Глава 40. Возвращение
— Какое сегодня число? — вдруг спросила Мара, глядя на проступающий из-за деревьев силуэт академии Эльфеннау.
Дамиан, нахмурившись, посмотрел на наручные часы:
— Первое января, воскресенье. Едва наступил Новый год.
Весперис тихо рассмеялся:
— Зимние каникулы ещё не закончились, — он остановился, прислушиваясь к тихому шороху снега под ногами. — Наши жизни несколько раз перевернулись с ног на голову и обратно, но мы даже ничего не пропустили...
Они снова двинулись вперёд. Снег медленно падал вокруг, оседая на их волосах. Академия ждала их, её окна светились мягким золотым светом, как маяк, зовущий домой после долгого и опасного путешествия. Но чем ближе они подходили, тем сильнее охватывала тревога. Все обвинения были сняты, но что, если их здесь больше не ждут?
— Думаете, нам вообще позволят вернуться к занятиям? — тихо пробормотал Дамиан, глядя на бойницы теперь с опаской.
Мара глубоко вздохнула.
— Давайте не будем гадать и сразу отправимся к директору.
Коридоры, по которым они шли, были пусты. Хотя большинство студентов решили не покидать стены академии из-за неутихающей истории с Потрошителем, сейчас они, скорее всего, проводили время в компании друзей в тёплых общих комнатах.
Перед дверьми директорского кабинета ребята обменялись тревожными взглядами.
Как только они вошли, их встретил измотанный взгляд директора Дьюара. Прежняя самоуверенность и напыщенность испарились, уступив место усталости и, что было особенно неожиданно, заметному облегчению.
— Ах, наконец-то... — воскликнул он, откидываясь на спинку кресла. — Хотя бы одной проблемой меньше.
— Вы нам... рады? — осторожно уточнил Дамиан.
— Не то слово, — Дьюар кивнул, приглашая их сесть. — Вы не представляете, что здесь творилось, пока вас не было. Дьюары и Моры поставили на уши не только академию, но и все вышестоящие инстанции. Уверен, они и до премьер-министра добрались.
Он тяжело вздохнул, глядя на них из-под нахмуренных бровей.
— Вам не следовало покидать Эльфеннау, — сказал он с упрёком, но без злобы. — Это было безрассудно. Если бы вы остались, мы бы всё уладили.
— Уладили?.. — Мара недоумённо посмотрела на Веспериса, который был так же сбит с толку. Но куда больше их всех волновал другой вопрос. — Значит... мы не отчислены? Мы можем вернуться к учёбе?
Директор Дьюар, немного помедлив, наконец кивнул.
— Да, мисс Дьюар. Поскольку все обвинения с вас сняты, вы можете спокойно вернуться к занятиям. Но я настоятельно рекомендую вам немедленно связаться с вашими родителями.
Он помассировал виски.
— Работа директора оказалась куда более напряжённой, чем я ожидал. Мне нужно срочно найти замену профессору Мозеру, чтобы студенты могли сдавать экзамены...
Мара, Дамиан и Весперис переглянулись.
— Спасибо, сэр — тихо ответила Мара, встав с кресла. — Мы свободны?
Дьюар хмыкнул и отмахнулся.
— Идите, — пробормотал он. — И свяжитесь с родителями.
***
Было по-настоящему странно и почти нереально вернуться в родную общую комнату Дома Дракона после всего, что они пережили. Как только Мара, Дамиан и Весперис переступили порог, воцарилась тишина. Все взгляды обратились к ним. На какую-то секунду они почувствовали себя чужими среди собственных однокурсников.
Но молчание длилось недолго.
Комната взорвалась радостными возгласами, и драконы тут же обступили их со всех сторон.
— Мы знали, что это ошибка! — заявил Меррик Глин-Дур. — Знали, что магия крови так не выглядит.
— А профессор Мозер... — качала головой Рози Уолш. — Кто бы мог подумать...
Мара слушала их вполуха с едва заметной улыбкой, чувствуя, как усталость наваливается на неё всей тяжестью последних дней. Она поймала себя на мысли, что хочет поскорее уйти в спальню, задёрнуть наглухо балдахин и просто лечь, чтобы хоть на какое-то время забыть обо всём.
— Ребята, мне просто необходимо отдохнуть... Кажется, эта неделя длилась целую вечность, — сказала она, устало потирая глаза. — Пожалуй, я пойду.
Весперис, стоявший рядом, взял её за руку. Она, не задумываясь, сжала его пальцы, повернулась к Дамиану и застыла.
Она чуть было не поцеловала его на прощанье на глаза у всего честного народа.
Он понимающе улыбнулся, на всякий случай отступая на полшага назад.
— Спокойной ночи, — Дамиан слегка поклонился.
Когда Мара скрылась из виду, Весперис обернулся к Дамиану и, сдерживая улыбку, шепнул:
— Всё могло быть хуже.
Дамиан тихонько прыснул.
— Да уж, придётся снова привыкать, что мы не одни.
***
Чем больше проходило времени, тем менее реальным казалось всё произошедшее. Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло, погружая студентов в бесконечные занятия, домашние задания и подготовку к выпускным экзаменам.
Только отсутствие профессора Мозера напоминало о том, что всё не так, как раньше.
Мара чувствовала себя потерянной. Она изо всех сил пыталась сосредоточиться на учёбе, но её мысли снова и снова возвращались к событиям последних месяцев. Особенно тяжело было проходить мимо кабинета теории стихий, пустого и холодного.
Однажды, проходя по тому коридору, Мара поймала себя на том, что замедляет шаг, пытаясь заглянуть в проём двери. На мгновение ей показалось, что она видит силуэт Мозера за столом, склонившегося над бумагами, и в её груди что-то болезненно сжалось. Невольно хотелось свернуть к двери, постучать, войти и увидеть, как он поднимает на неё взгляд, и как лицо его озаряется улыбкой, как будто ничего никогда и не случилось.
Тоска захлестнула её с такой силой, что она едва удержалась от слёз.
Однако воспоминания — не единственное, что преследовало Мару.
Весперис, который раньше любил проводить время в одиночестве, вдруг стал её тенью и не отходил ни на шаг.
Сначала она даже не видела в этом ничего странного. В конце концов, они помолвлены, и вопросы свадьбы и дальнейшего будущего требовали совместного обсуждения.
Но постепенно она начала замечать, что он не оставляет её ни на секунду.
Каждое утро он встречал её в общей комнате и провожал к завтраку. Они и раньше всегда сидели вместе, но теперь Весперис не отходил от неё и после этого, сопровождая на все занятия, на обед, на прогулки по территории академии и тренировки, караулил у туалета. Он отпускал её только на ночь, и то с большой неохотой и исключительно потому, что у него не было выбора.
Сначала Мара думала, что это просто череда совпадений, но как только она попыталась намеренно улизнуть, надеясь хоть немного побыть наедине с собой, она услышала тихие шаги за спиной и повернулась.
— Ты опять со мной? — спросила она с лёгкой улыбкой, стараясь скрыть растущее беспокойство.
— Да, — ответил Весперис прямо и даже не предпринял попытки оправдаться.
Она лишь тяжело вздохнула.
— Я всё понимаю, Весперис, но мне иногда нужно пространство. Мне нужно... быть одной, — сказала она, стараясь не задеть его.
Он снова кивнул, но она видела, что её слова ничего не изменили. Он не уйдёт.
Когда Мара в очередной раз попыталась спрятаться в библиотеке, Весперис, конечно же, тоже был там. Он просто сел рядом и разложил свои книги и конспекты. Она уже собиралась мягко напомнить о просьбе побыть одной, но он, будто предугадав её мысли, тихо произнёс:
— Я не буду тебя беспокоить. Обещаю. Занимайся своими делами, не отвлекайся на меня. Тебе не обязательно даже разговаривать со мной. Я просто... побуду рядом.
Она тяжело вздохнула, понимая, что его не переубедить, и решила попробовать сделать так, как он просит.
Весперис действительно ничего не говорил, просто сидел и листал свои заметки. На самом деле, это было не так уж плохо. Они и раньше часто сидели вместе в библиотеке, общей комнате или секретном классе магии крови, в тишине, каждый занимаясь своими делами.
Через какое-то время на стол рядом с ней опустилась кипа книг. Мара подняла глаза и увидела Дамиана, который присоединился к ним с ворохом томов разного уровня сохранности, и сел напротив, бросив на друзей немного уставший взгляд.
— Думаю, вам обоим стоит это услышать, — сказал он, осторожно раскрывая одну из книг. — Я изучил всё, что смог найти о клятве на крови. Искал везде: в преподавательской библиотеке, в старых архивных записях, даже у профессора Абернатти выспрашивал.
Мара и Весперис, не сговариваясь, оставили свои занятия и наклонились ближе.
Она старалась просто лишний раз не вспоминать о нарушении клятвы, как будто, если задуматься слишком сильно, она «вспомнит» о своём существовании и всё-таки настигнет её.
Дамиан продолжил:
— Во всех случаях, которые мне удалось найти, нарушение клятвы на крови приводило к мгновенной смерти. Иногда человеку удавалось прожить несколько минут, но в большинстве случаев это происходило сразу, — он посмотрел на Мару. — Так что если ты всё ещё жива, то клятва точно не сработала. Она не собирается «активироваться» спустя столько времени.
— Это по-прежнему только догадки, — сказал Весперис дрогнувшим голосом. — Я рад, что клятва не сработала, но это не отменяет того, что я... заставил тебя её дать, — его лицо было исполнено вины, и Маре стало не по себе. — Если бы всё случилось так, как должно было... это было бы на моей совести.
Дамиан мягко коснулся его плеча.
—Весперис, ты не мог знать, что всё зайдёт так далеко, — вкрадчиво произнёс он.
Весперис покачал головой, его руки дрожали. Он обернулся к Маре, и в его выражении лица было что-то невыносимо болезненное.
— Я должен был предвидеть последствия, Мара. Если бы ты... это было бы всё равно что... я бы тебя убил.
Ей было больно видеть Веспериса таким потерянным и измученным виной. Она потянулась к нему, взяла за руку и крепко сжала.
— Весперис, ты не виноват, — сказала она твёрдо. — Я дала этот обет добровольно. Ты просил меня, но это был мой выбор. Мы выжили, и это главное.
Дамиан, понаблюдав за ними какое-то время, кашлянул.
— В любом случае я рад, что теперь у нас есть уверенность, что Мара не подвержена никаким магическим угрозам, связанным с этой клятвой, — он подмигнул ей, стараясь отбросить все мрачные мысли. — Так что, Весперис, думаю, ты можешь расслабиться и дать ей немного пространства.
Мара достала из-под рубашки серебряный кулон, позволяя ему блеснуть в тусклом свете библиотеки.
— Весперис, — начала она, — помнишь про медальоны? Если тебе нужно будет убедиться, что я в порядке, ты всегда можешь «позвать» меня. Просто прикоснись к своему и произнеси моё имя — где бы я ни была, я это почувствую и сразу отвечу.
Весперис положил руку на грудь, туда, где был его медальон, и нахмурился.
— А что, если ты не сможешь ответить? — тихо произнёс он. — Что, если что-то случится и ты просто... не ответишь? Я не могу полагаться на это, Мара. Я никуда не уйду.
В его выражении и жестах было что-то, что Маре ещё не приходилось видеть — отчаянная решимость, которая граничила с истерикой. Для него всё это было крайне нехарактерно. Казалось, что его страхи, глубоко спрятанные внутри, прорвались наружу и захлестнули его с такой силой, что он больше не мог их контролировать.
Мара и Дамиан с тревогой переглянулись. Она на мгновение задумалась, сжимая свой кулон, но быстро поняла, что продолжать настаивать на своём — значит причинить ему ещё больше боли. Как бы ей ни хотелось свободы, для Веспериса её присутствие рядом, казалось, сейчас было единственным способом не сойти с ума.
Она глубоко вздохнула, стараясь говорить как можно мягче:
— Знаешь... — начала она, тщательно подбирая слова. — Может это и правильно. Наверное, нам всем нужно больше времени, чтобы прийти в себя. В конце концов, нам крепко досталось.
— Может быть, так будет лучше, — подхватил Дамиан, уловив ход её мыслей. — И, возможно, присутствие друг друга — это именно то, что поможет нам справиться.
Он откинулся в кресле, возвращаясь к книге. Немного погодя, и Мара с Весперисом снова погрузились в учёбу.
***
Вместе с зимой, казалось, ушли и все тягостные события, связанные с ней. Снег растаял, обнажив луга, которые, хотя и были пока серо-бурого цвета, уже начали покрываться первыми зелёными побегами. В воздухе запахло свежестью, и на ветках деревьев появились крошечные почки, готовые вот-вот раскрыться.
Но времени наслаждаться этим великолепием у Мары не было совсем. Дни проходили в напряжённой подготовке к выпускным экзаменам, а по вечерам они с Весперисом подписывали приглашения на их свадьбу. Церемония была назначена на пятнадцатое июля.
— Почему мы занимаемся этим за полгода до свадьбы? — сокрушалась Мара, пытаясь размять затёкшую поясницу.
— Чтобы все могли заранее спланировать своё расписание, — спокойно пояснил Весперис, доставая из стопки следующий конверт, — и чтобы ни один уважаемый гость не мог найти предлог не прийти.
Маре оставалось только тяжело вздохнуть, снова набрать чернила в ручку, и продолжить выводить аккуратным почерком на роскошной бумаге незнакомые имена в соответствии со списком их родителей.
Но вдруг среди них попалось знакомое.
— Бабушка Сейр... — пробормотала она. — Вот уж кто точно не думал, что я когда-нибудь выйду замуж.
Весперис, повернувшись к ней, поднял брови с немым вопросом.
— Ну, знаешь, я никогда не была образцовой хозяйкой или... женщиной, раз уж на то пошло, — неохотно начала пояснять она.
— Образцовой женщиной? — переспросил Весперис с лёгким недоумением. — Это как?
— Ну, знаешь, — Мара воспользовалась возможностью отложить ручку и откинуться на спинку стула. — Кроткой, покорной, покладистой, скромной, тихой...
Весперис фыркнул.
— Даже в швабре больше характера, чем в этой вашей «образцовой женщине». Твоя бабушка такая?
Мара задумалась. А ведь действительно.
— Нет, — протянула она. — Не такая.
Весперис тоже отложил ручку.
— Как думаешь, а я ей понравлюсь? — спросил он с искренним любопытством.
Мара невесело рассмеялась.
— Ей никто не нравится, поверь мне, — ответила она, убирая прядь волос за ухо. — Бабушка — человек... скажем так, особенный. Даже те, кто нарочно пытается ей угодить, всегда уходят, потерпев поражение.
Весперис нахмурился.
— Она так строга, да? — осторожно уточнил он, подбирая слова.
Мара на секунду замялась, глядя в сторону и раздумывая, стоит ли говорить об этом. Наконец, она вздохнула и, разгладив ткань на брюках, тихо сказала:
— Она не просто строга, Весперис. Она... холодная. Жестокая. В её мире есть только одно мнение — её собственное. И если ты не соответствуешь её идеалам, ты для неё никто, — Мара слегка поморщилась. — Но это ловушка. Её идеалам невозможно соответствовать. Какое-то время я пыталась, но... В её глазах я всегда была разочарованием.
Весперис нахмурился ещё сильнее, и в его лице появилось выражение, которое Мара видела нечасто — смесь сочувствия и негодования.
— Она говорила тебе об этом?
Мара снова вздохнула.
— Всякий раз, когда я делала что-то не так, как ей хотелось, она напоминала мне, что я не оправдываю её ожиданий, — проговорила она с горькой усмешкой. — Что «такая» я никогда никому не буду нужна... Иногда мне казалось, что ей было бы проще, если бы я вовсе не существовала.
Весперис закрыл глаза и на мгновение стиснул зубы, явно сдерживая желание сказать что-то резкое. Когда он снова открыл глаза, во взгляде была стальная решимость.
— Знаешь, Мара, — сказал он тихо, но твёрдо, — если эта женщина осмелится сказать что-то подобное тебе на нашей свадьбе... она, скорее всего, будет разочарована во мне сильнее, чем ты предполагала. Я не позволю ей обращаться с тобой так.
Мара чуть улыбнулась, видя, с каким упорством он это произнёс.
— Ты не представляешь, насколько для неё важны «манеры» и «репутация», — сказала она, пытаясь сгладить его решимость. — Она ни за что не покажет своё настоящее лицо перед толпой гостей. На людях бабушка умеет быть... обворожительной. Она будет милой, любезной и даже может сделать тебе пару комплиментов.
— Значит, она лицемерка, — подвёл итог Весперис фыркнув. — Прекрасно. Я уже встречался с такими людьми, не удивишь.
Мара с облегчением рассмеялась. Эта свадьба обещала быть очень тяжёлой, но Мара знала, что Весперис всегда будет на её стороне.