Глава 31. Тайное становится явным
Этой ночью Мара долго не могла заснуть.
Сперва ей казалось, что у неё нет от мальчиков секретов или хотя бы потаённых мыслей. Она делилась с ними такими вещами, которыми не всегда делятся даже на исповеди.
Но профессор Мозер был прав.
Стоило ей копнуть глубже, как секреты нашлись. И засыпала Мара с чувством выполненного долга, но вместе с тем и тихой обречённости. Раскрытие этих секретов будет иметь последствия.
Она поделилась ими утром после завтрака.
И хотя Мара разговаривала с мальчиками по отдельности, по двое, так, чтобы третий не услышал, Дамиан и Весперис отреагировали абсолютно идентично:
«Мара, нет. Не смей».
Её накрыло странное чувство дежавю от того, как одинаково они звучали, как повторяли интонации друг друга, словно и вовсе были одним человеком.
И где-то глубоко внутри она испытала мрачное, почти постыдное удовлетворение: значит, это именно то, что нужно.
Позже они снова собрались в гостиной, и на этот раз в комнате не осталось ни следа исследовательского азарта. Воздух был густым, тяжёлым и почти траурным.
— Мара, пожалуйста, — взмолился Весперис, и Мара никогда не слышала от него такого тона. — К чёрту доктора, к чёрту Стражей. Мы спрячемся. Найдём место, где нас никто никогда не найдёт.
— Нет, — безжалостно ответила она. — Мы вернём себе нормальную жизнь. Так надо.
Весперис медленно, обречённо опустился в кресло перед ней.
Дамиан стоял рядом, напряжённо скрестив руки на груди. Именно ему предстояло услышать этот секрет от Веспериса.
И если эти секреты действительно равнозначны...
Он тяжело вздохнул.
Эфирные нити снова протянулись от её рук к разуму Веспериса. И на этот раз он сопротивлялся по-настоящему. Его сознание больше не было стеклянной дверью, которую можно открыть усилием воли. Он весь превратился в огромную, холодную, тяжёлую ледяную глыбу.
Прошло уже минут десять, но сколько бы она ни старалась, он оставался непробиваемым, как крепость.
Мара почти успела обрадоваться своей неудаче. Именно в этот момент её нити нащупали крошечную прореху и скользнули внутрь.
Весперис зажмурился и обхватил голову руками.
— Нет!
У Мары заболело в груди.
Весперис закричал.
Тшш... всё хорошо, милый. Просто скажи.
И вдруг он расслабился. Выпрямился. Опустил руки.
— Она хотела покончить с собой, Дамиан, — произнёс Весперис ровным, почти лишённым эмоций голосом. — В тот момент, когда оказалась в руинах. Она думала, что если умрёт, то спасёт нас с тобой от Стражей.
Стало тихо.
Мара не поднимала головы, глядя в пол. Казалось, если она встретится с ним взглядом, то просто рассыплется на части.
Весперис наблюдал за Дамианом, лицо которого в точности отражало его собственную реакцию на это признание. Но была причина, по которой Мара рассказала об этом Весперису, и не могла рассказать Дамиану.
Он закрыл лицо руками и произнёс глухо, подтверждая худшие опасения Веспериса:
— Это я виноват. Это я подсадил тебе в голову эту гнусную мысль.
Мара поморщилась и шагнула было к нему, но Дамиан отступил назад, и эта резкость его движения ранила её сильнее, чем любые слова.
— Ты правда думала так же? — тихо спросил он. — Что твоя смерть могла бы спасти нас? Что это было бы... спасение?
— Я передумала, — прошептала она. — Дамиан, я не смогла...
Но эти слова больше не казались достаточными, чтобы успокоить его.
Внутри Дамиана бушевал настоящий ураган. Гнев, страх, боль и отчаяние смешались в один невыносимый ком, навалились разом, так что казалось, сердце просто не выдержит и разорвётся. Ему хотелось закричать, сломать что-нибудь, разбить эту невыносимую тишину. И в то же время броситься к ней, прижать к себе и укрыть от всего этого ужаса, который стоял между ними.
Но он знал, через что она проходила. Знал, каково это — стоять на краю, когда кажется, что шагнуть вперёд будет легче, чем вернуться.
И вдруг Дамиан понял, что сейчас чувствовал то же самое, что чувствовали Мара и Весперис год назад. Когда он сам оказался на грани. Когда темнота поглотила его, и он больше не видел смысла.
Он помнил перекошенное от ужаса лицо Мары и побледневшее лицо Веспериса.
Теперь он был на их месте.
Сейчас его собственные чувства не имели значения. Как бы ни было больно ему самому, он знал: Маре в сотни раз хуже. Потому что она оказалась в том самом месте, где побывал он. Потому что её разум довёл её до той же черты, по которой ходил он сам.
— Ты ведь знаешь, — еле слышно сказал он, подходя ближе, — каково это... видеть того, кого ты любишь, на краю. Знать, что тот, кого ты любишь больше всего, готов исчезнуть, потому что думает, что так будет легче для остальных. И ты знаешь, что это не так. Не так.
— Я знаю, — почти беззвучно ответила Мара. — Весперис... уже прочитал мне лекцию об этом.
Дамиан ухмыльнулся, обнял её за плечи и поцеловал в лоб.
— Пожалуйста, не заставляй меня говорить то, что я должен сказать.
— Так надо, Дамиан, — тихо сказала она. — Я должна понять, как это работает.
— Я не хочу.
— В этом и смысл.
Дамиан поменялся местами с Весперисом с твёрдым намерением сохранить секрет любой ценой.
«Мара Сейр не всемогущая», — думал он без особой уверенности, усаживаясь поудобнее и с опаской наблюдая, как в её янтарных глазах вспыхивают фиолетовые искры. — «Если уж и есть человек, которого ей не сломать — так это я».
Правда, ему пришлось тут же одёрнуть самого себя.
В позапрошлом году, когда Мара тренировала на нём «Убеждение», Дамиан даже не был уверен, что она вообще применяет хоть какую-то магию. Ему казалось, он сделает что угодно, стоит ей только произнести его имя — такое сладкое и певучее в её устах.
И это, несомненно, было правдой.
Дамиан сделает для неё что угодно.
Кроме этого.
Этой тайне лучше уйти с ним в могилу.
Эфирные нити коснулись его разума осторожно, почти вежливо. Он напрягся сразу, отталкивая их прочь, собирая мысли в жёсткий, колючий ком.
Прочь.
На мгновение он даже позволил себе слабую, почти самодовольную мысль: «Вот видишь».
Но они вернулись, и это уже не нити, а щупальца, опутавшие мозг, который больше ему не принадлежал. Он чувствовал, как что-то горячее потекло из его носа к губам, он слышал встревоженный возглас Веспериса, но уже ничего не мог сказать.
Ничего, кроме того, что должен:
— Мара применила на тебе «Убеждение», Весперис. Когда просила согласиться на ритуал в том гроте.
Мара отпустила чары.
Её взгляд метался между Дамианом и Весперисом. Голова гудела, но не столько от магического напряжения, сколько от отчаянной попытки понять, что сейчас важнее.
Дамиан запрокинул голову в попытке удержать льющуюся из носа кровь, и она шагнула к нему.
— Дамиан...
— В порядке, — перебил он, выуживая из кармана носовой платок и прижимая его к лицу.
Теперь они оба смотрели на Веспериса.
Мара ожидала, что он разозлится. Взорвётся той ледяной яростью, которую он позволял себе показывать только им. Начнёт кричать, может, даже ударит по столу кулаком.
Но Весперис, так и не проявив ни единой эмоции, развернулся на каблуках и вылетел прочь.
— Дьявол... — Дамиан подскочил, покачнулся и рванул за ним, бросив только: — Я сам!
***
Выскочив на заснеженное крыльцо, Дамиан больше всего боялся, что Весперис совершил пространственный скачок и исчез навсегда.
Но он сидел на ступеньках, уставившись на свои ботинки.
— Это ты её надоумил? — спросил Мор не оборачиваясь.
Конечно, он узнал его по шагам.
Дамиан сел рядом.
— Нет. Я бы никогда... — он запнулся, криво усмехнулся. — Да кого я обманываю? Я бы поступил на её месте так же, но... Мара сделала это сама. И я благодарен ей за это. Хоть ничего и не вышло.
Весперис молчал.
Дамиан отнял платок от лица, посмотрел на него, вытер чистым углом остатки крови и спрятал обратно в карман.
— Я хоть какое-то решение в своей жизни принимал сам? — вдруг тихо спросил Весперис.
— В каком смысле? — не понял Дамиан.
— Я не выбирал свою доминанту. И не выбирал то, что родители пытались её изменить. Меня с детства учили, каким я должен быть, как держать спину, как говорить, как смотреть. Я делал всё, что мне говорили. Сначала мне сказали, что я умру, и я смирился. Потом сказали, что я буду управлять теплицами, и я тоже смирился. Мне сказали, что я должен жениться на Маре Дьюар, и я снова смирился. Я хоть что-то из этого вообще выбирал?
— Ну... Ты выбрал меня, разве нет? — попытался пошутить Дамиан.
Весперис невесело усмехнулся.
— Выбрал... Скорее выбрал подчиняться тебе, а не родителям. Потому что твои указания мне нравились больше.
Он выпрямился, глядя куда-то поверх заснеженного двора.
— Это был переломный момент, знаешь? Тогда, после многих лет смирения, я впервые подумал: «Я не хочу умирать. Я не умру». А теперь выясняется, что это была даже не моя мысль...
— Нет-нет-нет! — Дамиан повернулся к нему и положил руку ему на предплечье. — Я отлично знаю, как работает её «Убеждение»! Мара не внушала тебе мысль. Она не заставляла. Она просто... попросила. Ты бы не согласился, если бы сам этого не хотел.
Весперис наконец посмотрел на него.
— А ты уверен, что это работает именно так? Что ещё мы делаем не по своей воле, Дамиан?
В груди у Дамиана вспыхнула такая ярость, что на секунду захотелось ударить его.
— Как ты вообще можешь так говорить?! Это была твоя идея!
— Моя ли? — безжалостно продолжил Весперис.
Дамиан вскочил на ноги.
— Хочешь знать, что ты выбирал, Мор?! — выкрикнул он, тыча пальцем. — Ты выбрал ухаживать за моей девушкой, пока я тонул в самобичевании! Ты выбрал жениться на ней, даже не обсудив это со мной! Так что если уж ты что-то и выбирал сам — так это её!
Весперис притих и опустил глаза.
Дамиан шумно выдохнул, по-драконьи выпустив из ноздрей облака настоящего пара.
— Я думал об этом, — сказал он уже спокойнее. — О том, не действует ли на нас какая-то её магия. Может, даже неосознанная. Но ты и сам подумай. Она бывала далеко. Она бывала без сознания. Ты прошлым летом вообще был в другой стране. Разве что-то менялось?
— Нет, — тихо ответил Весперис.
— Вот и всё, — подытожил Дамиан. — Ты не марионетка, Весперис. Ты выбрал меня. Ты выбрал её. Ты выбрал жить, даже если Мара чуть-чуть помогла тебе с этим выбором. И ты выбрал нас всех в этой странной... конфигурации. Я не знаю, был ли бы я счастлив иначе. Но это ты придумал. Не я, не Мара. Ты. И это было чертовски правильное решение.
Дамиан протянул руку.
Весперис закрыл глаза, тяжело вздохнул, но руку принял, и Дамиан рывком поднял его на ноги.
— Мне нужно время, чтобы это переварить.
— Я понимаю.
— И никаких больше экспериментов с контролем разума.
— Согласен.
***
Хотя Дамиан заверял, что всё уладил, Мара понимала: она обязана поговорить с Весперисом сама. После злополучных тренировок он стал ещё более молчаливым и задумчивым, чем обычно. Замкнутым даже по меркам привычной весперисовой сдержанности. Он почти не разговаривал, отвечал всё короче и всё чаще пропадал где-то в недрах большого дома.
Когда она наконец нашла его, Весперис сидел на краю кровати в одной из комнат, неподвижно глядя перед собой.
Он не отреагировал на её шаги, и когда матрас прогнулся под её весом, даже не повернулся.
— Привет, — тихо сказала Мара.
Весперис не ответил.
Она вздохнула, собираясь с мыслями, и заговорила снова:
— Я не могу просить прощения за свой поступок, Весперис. Потому что я о нём не сожалею. Я слишком сильно боялась потерять тебя из-за твоего упрямства. Но ты же знаешь...
— ...я не согласился бы, если бы сам этого не хотел, — перебил он, всё ещё не глядя на неё. — Тогда — да. А сейчас? Зная, на что ты способна... ты бы заставила меня, если бы я по-настоящему этого не хотел?
— А ты? — вдруг спросила Мара.
Весперис моргнул.
— Ты ведь применил магию крови на Дамиане, когда он собирался... — она запнулась, не сумев произнести это вслух. — Он по-настоящему хотел это сделать. Но ты решил, что знаешь лучше. И решил правильно.
Весперис снова отвернулся.
— Проклятие... — глухо сказал он. — Я такой же, как и вы двое.
Мара криво усмехнулась.
— Ты такой же, как мы двое.
Он сел к ней лицом. Долго и внимательно смотрел в глаза, пытаясь прочитать ответ на вопрос до того, как его задаст.
— Ты делала это со мной... кроме того раза?
— Нет, — мягко ответила Мара. — Никогда.
Он медленно кивнул.
— Тогда пообещай, что будешь использовать это только в критических ситуациях. И что не станешь заставлять меня... — он на секунду замешкался, но так ничего и не придумал.
— Только если ты сам об этом попросишь.
Весперис наконец улыбнулся в ответ. Он наклонился, нежно поцеловал её и осторожно, почти невесомо коснулся пальцами её щеки.
Мара закрыла глаза и обхватила его шею руками. Её тело вспыхнуло моментально, как спичка, и она подалась вперёд, забираясь к нему на колени.
— Ребята!
Они оба вздрогнули и синхронно обернулись к настенным часам.
Полночь.
Прибыл профессор Мозер.
Они спустились вниз, где их уже ждал Дамиан, с живым любопытством изучавший содержимое очередной корзинки с провиантом, принесённой профессором Мозером.
— Ну как, успехи? — спросил профессор, разминая спину.
— Думаю, у меня получилось, — Мара забралась в кресло с ногами, подтянув колени к груди.
— У меня из-за неё кровь пошла, — заметил Дамиан, ткнув пальцем в переносицу. — И голова до сих пор болит.
— У меня тоже, — мрачно подтвердил Весперис, массируя виски.
Мара виновато опустила глаза и прикусила губу.
— Честно говоря, я и сам не до конца понимаю, как именно это должно работать, — признался Мозер, проведя рукой по волосам. — Но звучит... убедительно. В любом случае у меня тоже есть подвижки. Мне удалось выяснить график доктора Морвина.
Мара тут же выпрямилась.
— Может, на этот раз вы присядете, профессор? — предложила она. — Разговор, похоже, будет долгим. Чай?
Мозер на мгновение задумался, затем кивнул.
— Неплохая идея, — сказал он, заметно расслабив плечи. Похоже, ему и правда не помешало бы остановиться хоть ненадолго.
Мара мягко улыбнулась и, обернувшись к Дамиану, добавила:
— Поставишь чайник?
— Есть, мэм, — отозвался он и направился на кухню.
Профессор сел во главе стола, сцепив пальцы перед собой. Когда Дамиан вернулся с подносом, Мозер продолжил:
— Он будет на ночном дежурстве двадцать седьмого декабря. Это его смена, и он будет единственным врачом в отделении. Никого другого рядом не будет.
Он обвёл взглядом присутствующих и остановился на Весперисе.
— Весперис, — начал он. — Он знает тебя. Знает, что ты помолвлен с Марой. Но также он знает, что ты был болен. Даже если Морвин уверен, что к твоему исцелению причастна эфирная магия, он должен понимать, что... — Мозер запнулся и продолжил осторожнее. — ...никто не знает, как именно действует эфир. А значит, нет никаких гарантий, что болезнь действительно ушла навсегда.
Мара похолодела, но Весперис отвечал с непоколебимой уверенностью:
— Она ушла навсегда. Я точно это знаю.
— Хорошо, если так... — профессор поёрзал на месте. — Но Морвин этого не знает. И этим мы можем воспользоваться.
— Но... разве мы не в розыске? — напомнил Дамиан. — Разве мы можем просто так заявиться в госпиталь?
— В каком-то смысле нам даже повезло, что наш подозреваемый именно доктор. Любой госпиталь — это особая структура, непохожая ни на одну другую. Для них первостепенно оказание помощи, и неважно кому. Личность пациента становится значимой только тогда, когда его жизни уже ничего не угрожает. Так что... если вы ворвётесь ночью, когда из персонала будет только дежурная смена, и создадите видимость катастрофы — у вас будет достаточно времени, чтобы обезвредить его и забрать с собой.
— Катастрофы? — эхом отозвалась Мара. — Обезвредить? Забрать? Но... что именно мы должны это сделать?
— Мара, тебе туда нельзя, — профессор поднял руку, предвосхищая её возмущение. — Для него ты цель номер один. Ребятам придётся действовать без тебя и перенести его в безопасное место, где будешь ждать ты. Не сюда. Этим убежищем мы рисковать не можем, если что-то пойдёт не так. Лучший вариант — это руины. К тому же, они полны эфира, а это даст тебе преимущество.
— Но как мы его отвлечём и обезвредим?.. — севшим голосом спросил Дамиан.
— Я позабочусь об этом, — уверенно ответил Мозер.
В комнате повисла тяжёлая тишина.
— Значит, двадцать седьмое декабря, — подытожила Мара.
— Да, — подтвердил профессор. — И ещё... это значит...
Все трое напряглись.
— ...что вы сможете спокойно встретить Рождество здесь! — неожиданно жизнерадостно закончил Мозер.
Ребята выдохнули.
— А вы к нам не присоединитесь, профессор? — застенчиво спросила Мара.
Мозер расплылся в улыбке.
— Разве что ненадолго.