Глава 28. Клятва
Они оказались точно у подножия руин старого замка. Того самого, что когда-то был их убежищем. Здесь было по-прежнему безлюдно, холодный ветер гулял среди каменных остовов, припорошенных снегом.
— Мара! — с надрывом закричал Дамиан, его голос разнёсся эхом по руинам. — Это мы!
Из руин тихо и нерешительно появилась фигура.
Сердце Дамиана сжалось в груди от её вида. Она выглядела до смерти напуганной, её глаза были широко раскрыты, а на лице виднелись следы пережитого кошмара. Её одежда местами порвана и испачкана в крови, волосы растрёпаны, а руки тряслись.
— Мара! — выдохнул он, и без раздумий бросился к ней.
Весперис последовал за ним, и они оба, обняв её, крепко прижали к себе. Мара в ответ судорожно вцепилась них обоих.
— Я так боялась, что не увижу вас снова... — прошептала она.
Дамиан чуть не задохнулся от смешанных чувств. Он был рад, что они нашли её, но ужас от того, что она прошла через этот ад в одиночку, едва не сбивал его с ног. Он сжимал её в объятиях так сильно, что ей наверняка было тяжело дышать, но он никак не мог заставить себя разомкнуть их.
Вместе они вошли в комнаты. Здесь, среди знакомых стен, они вдруг почувствовали себя дома.
В импровизированной спальне Мара, покопавшись, извлекла из сумки чистую рубашку и брюки. Не обращая внимания на присутствие друзей, она стала переодеваться прямо перед ними. Ей нужно было как можно быстрее избавиться от испорченной одежды, от следов этого дня, который, казалось, длился целую вечность. Одновременно с этим она рассказывала всё, что произошло с ней после того, как она исчезла утром.
— Значит... — протянул Дамиан. — Каким-то образом он установил ловушку, которая затащила тебя в этот подвал. Это вообще возможно?
Он не сводил с неё глаз, и ему самому стало почти физически больно от вида синяков и ссадин, покрывавших её белую кожу.
— Манипуляции с пространственными скачками — крайне сложная и рискованная магия, — сказал Весперис. — Но это возможно. Иначе никак нельзя объяснить то, что Мара оказалась там, где ни разу до этого не была.
— Я думаю, что им как-то удалось изолировать это место от эфира. — Мара заправила рубашку в брюки и села на край кровати. — Думаю, они использовали его, чтобы ставить эксперименты над такими, как я. И я почти уверена, что к этому причастен Аэллард.
— Аэллард? — Весперис нахмурился. — Думаешь, он работал с ними?
— Меня уже ничто не удивит. — Она устало провела ладонью по лицу. — Но эти приборы я узнаю из тысячи.
— Мара... — Дамиан старался подбирать слова, но понимал, что смягчить эту информацию невозможно. — В Эльфеннау сейчас полиция. Они объявили тебя преступницей...
Мара обречённо закрыла глаза.
— Треверс... — продолжил Весперис. — Треверс заявил, что ты потеряла рассудок из-за неудачного скачка, и применила на нём магию крови. Сейчас все входы и выходы из Эльфеннау закрыты, они ждут твоего возвращения.
Мара почувствовала, как что-то холодное и тяжёлое сдавило её грудь.
— Как же вы вернётесь, если они там?
Дамиан посмотрел на Веспериса в замешательстве. Она не понимала.
— Мара, — осторожно начал Дамиан. — С того момента, как мы покинули академию, мы считаемся твоими соучастниками. Мы не вернёмся.
Мара закрыла лицо руками и горько заплакала. С каждым новым всхлипом ей казалось, что её сердце разрывается на куски. Слёзы катились по её щекам, одна за другой, и мир перед глазами стал размытым и тусклым. Она не могла избавиться от ощущения, что всё рухнуло, как карточный домик — все мечты, планы, надежды на будущее вместе с Дамианом и Весперисом.
— Теперь... всё кончено, — сдавленно прошептала она. — Наши жизни разрушены. Мы беглые преступники... Нам придётся скрываться. Мы никогда не сможем вернуться в Эльфеннау. Мы не сможем пожениться... Мы не купим дом на берегу моря. И мы не станем самой влиятельной семьёй в стране, как ты хотел, Дамиан... как мы мечтали...
Весперис сел рядом. Его обычно спокойное и холодное лицо было искажено от горя и беспомощности. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Потому что Мара была права.
Дамиан тяжело дышал, закрыв глаза и сжав пальцами переносицу. Он не знал, что в нём было сильнее, боль или злость. Злость из-за того, что всё это было так чудовищно несправедливо.
— К чёрту всё! — вдруг бросил он, одной рукой взяв за руку Мару, а другой принялся стягивать с себя галстук. — Идите сюда.
— Что ты делаешь? — сквозь слёзы спросила Мара.
— Поймёшь. Давай.
Всхлипывая, она поднялась и встала напротив Дамиана. Весперис последовал её примеру, недоумённо нахмурившись.
— Протяните правые руки, — руководил Дамиан.
Всё ещё не понимая, что он задумал, Мара и Весперис повиновались.
Дамиан соединил их руки, положил свою сверху и сделал виток своим галстуком вокруг них. Он не знал, имело ли это юридический вес, но сейчас это не имело значения.
— Я, Дамиан Спэрроу, — говорил он, делая новый виток. Его голос дрожал от напора и решительности, с которыми он это произносил. — Принимаю тебя, Мара Дьюар, и тебя, Весперис Мор, как своих законных супругов. Я буду любить и уважать вас, пока смерть не разлучит нас.
Мара всхлипнула, глядя на него сквозь пелену слёз.
— Я, Весперис Мор, принимаю тебя, Мара Дьюар, и тебя, Дамиан Спэрроу, как своих законных супругов. Я буду любить и уважать вас, пока смерть не разлучит нас, — с готовностью повторил Весперис, поняв, наконец, что он делает.
Мара посмотрела на Дамиана и Веспериса. Это они были её домом. Домом, который был важнее всех домов на берегах морей.
— Я, Мара Дьюар, — её голос дрожал, по лицу всё ещё ручьём текли слёзы, но она продолжала. — Принимаю тебя, Дамиан Спэрроу, и тебя, Весперис Мор, как своих законных супругов. Я буду любить и уважать вас, пока смерть не разлучит нас.
— Мне плевать на правила, — с жаром говорил Дамиан, делая последний виток. — Я бы убил каждого Стража на планете для того, чтобы они оставили нас в покое. Но если нам придётся скрываться до конца своих дней — я сделаю и это.