.

К этому моменту взвинченная толпа неравнодушных протестующих бежала в сторону казаков. Миг – и на казака накинулся пожилой мужчина, который, вопреки своему возрасту, быстро одолел оппонента, который тут же бросился в бега. Отойдя обратно, дедушка наклонился к Трубачу и подал парню руку.
– Вставай, – спокойно сказал тот, после чего потянул поданную ему ладонь юноши и помог ему встать.
– Спасибо вам огромное.

Встав и отряхнувшись, Ленур всмотрелся в лицо своего спасителя.
– Вы знаете, где-то я вас видел... – сосредоточенным тоном заметил парень.
– Вы знаете, я вас тоже видел, – бодро ответил старик. – Ленур Алимович, верно?
Мужчина снова протянул руку, но уже в честь знакомства.
– Он самый. А вы, должно быть, Артур Фёдорович? – узнав в дедушке заместителя председателя феодосийского комитета ветеранов Харитонова, спросил Трубач, пожимая ладонь нового знакомого.
– Верно. Знаете, ирония какая-то: вроде друг про друга слышали, в газетах читали, но вот никак не пересекались, – улыбнувшись, произнёс Артур.

В это же время казак отбежал к машине, и, достав что-то из кабины и засунув в карман, вышел и встал посреди трассы.
– Похоже, всё-таки вы!.. – начал со злостью верещать мужчина, показывая ладонью в сторону Керченского пролива, – вы, крымчане!.. никогда не сможете стать частью нас! Не способны вы на жертвы! Кишка у вас тонка! Вот, смотрите, как это делается!

В это время комсомольская толпа медленно, но верно двигалась в сторону грузовика, но внезапно мелькнувший в руках предмет в руках пришлого заставила их мигом остолбенеть. Достав из кармана пистолет, мужчина взвёл его и приставил оружие себе к виску, зажмурившись. Но вместо ожидаемого всем выстрела раздался лишь глухой хлопок. Сделав ещё одну попытку, казак достал забитый патронами магазин, вставил обратно и снова попытался застрелиться, снова неудачно. Осознав полную неудачу попытки публичного суицида, мужчина едва не швырнул пистолет о землю, взвыл, заскочил в машину, хлопнув со всей силы дверью, развернулся, едва не уйдя в занос, и уехал, оставив толпу в недоумении.

– Во дела творятся, – покачав головой, сказал Харитонов, зашагав обратно к баррикадам.
– Столкновение с реальностью, не иначе, – ответил Трубач. – Им там из всех щелей внушают, что мы тут готовы русские войска едва ли не с цветами встречать, а как видят обратное...
– Полвека назад также было. Высадились, думали, что мы, русские, сами покажем им дорогу до перешейка... Но они очень сильно просчитались. Мы уже были не русскими. Не татарами. Не украинцами. Не по языку, но по чувству Родины мы, поколение рождённых в 20-е, в те тяжёлые годы, были единой крымской нацией, не имеющей никакого отношения к тому их рабскому прошлому. И война лишь окончательно закрепила наше единство. И вот, российские буржуи опять наступили на те же грабли. Они надеялись соблазнить вас, молодых, национализмом, абстрактным величием, призрачными возможностями рынка... Но у них ничего не вышло.
В этот момент мимо пробежала комсомолка с ободком на голове, на котором были красивые белые пушистые кошачьи ушки.
– Хотя, конечно, некоторым нехорошим восточным ветрам вы всё же поддались, – скептически заявил Артур, смотря девушке вслед.
– Ой, да ладно вам, милые ушки, что такого? – возмутился юноша. Да и тем более японские товарищи тоже находятся в похожей ситуации, и мы полностью с ними солидарны.
– Ладно, возможно, мне, старику, всего этого не понять, – угрюмо произнёс Харитонов. – Равно как и не понять некоторых других современных вещей...

К моменту возвращения на баррикады вдали уже разгрузился прибывший отряд ОМОНа, прожигаемый недоверчивыми взглядами протестующих. Но после того как сотрудники заверили, что прибыли лишь для охраны ребят от провокаторов со стороны города и моста, недоверие в рядах комсомольцев тут же исчезло.

Спустя 2 часа количество митингующих увеличилось. Со всех крупных городов Крыма подъезжали автобусы, выгружавшие юных добровольцев, желавших помочь своим товарищам в деле защиты социалистического строя и независимости полуострова. Также поддержать протест приехали крымскотатарские рокеры, наспех организовавшиеся прямо посреди дороги. Качество музыки от этого было несколько хуже, но это нисколько не мешало танцующим и подпевающим комсомольцам. Татарские мотивы и слова, сопряжённые с динамичной, буквально рычащей музыкой успели завоевать огромное количество слушателей как за Крымом, так и за его пределами. Концерты в Киеве, Варшаве, Риме, Париже – везде рокеров с «бирюзового полуострова свободы» встречали очень тепло. Конечно, музыканты, помимо хвальбы, получали ещё и критику из-за «аморальных» текстов от некоторых коммунистов, однако, учитывая, что ровно за то же самое этих ребят критиковали и некоторые российские государственные деятели, то к подобным возгласам мало кто прислушивался.

Правда, сейчас песни были связаны явно не со знаменитой триадой «секс, наркотики, рок-н-ролл», даже с учётом того, что крымские рокеры темы наивысшего проявления любви почти не касались, а принятие одурманивающих веществ всецело осуждали. В данный момент молодые татарские ребята пели о многострадальной истории Крыма. О кочевниках-киммерийцах Восточного Крыма, ускакавших потом на Кавказ; о греческих авантюристах, прибывших исследовать эти земли, о воинах-скифах; о богатых генуэзских торговцах, о бившихся за Кафу и Черкио полчищах итальянцев и турок; о том, как татарский крестьянин проклинает хана; о стонущих под сапогом феодалов Бахчисарая и Стамбула рабах, о русском помещике, бьющего плёткой своих крепостных, коими были русский, татарин, украинец, даже потомственные грек, и о прочих темах крымской истории. Особый акцент был сделан на песнях, посвящённых гражданской и Восточной Отечественной войнах, после исполнения которых комсомольцы просто взрывались криками и аплодисментами.

– А вот в наше время музыка была лучше! – с немного недовольным выражением лица заявил Харитонов. – Без этой вот пошлятины...
– Ой, да ладно вам, Артур Фёдорович, поколения меняются, музыка тоже. Нельзя быть хроническим скептиком, – пританцовывая и вслушиваясь в историю крымского комбата, отбивавшегося от дивизии Слащёва в Аджимушкайских каменоломнях, сопровождаемая громким рёвом гитар, ответил Ленур.
– Вы знаете, у меня отец очень любил рок – с трепетом в голосе произнёс Харитонов. Как в начале 50-х впервые услышал – так и слушал до самой смерти. Вот вроде бы серьёзный человек, 20 лет жизни ставил к стенке одних и убирал от неё других, затем воевал с консерваторами и бюрократами в послевоенные годы, в судах, советах, горкомах... И вместе с тем очень ждал очередной новый рок-концерт в Крыму и на Украине. А на пенсии в 60-х феодосийским рокерам помог свою группу сколотить. Так они группу назвали «ХарФёд», в честь папы. Ну, думаю, вы про них слышали.
– Так они в честь него назвали группу?
– Да. Хороший человек был... – печально подвёл итог своего монолога Артур. – Жаль сейчас на него ушаты помоев льют.
– Ну, это дело поправимое. Уже кучу наших историков в пух и прах этих фальсификаторов разносят...

Вдруг к музыкантам подошёл некий человек лет 35-ти. После короткой беседы с ним рокеры прекратили играть, и солист передал микрофон пришедшему. В его лице чётко узнавалась физиономия председателя Президиума Верховного Совета Крымской Советской Социалистической Республики Александра Владиславовича Висконти. Потомок генуэзских торговцев, тот, широко улыбнувшись, бодро заговорил:
– Уважаемые протестующие! Сегодня прошло экстренное совещание членов Президиума Верховного Совета, на котором были рассмотрены требования комсомольцев. Учитывая, что и я, и прочие товарищи по Президиуму полностью разделяем стремление крымских патриотов защитить наш суверенитет и не допустить уничтожения нашей социалистической демократии, то мы полностью приняли ваши требования. «Русская Экология» была запрещена, проверка деятельности «Русского Единства» активно проводится. Да здравствует Крым, социализм и мирный атом!

Радостный гул, который мигом охватил толпу, казалось, был слышен на весь Керчь. Ещё бы – мало того, что требования молодёжи были оперативно восприняты правительством, так ещё и сам председатель объявил об этом прямо у баррикад! От такого большого накала радости красивая комсомолка с длинными каштановыми волосами с оранжевыми ушками выбежала и кинулась на шею Висконти. Не ожидавший настолько тёплого приёма, Александр Владимирович, тем не менее, растянулся в широкой, неподдельной улыбке.
– Я обожаю нашего председателя! – радостно заявила комсомолка в микрофон.
– Во девушки нынче смелые, – укоризненно покачав головой, сказал Артур.
– Пускай лучше русские маршалы нам завидуют! – весело крикнул Ленур. – Им на шею так народ не кидается, и кидаться не будет.