Жажда безудержной лжи

ЗАРОЖДЕНИЕ.

- Ты же понимаешь, что я сейчас отключусь? - падая на пол, говорю я. И вовсе не лгу. После дорожки я уже чувствовала себя не очень хорошо, но Эдвард решил, что меня нужно прогнать ещё по нескольким упражнениям, поэтому последний час я качаю пресс, отжимаюсь, приседаю, бью боксерскую грушу, а затем стою в планке. И все по кругу. Последние двадцать минут мои мышцы молят о пощаде, а дыхание просто напросто не хочет выравниваться: вздохи получаются неглубокими, что ощущается так, будто мне не хватает кислорода, не говоря уже о бешено стучащем сердце, норовящим вырваться из грудной клетки.
- Ты не отстояла положенное время. Ещё раз, - Браун скрещивает руки на груди в своём, видимо, обожаемом жесте и кидает в меня свой Я-ПУП-ЗЕМЛИ взгляд. Как клиенты вообще его терпят? Или он так невыносим только со мной?
- Ты слышал меня? Я сейчас просто откину коньки. Я больше не смогу отстоять две минуты в планке, - я переворачиваюсь на спину, раскидывая руки по разные стороны, будто бы готова обнять весь мир. Была бы готова, если бы не чувствовала себя побитым котёнком.
- Я не спрашивал, можешь ты это сделать или нет. Ты должна, если хочешь тренироваться дальше. Дашь слабину один раз, второй, третий, а там и забросишь тренировки. Выполняй все, что я тебе говорю, и твоё тело быстро прийдет в норму. В противном случае ты будешь недостаточно подготовлена, когда понадобится твоё вмешательство.
- Но...
- Просто отстой две минуты. Потом сделаем заминку, и я отпущу тебя, - Эдвард подходит ко мне и протягивает руку, чтобы помочь мне встать. Я могла бы гордо отмахнуться от неё, но была бы полной дурой, ибо сил моих и правда больше нет, поэтому я засовываю независимую часть меня куда-нибудь подальше и с благодарностью принимаю помощь. Браун одним резким движением поднимает меня на ноги, и я чуть пошатываюсь. Он качает головой и протягивает мне бутылку воды. Она что, все это время была у него в руках? Или он волшебник? В любом случае, меня это не особо волнует; я выхватываю бутылку и начинаю жадно поглощать ее содержимое, пока парень буквально не вырывает ее у меня из рук.
- Нельзя так много пить, пока ты не закончила тренировку. Давай. Планка. Две минуты.
Я дарю Эдварду уничтожающий взгляд и с горем пополам становлюсь в стойку.

***

Снимаю мокрую насквозь одежду и захожу в душ. Эдвард не так уж и несносен, если позволил мне им воспользоваться. Усердно намыливаю тело, желая посырее смыть с себя пот.
Горячие струи воды расслабляют мышцы, превращая агонию и приятное нытьё. Я настолько расслаблюсь, что подумываю понаглеть ещё немного и остаться тут на ночь. Но, думаю, Эдвард, верный до мозга костей своему боссу, выпроводит меня на порог быстрее, чем я закончу предложение. Очень жаль.
К сожалению, мне нужно покинуть это наполненное паром тёплое место, поэтому я насухо вытираюсь полотенцем, и вдруг меня осеняет. Я не взяла сменную одежду. О черт.
Кто же знал, что я промокну насквозь на первой же тренировке? Что ж, к величайшему сожалению Брауна, ему придётся дать мне одежду.
Если бы у меня осталось хотя бы немного чувства стыда, то я бы, верно, попыталась дозваться парня из-за закрытой двери, но, как все уже поняли, я растеряла его остатки ещё несколько лет назад, поэтому прямо сейчас обматываю себя полотенцем и выхожу из ванной комнаты. Босиком направляюсь прямо в гостиную, надеясь, что Эдвард сидит там. И моя интуиция меня не подводит: он разлёгся на кожаном диване, закинув ногу на ногу и сложив руки на животе. Услышав мои шаги, Браун резко поворачивает голову и проходит по мне скучающим взглядом.
- Это какой-то изощрённый план по соблазнению?
- В твоих самых сладких снах.
- Тогда что это?
- Я хотела попросить у тебя одежду. Я не взяла запасную.
- Хм. Как удобно: пользоваться моим душем, носить мою одежду, тренироваться в моем зале, - все ещё на его лице надета маска скуки, хотя в голосе можно расслышать раздражённые нотки.
Я понимаю, что он пытается сделать. Пристыдить меня. Я готова забрать свои слова о том, что он не так уж несносен, обратно, потому что с осознанием сразу же приходит и гнев. Никто больше не смеет меня стыдить, если не желает вкусить горький плод последствий, который я засуну ему глубоко в глотку.
- Я не против даже переехать в твой дом, есть твою еду и спать в твоей постели. А что? Так все будет под рукой, - надеюсь, я смогла его заткнуть. Сам виноват, что перешёл границы, даже не подозревая о их существовании. Или же... он прощупывал почву. Этот засранец-психолог специально только что выводил меня на эмоции. Чтобы что? - Ты! - насупившись, смотрю на него настолько презрительно, насколько могу.
- Приятно видеть, как крутятся шестеренки в твоей голове, когда ты анализируешь.
- Зачем ты выводишь меня из себя?
- Я же говорил, что исправлю ситуацию с твоими эмоциями. После каждой тренировки тебя ждёт бонус: сеанс с психологом, - он и правда только что подмигнут мне? Шутник, блин.
- А если я откажусь?
- Я позвоню Доменико.
- Ты этого не сделаешь. Сам говорил, что не желаешь его отвлекать.
- Я рискну.
- Блеф.
- Хочешь убедиться?
Позвонит или нет? Склоняюсь к последнему варианту, но вдруг Брауна переклинит?
- Нет.
- Тогда предлагаю обмен: одежда на рассказ.
- Рассказ о чем?
- Почему ты так сильно ненавидишь, когда тебя пытаются пристыдить.
Что?
Это шутка?
Я вижу этого человека впервые, а он хочет, чтобы я во всех подробностях рассказала ему о себе и своём прошлом? Прикинулся психологом и думает, что я захочу ему доверять?
Просто смешно.
- Выражение твоего лица говорит само за себя. Но поверь мне: хочешь стать бойцом - придётся разобраться с грузом проблем. Ну так что скажешь?
- Ладно, - не попробуешь - не узнаешь, верно? Говорят, что незнакомцу легче выплеснуть все тайны, которые, я надеюсь, он в последствие не использует против меня. Ну, в крайнем случае, попрошу Ника его убить, он же сделает это ради меня, да?
- Сиди здесь, я за вещами. Пойдёшь за мной - считай, ты мертвец, - вставая с дивана и угрюмо глядя на меня, предупреждает Эдвард.
- Тебе есть что скрывать?
- Я предупредил, - вот же серьезный ублюдок. Эдвард быстро поднимается по лестнице, постепенно исчезая с поля моего зрения.
- Рано или поздно я все равно узнаю, что ты прячешь! - выкрикиваю я ему вслед, не желая оставлять последнее слово за ним.

***

Сидя на конце дивана в широченной синей майке, доходящей мне до середины бедра и таких же широких серых спортивках, невероятно длинных (из-за чего мне пришлось подкатить их несколько раз) и одновременно удобных, я смотрю на Эдварда, расположившегося на противоположной стороне.
- Итак, может, ты уже расскажешь о своей нездоровой реакции на стыд? Уверен, это связано с семьей, - когда я слышу последнее слово, мое лицо непроизвольно корчится в гримасе отвращения. Была ли у меня вообще когда-нибудь семья? Не уверена. - Вижу, что я прав. Давай зайдём издалека. Твоя семья. Что ты можешь рассказать о них? Если тебе будет легче, охарактеризуй свою родню одним словом.
- О, не уверена что одного слова хватит, чтобы описать этих ненормальных психов, клянусь, я бы воскресила и поубивала каждого снова. Только теперь собственными руками. И с использованием личного оружия, скажем, кинжала.
- Значит, они умерли. И, как ты сказала, это произошло с твоей помощью, но также ты была не одна. Кто тебе помог?
Картинно поднимаю одну бровь. Интересно, догадается ли он КТО мне помог? Уверена, Эдвард вовсе не удивится. Слышу его глубокий вздох, и снова сосредотачиваюсь на парне.
- Доменико. Ну конечно же. Кто ещё мог пойти на это...
- Он так блестяще все спланировал, мы ловко подстроили автомобильную катастрофу и избавились ото всех разом. А потом все слезно сожалели бедной сиротке, ведь она, такая маленькая и беззащитная, осталась без родителей. Но никто даже и не догадывался, как на самом деле я ликовала, когда этих извергов не стало.
- Интересно, что же они такого сделали, что ты их возненавидела? - пожалуй, сейчас я не в настроении вспоминать тот далекий кровавый вечер, поэтому пора перевести тему.
- Существовали. Ты, кажется, хотел спросить про стыд?
- Ладно, давай перейдём к нему.
- Непременно. Что ж, думаю, все началось с того момента, когда я начала понимать, что являюсь живым человеком, и могу что-то решать в своей жизни. Насколько вообще могут что-то решать пятилетние дети. Я захотела пойти на секцию по каратэ, как мой старший брат, ведь он казался мне таким сильным и храбрым, так что я решила, что хочу быть такой же. Но моя мать сказала, что меня все засмеют, ведь девочкам, да ещё и таким неуклюжим, как я, не место в таком кружке. Она уверила меня, что я ни на что не способна и сказала, что в кругах, где вращается моя семья, девчонка-боец станет гадким утёнком, а потом отдала меня на бальные танцы. Я их ненавидела - каждая тренировка была моим личным адом. Когда я сказала, что не хочу туда ходить, мать заверила меня, что без танцев я ничего не стою, поэтому мне будет лучше помалкивать и делать так, как скажет она. Вскоре она начала буквально унижать меня за цвет волос и глаз, ведь мои волосы вовсе не такие золотистые, как у дочери ее подруги, а просто каштановые, а глаза пустые и недостаточно выразительные. Стоило мне открыть рот, чтобы возразить, я получала пощечину. Когда мне исполнилось двенадцать, эта ненормальная повела меня в самую дорогущую парикмахерскую, чтобы сделать из моих волос пепельное чудовище. Я должна была посещать салон, как только мои корни начинали виднеться. О том, чтобы подрезать волосы и речи быть не могло, ведь в них заключается вся красота. Я даже не могла носить одежду, которая мне нравилась: мне пришлось надевать ужасные кукольные платья и туфли, от которых на моих ногах не успевали заживать мозоли. Эта женщина была помешала на статусе нашей семьи, а все остальные только и делали, что заглядывали ей в рот. Она с каждым днём все больше заставляла меня ненавидеть свою ничтожную жизнь и думать, что со мной что-то не так. Я настолько стала зависеть от чужого мнения, что не могла открыть рта, пока мне не скажут этого сделать. Я боялась своей тени и таила злость глубоко в душе, чтобы однажды выплеснуть ее. Я была обеспеченным ребёнком с изломанной психикой. А моя мать была гребаным деспотом.
- Знаешь, я бы с радостью помог тебе ее убить. Надеюсь, когда ты наконец-то рассказала об этом, тебе стало немного легче. И, скажи мне, в твоей голове все разложилось по полочкам, не так ли? Теперь ты можешь лучше анализировать эту ситуацию и легче извлекать то, над чем стоит поработать.
Он чертовски прав. Ощущение, будто бы камень, все время давивший на мои плечи, канул в нишу.
- Я не смогу проникнуть в твою голову и изменить что-то в твоём сознании, но я могу выслушивать тебя и давать наставления, чтобы ты смогла с этим справится. Сейчас я могу сказать лишь то, что испытывать чувство стыда не плохо. Это абсолютно также нормально, как испытывать радость или страх. Это только нужно понять и принять. Однако твоя защитная реакция на то, что я пытался тебя пристыдить, мне понравилась: ты смогла поставить меня на место и не потерять чувства достоинства. Но гнев, моментально окутавший тебя, в ситуациях, когда нужно максимально быстро думать и давать ответ, совершенно неуместен. Тебе следует принять эту ситуацию из прошлого и пообещать самой себе, что сейчас ты сможешь легко за себя постоять и постараться не испытывать ничего, кроме безразличия, когда тебя начинают тыкать носом.
Я хлопаю глазами, как идиотка и, наверное, с открытым ртом смотрю на Эдварда. Он до безумия хорош, хотя мне и трудно это признать.
- А ты и правда специалист. Спасибо, - это слово само собой вырывается из меня. Я, как всегда, не смогла вовремя прикрыть рот. Черт.
- Ты что, только что поблагодарила меня? - изумленно испрашивает Эдвард.
- Иди ты, - я уже говорила, что через чур гордая?
Браун вскакивает со своего места и через секунду оказывается рядом со мной. Он треплет меня по волосам, будто мы сто лет знакомы. И не могу сказать, что мне это неприятно.
- Ты же поблагодарила меня, - парень заливается смехом, а я, не в силах больше скрывать свою улыбку, пихаю его в бок.
Можно ли утверждать, что этот момент - точка отсчета, с  которой происходит зарождение дружбы?

***

Еду в пентхаус, не забыв прикупить в KFC крылышки и картошку фри. Мне нужно заслужить доверие Уилла, поэтому сегодня я намерена начать свой спектакль. Выхожу из такси и на лифте поднимаюсь в квартиру. Открываю дверь, и мой взгляд натыкается на Уильяма, полулежащего на диване с ноутбуком. Он что-то быстро печатает, видимо код, но услышав мои шаги, отрывает взгляд от экрана и смотрит на меня. Секунду мы молчим, а потом одновременно произносим.
- Я купила нам крылышек.
- Я делаю твою домашку.
Мы начинаем хихикать, а затем я предлагаю.
- Забудем сегодняшний день? - так как странности исходили в основном с моей стороны, это кажется разумной идеей.
- Сам хотел предложить, - он проходится по мне внимательным взглядом, и, если и замечает (что трудно не заметить), что я в другой одежде, то не подаёт вида. - Зачем ты обрезала волосы?
- Решила сменить имидж, - пожимаю плечами и сажусь рядом с ним. Молча забираю ноутбук и захожу в интернет. - Давай посмотрим фильм, - на этот раз я аннулирую своё обещание больше не позволять Уиллу самому выбирать, что мы будем смотреть, потому что не думаю, что смогу еще хотя бы немного продержать глаза открытыми.
- Как насчёт детектива?
- Идёт.
Уильям включает какой-то старый фильм, и мы начинаем поглощать крылышки. Когда мой желудок оказывается достаточно полным, а тело больше не желает слушать мозг из-за усталости, я чувствую, как начинаю отключаться. Моя голова падает на плечо Уильяма и я погружаюсь в сон