"Не те уроки"

Дождь хлестал по крыше университетского кафе, превращая окна в мутные акварели. Алиса сидела за столиком у выхода, перебирая вереск в кармане. Через два часа - встреча у декана. Через два часа - конец. Или начало. Она не знала. Но ожидание медленно опускало её на дно, как камень в болоте.

«Выбери нас обоих», - вспомнились слова Софьи. Алиса сжала кулаки, чувствуя, как шипы вереска впиваются в ладонь. Боль придавала сил.

Его тень упала на стол раньше, чем он сам. Марк стоял в дверях, промокший до нитки, волосы прилипли ко лбу, пальто наброшено на плечи как поспешное прикрытие. Он выглядел... живым. Не профессором, не символом, а человеком, который забыл зонт.

- Вы пришли, - сказала Алиса, не в силах решить: это вопрос или упрёк.
- Мне нужно было вас найти, - он сел напротив, капли дождя стекали с прядей тёмных волос на стол. - Они хотят моего увольнения.
- Наших увольнений, - поправила она, подчёркивая слово. - Я тоже получила письмо.

Он вздрогнул, будто «наших» ударило его током.

- Вы должны всё отрицать, - он наклонился вперёд, глаза горели лихорадочным блеском. - Скажете, что я домогался. Что вы ничего не знали.

- Врёте, - она швырнула в него салфеткой. «Не прячься, чёрт возьми!» - кричал внутри голос Вики. - Вы пытаетесь спасти меня, чтобы потом снова спрятаться за свои книги?

Он схватил её руку через стол, кофе опрокинулся, лужа поползла к краю.

- Вы не понимаете! - его голос перекрыл грохот дождя. - Я уже проходил через это. Три года назад. Она... та, о ком я вам рассказывал... мы боролись. А в итоге она бросила учебу, а я остался с клеймом «опасного романтика». Не повторяйте её ошибок.
Алиса резко вырвала руку. В голове всплыл образ Софьи, пересаживающей кактус: «Даже колючки можно обнять, если не бояться уколоться».

- Я не она. И вы не тот человек, каким были тогда.

Он засмеялся - коротко, жёстко.

- Вы правы. Тогда я ещё верил, что можно любить и не ломаться.

Дождь стих, превратившись в морось. Марк встал, откинул стул.

- Идёмте.

- Куда?

- Туда, где нас не найдут.
Он повёл её через парк, где лужи отражали разбитые фонари. Они остановились у дуба, который студенты называли «Деревом признаний» - его кора была исчерчена инициалами влюблённых.

- Здесь я признался ей, - он прикоснулся к выцветшей надписи «М. + Л. 2015». - Сказал, что готов ради неё на всё. А через месяц она потребовала, чтобы я ушёл из университета. Выбрал бы её.

- Но вы не выбрали.

- Нет, - он прислонился к стволу, дождь снова усилился. - Я испугался, что без лекций, без этих стен... я стану никем. Пустотой.

Алиса шагнула к нему, капли стекали по её носу.

- А сейчас? Кто вы без стен?

Он молчал. Потом сорвал с ветки мокрый лист, размял его в пальцах.
- Тот, кто боится повторить ошибку. И тот, кто боится... упустить шанс.

Она прижала ладонь к его груди, где сердце билось как в клетке. Пытаясь вырваться наружу.

- Тогда перестаньте выбирать между страхом и мной. Выберите нас обоих.

Он обнял её так, будто хотел вдавить в себя, смешать дождь, дрожь и дыхание в одно целое. Его губы нашли её лоб, щёку, уголок рта - медленно и осторожно, как будто каждое прикосновение требовало разрешения.

- Я не умею любить наполовину, - прошептал он. - Если начать... я разрушу всё. Даже вас.

- А если я хочу быть разрушенной? - её пальцы вцепились в его мокрую рубашку, повторяя жест Вики, рвущей на части врага.

Он отстранился, глаза блестели странно - будто слёзы смешались с дождём.
Алиса стояла под ливнем, её рыжие кудри слиплись в мокрые змеи, а платье прилипло к телу, обнажая контур дрожащих бёдер. Марк шагнул под навес, его рубашка прозрачной плёнкой обтянула торс, выдав каждую мышцу, каждую нить напряжения. Он схватил её за локоть, втянув под крышу, и пальцы его впились в кожу так, что останутся синяки.

- Вы совсем сошли с ума? - прошипел он, дыхание горячее, чем пар от дождя. - Они везде. Смотрят.

- Пусть смотрят, - она прижалась к нему, чувствуя, как его сердце колотится в такт её собственному. - Пусть видят, как их ледяной профессор тает.

Он отстранился, но взгляд его скользнул вниз - к её губам, груди, бедрам. На секунду в его глазах вспыхнул тот самый Хитклифф, готовый сжечь Визерлинг-Хайтс ради одной женщины.

- Вы не понимаете, - он провёл ладонью по её шее, остановившись у пульса. - Если я коснусь вас здесь... я не смогу остановиться.
- А я и не прошу, - она захватила его палец зубами, лёгкий укус заставил его вздрогнуть.
Из кустов послышался шорох. Марк резко отпрянул, но было поздно - щелчок камеры прозвучал, как выстрел. Из тени вышла первокурсница с телефоном, её лицо искажала хищная улыбка.

- Профессор Чернов, вы не против, если это увидит весь университет? - девушка помахала телефоном. - Или... может, договоримся?

Марк шагнул к ней, но Алиса перехватила:

- Оставь. - Она вырвала телефон и швырнула в лужу. - Беги, пока не стало хуже.

Девушка исчезла, бормоча угрозы. Алиса повернулась к Марку, её глаза горели.

- Видишь? Они уже здесь. В твоих стенах, в твоих книгах. Ты думаешь, спрячешься?

Он прижал её к холодной стене, его тело пригвождало её, как гвоздь.
- Что вы со мной делаете... - его губы скользнули по её скуле, обжигая кожу. - Вы... переписываете меня. Стираете.

- Да, - она вцепилась в его волосы, заставляя поднять взгляд. - И ты будешь благодарен за это.

Марк тяжело вздохнул.

- Тогда встречаемся у декана. И говорим правду.

- Какую?

- Что мы... - он замолчал, искал слово, которое не было бы цитатой. - Что мы пытаемся.

Она кивнула. Они шли обратно молча, руки случайно касались, цеплялись, отпускали. У здания факультета Марк остановился, глядя на свет в окне деканата.
- Если я уволюсь... - начал он.
- Мы напишем свою историю, - перебила Алиса. - Без цитат.

Он достал из кармана смятый листок - тот самый, с её пометкой «Проиграли бы оба». Разгладил его и написал сверху: «Но попробуем».

Когда они вошли, дождь превратился в ливень. А в кармане пальто Алисы ждал новый листок, подброшенный им в парке: «Любовь - это не цитата. Это опечатка, которую нельзя исправить».

Декан ждал за столом с папкой, полной их «улик». На стене висел портрет Шекспира - ироничный свидетель их последней лекции.