Трёхглавый змей: Стражи Пятой Стихии

All around me are familiar faces

Worn out places, worn out faces

Bright and early for the daily races

Going nowhere, going nowhere

Tears For Fears, "Mad World"

Мара жила в аду. Пустота, разверзшаяся внутри, казалась бездонной, словно кто-то вырвал сердце из её груди, оставив зияющую дыру.

Тишина, которая прежде спасала, обрушивалась на неё с невыносимой тяжестью. Уроки, которые ещё недавно увлекали, теперь превратились в глухой фон, и на нём мерцали лишь обрывки мыслей о Дамиане. Всё напоминало о нём: каждый уголок академии, каждый неприметный проход, где ещё на прошлой неделе они смеялись, целовались и делились секретами.

А теперь Мара даже почти его не видела. Он растворялся в толпе, избегая её взглядов и попыток объясниться.

Чтобы не злить Дамиана ещё больше, Мара и Весперис договорились не попадаться ему на глаза вдвоём. И эта идея неожиданно пошла на пользу им обоим. И от чувства правильности этого решения и ей, и Весперису было чуть легче.

Хотя они всё равно находили утешение друг в друге, Весперис казался ей каким-то отдалённым, словно они стояли по разные стороны толстого стекла. Без Дамиана всё потеряло смысл.

Даже её любимый урок теории стихий прошёл как в тумане. Стоило профессору Мозеру прислониться к парте, где теперь Мара сидела с Лилиан, как в её памяти всплыли слова Дамиана: «Просто меня раздражает, что он крутится всё время возле нашего стола», и как он забавно злился. На её глаза тут же навернулись слёзы, и она перестала слушать профессора.

Когда урок закончился, профессор Мозер не спускал обеспокоенного взгляда с Мары.

— Мисс Дьюар, не могли бы вы задержаться на минуту? — мягко попросил он.

Наверное, он заметил её рассеянность и собирался отчитать... Мара по привычке обернулась, чтобы обменяться недоумёнными взглядами с Дамианом, и их глаза встретились впервые за эти несколько дней. Но Дамиан тут же отвернулся и пулей вылетел за дверь.

Студенты покинули класс, и Мара, виновато ссутулившись, подошла к профессору, ожидавшему её у своего стола.

— Я что-то сделала не так? — спросила она устало.

— Ты была на моих уроках одной из самых внимательных и увлечённых учениц, — начал он осторожно. — Но сегодня я заметил, что твои мысли где-то далеко. И ещё я не мог не заметить, что вы с мистером Мором и мистером Спэрроу больше не сидите вместе. Я понимаю, что не имею права вмешиваться в личные дела своих учеников, но... что-то произошло, не так ли?

Мара напряглась.

— Спасибо, профессор, — сказала она, не поднимая взгляда. — Но я справлюсь.

— Я ни на чём не настаиваю, — мягко возразил Мозер. — Но вы должны знать, что если когда-нибудь вам нужно будет выговориться, я всегда готов вас выслушать.

Мара помедлила, но затем тяжело вздохнула. Она никогда не делилась своими проблемами с преподавателями, но в голосе профессора Мозера звучало что-то такое, что заставляло её чувствовать себя в безопасности. Хуже ведь уже не будет.

— Всё не так просто, — наконец проговорила она, тщательно подбирая слова и обдумывая, что она может сказать, а что — нет. — Мы с Дамианом поссорились... и я не уверена, что смогу это исправить.

Профессор кивнул и мягко прикоснулся к её плечу.

— Ссоры между друзьями — это, к сожалению, неизбежная часть жизни, — сказал он. — Но самые сильные связи не разрываются из-за одного конфликта. Они проходят через трудности и становятся ещё крепче.

Мара сжала пальцы на ремешке сумки.

— Похоже, Дамиан не готов меня выслушать...

Мозер нахмурился.

— Мисс Дьюар, мне кажется, что Дамиан тоже страдает от этой ситуации. Иногда гнев — это лишь защитная реакция на боль. Возможно, ему нужно время, чтобы всё обдумать. Но я уверен, что его любовь к вам сильнее любых обид.

Мара почувствовала, как из её глаз хлынули так долго сдерживаемые слёзы, оставляя на щеках горячие дорожки. Она посмотрела на Мозера.

— Профессор, вы действительно так думаете?

Он посмотрел ей прямо в глаза, и его взгляд был полон уверенности.

— Я в этом уверен. Главное не теряйте надежду. Настоящая дружба и любовь всегда найдут способ исцелиться.

Мара показалось, что её сердце немного оттаяло.

— Спасибо, профессор. Это много для меня значит, — сказала она, утирая нос рукавом.

Мозер улыбнулся.

— Вы всегда можете рассчитывать на меня. Иногда помощь приходит оттуда, откуда её не ждёшь.

С этими словами он убрал руку с её плеча. Мара сделала глубокий вдох, и дышать ей стало легче.

***

Выйдя из кабинета теории стихий, Мара едва не столкнулась с Весперисом.

— Что от тебя хотел Мозер? — встревоженно спросил он.

Мара быстро огляделась, проверяя, нет ли поблизости Дамиана.

— Ничего особенного. — Она обняла Веспериса, запуская руки под его пиджак, и уткнулась носом в рубашку. — Хотел узнать, всё ли в порядке с его любимой ученицей. Ты ждал меня?

— Да, — он обнял её в ответ. — Думал, что мы могли бы взяться за научную работу для Арианвена.

Мара закрыла глаза и вздохнула. Весперис с головой погрузился в учёбу, так, чтобы ни единой минуты свободного времени не осталось на тяжёлые мысли. Впрочем, его стратегия была рабочей.

— Можем пойти в библиотеку прямо сейчас, — предложил он, поглаживая её по спине.

* * *

— А вот и наши голубки! — воскликнула Рози Уолш, едва завидев их на входе в библиотеку. В её голосе звучало больше веселья, чем Мара могла вынести в тот момент, и она слегка поморщилась. — Мара, мне как раз нужно с тобой поговорить!

Весперис отправился на поиски нужных книг, а Мара села рядом с Рози, которая окружила себя крепостью из разнообразных томов.

— Ты ведь слышала о Потрошителе? — заговорщически прошептала она.

Мара тяжело вздохнула и помрачнела.

— Конечно, слышала, — понизив голос, ответила она.

— А о загадочных убийствах в окрестностях Кан Афон слышала?

— Я думала, это дело рук магического вампира, — Мара нахмурилась.

— А может, Потрошитель и есть магический вампир, — многозначительно протянула Рози.

— Мой дядя работает в полиции.

Мара и Рози обернулись на голос. С другой стороны книжных баррикад стояла Лилиан Грей.

— И он сказал, — продолжила она не терпящим возражения тоном, — что Потрошитель — неволшебник. Он узнал о существовании волшебников, сошёл с ума и думает, что тоже сможет стать волшебником, если выпьет волшебную кровь.

Мара скептически приподняла бровь, хотя внутри у неё неприятно зашевелились воспоминания об Аэлларде, поглощавшем эфир.

— А может быть, Потрошитель — пришелец с других планет, который пьёт кровь, чтобы понять, как работают люди? — предположила она.

Лилиан и Рози, не распознав её сарказма, серьёзно задумались. Мара лишь сокрушённо покачала головой.

— Мара, эй!

Она обернулась и увидела среди стеллажей Веспериса, который махал ей книгой. С огромным облегчением Мара покинула девочек и присоединилась к Мору за небольшим столом в глубине библиотеки.

Но стоило взяться за работу, как она вспомнила кое-что важное.

— Мне сегодня пришло письмо от родителей, — тихо сказала она. — Я просила их прояснить ситуацию с «Вестником».

Весперис придвинулся ближе, его лицо помрачнело.

— Как мы и предполагали, мой отец написал твоему отцу, предложив связать наши семьи и стать партнёрами по бизнесу. И твой отец, конечно, оценил эту идею по достоинству. Всё уже было решено, когда они приезжали в академию вместе.

— Им стоило бы пожениться друг с другом, — проворчал он.

— А мой отец тут же написал об этом в «Вестник», — продолжила Мара, — чтобы Морам было некуда отступать, если они вдруг передумают.

— Это всё моя вина, — сказал Весперис еле слышно. — Я совершил огромную ошибку. Мне не стоило делать тебе предложение. Не стоило даже думать об этом.

Сердце Мары ухнуло куда-то вниз, и дыхание перехватило от обиды. Но по выражению его лица она поняла, что сейчас не время придираться к формулировкам.

— О чём ты... — выдавила Мара, с трудом сражаясь с комком в горле. — О чём ты говоришь?

— Я пытался доказать себе, что тоже что-то значу... что могу быть первым хотя бы раз. Но я ошибся. Мне следовало бы оставаться «вторым», как и всегда. Я бы это пережил.

Ей было трудно видеть обычно спокойного и собранного Веспериса таким: сейчас он выглядел уязвимым и сломленным. И Мара поняла: он прав. Как бы горько ни было это осознавать, но он прав. Даже если они каким-то чудом помирятся, эта помолвка уничтожит трио. Дамиан был центром их системы, а они — спутниками, вращающимися вокруг него. Этот баланс нельзя было рушить.

— Давай откажемся, — сказала она чужим, ровным, уверенным, но безжизненным голосом. — Я серьёзно, Весперис. Мы должны отказаться от помолвки.

Он поднял на неё взгляд, в котором читалась растерянность. Весперис явно не ожидал, что она поддержит эту идею.

— Не потому, что я не люблю тебя... — продолжила Мара.

— ...а потому что его любишь больше, — с болью закончил он.

Мара закрыла глаза.

Она уже сталкивалась с этим раньше. Весперис имел привычку плеваться ядом, когда чувствовал угрозу своей хладнокровной неуязвимости. Так сказал ей Дамиан.

Вдох. Один, два, три, четыре, пять. Выдох.

— Прости, я не...

— Потому что это единственный способ нам остаться вместе, — перебила она. — К чёрту наследства и прочее. Сбежим далеко-далеко, где никто не будет нас знать. Построим всё заново.

Весперис долго молчал.

— Как он скажет, так и будет.

Мара качнула головой и горько усмехнулась.

— Кажется, он и правда главный, да?

— Я просто хочу, чтобы всё было как раньше. Без него я чувствую себя...

— ...не целым? — тихо подсказала Мара.

— Да, — выдохнул он.

— Я тоже... — Мара положила голову ему на плечо. — Настоящая дружба и любовь всегда найдут способ исцелиться.

Она повторяла эти слова снова и снова, как заклинание, как мантру, и с каждым разом ей становилось немного легче. Чем чаще она их произносила, тем больше в ней крепла уверенность, что со временем всё наладится. Ведь их дружба и любовь были самыми что ни на есть настоящими.

— Может, я применю на нём убеждение и заставлю нас выслушать? — устало спросила она.

— Заманчивое предложение, — ответил Весперис, впервые за день улыбнувшись, — но нет.