Глава 30. Искусство извлечения секретов
С утра первым делом они привели своё убежище в порядок. Дамиан растопил печь, и тепло постепенно начало разливаться по дому. Весперис находил утешение в мелких, рутинных делах. Мара, всё ещё слегка разбитая, помогала как могла, больше наблюдая за их действиями, чем участвуя.
Они позавтракали в столовой, на этот раз совершенно не обращая внимания на странности. Здесь было хоть какое-то подобие нормальности, и никто не хотел его нарушать.
Когда стол был убран, а посуда вымыта, ребята остались сидеть за ним, обдумывая дальнейшие действия.
Дамиан поставил локти на стол и смотрел на свои переплетённые пальцы. Весперис сидел напротив, закрыв лицо руками.
— Может... может, нам и правда стоит исчезнуть? — хрипло пробормотал он. — Уехать. Как можно дальше. Исчезнуть навсегда. Сменить имена. Сменить всё.
Мара перевела глаза на него.
Весперис вздохнул, пытаясь подавить растущую внутри тоску от этой идеи.
— Может, это не так уж плохо, — продолжил он, убеждая скорее себя, чем её. — Уехать в другую страну, в другую жизнь... Просто быть вместе.
— Они достали нас даже в Эльфеннау, — с горечью в голосе заметил Дамиан. — Они найдут нас, куда бы мы ни поехали. И даже если исчезнем... мы никогда не будем в безопасности. Ни ты, ни Мара, ни я.
Мара и Весперис молчали. Мысль о бегстве, хоть и была разумной, не хотела приживаться в их головах.
— Нет. Мы должны найти их и уничтожить. Мы должны продолжать бороться, — сказал Дамиан твёрдо. — Бежать не имеет смысла. Я не хочу жить, постоянно оглядываясь.
Вдруг он ударил себя по лбу с такой силой, что Мара всерьёз испугалась за целостность его черепа.
— Доктор! — воскликнул он.
Мара и Весперис обеспокоенно переглянулись, а Дамиан взял её за плечи.
— Доктор Морвин из госпиталя Мердинаса! Он тогда сказал что-то странное, помнишь?
Мара мгновенно напряглась, и её сердце подскочило в груди.
— «Это ведь ты поглотила эфир Аэлларда?» — эхом отозвались в памяти его слова. Её глаза вспыхнули. — Как я могла забыть про него?.. Он знал о Башнях.
— Точно, — прошептал Весперис, всё ещё потрясённый тем, как это важное звено ускользнуло от их внимания. — Он мог быть одним из них. Или, по крайней мере, связан с ними.
Голова кружилась от внезапной догадки.
— Мы могли бы узнать, — задумчиво проговорила она. — Если найти его... Он может знать, где находятся Стражи, или что они планируют. Возможно, у нас есть шанс. Но...
— Но мы не можем просто так прийти в больницу и начать задавать вопросы, — закончил за неё Дамиан. — Если он один из них, он сразу поймёт, что мы ищем информацию. Нам нужно подготовиться.
— И нам нужно решить, как мы заставим его говорить, — мрачно добавил Весперис.
— Весперис... — начал Дамиан.
— Нет, — отрезал он. — Не смей меня об этом просить.
Дамиан послушно прикусил язык.
— Должны быть другие способы, кроме магии крови. — Мара скрестила руки на груди.
— Вообще-то, они действительно есть. — Дамиан перевёл взгляд на Мару. — Ты заставила меня есть чёртовых кальмаров, которых я ненавижу. А Кай Ардонис с помощью эфирной магии кольца мог контролировать целую толпу. Этот способ — ты, Мара. Ты можешь заставить его говорить.
Мара похолодела.
— Заставить человека есть кальмаров и выдать секреты тайного сообщества — это немного разные вещи, не находишь? Не думаю, что у меня получится...
— Значит научишься. — Он поднялся. — На нас.
***
Дамиан с комфортом развалился в кресле. Мара встала напротив. Ей казалось, что так удастся достичь большей концентрации, чем сидя.
— И что я должен сказать?
— Не знаю... скажи, что тебе во мне не нравится.
Эфирные нити коснулись его разума, и Мара почувствовала, как он возмущённо завибрировал.
— Мне не нравится, что ты слишком красивая.
— Хорошая попытка, Спэрроу...
Она потянула на себя, подсекла, как рыбку, и... он попался.
— Мне не нравится, что ты упрямая, как чёрт.
В его тоне послышалась едва уловимая тревога, но остановиться он не смог.
— Мне не нравится, что ты оказалась аристократкой. Я думал, мы одного поля ягоды. Меня бесит, что я не могу на тебя влиять. Что ты сильнее. Что ты не слушаешься. И мне не нравится твоё лицо, когда ты злишься. Ты действительно похожа на лягушку.
Теперь в его голосе звучала настоящая паника.
— Но когда ты влепила мне пощёчину тогда, мне это понравилось слишком сильно. Я понимал, что сказал лишнего, но боже, как мне хотелось, чтобы ты ударила меня ещё раз...
Мара разорвала чары и отступила на шаг.
Дамиан обхватил голову руками.
— Дьявол, это... чертовски неприятно... — пробормотал он, избегая встречаться с ней взглядом.
— Не хочешь объясниться?
— За что именно? За лягушку, или за то, что мне нравится, когда ты меня бьёшь?
Мара закрыла глаза и глубоко вздохнула. Глупо было полагать, что в ней нет ничего, что бы ему не нравилось. Но ещё глупее отвлекаться на такие мелочи сейчас. Мара заставила себя сосредоточиться на деле.
— Ты действительно не хотел этого говорить? Как это ощущалось?
Дамиан немного помолчал, анализируя испытанное.
— Это было совсем не так, как с кальмарами. Сейчас я... я действительно не хотел, но просто не мог остановиться. — Он наконец посмотрел ей в глаза. — Это страшно, Сейр. Очень страшно. Я ни за что в жизни не хотел бы попасться другому эфирному заклинателю.
— Ладно. — Она встряхнула руками. — Давай не про меня, про себя теперь. Что-то, чего бы ты точно по доброй воле не рассказал.
На этот раз она чувствовала его гораздо лучше. Он был колючим, упёртым ежом, который отказывается раскручиваться. Она почти слышала, как его разум ворчит, и почти видела, как щурятся его мысли от её присутствия, словно от яркого света прожектора. Но этого сопротивления было недостаточно. Нужно нечто более тайное, более личное... и...
Вот оно.
Что-то, что почти ускользнуло, но она снова поймала на крючок.
— После того как Торн пытал меня... — глухо заговорил Дамиан. — Я не совсем понял, как и когда это произошло... Но когда я очнулся, то понял, что моё бельё мокрое...
— Здесь совершенно нечего стыдиться, — выпалила Мара, заливаясь краской до корней волос. — Это чудовищная боль, которая, к тому же, длилась так долго. Нет ничего удивительного, что ты немного обмочился...
Дамиан горько усмехнулся.
— Я бы не стал переживать из-за такой ерунды. Но моё тело, похоже, перепутало агонию с экстазом.
— О... — Мара опустила глаза.
— Хватит с тебя на сегодня. — Весперис оттолкнулся от стены и поднял Дамиана с кресла за локти. — Мы узнали всё, что нам было нужно: тебе нравится боль.
Дамиан фыркнул, но не сопротивлялся, и позволил Весперису занять его место.
— Только пообещайте не злоупотреблять этим знанием слишком сильно.
Мара подняла испуганный взгляд на Веспериса. Не существовало для неё чувства более мерзкого, чем-то, что она испытывала сейчас — жгучий стыд не за себя, а за кого-то другого, вперемешку с холодным, липким потом. Ей точно будет нужна предельно горячая ванна, когда это закончится.
— Ты... ты уверен? — спросила она шёпотом, почти надеясь, что он скажет «нет».
— Так надо, — ровно ответил Весперис, усаживаясь поудобнее, и покорно опустил голову как на отсечение.
Мара вздохнула.
— Расскажи мне то, что не хотел говорить.
Минута. Другая.
Она уже начала думать, что ничего не выйдет. Его разум был более упрямым, чем она ожидала: гладким, закрытым, как стекло.
И вдруг...
— Ты действительно очень красивая, — мягко сказал он.
Мара моргнула.
— Твой румянец на фарфоровой коже... твои волосы, — продолжал Весперис, и его голос наполнялся несвойственным ему, почти дамиановским благоговением, — Особенно эти крохотные, тоненькие завитки у лба... выпирающие косточки на лодыжках и запястьях...
Она покраснела ещё сильнее, чем после признаний Дамиана, и потеряла дар речи. Весперис на самом деле никогда не говорил ей ничего подобного, да ещё и так... поэтично.
Дамиан всплеснул руками.
— Да ты, верно, издеваешься! От меня, значит, «лягушка», а от тебя — вот это?!
Мара бросила на него многозначительный взгляд, и Дамиан притих. Она чувствовала в Весперисе сопротивление не меньшее, чем в Дамиане, и потому продолжила:
— Почему ты никогда этого не говорил?
Его разум дёрнулся, но она держала крепко.
— Потому что не сказал бы ничего нового. Потому что ты наверняка слышала это бесчисленное количество раз. От Дамиана так точно. Мне противно от звука этих дешёвых комплиментов в твой адрес. Я видел, как на тебя смотрят другие. И я не хочу быть для тебя просто ещё одним парнем, который твердит одно и то же. Я хочу, чтобы мои слова что-то значили.
Но Мара чувствовала, что ещё не очистила этот нарыв до конца, и подтолкнула его к ответу сама:
— Тебе важно быть особенным?
На этот раз он не сопротивлялся.
— Да. Наверное, да.
Мара отступила.
Ни Дамиан, ни Весперис не смотрели на неё.
Что-то было не так, и только со второго раза она поняла, что именно. Мара не хотела совать нос в потаённые уголки их душ, где хранились мысли о ней самой. Что ещё там может прятаться? Что Дамиан иногда представляет вместо неё Софию Фарнсби — его первую любовь? Или что Веспериса посещают мысли о том, что лучше бы Мара умерла, исцеляя его, и оставила их с Дамианом снова вдвоём?
Ну уж нет! У них ведь наверняка полно секретов, которые её никак не касаются.
Мара снова подняла руки.
— Меня саму от себя уже тошнит... Давай, расскажи, что-то, что ты никогда никому не собирался рассказывать, но чтобы меня там и близко не было!
— На седьмом курсе мы с Дамианом стащили спиртовые эликсиры из кабинета алхимии. Они оказались крепче, чем мы рассчитывали... До туалета мы добраться успели, но львиная доля содержимого моего желудка пришлась на пол и стены. Дамиан пытался всё это безобразие заклинать, чтобы хоть немного прибраться, но в итоге его постигла та же участь... А ещё если я выпью даже каплю молока, то не смогу покинуть уборную по меньшей мере час... Я нюхал твоё исподнее, мне не понравилось.
— А мне понравилось... — встрял Дамиан.
— Хватит!
Настала очередь Мары хвататься за голову.
— Я не должна всё это знать! Я не хочу слушать, от каких продуктов у Морвина несварение и чем он занимался на попойках!
— Ты задаёшь слишком общие вопросы. — Весперис поёрзал и закинул ногу на ногу, но даже не покраснел. — Нам нужно что-то более конкретное. И более тайное.
— Куда уж тайнее... — Дамиан устало сполз по стене и сел на корточки.
— Мы не сказали ничего, чего бы не выдали на спор или после достаточного количества вина, — безжалостно парировал Весперис. — Нам нужно придумать что-то получше.
— Может, мы просто убьём его и допросим труп?
— Великолепный план, Дамиан. Надёжный, как швейцарские часы.
— Он не лишён смысла. — Мара помассировала виски. — Но всё же, оставим его на крайний случай.
***
Откровения мальчиков, без сомнения, подарили Маре сотни часов грядущих размышлений. Но и магическое истощение давало о себе знать. Она почти уснула в горячей воде, когда дверь в ванную отворилась, и сквозь образовавшуюся узкую щель просочился Дамиан, стараясь не выпускать драгоценный пар.
Мара ничего не сказала, лишь бросила на него короткий взгляд.
— Ты очень милая лягушка, правда, — застенчиво сообщил он, присаживаясь на деревянную крышку унитаза.
Мара шумно вздохнула. Она буквально сама заставила его говорить всё это. Интересно, она и сейчас была похожа на лягушку?
— Да ладно тебе, — продолжил Дамиан смелее. — Уверен, во мне тоже есть вещи, которые тебе не нравятся.
— Меня раздражает, что ты грызёшь заусенцы, — выпалила Мара.
— Я... понял... — выдавил он и тут же сжал кулаки, спрятав в них пальцы.
Мара почувствовала лёгкий укол вины. Всё же вторая часть его признания лишала её права на злость.
— Знаешь... — начала она тише, перебирая мыльную пену. — Я и сама, кажется, описалась, когда Ардонис применял на мне магию крови... Точно не знаю, это длилось не долго, потом я отключилась и очнулась в снегу... всё было и так слишком мокрым.
Дамиан усмехнулся и покачал головой.
— Ты просто пытаешься меня утешить. Но даже если и так — это разные процессы. Честно говоря, для меня вообще загадка, как наше тело с идеальной герметичностью удерживает в себе такое количество жидкости большую часть времени. Не удивительно, что оно может дать сбой в критической ситуации. Но то, что произошло со мной...
Он опёрся локтями о колени и закрыл лицо ладонями.
— Такое происходит, только когда что-то очень нравится. Так сильно, что не нужно даже прикосновений.
Мара опустила глаза. Она не знала, что на это сказать. Она не знала даже, как сама к этому относилась. Всё, что она испытывала, вспоминая о событиях в Башне Ворона — это леденящий, парализующий ужас. Ей пришлось бессильно наблюдать за тем, как Торн пытал его до потери сознания. И Дамиан держался очень, очень долго. Сама она не выдержала и пары минут у Адониса. Так что, её не волновало ничего, кроме того, что он остался жив и невредим.
Но вот его, кажется, волновало.
— Со мной что-то не так... — тихо произнёс он сквозь сомкнутые руки.
Мара молчала, пытаясь подобрать слова.
— Помнишь, ты много лет носил с собой сломанную линейку?
— Так это я, значит, сломанная линейка?! — Дамиан выпрямился и взмахнул руками.
Мара прикусила губу и отвернулась к стене. Ей стоило подумать ещё, прежде чем говорить. А ему стоило хотя бы сделать вид, что аналогия удачная.
— Даже если... — осторожно продолжила она. — Даже если с тобой действительно что-то не так, а не это какой-то странный сбой в организме из-за боли... Для меня ничего не изменилось. Для меня ты всё тот же Дамиан.
— Для тебя — да! А для меня? — его голос сорвался, став чужим и хриплым. — Я не знаю, кто этот человек, который кончает от пытки.
Маре оставалось только погрузиться в воду до подбородка. Она пыталась найти хоть что-то в своём измождённом мозге, но он предательски молчал.
А Дамиан, как и всегда, не уходил. Просто сидел перед ней разбитый и сломленный.
— Прости, — сказал он наконец. — Я зазнался. Снова. На самом деле я меньше всего на свете хотел, чтобы ты об этом узнала. Я так боялся, что ты с твоим воспитанием даже разговаривать со мной не станешь. А теперь недоволен, что ты неправильно меня утешаешь.
Он встал.
— Ты, наверное, истощена. Хочешь, я принесу тебе перекусить прямо сюда?
— Хочу, — тихо отозвалась Мара.
Дамиан кивнул и уже собрался было выйти, как Мара заговорила снова.
— Весперису сложнее, чем кажется.
— Я знаю. — Дамиан обернулся, взявшись за дверную ручку. — Он лучше меня. Светлее. Правильнее. Он не скажет ничего даже близко такого же тёмного и постыдного, потому что в нём этого попросту нет.
***
Профессор Мозер появился, как и обещал, ровно в полночь, вышагнув из тёмного угла гостиной. Он выглядел уставшим, но его глаза были насторожены и сосредоточены.
— У нас есть зацепка, — без предисловий выпалила Мара.
Она коротко рассказала про доктора, избегая деталей. Она так и не посвятила Мозера ни в историю Аэлларда, ни Ллиурэн. Лишь упомянула, что доктор сказал нечто странное, из-за чего стало ясно: он понял, что Мара — эфирная заклинательница.
— Мы планируем добраться до него, — продолжил Весперис, всё ещё не до конца веря, что они обсуждают это всерёз. — Нам нужно... заставить его говорить.
Мозер задумчиво кивнул, его взгляд стал жёстче.
— Заставить, значит... — протянул он и продолжил очень осторожно. — Раз уж... вы уже объявлены преступниками и скрываетесь от властей... использование магии крови для допроса не сделает вашу ситуацию хуже.
— Нет, — отрезал Весперис холодно и категорично. — Мы не будем использовать магию крови.
Дамиану и Маре оставалось только молча кивнуть.
Взгляд Мозера скользнул по их лицам. Он не стал ничего говорить вслух, но что-то мелькнуло в его глазах.
— Я знаю, что могу управлять разумом с помощью эфирной магии, — тихо сказала Мара.
— Мне было бы крайне любопытно узнать, как ты это выяснила, — хмыкнул профессор, криво улыбнувшись.
— Но мне ни разу не доводилось никого... принуждать, — продолжила она. — Сегодня я попробовала, но результат кажется нам... недостаточным.
— Мы довольно откровенны друг с другом и так, — пояснил Дамиан, отвечая на недоумённый взгляд Мозера. — Нет ничего такого, чего бы мы по-настоящему не хотели друг другу рассказывать.
Мара нервно сцепила пальцы, готовясь произнести вслух идею, которая уже некоторое время не давала ей покоя.
— Профессор... — начала она через силу. — Может... Может, лучше вам это сделать?
Мозер покачал головой.
— В вопросах контроля разума у меня опыта не больше твоего. Кроме того... если что-то пойдёт не так и Стражи узнают обо мне — это будет катастрофой. Я должен оставаться в тени, быть вашим козырем в рукаве.
Мара поникла и опустила глаза. На несколько мгновений она поверила, что хоть что-то ей не придётся делать самой.
Профессор принялся расхаживать перед камином. Время от времени он останавливался и уже было набирал воздуха в грудь, но затем мотал головой, бормотал что-то себе под нос и продолжал мерить шагами гостиную.
Наконец, он остановился и сложил руки за спиной.
— Чужие секреты выдавать сложнее, чем свои, — изрёк Мозер. — Мара, ты должна рассказать им свой секрет. И, поверь мне, твои друзья будут защищать его куда лучше.
Мара нахмурилась и переглянулась с Дамианом и Весперисом.
— Профессор, но я тоже...
— У всех есть секреты, Мара, — мягко прервал он. — А теперь нужно вернуться в академию, пока никто не заметил моего отсутствия. Спокойной ночи.
С этими словами, не дав им больше ничего сказать или спросить, он исчез.