Глава 13. Экзамен на честность
Зал заседаний был наполнен густым молчанием, прерываемым лишь шелестом бумаг. Алиса чувствовала, как пульс стучит в висках, сливаясь с тиканьем часов на стене. Ладонь Марка на её колене сжималась ритмично, словно передавая азбуку Морзе: «Я с тобой». Она вспомнила, как Вика, накануне, впихнула ей в карман шоколадку со словами: «Глюкоза для храбрости. Дай им жару!» — а Софья, обняв на прощание, прошептала: «Ты — ураган. Они просто пыль на твоём пути». Эти мысли стали её щитом.
Филимов щёлкнул проектором. На экране возник их поцелуй — снимок, сделанный сквозь треснувшее стекло кабинета 312. Алиса вспомнила тот момент: его губы, пахнувшие кофе и мятой, её пальцы, запутавшиеся в его волосах. Теперь это фото висело как доказательство «аморального проступка». Она сглотнула ком в горле, но тут же ощутила, как Марк наклоняется к ней, его дыхание коснулось уха:
— Они не отнимут нас. Никогда.
Его шёпот был твёрдым, как сталь. Она кивнула, сжимая в кармане диктофон — маленький чёрный кубик, который Софья купила, продав свои старые книги. «Настоящие друзья платят правдой», — сказала тогда Софья, и Алиса поверила.
— Вы оба понимаете серьёзность обвинений? — голос декана резал, как нож. Он тыкал указкой в экран, где теперь мелькали поддельные письма. «Я заставлю его полюбить меня…» — фраза, которую Алиса никогда бы не написала.
Она вскочила, перебивая его:
— А где доказательства, кроме этих фейков?
Её голос дрожал, но лишь слегка — как лист на ветру. Марк встал рядом, его плечо прижалось к её, согревая. Она вспомнила ночи, проведённые с подругами: Вика взламывала почту Лилианы, Софья анализировала каждую запятую в подделках. «Смотри, здесь она использовала дефис вместо тире. Марк так не пишет», — говорила Софья, и Алиса понимала: они близки к разгадке.
— Это провокация! — Марк бросил на стол конверт. Фото Филимова и Лилианы в ресторане упало, как приговор.
Декан замер. Алиса увидела, как дрогнул его указательный палец — тот самый, что когда-то подписывал её допуск к экзаменам.
— Вы не Яго, мистер Филимов. Вы просто... испуганный человек, — сказала она, и в её голосе не было злости. Только жалость.
Толпа зашевелилась. Нора, розово волосая первокурсница, опустила телефон, её лицо побледнело. «Она тоже боится», — поняла Алиса. Но тут из прохода вышла миссис Белякова, неся «Джейн Эйр» как знамя.
— Я работаю здесь 30 лет, — её голос звучал громче, чем крики декана. — И, если они уйдут, я расскажу всем, как вы подделывали оценки сыну мэра!
Шёпот перерос в рёв. Студенты хлопали, топали, скандируя: «Правда! Правда!» Алиса поймала взгляд Вики в толпе — та подмигнула, держа в руках бутылку шампанского. Софья же стояла рядом с миссис Беляковой, гордо подняв голову.
Филимов рухнул в кресло, его маска «непогрешимого правителя» разбилась вдребезги. Алиса почувствовала неожиданную пустоту — ярость ушла, оставив лишь усталость. Марк обнял её за плечи, его пальцы слегка дрожали.
— Мы сделали это, — прошептал он.
— Нет, — она покачала головой, глядя на ликующих студентов. — Сделали «мы».
✱✱✱
На крыше пахло дождём и свободой. Алиса прижалась спиной к груди Марка, слушая, как его сердце бьётся в такт городскому шуму.
— Что будем делать? — он положил ей на ладонь два билета. Париж. Никуда.
Она взяла их, вспомнив, как Вика кричала: «Сваливайте в романтическое безумие!» — а Софья добавляла: «Но, если останетесь — измените здесь всё».
— Выбираю нас, — она разорвала билеты, и ветер унёс клочья за пределы университетских стен.
Марк рассмеялся, и в его смехе звенела боль, гордость, надежда. Он притянул её к себе, и их лбы соприкоснулись.
— Мы напишем свои правила, — сказала она.
— С эпиграфом от Дикинсон, — он улыбнулся.
Внизу, в кабинете 312, миссис Белякова оставила книгу открытой на строке: «Надежда — это перо с крыла, что машет в бурю». А на подоконнике лежал ключ от Парижа — теперь просто сувенир, напоминание о битве, которую они выиграли.
Где-то в городе звенели бокалы — Вика и Софья праздновали победу. Алиса прикрыла глаза, чувствуя, как Марк целует её висок. Они больше не прятались.
«Мы не герои чужой пьесы», — думала она. «Мы — авторы своей повести».
И где-то в ночи, под звёздами, смеялась судьба, роняя новые испытания. Но сейчас это не имело значения.