Рутинная тяжесть

— Господин Намгю?
Противный женский писклявый голос разбудил. Видимо, он отрубился, пока страдал фигнёй. В руках всё ещё лежал фиолетовый карандаш, который, судя по всему, парень не отпустил даже во сне.
— Мне сказали предупредить Вас о скорой выписке, — какая-то новая медсестра. Тоже слишком уж мелкая на вид. Интересно, они хоть универы заканчивают или сразу после школы сюда прутся? — Поэтому, пожалуйста, сообщите, если Вам что-нибудь потребуется от врачей.
— Принято, — очень хотелось, чтобы она вышла отсюда. Видимо, услышав его интонацию, Гён именно так и подумала, поэтому попыталась как можно быстрее выйти. Тоже такая же странная, как и все работники здесь.
Выписка означала, что Сэми всё-таки удалось «прикарманить» его. Только вот было и кое-что похуже — теперь, видимо, на какой-то срок она поселится у него. Зашибись. Интересно, хоть когда-нибудь люди будут спрашивать его мнения или это всемирный прикол над ним?
Удивительно, но, кажется, в глубине души, осознавая, что это конец, ему даже было как-то грустно. Всё-таки правильно говорят: человеку свойственно привыкать даже к самым экстремальным условиям — иначе он не выживет. Судя по всему, именно это и настигло самого Намгю. Эта противная яркая лампа на потолке, белоснежное окружение, вид из окна и бесконечные раздражающие санитарки — всё это почему-то стало для него ассоциацией с домом. Хер его знает, может, это просто его мозг решил, что теперь его тут навечно закрыли?
Глубоко вздохнул, когда увидел на своей полке телефон. Новых уведомлений не было, а последнее пришло около трёх часов назад, и то было рекламным. Вот так бывает, вроде как везде и всюду пытаешься быть полезным, а по итогу тебе только и пишет твой банк, напоминая о скором списании за абонентскую плату.
Почему-то хотелось только покурить. Жаль, что последняя пачка кончилась ещё пару дней назад, а новую ему так никто и не принёс. Выдыхая дым, словно вниз падали с пеплом и все ненужные мысли. Приятное ощущение. Интересно, так у всех, или только он один опять такой особенный?
Разделять быт с кем-то ему приходилось в последний раз относительно давно, может, даже только в детстве с родителями. Съехал он от них ещё будучи подростком, поэтому практически вся сознательная жизнь прошла в гордом одиночестве. Жаловался ли он на такой порядок? Ни капли. Не хватало ему ещё вечно приставучих ноющих соседей, которые только и могли, что есть его еду и пытаться не заплатить за коммуналку. Не, спасибо, едем дальше.
Жить с девушкой по его мнению было ещё хуже. Почему-то жил он именно со стереотипным мышлением и, признаться честно, пока что ни разу не прогадал. Да и к тому же откровенная ненависть ко всему женскому полу, хотя, даже, наверное, ко всему человечеству в целом, была, похоже, у него чуть ли не в ДНК. Возможно, от затишья подобных чувств он и ощущал какие-то изменения. Да, пожалуй, смерть одного мудака реально могла оставить на нём тот ещё след. Правильнее, наверное, даже назвать это клеймом.
С другой стороны, Сэми будто чем-то явно отличалась от того, что он видел до этого. Обычно люди казались ему максимально поверхностными и тупыми, пока эта девушка выглядела вполне себе умной. Словно в ней впервые за долгое время он тоже увидел кого-то из «главных героев», а не «второстепенных». Странное выражение, но звучит прикольно.
Почему-то в голове сразу же вспомнился недавний диалог с Гён. Он был, пожалуй, одним из самых странных за последнее время. Может, потому что и тема для обсуждения была достаточно своеобразной? Нет, ну а кто в здравом уме будет сидеть и обсуждать со своим психологом, влюблён ты в кого-то или нет?
«А Сэми тебе нравится?»
Потом он около пяти минут думал над ответом, чтобы сказать:
«Я люблю Таноса».
Потом она тоже замолчала. Начала рассуждать на тему того, что они, скорее всего, говорят о разных вещах. Вновь получила какой-то ответ из пары слов и сказала подумать об этом позже.

Любить и нравиться — не одно и то же, Намгю.

Именно она ему и сказала, перед тем, как тогда вышла из палаты.
Если и так, то, пожалуй, этот мёртвый хер совместил в себе каким-то образом сразу два действия. Сэми пока что не дотягивала, пожалуй, ни на какую из этих «должностей».
С другой стороны, разве обычные коллеги по работе ведут себя друг с другом так, как ведёт себя с ним она? Буквально забирает на себя всю ответственность за него сейчас, хотя могла просто оставить в этой своеобразной дурке и не париться, практически каждый день приходит в часы посещения.
Интересно, а он сам заслуживает какой-либо из этих двух характеристик у неё в голове?
Теперь почему-то и засомневался в сказанных выше словах. В глубине души ведь он знает, что всё это — явно не то же самое, что делают, например, его подчинённые на работе. Этого и слишком много, если речь идёт о тактике «подлизаться к кому-то», разве нет?
Ладно, может быть, всё же она заслуживает положительный ответ на данный вопрос. Только вот точно низший из этих двух вариантов.

Почему-то каждый день в этом месте так и норовит заставить его о чём-то, да и задуматься. От этого становится даже как-то противно. Честно, он очень рад, что через пару часов уже сможет отсюда выйти: почему-то жизнь за пределами этих комнат казалась ему теперь очень лёгкой и свободной. Отчего-то ему хотелось верить, что Сэми не будет особо сильно ему мешать, и он, как и полагается, доверял своему чутью почти не все сто.
— Намгю, можно? — Гён уже стояла у полуоткрытой двери, но решила спросить разрешения. Почему-то она всегда так делала, когда видела, что он смотрит в окно.
— Да, — перед ответом он посмотрел в её сторону. Сам не знает зачем: то ли чтобы убедиться, что это она, то ли чтобы показать, что он не особо-то и занят.
— Там за тобой уже приехали, — она протянула ему маленький блокнот. Тот, который он заметил ещё в самых их первый разговор, — Поэтому я бы хотела отдать тебе это.
Повертев его в руках и пролистав пару страниц, он всё же решил спросить:
— И зачем он мне?
— Мало ли, — она развела руками в стороны, — Вдруг тебе пригодится почитать мои выводы когда-нибудь и самому поотвечать на вопросы оттуда?
— Надеюсь, что нет, — хотя он и остался сидеть с достаточно серьёзным видом, но врач засмеялась. Странная, как, в прочем, и все здесь.
— Я принесу тебе одежду, которую Сэми передала, а потом можешь спускаться. Пару бумажек тебе напишу и, как ты говорил: «будешь свободен, как алкоголь в крови», — она всё также улыбалась, подходя к двери, — Пока что можешь подумать, не хочешь ли ты чего-то ещё забрать.
Молча кивнул. Лишний раз говорить было не в его стиле. Точнее, не в его нынешнем стиле.
Захотелось посмотреть ещё хоть одну страницу этой книжицы, поэтому, открыв где-то на середине, взгляд упал на страницу, где были нарисованы маленькие цветочки по бокам.
«Все цветы рано или поздно отцветают. Но лишь некоторые могут вновь ожить в следующую весну».
Интересная подпись. Даже решил прочитать то, о чём она писала до этого, чтобы дойти до подобной точки.
«С утра, кажется, вновь задумывался о том же. Он выглядит совсем иначе, когда начинает рассказывать о нём, и тогда он тоже выглядел ровно так же. Значит, и задумывался он всё о том же человеке. Но, признаться честно, мне кажется, что он выглядит куда лучше, чем когда приехал сюда».
Строчки внизу были обведены несколько раз, отчего шрифт был куда жирнее, чем до этого.
«Я верю, что у него всё получится. Потому что у него должно всё получиться».
Забавно. Такая обычная фраза, но он впервые слышит такое про себя.
А с другой стороны, разве выход отсюда не означает свободу? Не означает, что можно вновь вернуться к типичному «ритму жизни»?
Нужно было уже выходить. Взял телефон, зарядку, этот блокнот и решил выдвигаться. Почему-то от ощущения окончания чего-то резко стало хорошо. Как груз с души свалился.
Ну и пусть его продолжат считать психом. Пару взмахов кулаком и каждый убедится в этом на собственной шкуре, верно?

— До встречи, господин Намгю.
Голос Гён с другого конца коридора словно резко вернул в реальность. Интересно, это она какими-то психологическими трюками заставила его голову так воспринимать её?
— Прощай.
Он никогда больше не хотел возвращаться. Ни к этим белым стенам, ни к этим странным и порой раздражающим медсёстрам и врачам, ни к таблеткам и капельницам.
Истинный наркоман, если и умирает, то на улице, а не в больничных стенах.

— Ты всё забрал? — Сэми стояла у какой-то машины и, видимо, уже устала его ждать. — Я обратно тебя не буду возвращать потом, если ты чё-то просрал.
— В отличие от некоторых, у меня особо и вещей здесь не было, — наконец в машине увидел нормальное, пусть и маленькое, зеркало. Нужно срочно помыть голову. И умыться. Потому что на этот пиздец нельзя без слёз взглянуть.
— Садись, главный герой ебучий.
— У тебя месячные что ли? — невозможно было не подколоть и так уже очень нервную бабу. Правда Гю не думал, что за это получит сумкой по голове.
— Ещё одно слово и я разорву все бумажки, гандон, — она села на заднее сидение и явно не собиралась продолжать этот диалог. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось.
Поставив свою сумку в салон в первую очередь, он и сам занял своё место. Только сейчас он увидел водителя.
— Дарова, Намгюша.
Луиза. Твою ж ты мать.
— Вези в Ночь, наверное, — вроде как между собой так называли ещё один клуб. Он находился относительно далеко от родного Пентагона, но, кажется, как раз близко именно от этой больницы, — Праздновать твою выписку будем, — словно от той Сэми, что пару минут назад была на улице, ничего и не осталось. Удивительная баба.
— Я не могла пропустить лишний бухич, — последнее слово прозвучало очень чётко.
— То есть вы обе забрали меня из больницы, чтобы отвезти в рандомный клуб и споить? — кажется, впервые он разговаривает об алкоголе в таком серьёзном тоне.
— Именно, — Сэми взяла из сумки зеркало и поправила волосы, глядя в него.
— Я в деле.

Дальше поездка так и прошла в тишине. Почему-то захотелось полистать тот блокнот. В нём на многих картинках были рисунки ещё красивее и детализированней, чем тот, что он видел до этого, но взор остановился на одном.
Два маленьких человечка. Для обычного человека они покажутся одинаковыми, но не для Намгю.
Как минимум потому что на обоих был изображён Танос. Только вот над одним, менее опрятно выглядящим, была подпись:
«Из слов пациента».
Видимо, так она решила изобразить разницу между реальностью и тем, что видел во снах парень.
Не знает. Подумает потом. Сейчас куда привлекательнее было халявно напиться. Желательно сразу до отключки, чтобы ничего не вспомнить на утро.
Подобным образом он всегда «лечился» от стресса. Что может быть лучше бутылки, шприца или сигареты? Вот и он считает, что ничто. Никакая терапия не сравнится с чувством кайфа.
Вспомнил, что у Сэми явно должна быть хоть одна сигарета. После «просьбы», выражавшейся в давлении на жалость и совесть, ведь: «Я, вообще-то, терпел столько дней! И вообще, я — больной человек!» — было достаточно весомым аргументом, поэтому уже через секунду он аккуратно сбрасывал пепел через открытое окно. Прикольное чувство: мчать на высокой скорости, курить и ощущать, как ветер твои волосы колышет. Надо будет почаще так гонять. Только вот, пожалуй, с каким-нибудь водителем, от которого не несёт перегаром и какой-то противной травой. Интересно, как её ещё не оштрафовали за такой вид езды?

До клуба они доехали очень быстро: как оказалось, это был совсем не тот, о котором он думал изначально. Видимо, какой-то новый, о котором Гю ещё не успел узнать.
В помещении быстро сменялись яркие лампы и била по ушам музыка. Вот оно: родная атмосфера, по которой так соскучился на самом деле Гю за эти недели в палате.
— Погнали занимать столы! — Луиза уже потянула обоих за рукава, таща чуть ли не в центр танцпола. Ненавидит танцевать, но, если за это она согласится оплатить ему всю алкашку, он будет не против.
Насколько он знает, карта по итогу осталась у Джи. Ну и славно. Значит, точно уж не голодает. С другой стороны, из-за этого сейчас он был полностью на нуле: пять процентов на телефоне, интернет здесь глушат, а налички, как и полагается, у него нет. Идеально. Всем бы так по ночным клубам бродить.
Не заметил, как уже стоял среди каких-то двухметровых парней. Судя по их виду, если бы он ещё простоял там хоть пару секунд, точно бы уехал с разбитым носом. Очень глупо опустив голову, буквально помчал в другой конец, молясь, чтобы алкашка и стерва ушли не особо далеко.
— Угощайтесь, — какой-то очень уж знакомый паренёк показал на бариста, почти доделавшего какой-то напиток, — Подумал, что Вам нужно, учитывая Ваш беспокойный вид.
— О, спасибо, — быстро влил в себя эту смесь. Вроде как водка, какой-то ягодный сироп и ещё что-то. Как раз «снять стресс». А у паренька с мелким хвостиком на голове явно есть вкус.
— До свидания, — он уже попрощался, встал и медленно направился к выходу. Странный. Гю точно уже где-то видел эти достаточно широкие плечи и относительно длинные волосы, собранные сверху резинкой.
Ну ладно, нужно искать баб, иначе так его точно какой-нибудь качок прямо здесь и выебет. Такой себе план, признаться честно.

Нашёл их за каким-то столиком, где до них докопались очередные «крутые» парни. Только вот если Сэми пыталась их как-то оттолкнуть, будучи, видимо, уже не совсем трезвой, то вот Луиза была только за такое внимание. Странная, но нужно было оставить хотя бы первую в живых. Как-никак она его из больницы вытащила и все дела, хер её знает, какая там информация про него у неё есть.
— А вы кто, собственно? — попытался сделать вид, что он их защищает, пусть в глубине души он делал это в первую очередь чисто для себя. Сразу приметил, что оба парня шатаются в обе стороны: либо пьяные в хлам, либо угашенные. Вроде как зрачки были обычными, так что предпочёл остановиться на первом варианте.
Иронично, что один, видимо, более-менее в нормальном состоянии, заметив другую особь мужского пола, резко потянул своего товарища назад за шкирку от этого стола. Интересно, это они испугались вида Гю или в целом человека, у которого тоже между ног член?
— Заебись, — Луиза, судя по всему, вливала в себя уже бутылку пятую, не меньше. Она даже один мат на родном языке не могла проговорить с первого раза. Конченая.
— Давай, а то чё только мы напиваемся, — Сэми выглядела совсем не так, как до этого. Вроде как она почти всегда была против плохих привычек, а теперь с радостной улыбкой разделяла, казалось бы, чуть ли не со своим злейшим врагом один виски на двоих. Хер поймёшь этих женщин.
Но он был тоже совсем не против. Даже настолько, что пришлось силой забирать у него остатки.
Луизу они потеряли спустя, кажется, бутылку. В глазах начало слегка плыть, а в голове — та самая лёгкость, по которой он скучал. Одновременно все эти отвратные сопливые мысли словно смешались в огромный комок и остались где-то в одном месте, давая ему перерыв. Однажды он уже делал вывод, что именно от этого приятного ощущения люди, скорее всего, и пьют спиртное — только вот в моменте остановиться было практически нереально, отчего с утра будет, откровенно говоря, хуёво.
Сам не заметил, как приятное чувство расслабления сменилось на пьяную рефлексию, а в руке оказалась уже настолько большая бутылка, что он даже не смог понять, что это именно.
— А вообще, чё ты думаешь, например, о вот той девушке? — от алкоголя Сэми уже начинала растягивать слова и проглатывать отдельные звуки, отчего речь постепенно становилось всё тяжелее понимать. А ведь Гю думал, что она медленно набухивается.
— Губы перекачанные, — ему пришлось прищуриться, чтобы разглядеть хоть что-то. Плохое зрение в комбинации с бухлом были просто убийственным комбо.
— Так она к нам жопой стоит, какие сука г- — она даже не смогла договорить, начав икать, — Пиздец.
Он заржал, по ощущениям, на весь клуб. Будучи пьяным, эти писклявые звуки казались ещё смешнее, чем обычно.
— Если ты не перестанешь, я запишу все бут- — вновь не смогла договорить, заставляя ржать ещё сильнее, — Блять должен мне будешь!
— А ничё я больше тебе не буду должен? — вместо ответа, она просто громко икнула, открыв рот. Запила очередным глотком пива и, кажется, только усугубила ситуацию: теперь смешно было не только Намгю, но и ей самой.
— Блять какой пиздец, — из их глаз уже текли слёзы, а дышать становилось тяжело. То ли от того, что народу становилось больше, то ли от того, что они уже не успевали даже глотнуть воздуха между приступами внезапного смеха.
Потом около минуты простого молчания. Голова плавно переставала варить, поэтому это время «перезагрузки» было просто необходимо для них обоих.
Потом откуда-то вылезла вновь Луиза и затащила их чуть ли не в глубину всей этой толпы, якобы заставляя их «двигаться», а не просто «скучно впихивать в себя бутылки». В целом совершенно верно, движение — это жизнь, и все дела, только вот когда ты пьяный в хлам, тебе оно нахуй не нужно.
Как хорошо, что хоть капля сознания пока что сохранилась. В отличие, видимо, от Сэми, которая сейчас была, по ощущениям, готова упасть прям на пол, чтобы люди раздавили её. Даже решил вывезти её из этого круга ада хотя бы ближе к стене, чтобы если что успеть её словить быстрее, чем это сделает бетонный пол.
— А чё ты на бабу так похож?
Её речь уже была почти полностью непонятной. Наверное, если бы он был трезвым, то вообще бы нихера не разобрал в этом наборе звуков.
— Ты ваще бля как втыкаешь нахуй, — проверил её реакцию, быстро махнув рукой, на что она даже не посмотрела. Точно в стельку.
Казалось бы: разве это не мечта каждого проходящего мимо парня — пьяная в стельку баба, которая словно и не понимает, что перед нею кто-то стоит?
Почему-то, несмотря на другие моральные принципы и подобную херню, это было слишком, даже для Гю. Как можно хотеть кого-то выебать, зная, что этот человек утром ничего не вспомнит? А в чём тогда сам процесс наслаждения и кайфа? Если уж и трахаться, то хотя бы в сознании. Вся суть иначе идёт в жопу как будто.
Почему-то задумался о том, что пьяные люди никогда не врут. Значит, можно было спросить о чём угодно.
Конечно, он и сам уже не так уж и хорошо соображает, но на фоне стервы, которой приходится немного облокачиваться на стену, он выглядел одним из самых трезвых людей на всей планете. Удивительно, как окружение может менять людей.
Хотелось уйти в какое-то место, где их не задавят. Почему-то был полностью уверен, что столик, за которым они практически только что тестировали свою печень, уже был занят другими гостями. Кажется, где-то слышал про дополнительные столы в комнате возле пожарного выхода. Пожалуй, лучше он пойдёт туда, чем будет стоять с этой алкоголичкой здесь.
Он не понимает, что им движет, когда они оба садятся за один из очередных таких же столиков. Только вот здесь, в отличие от основного холла, они могут не так сильно кричать, чтобы услышать друг друга.
— Сэми, — навязчивые идеи переходят в слова. Первая попавшаяся мысль теперь имеет вес, потому что она обязательно воплощается в реальность, а не отправляется восвояси. Алкоголь - страшная всё-таки вещь.
— Я, — она глубоко вздыхает, кажется, надеясь, что это действие резко приведёт весь организм в норму. Каково же её разочарование, когда вместо желанной трезвости у неё, напротив, только сильнее туманится разум.
Вспомнил тот самый разговор. И тот самый интересный вопрос, которым он задался пару часов назад у себя в голове.
— А ты любишь меня?
Он звучит странно и совсем не по теме. Почему-то ему самому кажется, что он со стороны выглядит как идиот: вроде только что они вдвоём ржали с того, как девушка икает, а теперь Гю задаёт подобные вопросы.
— Конечно, — она даже не задумывается над ответом. — Как-никак мы вместе работаем и, вроде как, мы кенты с тобой.
Была бы она в себе, сразу бы пожалела, что села не напротив, а рядом.
Он даже и не понял, как это получилось. Как соприкоснулись губы, как он легонько захотел углубить поцелуй, а с другой стороны чужой язык был только рад изучить его рот. Не понял, как сердце забилось чуть быстрее, а всё вокруг словно затихло на пару мгновений.
Разорвал достаточно резко, когда понял, что Сэми уже не хватает воздуха. Казалось, она даже и не смогла осознать, что сейчас находится в реальности, что уж говорить о том, что произошло только что.
Пьяный взгляд выглядел очень пустым. Скорее всего, она действительно даже и не вспомнит этой ситуации, о которой сейчас напоминает только слегка потёкшая помада и маленькая капелька слюны сбоку от верхней губы.
Гю не знает, пожалеет он об этой «случайности» или нет. Единственное, что знает — им пора домой. Нужно хорошо вздремнуть и надеяться, что оба они проснутся как ни в чём не бывало.
Но ведь она сама сказала, что любит, да?
Да. Значит, всё должно быть хорошо, разве нет?
Почему-то в глубине души даже будучи пьяным понимал, что нет. Что ничего не хорошо.
Но сейчас это не его проблема. Его проблема: сонная и в зюзю пьяная спутница, глаза которой буквально закрываются на ходу. И точно такая же вторая, которая, кажется, уже потерялась в этом аду из безграничных потоков посетителей.
Ну ладно. Найдётся, да? До этого всегда ведь находилась, значит, и сейчас должна.
Заказал такси домой. На улице уже становилось холодно, отчего обоим «новым соседям» стало не так уж и комфортно ожидать машину, пусть даже каких-то пять минут.
— Я мыться не пойду сегодня, — теперь уж точно даже идиоту было понятно, что она выхлебнула половину всего бара.
— С утра помоемся, — он зевнул. Тоже уже потихоньку перестаёт понимать, что происходит вокруг.
Долгожданная жёлтая машина остановилась прямо перед ними. За рулём — молодой парниша, видимо, уже заранее осознавший, что скорее всего будет везти алкашей. Славно, что до дома не особо далеко было ехать.
— Я попытаюсь разбудить Вас минут за десять до конца поездки, хорошо? — он проговаривал максимально чётко, ожидая хоть какой-то реакции от Намгю. Сэми уже тихонько посапывала, положив ноги на парня рядом и лёжа на своём кресле. Переварив сказанное ему только что, Гю всё же кивает. Но засыпать было нельзя. Он ни за что не встанет, особенно в таком состоянии.
Он не вспомнит, как дошёл до квартиры, практически таща Сэми на плече, точно так же и не вспомнит, как радостно ставил вёдра возле кровати и дивана. Сегодня он будет спать в гостиной, но не потому что он очень вежливый, а просто из-за того, что отсюда быстрее бежать до ванной. Наверное. Себя он убедил именно в этой причине, чтобы не думать, что было слишком жалко оставлять итак по виду измученную девушку на неудобном диване.
Глаза так и норовили закрыться. Даже не знает, забрал ли из того места телефон. Если нет — купит новый.
Сейчас только хотелось спать, поэтому он именно этим и займётся, слушая, как из соседней комнаты доносится громкое сопение. Главное, что они оба доехали живыми и что оба легли спать у него, а не где-то ещё. Не хватало ему только эту стерву потом по всему городу искать.
Пожелал маленькому блокноту спокойной ночи, пусть даже и осознав, насколько это странное и рандомное действие. Пьяной голове хотелось верить, что тот самый Танос, занимавший многие страницы, услышал его и сказал то же самое в ответ.