Глава 17. Сила любви
Follow through
Make your dreams come true
Don't give up the fight
You will be alright
'Cause there's no one like you in the Universe
Muse, «Invincible»
На первое занятие с профессором Мозером Мара летела, почти не касаясь земли. Но сейчас она уже третий раз сворачивала перед самой дверью и отправлялась наматывать очередной круг по общей комнате. Дамиан, краем глаза наблюдавший за её метаниями, не выдержал, отложил книгу, встал с кресла и поймал её за локоть.
— Я не могу, я не справлюсь! — захныкала Мара, когда он отвёл её в укромный уголок.
— Справишься, — твёрдо сказал Дамиан и вздохнул, пытаясь подобрать нужные слова. — Смотри. — Он достал из-под рубашки подаренный на днях медальон. — Как эти кулоны связаны, так и мы связаны с тобой. Где бы ты ни была, даже если на другом краю света, я всегда буду с тобой здесь, — он коснулся пальцами виска, — И здесь. — Его ладонь легла на грудь Мары над сердцем.
Тепло от его руки разливалось по всему телу и словно обволакивало изнутри. Она смотрела на Дамиана и не могла оторваться. Как у него получалось всего парой фраз исцелять самые глубокие раны и успокаивать самые неуправляемые бури в её душе?
— Если тебе станет страшно, и ты почувствуешь, что не справляешься — прикоснись к кулону один раз, — продолжал он. — А если что-то пойдёт не так, и ты захочешь, чтобы я пришёл — прикоснись два раза. Договорились?
Мара кивнула, плотно сцепив зубы. Если бы она открыла рот хоть немного, то уже не смогла бы остановить поток признаний Дамиану в вечной любви при всём честном народе. Но Дамиан прочёл это в её лице и расплылся в улыбке.
— Иди уже. — Он легонько хлопнул её по плечу. — У тебя получиться!
«Люблю тебя» — прошептала Мара одними губами на прощание, решительно направилась к выходу и на этот раз наконец покинула общую комнату.
***
Когда Мара вошла в кабинет, профессор Мозер просиял.
— Ты немного опоздала, я начал бояться, что ты не придёшь, — сказал он, закрывая за ней дверь на замок.
— Извините, я... долго не могла собраться с силами. — Она чувствовала себя слегка виноватой.
— Ты готова? — Профессор внимательно следил за её лицом.
Мара вышла на середину кабинета и шумно выдохнула.
— Готова.
Он начертил в воздухе формулу, и, как и в прошлый раз, учебный класс сменился мрачным подземельем, свет потускнел, заставляя тени плясать на стенах в зловещем полумраке.
— Начнём с малого, — его голос неестественным эхом отражался от иллюзорных гранитных сводов.
Вокруг Мары снова вспыхнула эфирная сфера. Она смотрела в темноту почти с вызовом. Первый паук заставил её лишь слегка вздрогнуть от вида своих непропорционально длинных мохнатых лап, прежде чем он исчез, едва коснувшись мембраны.
Мара сделала глубокий вдох и со свистом выдохнула, готовясь к новой атаке. Троица новых чудовищ изо всех сил пыталась навести на неё страху, угрожающе припадая к земле вокруг пурпурного купала. Мара заставила его коротко вспыхнуть, не дожидаясь, пока пауки нападут первыми. Пока что всё шло по плану.
Но затем тьма словно ожила, превратившись в десятки огромных, мохнатых тел с сотней длинных, тонких, суставчатых лап. Жвала щёлкали тут и там, в бесконечных рядах чёрных глаз отражался фиолетовый свет. Мара подняла голову вверх и с ужасом поняла, что они и на потолке тоже, прямо у неё над головой.
Воздух в лёгких словно обратился в лёд, волоски на теле встали дыбом. Она упала на колени и закрыла глаза, чтобы не видеть чудовищ. Сфера угрожающе замерцала, завибрировала, и Мара чувствовала, что она вот-вот снова вырвется из-под её контроля. В отчаянии она коснулась медальона на груди, почти не надеясь, что это поможет. Но он незамедлительно нагрелся в ответ.
Мара вспомнила, как тогда в паучьем гроте Дамиан, закрыв её своим телом от новых атак, безжалостно жёг пауков до тех пор, пока от них не остался только пепел. Он защитил её тогда, он был рядом.
Он всегда рядом.
Она не одна.
Открыв глаза, Мара уже не чувствовала прежнего страха. И хотя он всё ещё жил где-то глубоко внутри, теперь она не позволяла ему руководить.
Она снова поднялась на ноги, её защитный купол разросся, испепеляя пауков одного за другим, но на этот раз она контролировала каждую частицу его энергии. Эфир пульсировал, послушный её воле, пока не исчезла последняя иллюзия.
Мара глубоко вздохнула, и сфера погасла.
Она едва удерживала себя от того, чтобы не расхохотаться или не пуститься в пляс. Подземелье превратилось обратно в кабинет теории стихий, лампы разгорались всё ярче, разгоняя тьму, из которой появился и профессор Мозер.
На его лице читалось восхищение, восторг и даже какое-то благоговение.
Вдруг он разразился оглушительными аплодисментами, подходя ближе.
— Это было потрясающе! Просто невероятно! — говорил он так, словно только что побывал на лучшем театральном представлении в своей жизни.
Мара немного неуклюже поклонилась. Её всё ещё немного потряхивало от адреналина.
— Я знал, что ты справишься, но не подозревал, что так быстро! — не переставал восторгаться Мозер. — Давай-ка присядем, ты вся дрожишь!
Мара с огромной благодарностью приняла его предложение, и они уселись на преподавательский стол — кажется, профессор Мозер презирал стулья.
— Ты невероятно сильная, — произнёс профессор. — Я ни капли не преувеличивал, когда говорил, что ты гораздо сильнее меня в твои годы. А иногда мне кажется, что ты можешь быть сильнее, чем я сейчас. И я чувствую, что твоя магия отличается от моей.
Мара попыталась сохранить невозмутимость. Очевидно, что Мозер видит её прогресс, видит её необычную силу, и теперь он пытается понять её источник. Она не знала, было ли ему известно об Аэлларде, о его Башнях, или о других эфирных заклинателях.
— Кажется, я знаю, в чём твой секрет.
Мара насторожилась, но не стала задавать наводящих вопросов, ожидая, что он продолжит сам.
— В старых преданиях об эфирных заклинателях говорится, что достичь полной гармонии с эфиром может только тот, кто умеет... любить. По-настоящему.
Мара уже слышала об этом от Дамиана, когда он учил её исцелению водой. И это всё ещё казалось ей чем-то почти выдуманным. Хотя связь и эфирной, и стихийной магии с эмоциями уже давно была очевидна, она всё не могла понять, как именно это работает.
Мара хотела было спросить, но заметила перемену в настроении профессора. Его взгляд помрачнел, улыбка, ещё недавно озарявшая его лицо, увяла, а его тон был пропитан чем-то почти трагическим.
— У тебя много друзей, — продолжал он с печальной усмешкой. — Я вижу, как ты близка с Дамианом. Как вы смотрите друг на друга. Это... трудно не заметить.
Мара прикусила губу. Упоминание Дамиана в таком контексте заставило её напрячься.
— А ещё я вижу твою помолвку с Весперисом, — его голос оставался мягким, но в нём звучала некоторая горечь. — Она выглядит очень... выгодной. Но не могу не признать, что это не похоже на обычный брак по расчёту. Ты и правда сильнее меня, Мара. И теперь я понимаю почему.
Она продолжала смотреть на него, не понимая, к чему он клонит. Она пыталась найти слова, но Мозер, похоже, не ждал от неё ответа.
— Я никогда не любил, — профессор говорил об этом без сожаления, но было слышно, что его безразличие напускное. — Никогда не чувствовал того, что, как я теперь понимаю, придаёт твоей магии такую мощь. Весь мой путь был построен на знаниях, дисциплине и силе воли. Но любовь... любовь — это то, чего мне всегда не хватало. Она делает тебя сильнее, чем я когда-либо мог бы стать.
Мара не знала, что сказать. Глубина откровенности профессора тронула её сильнее, чем она могла ожидать. Она никогда не думала о Мозере как о человеке, который мог бы испытывать подобную пустоту. Она всегда видела в нём уверенного и могущественного волшебника, человека, который владеет всем, чего желает.
— Никогда? — тихо переспросила она. — Никого?
Профессор невесело усмехнулся и поднял на неё глаза.
— Может, я ещё не встретил нужного человека. — Он выпрямился и встал. — А может, и мне есть чему у тебя поучиться, мисс Дьюар.
Его лицо снова озарилось тёплой улыбкой.
— Ты блестяще сегодня справилась, — Мозер снова обрёл свою привычную наставническую твёрдость. — Береги то, что у тебя есть, не воспринимай это как должное.
***
Они ещё долго разговаривали, сидя вдвоём в пустом классе, снова чуть не потеряв счёт времени. Когда Мара вернулась в общую комнату Дома Дракона, глубоко погружённая в раздумья над откровениями профессора Мозера, там не было никого, кроме Дамиана и Веспериса. Они ждали её, как всегда, заняв диванчик у камина.
Едва услышав её шаги, Дамиан залез коленями на сиденье и перегнулся через спинку дивана, выжидательно глядя на задумчиво плетущуюся подругу.
— Ну? Как всё прошло? — Его глаза горели, а голос дрожал от нетерпения.
— М? — Мара не сразу поняла, что он имеет в виду.
Но затем она вспомнила, что перед задушевными разговорами она, вообще-то, научилась контролировать свой самый большой страх. Её лицо просияло, она подпрыгнула на месте и тут же со всех ног бросилась к своим мальчикам.
— У меня получилось! — ликовала она, с таким энтузиазмом обняв их за шеи, что они стукнулись головами. — Получилось!
— Я же говорил! — усмехнулся Дамиан, потирая лоб.
Она плюхнулась на диван между ними, всё ещё полная энергии и воодушевления. Её глаза блестели, и на щеках горел румянец.
— Ты не представляешь, как это было! — начала она, захлёстываемая вновь нахлынувшими эмоциями. — Я видела их, целую толпу, но я не испугалась! То есть, сначала испугалась, но потом... потом я прикоснулась к кулону, как ты и говорил. И когда я почувствовала, что он нагрелся, я поняла, что могу вообще всё! И смогла! Благодаря тебе, Дамиан!
Мара прижалась к его плечу, а Весперис молчал, крепко сжимая в своей руке её ладонь, но мысли его были совсем о другом. Он вдруг почувствовал себя лишним. Как будто сидя на этом диване рядом с самыми дорогими ему людьми, он был где-то далеко. Внутри всё сжалось, когда он услышал, с каким восхищением и благодарностью Мара говорила о Дамиане.
Он всегда знал, что между Марой и Дамианом особая связь. Быть может, эта связь была даже крепче, чем его собственная. Да ещё и эта история с паучьими шахтами... В тот момент между ними произошло нечто, чего Весперис никогда не мог испытать с Марой. Он не видел того ужаса, с которым им пришлось столкнуться, не защитил, когда ей было страшно. Его там не было.
Весперис знал, что Мара любит его. Он знал, что их чувства взаимны, но это знание не избавляло его от мучительного ощущения, что он всегда будет лишь «вторым». Часть тройки, но не центральная фигура. Он был осторожным, всегда держался в тени, пытаясь защитить их обоих разумом и логикой, но он никогда не был тем, кто бросался в бой. Он не был тем, кто спасал её от смертельной опасности. И, бог свидетель, он ненавидел это чувство. Ненавидел свою беспомощность.
Это странное, болезненное осознание пронизывало его каждый раз, когда Мара упоминала Дамиана, когда она, казалось, находила в нём ту опору, которую Весперис не мог ей дать.
Но он не мог сказать этого вслух. Не мог дать Дамиану понять, как глубоко эта ревность разъедает его изнутри. Ведь они оба были важны для Мары. Оба. И если он покажет свою слабость, покажет, насколько его это ранит, Мара почувствует себя виноватой, и Весперис не хотел ставить её в такое положение.
Он усмехнулся, пряча за улыбкой свои терзания, и произнёс тихо:
— Ты справилась, и это главное. Я всегда знал, что у тебя получится.