Глава 8. Электросенсорика
My life
You electrify my life
Let's conspire to ignite
All the souls that would die just to feel alive
Muse, «Starlight»
Очередного урока теории стихий все ждали с нетерпением. После прошлых впечатляющих демонстраций каждый ожидал чего-то нового и непредсказуемого. И на этот раз все обнаружили перед собой на столах по длинному лоскуту чёрной ткани.
Профессор Мозер влетел в кабинет, почти не касаясь земли. Его голубые глаза горели, а на лице сияла улыбка.
— Доброе утро, класс! — энергично начал он. — Прошу всех завязать себе глаза повязками, которые я для вас подготовил.
Ребята переглянулись, но с готовностью выполнили поручение преподавателя, погрузив себя во тьму.
— Сегодня я расскажу вам об одном из самых удивительных существ в мире. — Мара слышала его голос совсем рядом и почувствовала, как немного сдвинулась парта, когда профессора прислонился к ней. — И имя этому существу — протей. Это земноводные, которые в подземных реках. Из-за отсутствия света их зрение атрофировалось, и теперь все протеи абсолютно слепые. Но это совершенно не мешает им прекрасно ориентироваться в подземных течениях, ведь у них развилось шестое чувство — электросенсорика.
Судя по звуку, профессор Мозер принялся расхаживать между рядами.
— Каждый живой организм обладает слабым электрическим полем, и протеи это поле чувствуют. Они могут чувствовать, как бьётся чьё-то сердце, и как импульсы проходят по нервным цепочкам.
Все студенты, как один, замерли в предвкушении. Вряд ли это была просто интересная лекция.
— И сегодня, — продолжал он, жонглируя голосом, словно конферансье. — Манипулируя с электрическими полями, я дам вам почувствовать мир так, как его чувствует протей.
Сначала Мара ощутила лишь лёгкое покалывание, но в следующую секунду она оказалась в густом киселе пространства. Раньше оно было чётким и ограниченным: стены, потолок, книги, парты. Но теперь оно стало бескрайним, бесконечным. И она необъяснимым образом чувствовала всё даже далеко за пределами класса: столы, стулья, ручки, чернильницы, каменные статуи в коридоре, гобелены и закатившийся под шкаф карандаш.
Весперис и Дамиан, сидящие по бокам от неё, вдруг стали источником мягких вибраций. Эта энергия была тёплая, живая, словно колыхающееся пламя свечи. Она всем своим телом чувствовала каждый их вдох, каждое биение сердца и пульсацию крови в их венах.
Дамиан тихо охнул, и его шёпот прошёл сквозь неё, касаясь не только ушей, но и кожи, костей, и даже внутренностей.
Не так отчётливо, но Мара чувствовала всех. Когда кто-то из учеников пошевелился на своём стуле, она почти видела это движение, как будто кто-то провёл невидимую линию между тем местом, где человек находился раньше, и тем, где он оказался теперь. Каждый вздох, каждый жест создавал лёгкие волны в окружающем пространстве, оставляя за собой тонкий, затухающий след.
Мара могла бы поклясться, что в этот момент она стала частью мира на более глубоком уровне, чем когда-либо прежде, и что этот мир теперь не только окружает её, но и живёт в ней, дышит вместе с ней и является с ней одним целым.
Но это ощущение стало уходить, растворяясь, словно утренняя дымка, и оставляя после себя ставшее пресным обычное восприятие.
— К сожалению, — голос профессора Мозера резал обострившийся слух, — нервная система человека не рассчитана на такие нагрузки и может выдержать не больше тридцати двух часов подряд, после чего вы умрёте.
Студенты разочарованно вздохнули. Они снимали повязки с глаз и морщились, словно просыпаясь от очень приятного сна, который бесцеремонно нарушили. Профессор сделал круг по кабинету и снова остановился возле стола троицы.
— Как вы знаете, у некоторых магов встречается врождённая стихийная гиперэстезия — повышенная чувствительность к стихиям. Это не болезнь и не отклонение, хотя, разумеется, им приходится ежедневно обрабатывать куда больше информации, чем всем остальным.
Мара покосилась на Веспериса, которому удавалось сохранять совершенно невозмутимый и даже скучающий вид.
— Мне кажется, в этом они чем-то похожи на протеев: улавливают то, что для других просто не существует. Потоки воздуха, дрожание почвы, ток крови, даже едва ощутимые колебания магии. Хотя электросенсорика, о которой мы говорили сегодня, не является частью гиперэстезии в чистом виде, принципы похожи. Электрические поля — одно из недавних открытий, и оно поможет таким людям лучше понимать, что именно они чувствуют.
Он сделал паузу и посмотрел на студентов.
— Кто знает, сколько ещё существует сил, которые мы ощущаем, но пока не можем называть?
***
Десятикурсники покидали класс в абсолютной, совершенно неестественной для подростков тишине. Все были до глубины души ошеломлены новым, внезапно открывшимся, и так же внезапно отнятым у них шестым чувством.
— Мистер Мор! — позвал профессор Мозер из-за своего стола. — Останьтесь ненадолго.
Мара и Дамиан недоумённо обернулись и замерли, но преподаватель жестом отправил их вон, и они покорно остались ждать на скамейке напротив двери.
Прошло не меньше получаса, прежде чем Весперис вышел из кабинета. Ребята успели даже задремать, облокотившись друг о друга, но тут же проснулись.
— Ну, что? — нетерпеливо спросил Дамиан.
— Он научил меня этой... штуке. — Весперис выглядел потрясённым и потерянным.
— Но разве он не сказал, что это опасно? — Мара нахмурилась.
— Да, но... Он сказал, что моё восприятие более приспособлено. Но всё равно нельзя злоупотреблять и делать так часто и надолго.
— А это похоже на то, как ты чувствуешь мир? — В голосе Мары звучало почти детское любопытство.
— Нет. Даже близко не похоже.
***
Дамиан не переставал коситься на преподавательский стол, а именно на профессора Мозера, умудрявшегося одновременно есть и увлечённо разговаривать с профессором Войт. У Дамиана не получалось так же хорошо совмещать несколько дел сразу, и он снова промахнулся вилкой мимо рта.
— Кажется, ты влюбился, Дамиан, — с беззлобной усмешкой сказал Весперис, потягивая лимонад.
— Ревнуешь? — Ему пришлось перестать таращиться на Мозера, чтобы подобрать упавшую на скатерть картошину. — Что-то меня в нём настораживает, что-то с ним не так. Он слишком хорош, ему все преподаватели в рот заглядывают.
Весперис склонил голову набок, обдумывая его слова.
— Может быть, он просто на самом деле очень хорош? — ответил он, приподняв одну бровь.
Дамиан раздражённо фыркнул.
— Да ладно, мне он тоже кажется подозрительным, Дамиан. Он и правда слишком хорош.
Дамиан обернулся, ища глазами Мару.
Она нашлась за столом тритонов с Диланом Айром и Эллис Риддл. Они над чем-то смеялись, а Мара одновременно с этим сосредоточенно складывала журавлика из салфетки. Заметив на себе взгляд Дамиана, она игриво подмигнула, посадила журавлика на ладонь и подула на него. Бумажная птичка, подхваченная воздушным потоком, взлетела. Дамиан не мог сдержать улыбки, когда она направилась прямо к нему. Он протянул руки, ловко поймал птичку на лету, и сразу же посмотрел на Мару.
— «Разверни», — одними губами проговорила она, жестикулируя для ясности, и улыбнулась.
Дамиан развернул оригами. Свежие чернила немного смазались, но надпись была понятной: «Приходите в восемь в наш класс».
— Кажется, нас приглашают на свидание! — Он подтолкнул Веспериса локтем. — Тебя когда-нибудь приглашала девушка на свидание?
— Что за дурацкий вопрос? Ты же знаешь, что нет.
— Оказывается, это чертовски приятно!
***
Когда они шагали по пустым коридорам учебного крыла, Дамиан поймал себя на том, что его сердце забилось быстрее, и в груди разлилось давно забытое ощущение трепета и захватывающего дух волнения, как в те дни, когда их отношения только начинались. Сгорая от любопытства, он обернулся на Веспериса и открыл дверь.
Когда она отворилась, Дамиан не смог сдержать восхищённого вздоха. Комната была украшена гирляндами из нежных золотистых огоньков, испускающих мягкое, уютное свечение. Мара стояла к ним спиной, заканчивая с сервировкой маленького круглого столика.
Услышав звук закрывающейся двери, Мара обернулась, отбрасывая с плеч мешавшие волосы. Рукава её рубашки были, как всегда, закатаны до локтя.
— Ух ты... — изумлённо выдохнул Дамиан. — Это потрясающе! Когда ты только всё успела?
— Не всё, я не успела переодеться, — Мара виновато поправила жилетку.
— Ты прекрасна в любой одежде, — тепло улыбнулся он.
— Я подумала, что мы давно не проводили время вместе, втроём в спокойной обстановке и не обсуждая тайные заговоры против меня. Поэтому... — Мара с лёгким поклоном отступила в сторону, приглашая их сесть за столик.
Сама она села последней и разлила по стаканам лимонад.
— Я тут подумала... — начала она, возвращая кувшин на стол. — ... насчёт своего поведения. Я была не права, когда пыталась оттолкнуть вас.
«Неужели?» — хотел съязвить Дамиан и уже набрал для этого воздуха в грудь, но Весперис больно пнул его ногой под столом.
— Я должна сказать, что я не хочу уходить, и что мысль об этом причиняет мне чудовищную боль. — Нахмурившись Мара смотрела в стол. — И причиняла бы до конца моей жизни, если бы я решилась. Но потом я подумала вот что. — Она принялась чертить невидимые схемы на столе. — Если я уйду, то я не смогу вас защитить. И никто не может защитить вас лучше, чем я.
Весперис облегчённо выдохнул.
— Ради такого я готов пожертвовать своей самооценкой, — краем рта пробормотал Дамиан, но его голос был полон тепла и признательности, которые он не смог бы скрыть, даже если бы захотел.
— Ты очень сильный, Дамиан, — с чувством сказала Мара, касаясь его предплечья. — Но я эфирный заклинатель. Поэтому я больше не буду пытаться сбежать. И мы должны держаться вместе до тех пор, пока не решим проблему Стражей. И после этого, конечно, тоже.
Дамиан расслабленно развалился на стуле и рассмеялся.
— Это просто гора с плеч, любовь моя, правда! — Он взял её за руку. — Я каждое утро с замиранием сердца ищу тебя глазами, чтобы убедиться, что ты всё ещё с нами.
Мара прикусила губу, чувствуя укол вины.
— Ну хватит о грустном! — Весперис поднял в воздух свой бокал сока, его лицо светилось довольной улыбкой. — За нас!
Когда с едой было покончено, втроём они уютно разместились на длинном диване. Мара, как и всегда, облокотилась на плечо Веспериса, а Дамиан, как и всегда, лёг на её колени.
— Я так люблю эти моменты, — тихо сказал Дамиан, закрывая глаза от удовольствия, когда Мара принялась продевать пальцы в его кудри. — Когда мы втроём. Всё кажется таким простым и правильным. Как будто весь мир существует только для нас. Мара, как думаешь, ты могла бы создать для нас целый мир? Где никакие Стражи бы нас не достали.
Мара от неожиданности икнула и посмотрела на Дамиана, чтобы понять, говорит ли он всерьёз.
— Кажется, ты слегка переоцениваешь мои способности, — пробормотала она, но задумалась над его вопросом.
— Ты ведь не пробовала, — ухмыльнулся Весперис. — Вдруг и правда можешь?
— Хм, ну допустим... — Мара улыбнулась тому, как быстро эта безумная мысль развивалась в её голове. — Тогда это было бы какое-то секретное место, скрытое ото всех, куда можем попасть только мы? Может, остров? Или отдельная... планета?
— На другой планете нас точно никто не достанет.
— Ты хочешь, чтобы я сделала для тебя планету, Дамиан? — весело возмутилась Мара.
— Не обязательно делать новую, можно поселиться на той, которая уже есть, — абсолютно серьёзно заметил Весперис.
— Думаю, профессор Мозер мог бы подсказать, как колонизировать планету.
Дамиан тут же перестал смеяться.
— Профессор Мозер то, профессор Мозер сё, — передразнил он, сложил руки на груди и нахмурился.
— Почему он так тебе не нравится? — Мара склонилась, заглядывая ему в лицо.
— Он просто ревнует, — хохотнул Весперис.
— Ха-ха, ревнует?
— Ничего я не ревную! — Дамиан насупился ещё больше. — Просто меня раздражает, что он крутится всё время возле нашего стола.
— Неправда! — возразила Мара, но её уверенность вдруг пошатнулась.
— Ну как неправда? Ты в следующий раз обрати внимание, и увидишь, что он только и делает, что прислоняется к нашему столу своей...
— Дамиан! Да ну тебя! Он потрясающий преподаватель!
— Потрясающий преподаватель... — снова передразнил Спэрроу.
— Кажется, мы отвлеклись от темы, — напомнил Весперис, обвивая Мару руками, чтобы она снова облокотилась о него. — Я думаю, острова нам было бы достаточно. Секретный остров! Как вам?