Глава 14. Адам Мозер
They'll say, no one can see us
That we're estranged and all aloneThey believe nothing can reach usAnd pull us out of the boundless gloom
They're wrong
Muse, «The Void»
Лицо профессора Мозера засияло, когда он увидел, что Мара, Дамиан и Весперис снова сели за один стол. Он едва заметно кивнул Маре, она улыбнулась в ответ, и профессор, по своему обыкновению, начал урок, облокотившись на их стол.
Мара покосилась на Дамиана и не удержалась от сдавленного смешка при виде его недовольной физиономии. Как ей этого не хватало! Мара перегнулась через руку Дамиана и нарисовала в верхнем углу его конспекта сердечко. Дамиан расплылся в улыбке.
Профессор Мозер, не прекращая лекцию, с лёгкой укоризной постучал пальцами по их столу, и ребята тут же вернулись к своим конспектам.
После урока, когда Мара и мальчики было собирались уходить, она услышала голос профессора:
— Мисс Дьюар? — осторожно позвал он.
Мара обернулась и кивнула, прочитав в его взгляде просьбу задержаться.
— Не ждите меня, — бросила она Дамиану и Весперису. Те обменялись недоумёнными взглядами.
Мара присела на край первой парты напротив преподавательского стола. Вместе они наблюдали за тем, как ученики неспешно покидают класс, но в позе и выражении профессора читалось непривычное напряжение: его пальцы нервно сжимали край преподавательского стола, челюсти стиснуты.
— Я рад, что вы с мистером Мором и мистером Спэрроу помирились, — сказал он мягко, провожая взглядом последнего студента, выходящего в коридор.
— Спасибо, профессор! — с чувством поблагодарила Мара. — Вы были правы. Мы поговорили, и вроде бы всё наладилось.
— Я в тебе не сомневался, — с этими словами профессор Мозер сделал несколько шагов к двери, быстро проверил коридор, а затем закрыл её, поворачивая ключ в замке.
— Профессор? — осторожно спросила Мара. Всё в поведении профессора выдавало, что он был серьёзно встревожен.
Мозер не сразу ответил. Он вернулся к своему столу, провёл рукой по его поверхности.
— Мне нужно поговорить с тобой о чём-то важном... и очень личном, — наконец начал он.
Мара напряглась. О чём таком личном мог говорить с ней профессор?
— Я долго думал, как начать этот разговор, — его голос стал ниже и серьёзнее. — И, честно говоря, всё ещё не уверен, что выбрал правильный способ...
Он вытянул правую руку перед собой, и Мара почувствовала, как пространство наполнилось мощной энергией, которую она знала слишком хорошо. Вокруг его руки вспыхнули и закружились нити такого знакомого ей пурпурного света.
Ошибки быть не могло. Адам Мозер, как и Мара Дьюар, был эфирным заклинателем.
Её сердце пропустило несколько ударов. Она чувствовала это и раньше — ту долю мгновения, когда увидела эфир в руках Кая Ардониса. До того как поняла, что дело в кольце, а не в нём самом. И в тот мимолётный момент она готова была забыть о том, что Кай её чуть не убил. Ей хотелось броситься к нему и рассказать всё, что терзало её душу, и верила, что он бы понял.
Но Кай оказался пустышкой.
Магия Мозера же была живой.
Мара перевела широко распахнутые глаза на профессора. Он смотрел на неё со смесью глубокой тоски, тревоги и надежды.
— Не может быть... — еле слышно прошептала наконец Мара, не сводя с него взгляда и даже не моргая. — Я думала, я такая одна...
— Я тоже так думал. — Он убрал руку, и свечение погасло. — Поэтому я должен рассказать тебе кое-что ещё.
Мозер присел на край соседнего стола.
— Я приехал сюда и устроился в Эльфеннау из-за тебя.
Мара окончательно потеряла дар речи. Ей оставалось только продолжать хлопать глазами и надеяться, что он расскажет всё сам.
— Ты открыла в себе свой дар совсем недавно, и ты ещё не знаешь, какое одиночество несёт с собой эта сила. — Его голос был по-прежнему мягким, но в нём звучала непривычная для него уязвимость. — Я искал заклинателей как я, сколько себя помню, и когда я увидел тебя в своём сне... Я понимаю, что это может звучать пугающе, но ради этой встречи я был готов ехать хоть на другой конец света.
Мара не знала, что ей говорить и как на это реагировать. Ей казалось, что она уже успела смириться со своим одиночеством. А если где-то и есть другие волшебники с таким же даром, то они так далеко, что она никогда с ними не встретится.
И теперь весь её мир перевернулся с ног на голову, и перед ней стоял человек, который действительно понимал её как никто другой. Живой, настоящий. Не рваные воспоминания чухой жизни из снов, не призрак из отражения на водной глади. Теперь всё могло быть по-другому — он мог научить её, он мог... он мог помочь со Стражами!
У Мары было так много вопросов...
— Почему вы рассказали мне только сейчас?
Мозер тяжело вздохнул. Казалось, он боялся этого вопроса.
— Я должен был убедиться, что ты именно та, кем я тебя считаю. Что ты не отвергнешь эту силу и не отвергнешь... меня.
Мару сбила с толку его обезоруживающая искренность.
— А сейчас рассказали, потому что?..
— Я понял, что куда важнее, какого приходится тебе. Эта магия может быть опасна, в том числе для тебя самой. Я живу с этим даром всю свою жизнь, и смею надеяться, что достиг определённого мастерства. И хочу предложить тебе свою помощь. Помощь и дружбу.
Мара глубоко вздохнула, пытаясь справится с захлёстывающими ещё эмоциями. Она с трудом сдерживалась от того, чтобы вывалить ему всё: про Башни, про Аэлларда, про его эфир, про Ллиурэн, про летнее нападение... Но вместе с этим её не отпускало чувство нереальности происходящего, как будто это всё был сон или иллюзия.
— Можете, пожалуйста, показать ещё раз, — дрожащим голосом попросила она. — Я хочу убедиться, что мне это не привиделось.
Без лишних слов Мозер снова протянул руку, и кабинет наполнился фиолетовым свечением.
Нет, ей не привиделось.
С запозданием Мара поняла, что профессор тоже никогда в жизни не видел эту магию в руках другого человека. Поэтому она протянула свою руку и заставила магические потоки кружиться вокруг неё в причудливых узорах.
— Невероятно... — Мозер смотрел на волшебные завихрения заворожённым, немигающим взглядом. — Потрясающе... Я никогда не видел ничего прекраснее.
Он поднёс руку ближе, и их потоки объединились, вспыхнув пурпурным огнём.
— Так ты согласна? — Он перевёл взгляд на неё. Пламя плясало в его глазах.
— Спрашиваете?.. — Мара издала нервный смешок. — Конечно!
И она могла бы поклясться, что не видела человека, который был бы счастливее, чем Адам Мозер в этот момент.
— Что ж... — Он облегчённо выдохнул и погасил свечение. Мара последовала его примеру. — Тогда мы могли бы встречаться по вторникам и четвергам в шесть, если тебе удобно.
Она энергично кивнула. Ей не терпелось приступить прямо сейчас, но голова шла кругом от всего происходящего. Сперва нужно было это переварить.
— Тогда не смею тебя больше задерживать. — Мозер встал, поправил жилетку и протянул ей руку для рукопожатия. — Ты не представляешь, как я рад был, наконец, поговорить с тобой начистоту. Только, Мара, это должно остаться между нами.
— Конечно, профессор!