Глава 16. Пауки и кошмары
Sie kommen zu euch in der Nacht
Und stehlen eure kleinen heissen Traenen
Sie warten bis der Mond erwacht
Und druecken sie in meine kalten Venen
Rammstein, «Mein herz brennt»
— Прежде чем мы приступим, — начал профессор Мозер, — я попрошу тебя рассказать о том, что ты уже выяснила о своей силе.
— Хм... — Мара задумалась, взвешивая, что можно говорить, а что нет. О Ллиурэн было решено тоже молчать, ведь эта информация касалась не только неё, но и семьи Веспериса. — Я поняла, что эфир подчиняется не схемам и формулам, а напрямую моей воле. Чтобы что-то сделать, нужно по-настоящему этого хотеть. Со временем у меня стало получаться управлять своей волей, но это всё ещё даётся непросто.
Она немного замялась, стоит ли рассказывать, но в конце концов решилась:
— В прошлом году я излечила... редкую болезнь Веспериса. До меня никому не удавалось ему помочь.
— Я что-то слышал об этом происшествии весной. Гемофилия, верно?
Мара на мгновение растерялась, но затем кивнула. Пусть будет гемофилия.
Мозер одобрительно покачал головой.
— Это впечатляющий результат, — сказал он, — но я не удивлён. Эфирные заклинатели способны на гораздо большее. Им под силу исцелять любые болезни и обходить любые преграды и запреты.
— А клятву на крови тоже можно обойти? — спросила она, прежде чем успела себя остановить.
— Уж не давали ли вы кому-то клятву на крови, мисс Дьюар? — лукаво уточнил профессор, но настаивать на ответе не стал. — Поскольку за нарушение этой клятвы грозит смерть, я бы на твоём месте не рискнул это проверять. Но вернёмся к теме нашего занятия.
Он посерьёзнел и скрестил руки на груди.
— Я потратил почти всю свою жизнь на изучение эфира, но так и не нашёл никакой информации, кроме той, которая и так всем известна. Поэтому все знания, которые у меня есть, получены с опытом, зачастую с горьким, — он на секунду притих, его лицо помрачнело. — Ты, наверное, уже успела заметить, что эфир откликается на эмоции. Он — это часть нас, но в то же время может действовать независимо от нашего сознания, если эмоции выйдут из-под контроля.
— Да, я это заметила. И, наверное, именно поэтому так долго не могла помочь Весперису, — она замялась, подбирая слова. — Я слишком сильно боялась навредить, потому что...
Она вздохнула и продолжила, переведя взгляд на лениво падающие снежинки за окном.
— Было время... очень тяжёлое для меня. И в это время мой эфир принимал только разрушительные формы. Однажды я чуть не уничтожила целый лес. Эта тьма внутри меня словно вырвалась наружу, и...
Мара помотала головой, отгоняя воспоминания.
Мозер долго молчал, сосредоточенно глядя на неё.
— Мара, — наконец заговорил он. — Страх — самый опасный враг эфирного заклинателя. Он отравляет волю и искажает сам эфир, превращая его из силы созидания в силу разрушения. Я знаю, насколько это пугает. Но я также знаю, что ты можешь научиться держать эту силу в узде.
Мозер задумчиво прошёлся по кабинету.
— Если именно страх мешает тебе управлять эфиром, — произнёс он, — значит, учиться контролировать его нужно именно тогда, когда ты боишься.
Мара непонимающе нахмурилась.
— Вы хотите... специально напугать меня?
— Откровенно говоря... да. — Профессор остановился перед ней, сцепив руки за спиной. — Я хочу создать безопасную обстановку, в которой ты испытаешь страх, но сможешь сражаться с ним. Конечно, я не могу заставить тебя сражаться со страхом смерти или потери близких. Но вот с чем-то материальным, ощутимым... можно.
— С чем-то... материальным? — переспросила Мара, подозревая неладное.
— Именно. Скажи, чего ты боишься? Это может быть всё что угодно. Даже что-то абсурдное. Змеи, клоуны, призраки, куклы...
— Куклы, сэр?
— Некоторые люди панически боятся кукол, — с самым серьёзным видом ответил он. — И их можно понять. Этот жуткий стеклянный взгляд, эти неподвижные лица... Не представляю, как кто-то может держать такое у себя в спальне. Впрочем, не важно. Чего боишься ты?
Перед её глазами тут же всплыл паучий грот, где она чуть не погибла. Сотни длинных волосатых лап, которые до сих пор преследовали её в ночных кошмарах.
— Пауки, — наконец произнесла она едва слышно. — Особенно гигантские...
— Ты видела гигантских пауков? — Профессор вскинул брови.
— Мы как-то полезли в заброшенную шахту... еле ноги унесли.
Она махнула рукой, делая вид, что говорила о невинном приключении из детства.
— Пауки, значит... Контроль приходит через понимание, а понимание — через повторение. Чтобы ты могла уверено управлять своими силами в любой ситуации, нам нужно воссоздать твой самый страшный страх.
— Воссоздать? Вы хотите... — Мара похолодела.
— Арахнофобия — первобытный, иррациональный страх, — хладнокровно продолжил Мозер. — Если ты научишься контролировать этот страх, ты сможешь контролировать любой другой.
Мара нервно облизнула губы.
— Ты сможешь, Мара. Мы будем действовать постепенно. Сначала появится один паук, затем несколько. И твоя задача проста: не дать им к тебе подобраться, но контролировать эфир, не позволить ему выйти из-под твоей власти.
— Хорошо, — выдавила она, стараясь придать голосу трёрдости, но горло уже сжимали невидимые холодные пальцы.
Мозер кивнул, его лицо оставалось спокойным и серьёзным. Он поднял руки и принялся вырисовывать в воздухе перед собой сложные формулы. Стены кабинета исчезли, уступая место мрачному подвалу с низким сводчатым потолком. Воздух наполнился тяжёлым, удушающим запахом сырости и гнили. Свет потускнел, и тени удлинились, делая помещение ещё более зловещим.
Мара сжала зубы, когда из темноты появился первый паук. Огромный, с лапами толщиной с её руку и гроздями поблёскивающих угольков глаз.
Мара почувствовала, как её грудную клетку снова наполняет липкий, противный ужас.
— Спокойно, — тихо сказал Мозер, его голос звучал будто издалека. — Это всего лишь иллюзия. Ты сильнее этого страха. Эфир — твой союзник, но ты должна научиться управлять им.
Мара глубоко вздохнула, не спуская немигающего взгляда с чудовища, и сосредоточилась.
Защити меня.
Откликаясь на её зов, эфир вспыхнул, окружив её куполом из пурпурного света.
Мара дёрнулась, но устояла, когда паук бросился на неё и моментально сгинул, едва коснувшись купола. Эфирная мембрана дрогнула, завибрировала, но не исчезла.
— Отлично, — раздался голос профессора. — Теперь попробуем ещё. На этот раз их будет больше.
Сразу три монстра выступили из тени. Мара сжала челюсти так сильно, что заболели зубы. Пауки окружали её, ища прорехи в обороне.
Эфир загорелся ярче, но оставался под её контролем. Первый арахнид вскинул передние лапы вверх, готовясь к атаке, но, приблизившись к защитной сфере, вспыхнул фиолетовым огнём и обратился в пыль. То же случилось и с двумя другими.
Адреналин кипел в венах. У неё получалось.
— Ты справляешься! — подбадривал Мозер. — Молодец! Ещё!
Но когда Мозер взмахнул руками в третий раз, вызвав сразу несколько десятков огромных пауков, что-то в ней дрогнуло.
Купол разросся, мгновенно испепелив несколько пауков разом. Но на этом не остановился. Он продолжал расширяться, вибрация превращалась в нарастающий гул. Попадающиеся на его пути стулья вспыхивали и за мгновения рассыпались в пепел.
В панике Мара попыталась вернуть контроль, но эфир больше не подчинялся ей.
— Мара! — голос Мозера был полон тревоги, но он оставался твёрдым. — Мара, сосредоточься! Ты можешь это остановить!
Но страх и паника уже овладели ей полностью, а сфера коснулась ламп под потолком.
Мозер выбросил руки вперёд, и воздух вокруг беснующейся пурпурной сферы сгустился, обволакивая её словно коконом.
Сила другого эфира, уже знакомая Маре, наполнила комнату. Купол, который ещё мгновение назад грозился поглотить весь кабинет, застыл. Его ярость угасала под натиском магии профессора.
Мозер сосредоточился, на его лбу выступили капельки пота. Постепенно сфера начала уменьшаться, а затем растворилась, оставив после себя лишь горстки пепла от парт и стульев, попавшихся на её пути.
Иллюзия исчезла, в кабинете повисла напряжённая тишина. Мара стояла посреди комнаты, стараясь отдышаться. Её руки всё ещё дрожали, а внутри всё сгорало от стыда за свою унизительную панику.
Мозер выдохнул.
— Мара, — тихо сказал он, подходя ближе, — Это была слишком большая нагрузка. Я не должен был заставлять тебя пройти через это так рано.
— Я такая слабая... — с трудом проговорила она, глядя в пол.
— Нет, что ты! — Мозер взял её за плечи и заглянул в лицо. — Ты очень сильная, ты гораздо сильнее, чем был я в твои годы. Именно поэтому тебе нужен контроль. Это нормально, что не всё получается сразу. Но у тебя обязательно получится, ты очень способная.
— Правда? — Мара наконец осмелилась поднять на него взгляд.
— Правда, — он тепло улыбнулся, и его голубые глаза засияли. — Но на сегодня, пожалуй, хватит. Ступай, тебе нужно отдохнуть. Мы продолжим в четверг.
***
Мара шла по коридорам Эльфеннау так быстро, что болели ноги. Она не могла понять, что именно ощущала: страх, стыд, или злость на саму себя? Слова профессора не очень-то успокаивали. Почему она была такой жалкой?
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, она уже бежала, и добравшись до общей комнаты, не видела ничего и никого вокруг — только Дамиана. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и задумчиво читал книгу.
Наплевав, что кто-то может подумать что-то не то, Мара втиснулась рядом, свернулась клубочком и уткнулась лицом в его плечо.
Дамиан моментально напрягся.
— Что случилось? — тихо спросил он и отложил книгу.
Мара ответила не сразу, запоздало понимая, что Дамиан и без того не испытывает симпатии к Мозеру. Но сказать «ничего» значило бы соврать. Тщательно подбирая слова и обходя острые углы, она пересказала то, что произошло.
Несмотря на её усилия, чем больше она говорила, тем сильнее разгорался гнев внутри Дамиана. Ей и так приходилось несладко, а сейчас какой-то самоуверенный профессор решил, что имеет право играть с её страхами!
— Дьявол, Мара, ты не должна соглашаться на это! — прорычал Дамиан. Он хотел было встать, пойти и найти Мозера, заставить его ответить за это, но Мара удержала его, крепко обхватив за руку.
— Дамиан, — её голос всё ещё дрожал. — Мне необходимо научиться это контролировать. И гораздо лучше делать это под присмотром того, кто поможет мне не испепелить всё вокруг.
Дамиан снова откинулся в кресле. Его злость утихла, но не исчезла. Он знал, что она права, знал, что никто не сможет помочь ей лучше Мозера. Но всё равно ему казалось несправедливым, что она вынуждена раз за разом переживать это. Всё это.
Он ведь был там, в паучьих шахтах. Чувствовал, как её кровь заливает его брюки, чувствовал, как его пальцы проваливаются в раны на её руках, оставшиеся после острых жвал. Он помнил, ужас в её глазах, когда она была уверена, что умирает.
— Мне так жаль, — прошептал он, прижимая её к себе. — Ты этого не заслужила, но только тебе под силу справиться. Никто бы не справился лучше.
— Обжимаешься с невестой лучшего друга, Дамиан? — раздался ехидный голос, в котором Мара узнала Лилиан.
— Не лезь не в своё дело, — огрызнулся Дамиан и добавил сквозь зубы: — Пожалуйста.
Лилиан хмыкнула, но больше ничего не сказала и прошла мимо. Мара тихо вздохнула и устроилась удобнее. Дамиан, чувствуя, что она немного расслабилась, правой рукой снова потянулся за книгой.
— Мне всё равно кто что скажет, — сказал он, пристраивая чтиво на колено.
— Я знаю.