Глава 39. Стражи Пятой Стихии
Всё случилось слишком быстро. Тело Мозера навзничь рухнуло на пол, тяжело ударившись о камень. Мара осела рядом, ничком падая на его грудь.
Ещё несколько мгновений чёрные путы продолжали удерживать Дамиана и Веспериса в воздухе. Дамиан не переставал кричать. Его голос, срываясь на хрип, эхом раздавался в пустом помещении, но никто не отвечал. Весперис не издавал ни звука и, казалось, умер вместе с Марой.
Как только их ноги снова коснулись земли, Дамиан, поскользнувшись на гладком полу, бросился к Маре, но в нескольких шагах от неё замер.
Он увидел, как сотрясались её тонкие плечи.
— Она жива, — прошептал он с отчаянной надеждой.
Весперис, так и не сдвинувшийся с места, поднял голову. На секунду ему показалось, что Дамиан сходит с ума от горя, но тихий, едва уловимый звук достиг его ушей.
Он подбежал к другу и схватил его за плечо.
Но что-то останавливало их обоих.
Что-то заставляло их оставаться в стороне.
Тихие всхлипывания Мары превратились в плач. Она плакала громко, горько, навзрыд, отчаянно сжимая в побелевших пальцах лацканы пиджака Мозера. Слёзы стекали по её лицу, оставляя солёные дорожки на коже, а в груди разрасталась огромная, всепоглощающая чёрная дыра.
Всё это время Адам Мозер был её помощником, её наставником. Он помог понять и научиться контролировать эфир, помог почувствовать, что она не одна. Поддерживал в трудные моменты. Помогал им всем.
А теперь он мёртв.
Даже несмотря на то, что он оказался монстром, который использовал её для достижения собственных целей, для Мары всё это было по-настоящему. Он был для неё настоящим.
Справившись, наконец, с необъяснимым ступором, Дамиан и Весперис опустились на колени по обе стороны от неё.
Дамиан мягко обнял Мару за плечи дрожащими руками, осторожно отцепил её пальцы и бережно притянул к себе. Они оба не понимали до конца, что произошло, и почему профессор Мозер напал на них. Но увиденного было достаточно, и Дамиан не хотел, чтобы она к нему прикасалась.
Мара не сопротивлялась.
Она продолжала плакать, пока слёзы не иссякли, как и её силы.
Дамиан и Весперис прижимали её к себе, с замиранием сердца отмеряя каждую секунду. Никто из них не знал наверняка, как быстро должна наступить смерть от нарушения клятвы на крови, ведь доктор Ридан Морвин умер на их глазах моментально. Но чем больше проходило времени, тем реальнее казалось невозможное: по какой-то причине клятва не сработала.
— Почему я жива? — тихо спросила Мара, когда её дыхание выровнялось.
— Разве это имеет значение? — отозвался Весперис. Он всё ещё находился в оцепенении.
— Дьявол, Мара... — Дамиан прижался щекой к её макушке и зажмурился, с трудом сдерживая слёзы. Он обнимал её так крепко, словно опасался, что, если ослабит хватку, она исчезнет, растворится, как призрак. Глубоко внутри него всё ещё оставалась страшная пустота, которую он почувствовал, когда увидел её падающей рядом с телом Мозера. — На секунду я подумал, что тебя больше нет...
— Да, я тоже. — Мара глубоко, прерывисто вздохнула, окончательно успокаиваясь.
Она высвободилась из объятий, но только для того, чтобы посмотреть на них. Убедиться, что они здесь, что это всё реально, что они живы и с ними всё в порядке. Её взгляд остановился на Дамиане, который нежно касался её щеки с тревогой в глазах.
— Что случилось с Мозером? — тихо спросил он.
Мара снова бросила взгляд на застывшие, уставившиеся в пустоту синие глаза профессора.
— Это даже не его настоящее имя, — с горечью в голосе ответила она и достала из-за пазухи своё личное дело. — Все эти истории про Потрошителя и про магического вампира были правдой, и это был он. Я нашла его личное дело. И ещё кое-что...
Она замялась, глядя, как Дамиан быстро просматривает фотографии с мест преступления.
— Что? — мягко поторопил её Весперис.
— Стражи не убивали всех эфирных заклинателей, как он говорил, — на неё тяжёлой, холодной волной накатывало осознание всего, что они совершили. — Только тех, кто представлял опасность. Они не собирались убивать меня до того, как решили, что все эти преступления — моих рук дело. Им и в голову не могло прийти, что я не единственный эфирный заклинатель.
— Значит, ничего этого бы не случилось, если бы не он, — мрачно подытожил Дамиан. — Он использовал нас, чтобы уничтожить Стражей. Чтобы он мог и дальше свободно совершать свои преступления.
— Мы только что убили двенадцать ни в чём не повинных человек, — Мара опустила взгляд на свои руки.
На мгновение повисла тишина.
— Не так уж они и невинны, — вдруг сказал Весперис. Мара посмотрела на него с удивлением — таких слов можно было ожидать от Дамиана, но не от него. — Ты говоришь, что нашла его личное дело. Значит, он всё это время был у них под носом, а они его проморгали, повесили его преступления на тебя, и готовы были убить. Они собирались убить тебя, Мара, — с нажимом добавил он. — Без суда и следствия, даже не убедившись перед этим, действительно ли ты совершала всё это. Это не те люди, которых стоит жалеть.
— Ничего этого не было бы, если бы Стражи выполняли свою работу как надо, — подтвердил Дамиан.
— И за это они заслужили смерти? — горько усмехнулась Мара.
— Нет, — он поднялся на ноги и помог подняться ей и Весперису. — Не заслужили. Но они загнали нас в угол и не оставили нам другого выбора. За что и поплатились.
***
— Ты вообще понимаешь, что это такое? — пробормотал Дамиан, останавливаясь у стола, на котором лежал какой-то непонятный прибор — что-то вроде металлической сферы с множеством выдвигающихся шипов и крутящихся элементов.
— Не знаю, и знать не хочу, — мрачно ответила Мара, не сводя глаз с другого, не менее странного механизма, выглядевшего как огромный компас с многочисленными магическими символами, выгравированными по краям. — Какое-то оборудование для слежки или что-то в этом духе?
— Возможно. Как они умудрились упустить Мозера, имея всё это оборудование?
— Справедливости ради он прекрасно знал, как прятаться, — Мара вдруг остановилась. — Тот дом, в котором мы жили... Хозяева ведь не уехали на зиму?
В её голосе был оттенок наивной надежды, но мальчики в ответ только склонили головы. Это объясняло и сгнившую еду, и оставленную посуду, и небрежно брошенные вещи.
— И мы ведь тогда даже не подумали... — слабым голосом сказал Весперис, — ...что хозяева могли быть мертвы.
— Да, не подумали, — проворчал Дамиан. Он тихо выдохнул и прислонился к полке. — Остаётся надеяться, что он хотя бы не убил их специально для этого.
Мара на секунду задумалась.
— Нет, — сказала она, хмурясь, — Он привёл нас туда на третий день после... после того, что случилось в академии. А еда выглядела так, будто пролежала несколько недель. Да и пыль...
— Честно говоря, от этого мне не легче, — Весперис сокрушённо покачал головой. — Он привёл нас в дом людей, которых хладнокровно убил. Может быть... может быть, даже их тела всё это время были где-то там.
У Мары по спине прошёл холодок, и она содрогнулась.
— Если бы Стражи действительно выполняли свою работу, — начала она, сжав кулаки, — всё это могло бы никогда не случиться. Мы не оказались бы в этом кошмаре.
Весперис мрачно кивнул. Их жизни были разрушены, и не только из-за Мозера. Они все оказались пешками в игре, которую никто из них не контролировал.
— А теперь все свидетели, которые могли бы подтвердить мою невиновность, мертвы, — тихо сказала она, наконец отрывая взгляд от стеллажей с документами. — У нас нет никого, кто мог бы объяснить, что произошло на самом деле. Может, стоит попробовать обратиться в правительство? В полицию? Показать им личное дело Грейсона...
Дамиан вдруг хлопнул себя по лбу, его лицо озарилось.
— Совсем забыл! — воскликнул он. — Перед тем как вы с Мозером вернулись, мы нашли кое-что.
Он повёл её за собой, в центр зала, где стоял массивный письменный стол с мягким кожаным креслом. Скорее всего, этот стол принадлежал тому, кто был здесь главным.
— Мы выяснили, — одухотворённо продолжал Дамиан, приглашая Мару сесть в кресло, — Что никому, кроме самих Стражей, не были известны их личности. Даже приписанные агенты вроде Морвина никогда не общались с ними лицом к лицу. Никто не знает, кто был Стражами. Ни правительство. Ни полиция. Ни даже премьер-министр.
Он положил перед ней папку, на которой значилось: «Глава ордена „Стражи Пятой Стихии" „. Мара открыла её и узнала на фотографии одну из женщин, павших в бою с ними. Одну из тех, кого они убили.
Мара застыла, чувствуя, как в её голове медленно начинает зарождаться идея. Впервые за долгое время её мысли становились ясными и чёткими. Она подняла взгляд на Дамиана, а затем на Веспериса, который стоял в тени, слушая их разговор.
— Никто не знает... — тихо повторила она.
Мара осторожно отложила дело Главы Стражей в сторону и достала из-за пояса собственное личное дело. Несколько секунд она просто держала его в руках, чувствуя вес бумаги, на которой была написана вся её жизнь, а также обвинения, которых она не заслуживала.
Она положила своё дело рядом с делом Главы Стражей, затем с холодной решимостью отогнула скобы в обеих папках. Вытащила бумаги из дела Главы и аккуратно сложила их в сторону, затем без колебаний переложила на их место своё досье.
Стражи были мертвы, и вместе с ними исчезли любые свидетельства того, кем они были на самом деле.
Мара посмотрела на Дамиана. Не сомневаясь ни секунды, он кивнул.
— Теперь мы Стражи Пятой Стихии, — твёрдо сказала Мара, закрывая папку и откладывая её в сторону. — Никто не сможет доказать обратное. Мы сами можем диктовать свою правду.
Весперис подошёл ближе и сел на стул напротив неё, поставив локти на стол и соединив пальцы перед собой. Он знал, что в этом хаосе нет ни справедливости, ни порядка. И если им выпадал шанс вернуть себе всё, что они потеряли, то они не могли его упустить.
Покопавшись в ящиках стола, Мара нашла конверты и бумагу. Поразмыслив минуту, она начала писать, проговаривая текст вслух:
«Премьер-министру
От Главы ордена «Стражи Пятой Стихии».
Произошла чудовищная ошибка. Все обвинения против Мары Дьюар были ошибочными. Настоящий виновник — беглый убийца из Кейяха, Элайджа Грейсон, также известный как Адам Мозер. Именно он несёт ответственность за серию ужасных преступлений, приписанных Маре Дьюар.
Элайджа Грейсон устранён. Все обвинения против Мары Дьюар и её так называемых сообщников, Дамиана Спэрроу и Веспериса Мора должны быть сняты немедленно. В том числе обвинения в применении магии крови против агента Треверса во избежание излишней огласки, а также конфликтов с семьями Мор и Дьюар.
К этому письму прилагается личное дело Элайджа Грейсона с доказательствами его вины».
Внизу она поставила печать, которую нашла на столе.
Закончив, Мара откинулась на спинку кресла.
По лицу Дамиана скользнула знакомая лукавая ухмылка. Они больше не были беглецами, загнанными в угол.
***
Троица неспеша поднималась по лестнице наверх в поисках выхода. И если внизу были сырые, мрачные коридоры и комнаты, то на верхних этажах интерьер постепенно становился светлее и уютнее.
— А здесь не так уж и плохо... — пробормотал Дамиан, оглядываясь вокруг с лёгким недоумением.
Они пересекли последний пролёт лестницы и оказались в широком коридоре, залитом солнечным светом.
Там же нашёлся выход на крышу. Теперь, наконец, они могли понять, где находились.
Крепость занимала практически весь крохотный остров посреди моря. Волны лениво облизывали скалистые камни у подножия цитадели далеко внизу. Море, бескрайнее и спокойное, простиралось до самого горизонта, и на нём не было ни единого намёка на сушу. Только водная гладь вокруг.
Весперис облокотился на парапет и подставил лицо солнечным лучам. Свежий морской ветер трепал его светлые волосы.
— Знаете, — задумчиво произнёс он, не оборачиваясь, — технически это тоже дом на берегу моря, о котором мы мечтали.
Мара, прислонившись рядом, рассмеялась.
— Ну, если ты хочешь жить посреди моря, в уединении, вдали от всего, то это место идеально! — улыбнулась она, оглядывая каменные стены крепости и бесконечное море за ними. — Но нет, я не хочу оставаться здесь.
Дамиан хмыкнул и опёрся на парапет рядом с Весперисом.
— А что же ты хочешь? — поинтересовался он, повернувшись к Маре.
Она ненадолго задумалась, закрыв глаза и глубоко вдыхая солёный воздух.
— Я хочу просторный дом, — начала она, улыбнувшись своим мыслям. — С высокими окнами, чтобы свет лился внутрь целыми днями. Небольшой сад с розами... и, возможно, качели на старом дубе.
Дамиан покачал головой.
— А я-то думал, что мы тут так и останемся. Будем строить планы на нашем личном острове в море, окружённые неприступными стенами.
Мара обернулась к нему, лукаво прищурилась.
— Нам ведь не обязательно жить здесь, — сказала она. — Управлять тайным орденом можно и из дома с садом, верно?
Вместо ответа Дамиан пожал плечами. Пока что всё это казалось слишком эфемерным, чтобы воспринимать всерьёз.
***
Тела Стражей и Элайджи Грейсона всё ещё лежали там, где они пали. В штабе, в холле, в коридорах крепости.
— Мы должны предать их морю, — тихо сказал Весперис, наконец нарушив молчание, когда они стояли на лестнице, ведущей обратно в нижние этажи крепости. Он понимал, что кто-то должен озвучить то, о чём все думали. — Мы не можем оставить их лежать тут.
Мара опустила глаза, чувствуя нарастающий груз вины. Несмотря на все оправдания, которыми они пытались себя успокоить, от осознания того, что они только что лишили жизни тринадцать человек, деться было некуда.
— Да, — наконец ответила она. — Мы должны это сделать.
В полном молчании они закутали трупы в найденную ткань и вынесли на причал, которым уже давно никто не пользовался по назначению.
Оставалось последнее тело — тело Грейсона.
Мара долго стояла, не решаясь приблизиться к нему. Ни Дамиан, ни Весперис не стали подгонять её.
Мара с трудом заставила себя сделать несколько шагов к телу. Она медленно опустилась на колени рядом с ним и закрыла веки на его начавших стекленеть глазах.
Мара не знала, отчего ей было хуже: от того, что он оказался монстром, или от того, что он теперь был мёртв.
Она осторожно положила руку на его грудь.
— Прощай, профессор.
Море приняло его в свои объятия с тем же безразличием, с каким приняло всех остальных.