Рутинная тяжесть

Когда же это закончится наконец?
Признаться честно, такая рутина надоедала. Бесконечное одинаковое пространство, отсутствие возможности сходить самостоятельно даже во двор, постоянный контроль за потреблением пищи — всё это выбешивало настолько, что Гю уже стал замечать новую привычку: сжимать челюсти до боли в зубах. Особенно ярко она проявлялась при виде местных работников, бесконечно что-то из себя строящих. Как оказалось, самым худшим врачом у них был психиатр, которого один раз «для профилактики» прислала Гён. Мало того, что этот мужик абсолютно полностью отрицал всё то, что ему рассказывала девушка и что подтверждал и сам больной, так ещё и в конце попытался его «перевоспитать», намекая на более уважительный тон в свою сторону. Наверное, если бы он слышал, как порой Намгю мог со спокойной душой посылать и проклинать каждого прохожего, совершенно забивая на возраст, его хватил бы инфаркт. Если говорить откровенно, хотелось, чтобы ещё и с летальным исходом.
Но всё-таки самым сильным разочарованием нынешних дней стало отсутствие каких-либо сновидений. Признаться честно, Гю был бы даже рад чему-то вроде последнего кошмара, где его лишь бесконечно душили. Просто само осознание новой встречи с одним человеком было слишком желанным. Медсестра даже жаловалась на то, как часто он засыпает. Если бы он ещё и рассказал ей причину, Гён явно не пришлось бы собирать даже компромат для отправления в психбольницу. Интересно, а к какому диагнозу это относится?
Встречи с Сэми фактически не оставляли после себя ничего. Нет, конечно, если сравнивать обстановку с ней и с врачами, то он без всяких колебаний поставит девушку на верхушку рейтинга. С другой стороны, порой их «посиделки» напоминали какие-нибудь отдалённые от всех алкогольные беседы на корпоративах. Темы перелетали друг на друга со скоростью света, а какие-нибудь серьёзные вопросы так и оставались висеть в воздухе без ответов. Особенно было приятно, когда она выгоняла настойчивых санитарок своим приходом. Все эти бесконечно несущиеся во все стороны бабы со своими писклявыми голосами доводили до головокружения, а девушка, неожиданно появляющаяся из-за двери, ощущалась глотком свежего воздуха.

Пожалуй, именно в таком темпе и прошла следующая неделя. Единственное, что явно радовало — возможность мыться во сколько хочешь и сколько хочешь. На, примерно, седьмой день ему официально было разрешено передвигаться по собственной палате и по соседним в свободное от различных процедур время вообще самостоятельно, что явно радовало: перед ним открылась возможность наконец смыть с себя всю грязь, которая, казалось, уже слоями успела осесть на теле. Даже ванна здесь была очень светлой и яркой за счёт ламп, отчего долго находиться в мелкой комнатке не хотелось. Кто знает, может, они специально делают это херовое освещение, чтобы здесь не накапливались очереди?
Раскраски, кстати, которые ещё достаточно давно приносила Гён, очень даже зашли Сэми. Во время их разговоров она с радостью брала в руки этот мелкий пенал и с радостью и какой-то детской увлечённостью постоянно заполняла картинки красками. Выходило, кстати, у неё вполне неплохо. Психолог, постоянно думая, что это сам Гю, всегда нахваливала результат и напоминала о том, что подобные увлечения могут стать неплохой альтернативой плохим привычкам. Если бы эта женщина знала, как мастерски они с Сэми научились курить прямо здесь из окна, она бы упала в обморок.
Если говорить о Джи: Намгю ничего не понял из чужих рассказов. Единственная мысль, отложившаяся в мозгах — нужно будет кого-то там отпиздить. В этом парень явно был мастером.

Сегодняшний день, казалось, должен был чем-то отличиться от всех предыдущих. Подобное предчувствие даже нельзя было объяснить логически — Гю просто знал и был в этом уверен.
Началось всё, как и обычно: пробуждение от медсестры, впихивание в себя завтрака, очередной опрос от Гён и свободное время. Действия повторялись из раза в раз настолько идентично, что совсем недавно Намгю даже словил что-то типа дереализации и искренне подумал, что он заточён в бесконечном чувстве дежавю. Вот это было действительно стрёмно, не то что эти ваши фобии и что-то подобное.
— Напоследок я бы хотела спросить ещё кое-что, — в этот раз она была чуть более настойчива, чем обычно, но ради новой пачки сигарет он был готов даже на самые странные опросы.
— Валяй, — уже предчувствуя этот приятный горьковатый вкус на губах, вообще ни о чём больше не мог задумываться. В больнице он курил исключительно в одно и то же время каждый день и только по одной сигарете, что явно плохо сказывалось на эмоциональном состоянии. Больше всего радовали встречи с Сэми, когда та могла стоять «на шухере» и он мог вновь насладиться новой дозой табака, порой даже дважды подряд. Сейчас бы подобная роскошь не помешала.
— Можешь чего-нибудь мне про родителей ещё рассказать? Может, есть какие-нибудь очень яркие воспоминания из детства или типа того?
— Кто сказал, что у меня они есть? — взгляд напротив резко погрустнел, — Я - сын Божий. Родился из света.
— Чего? — искренне не поняла. Даже свела брови «домиком».
— Я сам себя родил и сам себя вырастил, так понятнее?
— То есть про родителей у тебя что-то очень тугое, мне это так расценивать? — пожал плечами в ответ. Об этих личностях он не вспоминал, не вспоминает и не планирует этого делать в будущем. Пусть как хочет, так и думает. Ему откровенно насрать, — Ну ладно. Тогда на сегодня, наверное, всё.
Подобную фразу она повторяла ежедневно. Дальше должна следовать излюбленное:
— Если вдруг захочешь поговорить - скажи дежурному. Я прибегу.
Именно.
Порой действительно атмосфера больницы адски напрягала. Сложно объяснить, но вместо какой-то обещанной «помощи» от всех работников он получал лишь дискомфорт и бесконечную неприязнь. Нет, безусловно, в физическом плане всё-таки ему стало лучше: спит он теперь нормальное количество часов, даже ест, вроде, как и все остальные и, кажется, даже потихоньку набирает вес. Единственный минус — полный запрет на линзы на ближайший месяц. Говорили, что это из-за ослабленного иммунитета и подобной херни, но лично для себя Гю решил, что ему просто идут очки. Такие выводы хоть немного разбавляли всю эту бесконечную череду мыслей о всякой херне. Депрессняк и всё подобное уже бесили чуть ли не до тошноты, а всякие шутки, даже в голове, искренне «приводили в чувство». Звучит странно.
Порой он ещё стал на полном серьёзе задумываться о всяких клиниках для психически больных. Нет, не о том, что ему там явно нужно полежать, скорее даже наоборот. Один только факт того, что он вполне себе может туда быть отправлен, почему-то вызывал ужас. Возможно, потому что он не считал себя каким-то ненормальным и психованным. Неужели ему нельзя просто скучать по кому-то? Да, наверное, не особо здорóво именно по шкале от одного до десяти, но тем не менее?
Теперь оставалось лишь тусить в одиночестве какое-то время и ждать прихода «посетителя». Славно, что теперь никаких процедур в физическом плане особо и не было. По крайней мере, теперь он может спокойно бродить хотя бы по собственной палате и по соседним, если бы, конечно, он там с кем-нибудь ещё бы общался. Зато теперь у него огромная куча времени на размышления. Слишком, пожалуй, огромная.

Успевал задумываться, кажется, обо всём на свете, но, безусловно, как и полагается по всем логическим нормам, всё останавливалось лишь на одном:
Танос.
Решил искренне понять, что он чувствует в целом, только вот запутывался с каждой минутой всё больше и больше. С одной стороны, понимал, что, наверное, здесь происходило именно то, что он всю жизнь пытался отрицать и осуждать, а с другой — разве он мог втюриться в кого-то, про кого знает фактически.. ничего? Нет, наверное, многие влюбляются именно во внешность, даже не знакомясь с человеком, только вот у Гю это было что-то иное. Он ведь общался с этим глупым парнем с фиолетовыми волосами. Трогал его руками, чувствовал, как тот порой тащил его за собой на каких-нибудь играх, твою ж мать, делил с ним ебучую наркоту! Искренне ведь порой спрашивал что-то, болтал и интересовался многим из личной жизни. Один раз даже, кажется, Танос в полудрёме ему чуть ли не что-то откровенное и личное рассказывал, только вот Гю нихера уже не помнит. Во-первых, потому что пренебрегать сном там было фактически невозможно из-за сильнейшей усталости, а во-вторых, кто вообще под кайфом сможет хоть что-то подобное запоминать и осознавать?
Честно, жаль. Может, сейчас было бы чуть больше всё логично в собственных мозгах. А ещё, наверное, было бы проще отпустить. Но может и вполне быть наоборот. Хер его знает.
С Сэми тоже что-то смешанное. Сложно описать всё то, что происходит, когда она рядом. Как иронично, что когда-то самый ненавистный ему человек стал сейчас чуть ли не самым близким. Нет, конечно, какой-то именно любовной привязанностью, наверное, это назвать было нельзя. Но всё-таки что-то подобное, кажется, с каждым днём появлялось параллельно с чувствами к Таносу. С одной стороны, было приятно, что он хоть что-то чувствовал, закрывая эту бесконечную колющую пустоту, а с другой.. пожалуй, бесконечные страдания тоже уже надоедали. Порой даже казалось, что какие-то смешанные чувства были и со стороны Сэми. Навряд ли из доброты душевной она, как минимум, уже вторую неделю чуть ли не его женой притворяется, не правда ли? Хотя, может, он просто гиперболизирует. В собственных мозгах уже так запутался, что даже понять количество какой-то ненависти к другому не может. Если бы увидел себя со стороны, явно оборжался.
Ещё слишком отросли волосы. Нужно будет явно подстричься. Говорят, что волосы хранят воспоминания, так что хотелось сразу побриться налысо. Мало ли, вдруг после этого всё вернётся на круги своя.
Телефон ему не выдавали по советам психолога. Странные какие-то люди. Он и в жизни-то особо им не часто пользовался, схерали нельзя ему сейчас его давать — загадка. По мнению Гю, зависать в бессмысленных чужих постах в соцсетях было бы гораздо лучшей идеей, чем заставлять морально нестабильного больного постоянно копошиться в собственных мозгах. А вдруг вот он совсем на голову отбитый и прям щас из окна выпрыгнет? Или ручку в горло вставит? Что тогда они скажут, а? Что это стечение обстоятельств или что он сам якобы отказывался от лечения?
Ну ладно, на самом деле, высоты он, если прям честно признаваться, слегка побаивался, так что вариант с попыткой самовыпила при помощи окна в целом отпадал. Причём подобную боязнь он заметил именно здесь, в больнице. Впервые подойдя к окну, у него в груди сердце забилось чуть быстрее, а уже спустя пару минут дыхание и вовсе стало сильно прерывистым. Видимо, на каком-то моральном уровне мозг пытался уберечь от очередной «смерти». Ну либо же он в край уже ебанулся, что из одного из своих любимых занятий сам себе сделал фобию. Кстати, это звучит куда более правдоподобно.

— А вот и я, — Сэми сегодня была в шортах, если, конечно, широченные штаны, которые просто были примерно по щиколотку, можно было так назвать, и в очередном лонгсливе. Порой Намгю на полном серьёзе задумывается о том, что даже его, казалось бы, далеко не облегающие вещи, были куда меньше по размерам, чем то, что носила девушка.
— Привет, — сидел за маленьким столиком. Постоянно лежать тоже не получалось: в один момент конечности буквально требовали хоть каких-то движений, отчего приходилось чуть ли не насильно заставлять себя вставать или просто менять позу. Как оказалось, на подобное тоже может тратиться большое количество энергии.
— Короче, прикинь, как я смогла договориться походу, — девушка легла поперёк кровати, отчего её голова и почти вся нижняя часть туловища свисали вниз, — Я, скорее всего, если типа буду с тобой жить определённый момент времени и отчитываться о твоём состоянии этой вот психиатричке твоей, то тебя хоть прям щас выпустят из этого дурдома.
— Чего? — сказал, наверное, через секунд двадцать, когда хоть на каплю осознал услышанное.
— Там твоё подтверждение только нужно и всё. Прикинь, ты вместо дурки спокойно домой поедешь! — Сэми выглядела слишком весёлой. Казалось, в её глазах буквально горела какая-то надежда и радость настолько, что вот-вот и она прожжёт дыру в стене впереди.
— Погоди, ты, — показал руками в одну сторону, — Со мной жить? — и в другую, словно расставляя услышанное по полочкам.
— Да, — девушка приняла сидячее положение, — Я думала, что тебя больше вторая часть идеи интересует.
— То есть у меня выбор между чуть ли не самым заветным врагом и дурдомом?
— Ну, получается, что так, — по-детски улыбалась. Знает ведь, что он, скорее всего, выберет, — А вообще, я думала, что ты меня уже чуть ли не за подружку считаешь, — наигранная «обида» сейчас выглядела ещё страннее, чем её обычные эмоции вместе взятые.
— Я не знаю даже, — на самом деле подобное было как минимум неожиданно, а как максимум - слишком неприятно. Либо он делит свой уют и какой-никакой комфорт с, фактически, рандомной коллегой по работе, либо проводит остатки своей молодости в лечебном заведении.
— Намгю, — резко чужой тон стал слишком серьёзным. Её выражение лица сменилось каким-то раздражением или чем-то подобным, — Ты ведь понимаешь, что тебя реально уже закрыть хотят? Будешь там лежать с шизофрениками и биполярными, — загибала пальцы, произнося диагнозы.
— Хорошо.
Ладно. Он не настолько ещё ебанутый, чтобы реально выбирать дурдом. По крайней мере, очень на это надеется.
— Завтра тогда поговори с этой твоей, — достала телефон из кармана и начала там что-то активно печатать, — Щас ещё, наверное, придёт Джи, молись, чтобы её впустили.
— Что? — буквально подскочил с места. Кажется, они не виделись уже недели две. Хотя, наверное, опять преувеличивает время. Вообще, здесь, когда телефон дают максимум на два-три звонка в день, следить за каждой минутой было адски тяжело. Особенно когда мог заснуть днём, а потом просыпался и видел, что за окном вновь светло. Мозг, казалось, с максимальной скоростью растекался в огромную жижу от подобного.
— Она подъезжает уже практически, — девушка продолжала активно смотреть в телефон. Только вот вместо какой-то радости или чего-то подобного она, кажется, испытывала... тревогу какую-то.
Гён уже вбила в голову важность чужих выражений лица. Однажды они даже проводили эксперимент: практически три часа сидели в коридоре и писали, какие чувства могли быть у тех, кто проходил мимо. Кажется, правда, что она не сильно обрадовалась, когда почти у всех увидела пометки «жалость» и «слабость».
Самым сложным, кстати, среди всей этой «терапии» он считал именно какие-то вопросы, прямо касавшиеся его самого. Ощущалось словно то самое «копание в грязном белье», честное слово. Как оказалось, за одну неделю специалист уже может достаточно многое сказать о своём больном. Например, эта Гён уже на третий день сделала вывод, что в жизни Гю когда-то произошло настолько травмирующее событие, что он не помнит фактически ничего из собственного детства. Признаться честно, парень думал, что так у всех. Ну, память в голове же тоже явно не бесконечная, значит, нужно постепенно в один момент избавляться от лишней информации, не так ли? Ну и нахера, собственно, тогда ему помнить о самом себе в виде пиздюка?
С другой стороны, всегда казалось странным в целом обсуждать подобное буквально с незнакомым человеком. Если ему всё равно на всех, схуяли кому-то до него и его бед с башкой-то было? Наверное, именно из-за подобного Гён из вот этих типичных «диалогов» перешла на простые ежедневные допросы. Нет, конечно, порой у неё действительно получалось разговорить его по полной, но чаще всего, когда он осознавал подобный проёб со своей стороны, мог резко прекратить монолог или задать ответный вопрос. Почему-то такая неожиданная слабость вызывала чуть ли не тошноту к собственной личности. Наверное, это странная реакция на подобное, но, честно, на всякие моральные рамки совершенно похуй.
— Ало, — очнулся от мыслей, когда наконец заметил размахивающую руками во все стороны Сэми, — Я тебе тут рассказываю, а ты в одну точку залип.
— Извини.
— Ты щас очень был на собаку похож, которая еду выпрашивает. Тоже нихера не понимает и выглядит так, как будто она чуть ли не за все войны этого мира извиняется, — слегка хлопнула по плечу.

Порой ему казалось, что Сэми ощущается тоже как-то по-другому. Это было слишком сложно объяснить самому себе, но только сейчас он мог более-менее расставить мысли по полочкам и оценить ситуацию.
Почему-то именно сейчас показалось, будто дружба не должна быть такой, какая у них. Словно эта грань уже немного пошатывается, оставляя слово «подруга» где-то позади. Странное чувство. Славно, что оно не особо похоже на то, что происходит при одном только упоминании до боли знакомого персонажа. Даже сейчас он вздохнул от этой мысли, чего уж там обо всём остальном говорить. Интересно, у такого явления есть какое-нибудь умное название, или просто называют это «долбоебизм»?

— Привет, — достаточно высокий голос послышался со стороны двери. За ней, как и ожидалось, стояла Джи: сегодня на голове была непривычная коса, а на лице красовались бордовые очки. Выглядело прикольно. Ей явно подходит подобный стиль.
— О, впустили всё-таки, — Сэми буквально подбежала к коллеге и быстро выхватила сумку, — Ты как?
— Нормально, — чего-то такого тёплого и уютного в жизни в последние дни явно не хватало. Признаться честно, он был адски благодарен её приходу. Словно глоток свежего воздуха среди всех этих слишком «умных» и всезнающих, — Здравствуй, — даже поклонилась в качестве уважения. Смешная она всё-таки.
— Привет, — давно не улыбался кому-то абсолютно искренне. Пожалуй, давно не улыбался по-настоящему в целом.
— Как себя чувствуе..шь? — словно выбирала, как бы лучше обратиться.
— Хорошо. Только работники все местные бесят, — становилось слегка некомфортно от одного вида этой напряжённой девушки. Кажется, у неё даже плечи уже сжались до невозможности.
— Это нормальное явление вроде как, — слегка повернула голову вбок. Похожа на какого-нибудь щенка, который знакомое слово услышал, — Я тебе тут притащила кое-что, — присмотревшись, обратил внимание, что она слегка прихрамывала. Спросит потом. Из сумки достала какой-то браслет с чёрными штуками со всех сторон. Выглядел прикольно.
— Спасибо большое, — рассматривал на свету эту штуку. Пожалуй, даже будет носить.
— Пусть тебе как оберег будет или чё-то типа такого, — в разговор влезла Сэми. В целом, ну и пусть. Небось вместе выбирали.

Дальше разговор перешёл на тему работы. Именно сейчас понял, насколько же на самом деле её ненавидит. Постоянные проблемы чуть ли не с каждым вторым работником выводили до боли в горле от молчания. Обещает себе, что в один момент уже поувольняет всех оттуда. Пусть идут на все четыре стороны, раз даже его самого уважать не умеют. Твари поганые. Надеется, что каждого из них в один момент достигнет та же хуйня, что и его. Пусть тоже вечно живут с каким-то депрессняком.
Ладно, это, на самом деле, уже сейчас не особо важно. По крайней мере, когда «гостьи» уже собирают вещи и после десятков шуток о «семейных узах» расходятся. И вновь оставляют его в гордом одиночестве. Единственное, что сейчас радует — две новые пачки сигарет в виде «сладкого подарка» от Сэми. Завтра она, скорее всего, не придёт, поэтому если и нужно будет выписываться, то вновь одному. Нужно обдумать это решение. Да. Обязательно нужно. Только не сейчас. Сейчас вообще ничего не хочется. Может, даже постарается уснуть.