Рутинная тяжесть

Уже становилось смешно от стабильности снов. Интересно, это вообще когда-нибудь закончится? Или единственный выход с этой крыши на фоне рассвета — смерть в реальной жизни?
Теперь силуэта впереди не было. Точнее, вообще нигде вокруг — словно его и не существовало. Гю, воспользовавшись случаем, подошёл к краю и сел, свесив ноги. Ветер приятно поддувал сзади, отчего волосы немного щекотали шею. С одной стороны, нравилось находиться здесь в гордом одиночестве, а с другой было слишком скучно и даже как-то грустно. Да, пусть и за пару дней, но парень уже привык к «традиции» показа Таноса во всей красе в собственных снах, а теперь вдруг у него украли возможность с ним видеться даже здесь. Как ни странно, дышать во снах тоже становилось легче, но сейчас в груди сердце словно тяжелело, отчего он мог лишь постоянно вздыхать.
— И тебе привет, — от неожиданности Намгю даже вздрогнул. Справа, как по приказу, появился желанный гость и точно так же наблюдал за красотой уже привычного неба.
— Думал, что ты меня сегодня кинул, — Гю усмехнулся, произнося это. Почему он вообще разговаривает с собственными фантазиями?
— Разве не ты хотел меня убить сегодня? А, Намсу? — теперь оба держали зрительный контакт.
Честно, хотелось что-то ответить. Наверное, даже со злобой, упрекнув в чём-то. Но слова словно не складывались, а, наоборот, смешивались в единую кучу, отчего повисла пауза. Прервалась она, когда человек с фиолетовыми волосами неожиданно опустил голову на чужие колени, а затем ещё и слегка пододвинулся, чтобы было удобнее лежать. Улыбнулся, когда заметил реакцию Гю: его удивлённые глаза и слегка приоткрытый рот.
— Хорёк больше нравился, да? — он даже немного вынул язык наружу, как бы изображая животное, заставляя парня умилиться.
— Ну, зверушки всегда были больше по душе, — рука потянулась к чужой голове, путаясь в фиолетовых волосах, — Но и ты тоже ничего.
— Спасибо, — кажется, Танос был совсем не против подобной тактильности, даже наоборот, только за, — И что, вот прям не скучаешь, really?
— Скучаю. Конечно скучаю, — эти слова действительно дались тяжело, как бы просто они не звучали со стороны. Поднял голову, продолжая зарываться в чужих локонах. Иронично, что волосы были мягкими, словно тот наполнитель в мягких игрушках, на которых было так удобно спать.
— Прикол, — он показал пальцем куда-то вверх, — Смотри, там луну видно.
— Да, — посмотрел туда, любуясь. Действительно, вид месяца среди янтарно-красного неба был немного странным, но оттого не менее прекрасным, — Прикол.
— Может, ты тут подольше сегодня посидишь? — Танос немного развернулся и закрыл глаза, — На тебе лежать классно.
— Хорошо. Я постараюсь, — слегка придвинул чужую голову повыше для собственного удобства, — Нормально?
— Кайфово, чувак, — «кошачья» улыбка растянулась до ушей. Ладони рэпер положил под щёку, активно делая вид, что он действительно лёг спать.
Признаться честно, Гю и сам не хотел уходить. В первый день он был зол. Зол, что его оставили, что теперь ему суждено было провести остаток жизни в полном одиночестве. На вторые сутки он был крайне удивлён, как самим содержанием сна, так и последующей реакцией на него. Хотя, в целом, игра с хорьком в эту же ночь смогла исправить ситуацию и поднять хоть немного настроение.
А сейчас он, наверное, только приходил к осознанию. Нет, конечно, ему не было прям так грустно, как обычно бывает тем же соплякам на поминках и прочем дерьме. Всё же он за все свои двадцать семь лет потерял достаточно людей, порой даже очень-очень близких. И, скорее всего, если бы Танос не приходил к нему в виде галлюцинаций и фантазий при любом удобном случае, он бы и его смерть просто благополучно забыл.
Но не сейчас. Когда человек на тебе уже начинает сопеть, а твоя рука путается в его волосах. Ком встал в горле. Отвратительное чувство. Интересно, а слабаки всегда себя так ощущают?
Ладно, сравнение себя с ними заходило уж слишком далеко. Как-никак он сегодня чуть человека не убил голыми руками, на что и одна четвёртая сопляков не способна. Да, наверное, это просто такой «период» адаптации. Танос ведь действительно стал фактически первым «другом».
А может, даже и без кавычек. Может, он правда стал первым другом.
А сейчас он, кажется, действительно заснул. Либо же активно и правдоподобно притворялся. Подобная картина действительно умиляла — тот, кто до этого так активно выпендривался каждую секунду, сейчас лежит и дремлет на чужих коленях, пока рука Гю, до этого ворошившая чужие волосы, уже медленно поглаживает ему спину. Сейчас он казался таким же маленьким, как и тот хорёк, активно носящийся в разные стороны и привлекающий к себе внимание.
Безусловно, сам Намгю знал, что это сон. Прекрасно осознавал, что в любую минуту он может открыть глаза на своей кровати и, как ни в чём не бывало, вновь пойти на работу. Но всё же хотелось задержаться здесь, где солнце садится адски медленно, а каждая секунда, кажется, длится вечность. Где никто тебя не тревожит и можно со спокойной душой побеседовать обо всём на свете, не боясь, что тебя осудят. Где единственный существующий человек — Танос.
— Меня вообще прикалывает, что ты меня таким запомнил, — человек внизу неожиданно вытянул руки вверх и потянулся, словно кот, пролежавший в одной позе несколько часов, — Это really funny, bro.
— Ты всегда будешь именно в подобные моменты напоминать, что не существуешь? — прозвучал как обиженная 8-ми классница.
— А что? Хотелось бы, чтобы существовал? — вместо того, чтобы встать, он, наоборот, просто сел на чужие колени. Как ни странно, веса Намгю не почувствовал, а, значит, и причин пытаться его столкнуть тоже не было.
— Ты же знаешь, что я не отвечу на этот вопрос.
— Поэтому я его и задаю, — кажется, специально наклонился вперёд, чтобы руки парня обхватили талию. Как и в прошлый раз, от чужого тела исходил лишь холод, отчего каждое прикосновение ощущалось совершенно иначе, чем в реальности, — Тебе, кстати, идти уже пора, наверное, — прозвучало как-то грустно.
— Знаешь, не хочется, — прислонился лбом к чужой спине.
— Знаю. Но ведь и жить мечтами нельзя, Намсу, — почувствовал, как ладони Таноса придерживают его руки. Теперь стало действительно немного грустно.
— А ты всегда будешь приходить? — вроде бы и надежда на будущую встречу, а вроде и мольба, чтобы всё это прекратилось как можно быстрее.
— Это ведь только от тебя зависит. Если ты захочешь - буду. Если нет, то, конечно, больше меня не увидишь, — кажется, он улыбнулся.
— Я не знаю.
— Ну, у тебя минимум лет двадцать есть, чтобы подумать, — конкретно поржал. Даже самому Гю стало смешно от подобной шутки, — До завтра, my boy.

Пробуждение ощущалось иначе. Если вчера он был крайне разочарован, что вообще существует, то сейчас всё смешалось в кучу. Но всё же что-то было неизменным: сердце в груди тяжелело с каждой минутой. Интересно, это связано с содержанием снов или с фактом того, что рано или поздно они все подходили к концу?
А ещё адски болели глаза. Кажется, он забыл вчера снять линзы и уснул прямо в них. Такое случалось с ним достаточно часто, но всё равно он из раза в раз обещал себе относиться к этому внимательнее. А сейчас, с пятой попытки сумев освободить себя от этих силиконовых кружочков и посмотрев в зеркало, понял, что, наверное, сутки теперь будет выглядеть как зарёванная малолетка. Зашибись начало, ничего не скажешь.
Впервые за этот год сильно захотелось покурить. Обычно это желание заменяли наркотики, но, в связи с последними событиями, Гю действительно отныне будет пытаться больше не употреблять. Наверное, замещать одну вредную привычку другой было не особо правильно, но, с другой стороны, кому какое дело? По крайней мере от сигарет галлюцинации ещё не появлялись.
Поэтому сегодняшний день начался с дыма из открытого окна. Прошлогодняя пачка ESSE с мятой, яблоком и манго была наполовину полной, так что парень, с лёгкостью найдя в кармане старой куртки зажигалку, прямо сейчас стряхивал пепел куда-то вниз. Всякие электронные парилки не приносили такого удовольствия, как эти привычные тонкие бычки, поэтому об альтернативе даже и думать не смел. Да и все эти разнообразные сладкие запахи, наоборот, вызывали только тошноту, а не какой-никакой кайф.
Параллельно любовался, кажется, закатом. Честно говоря, он уже давно сбился во времени, считая «завтрашний день» с момента пробуждения, а не с 12 часов ночи. Иронично, что подобная картина из окна сразу напомнила сон. Жаль только, что нигде поблизости не было видно высокого парня с фиолетовыми волосами.

Когда уже хотелось кашлять, понял, что стоит закругляться. К сожалению, работу тоже никто не отменял, поэтому пришлось повторить все те же действия, что и вчера: умыться, одеться, причесаться и попытаться сбить запах табака какими-то духами. Как славно, что в карманах всегда была какая-то жвачка — то мятная, то яблочная, которой тоже можно было попробовать убрать этот, почему-то раздражавший окружающих, аромат недавно выкуренных сигарет. Есть он, вроде как, не хотел, так что быстро надел какие-то чёрные джинсы и очередной пиджак того же цвета. Несмотря на дискомфорт, всё же решил надеть очки — если он ещё и не сможет ничего видеть вокруг, то вообще будет выглядеть как полный идиот.
Уходя, решил оставить окно открытым. Даже если вдруг по чистой случайности какой-нибудь придурок и захочет сюда забраться, из ценного он найдёт только все уходовые баночки из ванной. Иронично, что Намгю, в отличие от многих относительно богатых людей, никогда не держал свои сбережения в виде налички в каких-нибудь потайных шкафчиках. Всегда было удобнее скидывать зарплату на банковскую карту, которой могла пользоваться и Джи. Конечно, парень не был особо против, что бы она тратила деньги и на какие-то личные нужды, но менеджер продолжала списывать со счёта круглые суммы исключительно для клуба. Признаться честно, Гю даже не знал, есть ли у Джи своя карта, потому что заработную плату она всегда получала в виде наличных.
Всё же перед выходом выпил залпом два стакана воды. Стало лучше, особенно когда холодок от жвачки, кажется, увеличился в пять, а то и в десять раз. Теперь он точно был готов пережить этот день.

Сегодня решил доехать без музыки в ушах, но всё-таки на такси. Почему-то тишина привлекала гораздо больше, чем мелодии, а звуки с улицы в автомобиле ощущались максимально далёкими. Да и в целом после сна всё казалось слишком уж противным и раздражающим: от прохожих, до каждого упавшего листика с дерева. А ведь ещё вчера он мог с интересом засматриваться на какие-то здания и на толпы идиотов, стоящих в бесконечных очередях. Стало смешно от осознания, как легко может измениться отношение буквально ко всему на свете от одних только ночных фантазий.
Очередной водитель, кажется, даже пытался поговорить с Намгю, но, осознав, что получает в ответ лишь какие-то базовые пару слов, произнесённые с интонацией «отвалите уже от меня», отбросил эту идею далеко и надолго. Наверное, даже немного расстроился, что не получилось хоть немного улучшить поездку как для себя, так и для клиента. Если бы он только знал, как на самом деле пассажир был благодарен молчанию, на лице явно появилась бы улыбка.
До конца поездки оставалось, кажется, метров пять. Но, как по иронии судьбы, именно здесь другие машины решили встать в пробку. С одной стороны, это могло бы окончательно испортить день в глазах Гю, а с другой, благодаря этому «лишнему времени» парень мог морально подготовиться к работе. Как минимум к тому, что теперь у них был кабинет на троих, а новым «соседом» стала та, кого он бы предпочёл никогда больше не вспоминать даже. Где же он так согрешил в своей жизни, что теперь мучается с этим дерьмом?
— Господин, Вы сильно торопитесь? — таксист вновь подал голос.
— Ну, вообще, не очень. А что?
— Я бы мог предложить попробовать объехать через эти дворы. Как Вы на это смотрите? — водитель показал куда-то вправо на тонкую дорогу, действительно проходящую мимо многоэтажек.
— Ну, почему бы и нет, — честно, было совершенно наплевать. Пусть везёт, как знает. Он ему платит за работу, а не за бессмысленные вопросы.
— Хорошо, — больше они не разговаривали за время поездки. И, честно, слава Богу.

Оказывается, подобный путь действительно помог им обогнать всех стоявших в пробке, хотя для этого пришлось пожертвовать ровной дорогой. В целом ехали они «через дворы» буквально минуты две, так что Намгю не имел права жаловаться на подобное. Заплатил, кажется, даже немного больше, чем должен был и вышел из автомобиля. Глубоко вдохнул, осознав, что сейчас может быть там, в этом, казалось бы, не очень большом, но вечно шумном здании.
Дверь открыл, секунду постояв рядом. Он плохо помнил вчерашний день, но знал, что явно облажался. Облажался, потому что добавил лишних проблем бедной Джи, которая и так уже который год разгребает всё дерьмо. Сегодня же предложит ей отпуск. Если, конечно, в нынешних реалиях это возможно.

— Я уже думала, что ты сдох где-то в подворотне, — Сэми одним своим существованием показала, насколько ему тут не рады. Иронично, что он по факту являлся хозяином Пентагона, где чуть ли не каждый рабочий мог открыто высказать ему всё недовольство.
— И тебе привет, — менеджера не было за столом, а вещей, кажется, в целом в комнате, — Джи сегодня не пришла?
— Конечно нет. Ещё бы ей приходить после вчерашней херни, что ты натворил, — продолжала, даже не подняв головы, что-то рассматривать в пакетиках с лупой. Выглядело смешно, если не знать, что теперь от этой девушки буквально зависел весь основной заработок каждого рабочего.
— Понял, — сел за своё место, включая компьютер. Признаться честно, он сперва даже не знал, чем можно заняться. Резко вспомнил про ту стопку бумаг, которую «соседка» ещё вчера просила изучить и подписать.
— Ого, неужели наш мистер «все вокруг мои рабы» решил сделать что-то полезное? — с каждой секундой начинала раздражать всё сильней. Всё же стоило отказать ей вчера.
— Отвянь.

И ведь действительно отстала. Кажется, около часа они оба делали что-то в полной тишине, которую могли перебить лишь шелест бумаги или тот звук пластмассы, когда несколько шприцев за соседним столом касались друг друга. Как ни странно, даже это раздражающее тиканье настенных часов сегодня ничуть не отвлекало.
Гю даже не прочитал ни одного слова на этих бумажках, просто по инерции расписываясь в нужных углах. В голове была полная каша. Настроение было ещё хуже, чем обычно. Сегодня хотелось думать как никогда раньше.
Казалось, буквально каждую секунду он рисовал в сознании картины сегодняшнего сна: этот яркий пейзаж, уже давно знакомую крышу и человека, наслаждавшегося обстановкой. Интересно, как часто он будет «видеться» с Таносом? Что будет завтра? Да и в целом, что с ним сейчас?
Нет, Намгю не тупой. Конечно, он знает, что 230-ый сейчас, с большой вероятностью, выглядит как пепел в какой-нибудь «печке» для трупов. Либо же в эту же минуту он постепенно гниёт в земле, превращаясь в скелета. А что было бы, если бы они смогли выбраться оттуда вместе?
Какая странная мысль. Раньше казалось, что о подобном могут задумываться только все эти сопляки кругом, вечно желавшие что-то изменить в своей жизни или, напротив, вернуть на круги своя. Было как-то стыдно даже в своей голове признавать, что, наверное, он и вправду скучает. Иронично, что человек, знакомый ему какие-то четыре дня, видимо, смог стать достаточно близким, чтобы сейчас его хотелось представлять перед собой.
Ладно, он слишком преувеличивает. Всё не настолько пока что плохо. Наверняка просто из колеи выбивают все эти бесконечные издевательства от собственного воображения, где, кажется, с каждой ночью Танос становится всё более и более.. живым каким-то. Чем же всё-таки Гю заслужил подобные ежедневные страдания?
Безусловно, он бы мог забыть все эти игры в целом, если бы в эту минуту рядом не находилось живое доказательство реальности происходившего. Сэми, разделявшая сейчас все поставки на «подойдёт», «херня» и «заебись», активно изучала каждый пакетик. Кажется, шприцы всё-таки остались «на потом». Видимо, придётся покупать ей микроскоп и всю подобную фигню.
Танос бы засмеялся от иронии ситуации, наверное: один из самых ненавистных Намгю людей сейчас работает на него же.
Нет, не так.
«Один из самых ненавистных Намсу людей сейчас работает на него же».
Почему-то от одного упоминания этого «прозвища» где-то в груди закололо. Даже смешно у самого себя видеть подобную реакцию на такую мелочь. Нужно прекращать в целом думать о подобном, пока он не стал ещё сильнее похож на слабаков.
Вновь тяжело вздохнул, попытавшись зафиксировать внимание на следующей стопке. Раз уж Джи ничего про неё не сказала, придётся изучать самому. Как назло все буквы плыли, а глаза постоянно слезились, напоминая, как он всю ночь провалялся в линзах. Идиот. Хотелось вынуть глазные яблоки, протереть и засунуть обратно. Со стороны, наверное, это выглядело ещё более жалко, чем от первого лица. Из-за бесконечных слёз нос тоже начинал забиваться. Сэми либо активно делала вид, что не обращает внимания на постоянное шмыгание парня, либо действительно была настолько сосредоточена на своей работе, что не замечала. Надежда, конечно, была на второе.

Последующие тридцать минут так и прошли: стабильные попытки избавиться от боли Гю и активная деятельность у девушки рядом. Бесконечную тишину прервала как раз вторая:
— А когда обеденный перерыв? — Сэми, положив свои «инструменты» на стол, потянулась, прохрустев, кажется, каждым позвонком.
— Вообще, тут все сами выбирают. И еду приносят тоже, — парень же пытался действительно вчитываться в каждое слово, делая вид, что всё в порядке.
— Я тогда пошла в магазин, — встала, взяла свою толстовку и, накинув её на плечи, вышла из кабинета.
Теперь он вновь принадлежал себе, кажется, на ближайшие минут десять точно. Может, если промыть глаза в воде, то станет легче?
Решил проверить «теорию». Перед входом в туалет стояли, кажется, официанты: парень и девушка. Увидев Гю, они резко переключили разговор на работу и обсуждение клиентов. «Мне насрать, о чём вы базарите, так что можете не притворяться», — сказал директор, заходя в нужную комнату. Ему ведь действительно было абсолютно наплевать.
Как оказалось, идея действительно немного облегчила страдания, пусть и на достаточно короткое время: уже спустя минуты две «ночная ошибка» вновь дала о себе знать, так что оставалось лишь смириться с поражением. Кажется, этот день никогда не закончится.
Сэми ещё не пришла, так что пара минут наедине с самим собой у него точно оставалась. Может, в шкафу чисто случайно завалялись какие-нибудь капли? С надеждой он заглядывал в каждый ящик, но, к сожалению, кроме каких-то таблеток от горла, срок годности у которых был до 2023 года, ничего не нашёл. Очень жаль. Последним вариантом была новенькая, так что, как бы этого не хотелось говорить, но нужно было дождаться её возвращения из магазина. Ещё немного и он выколет собственные глаза, обещает.

Наконец, дверь открылась и в комнату зашла Сэми.
— А у тебя нет, случайно, капель каких-нибудь? — Намгю звучал даже более жалко, чем планировалось.
— Чё? Каких нахуй капель? — вновь положила вещи на свои места и, подойдя к своему столу, посмотрела на «соседа», — Ты чё рыдаешь тут сидишь что ли?
— Нет. Я поэтому и спрашиваю про капли, — он даже улыбнулся, осознавая собственную беспомощность, — Я как додик забыл линзы снять на ночь.
— Может и есть, — удивительно, но она действительно со спокойной душой стала перебирать внутренности своей сумки и, приглядевшись, достала какой-то маленький флакончик, — Наверное, подойдут.
— Спасибо. Огромное, — уже через секунду действительно стало получше: по крайней мере вместо желания сдохнуть теперь просто хотелось закрыть глаза и не открывать.
— У тебя поэтому весь день такая рожа кислая?
— Не твоё дело, — как будто он ещё с ней будет обсуждать причину своего отвратительного настроения. Ага, щас прям.
— Чё, опять этот Танос твой? — ступор. Откуда она знает вообще? — Ты сам вчера сказал чёт о нём, — твою ж ты мать.
— Отвянь, — надежда, что, как и в прошлый раз, она действительно оставит его в покое.
— Стыдно, да? Ну, за вчерашнее.
— Нет, — как ни странно, он впервые решил отвечать ей честно, — Ни капли. Все сопляки рано или поздно подохнут.
— Ну, в целом по такой логике можешь той же Джи рожу набить, — и ведь знает, куда надавить. Вот же сука.
— Спасибо, но я, пожалуй, откажусь, — вдох и выдох. Всё нормально. Сейчас она заткнётся.
— Ты у нас такой, депрессивный подросток, да? «Никто не понимает меня, а я ведь такой бедненький несчастненький!» — последнее она произнесла, выдавливая голос.
— Если ты не закроешь рот, я тебе эту ручку в глотку вставлю, — нервы были на пределе.
— Это тебе твой Танос подсказал, да? Или на трезвую голову ты его не видишь? — издевается.
— Завались, — он уже немного прикрикнул. Интересно, что бесило больше: то, как она с ним общалась или то, что действительно попадала в точку?
— Знаешь, Намгю, — кажется, она впервые назвала его по имени. Да и сам тон сменился на более приятный какой-то, — Признаваться в своей слабости это не стыдно. Да, порой, неприятно, но это совершенно нормально, — она развернулась к нему лицом, облокотив голову на свою руку, согнутую в локте.
— Я повторю ещё раз, — хотелось заткнуть её. — Это не твоё дело. Ясно?
— От того, что я закрою рот, тебе ведь не станет легче, — усмехнулась, — Понимаешь?
Прямо как во сне, хотелось что-то ответить, а все слова, словно назло, резко перестали друг с другом гармонировать.
— Пусть мы с тобой, вроде как, и ненавидим друг друга, — девушка продолжила диалог, — Но это никак не меняет тот факт, что у меня есть как минимум медицинское образование. А у родителей, между прочим, даже именно дипломы по психологии, — она решила похвастаться? Если да, то у неё явно получилось.
— Очень за вас рад, — попытался показать, как же сильно ему не нравится один факт существования этого разговора.
— Я ведь теперь не отстану от тебя, — девушка встала и закинула всю стопку «херня» в мешок, — У меня, кстати, на сегодня всё. Предлагаю по домам.
— Впервые с тобой согласен.

Напоследок Сэми сказала что-то про «умение признать собственные ошибки» и ещё про какую-то подобную херню, а затем благополучно куда-то пошла. Ещё никогда Намгю не было так приятно от одиночества, как сейчас. Казалось бы, разговор длился всего несколько минут, а новенькая достала его настолько, что хотелось прямо сейчас её оттуда уволить.
Пока ехал, пытался проанализировать услышанное. Как же было неприятно признавать, что, наверное, в чём-то стерва была права. Мерзость то какая.
Как ни странно, очередной водитель был максимально молчалив. Сперва даже показалось, что он глухонемой, но когда мужчина громко и резко выругался на какой-то другой автомобиль, стало понятно, что это было ошибочным суждением.
Нужно было помыться, закинуть вещи в стирку и вновь лечь спать. Только сейчас осознал, что так ничего и не съел за сегодня. Придётся, видимо, силой в себя что-то запихивать завтра в клубе.
Хорошей мыслью стала надежда на приход Джи. Может, темноволосая сука не будет открывать свой рот, если вместе с ними в кабинете будет менеджер?

Сегодняшней ночью Гю спал с тем самым чёрно-серебристым крестом на шее. Конечно, он предварительно выкинул все оставшиеся цветные таблеточки и промыл его под кипятком, чтобы сейчас, лёжа под одеялом, рассматривать со всех сторон. Почему-то именно сейчас эта вещица казалась гораздо красивее, чем пару дней назад. От одного образа его хозяина захотелось улыбнуться. Как же славно, что парень вовремя взял себя в руки и, сказав самому себе: «подобные размышления — ещё хуже, чем у обычных людишек», решился всё же попробовать закрыть глаза. Пожалуй, завтра он тоже пойдёт в очках. Так, по крайней мере, не было шансов проснуться с адской болью, преследовавшей целый день.
Как ни странно, удалось заснуть, придумывая возможные сценарии для сегодняшнего сна. Безусловно, каждую секунду это сопровождалось всякими выкриками здравого смысла из разряда: «почему ты вообще об этом думаешь? Ты идиот?», но, признаться честно, сегодня сознание вырубилось достаточно быстро. Завтрашний день обещал быть всё же хоть немного, но лучше сегодняшнего.