Бич Фэникса

Глава 22: Настойчивый смертник

Часть I: Отсрочить неизбежно

Сяо Юй шла по длинному переходу, соединяющему центральные покои с левым крылом. Ночной воздух станции был пропитан запахом сырого дерева и остывающих углей. Шлейф её наряда мягко шуршал по половицам, но этот звук внезапно показался ей слишком навязчивым, выдающим её присутствие.
Она замедлила шаг, краем глаза уловив движение в тени колоннады. Там, склонившись над перилами, старый слуга усердно тер дерево засаленной ветошью.
«Слишком усердно», - мелькнуло в голове Сяо Юй. Она не повернула головы, продолжая двигаться с небрежной грацией наложницы, но её внутренний радар, отточенный годами просмотра дорам и выживанием в на современных улицах, взвыл на ультразвуке.
«Так, стоп. Кадр из типичного политического триллера: старик, который должен страдать от радикулита, двигает плечом слишком плавно. Его локоть поднят под углом, удобным для рывка, а не для уборки. И эти пальцы... У поваров они в ожогах, у конюхов в мозолях, а у этого - сухие, длинные и цепкие. Идеальные пальцы, чтобы душить или метать иглы».
Слуга не поднимал глаз, но Сяо Юй чувствовала его взгляд на своей шее - тяжелый, липкий, лишенный всякого почтения. Это был взгляд хищника, выжидающего, когда жертва расслабится.
«Опачки... Шпионы в доме? Или наемники "Бича Феникса" уже добрались до свиты Мин Чэня? Нет, не бич... "Цапли"? Если этот дед сейчас рванет в покои наследника, он застанет там идеальную картину для покушения: раздетого воеводу и моего несчастного Арбитра в состоянии грогги. Юйминчэнь, конечно, бесполезен в бою, но если его прирежут в образе Жуэр, моя голова полетит следом как "недосмотревшей" наложницы?».
В этот момент в её мозгу, словно неоновая вывеска в темном переулке, вспыхнула идея. Безумная, дерзкая и единственно верная.
«Спасти достоинство Юйминчэня и при этом не сдохнуть самой? Легко. Нужно просто превратить назревающий интим в зону боевых действий».
Сяо Юй резко остановилась, картинно прижав ладонь к груди, и издала короткий, приглушенный вскрик, достаточно громкий, чтобы его услышали и слуга, и стража в коридоре. Она пошатнулась, хватаясь за ту самую колонну, возле которой стоял «старик».
- О Небеса... - выдохнула она, и в её голосе задрожала чистейшая, театральная паника. - Яд... яд Жуэр! Я забыла сказать!
Она резко обернулась к слуге, который на мгновение замер, его рука под ветошью напряглась. Сяо Юй видела, как расширились его зрачки.
- Ты! - она ткнула в него пальцем с властностью разъяренной фурии. - Чего стоишь, истукан?! Беги к покоям господина! Скажи, что отвар Девяти Смирений вступил в реакцию с кровью! Жуэр нельзя засыпать, иначе её сердце остановится через четверть часа! Беги, если не хочешь, чтобы тебя заживо зарыли вместе с нами!
«Давай, дед, делай выбор», - язвительно подумала она, наблюдая за секундным замешательством «слуги». - «Либо ты сейчас бежишь "спасать" госпожу, разрушая романтическую идиллию Мин Чэня своим появлением, либо выдаешь себя, проигнорировав приказ наложницы Хуан. В любом случае, ложе сегодня будет разделено не с Жуэр, а с подозрениями и проверкой безопасности».
Сяо Юй замерла, кожей чувствуя, как воздух в коридоре густеет, превращаясь в ледяной кисель. Она видела этот взгляд - пустой, отстраненный, словно за зрачками старика работали тысячи бесшумных серверов. Это не был человек. Это был палач, пришедший стереть её из самой ткани реальности.

«Прости, Юйминчэнь, - Сяо Юй хищно прищурилась, и в её взгляде мелькнул азартный огонек дворовой девчонки, - интим я не смогу предотвратить... надеюсь простишь...»
Старик медленно, с пугающей механической плавностью, поднял руку. Тонкая игла в его пальцах не просто блестела - она казалась дырой в пространстве, сосущей свет из окружающих ламп.
«Ну уж нет, родной, - Сяо Юй почувствовала, как внутри закипает бешеная, хулиганская ярость, привычка бить первой, выработанная в подворотнях. - Ты думал, я буду стоять и ждать, пока ты меня дефрагментируешь? Хрен тебе на весь монитор!»
Она рванулась вперед, игнорируя тяжесть шелковых юбок. Расстояние сократилось в миг.
- Слышь, ты, системный мусор! - выплюнула она, и в её голосе не осталось ни капли достоинства наложницы. - Ликвидатор недоделанный! На, сожри ошибку!
Её кулак, сжатый до белизны суставов, по дуге взлетел снизу вверх. Панический, шулерский хук врезался точно в челюсть старика. Удар был такой силы, что Сяо Юй почувствовала отдачу в плечо. Голова Арбитра мотнулась назад, но... не было хруста. Звук был глухим, словно она ударила по мешку с плотной резиной.
Старик даже не пошатнулся. Его глаза на секунду вспыхнули ровным алым светом.« Вот-так поворотник. Система сделала выводы. Прошлый Арбитр пал от удара в пах, а этот «объект» уже пришел с патчем защиты?»
- Лови обновление, кастрат! - Сяо Юй, не давая себе времени на страх, с диким выдохом всадила колено точно между ног противника.
Удар, который должен был свалить быка, встретил лишь абсолютную, непоколебимую твердость. Старик медленно опустил взгляд на её колено, и на его иссохшем лице впервые отразилось подобие эмоции - холодное, расчетливое презрение.
- Устаревшие методы, - его голос проскрежетал, как ржавая пила по металлу. - Повторение действий ведет к предсказуемому финалу. Твоя агония затягивает процесс.
Его рука, сухая, как кость, молниеносно перехватила её запястье. Хватка была такой, что кости Сяо Юй жалобно затрещали. В глазах Арбитра заплясали искры чистой ярости - не человеческой, а программной, вызванной тем, что «вирус» посмел сопротивляться.
«Черт, у него броня на всё? - паника на мгновение лизнула её разум холодным языком, но азарт бойца оказался сильнее. - Если я не могу пробить код, я обрушу на него декорации!»
Сяо Юй, чувствуя, как игла в его свободной руке начинает медленно опускаться к её горлу, забилась в его хватке, как пойманная кошка.
- Господин Мин Чэнь! - заорала она, вкладывая в крик всю мощь своих легких. - Смерть! Тень пришла за душой Жуэр! Убивают!
Она резко навалилась всем телом на Арбитра, не пытаясь его ударить, а просто используя свой вес, чтобы вытолкнуть их обоих из тени коридора в залитый светом проем дверей. Она знала: Мин Чэнь не видит кода, он видит нападение на свою женщину.
В ту же секунду двери спальни распахнулись. В проеме возник Мин Чэнь - полуодетый, с лицом, искаженным яростью, и обнаженным мечом, который в его руках казался продолжением его собственной воли.
- Тварь! - проревел воевода, видя, как старик сжимает руку Хуан.
Старик-Арбитр замер. Его голова повернулась к Мин Чэню на сто восемьдесят градусов с мерзким хрустом. В его логической цепочке возник критический сбой: убийство вируса требовало тишины, но теперь перед ним стоял "Мастер Сюжета", которого нельзя было трогать без обрушения всего мира.
«Ну давай, дедуля, - Сяо Юй, несмотря на боль в руке, оскалилась в сторону Юйминчэня, который с ужасом наблюдал за сценой с кровати. - Посмотрим, как ты отфильтруешь десять килограмм закаленной стали в свою программную задницу!»
Свист рассекаемого воздуха прозвучал для Сяо Юй как стартовый пистолет. Она увидела - клинок Мин Чэня, сверкнув холодным серебром, несется по дуге, целясь точно в грудь Арбитра. Но хватка «старика» была мертвой, он собирался использовать её тело как живой щит против воеводы, зная, что Мин Чэнь не посмеет ударить свою наложницу.
«А вот хрен тебе, системная ты затычка! - мозг Сяо Юй, выросший на жестоких уличных драках, отключил режим "покорной куклы" и перешел в режим выживания. - Думаешь, я буду стоять и ждать, пока меня проткнут вместе с тобой? Сейчас ты у меня попляшешь на острие!»
В долю секунды, когда острие меча было уже в паре цуней от цели, Сяо Юй совершила немыслимое для изящной придворной дамы. Она не просто вырвалась - она резко ушла вниз, группируясь, и, используя руку Арбитра как опору, выбросила тело вверх в безупречном, яростном сальто назад.
Тяжелые шелковые юбки взметнулись вокруг неё персиковым облаком, скрывая коварный удар обеими ногами в грудь ликвидатора.
- Пошел на корм червям, урод! - выдохнула она в прыжке.
Толчок был такой силы, что Арбитра, чьи алгоритмы были настроены на статику и защиту, просто вышвырнуло вперед. Сяо Юй грациозно приземлилась на одно колено, тяжело дыша, и в тишине коридора раздался жуткий, чавкающий звук. Сталь Мин Чэня с хрустом вошла в грудную клетку старика, пробивая его насквозь.
Мир замер. Ликвидатор задергался на мече, из его рта вместо крови посыпались серые цифровые искры, и он начал медленно рассыпаться прахом, так и не завершив свою миссию.
«Ой... - Сяо Юй застыла, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. - Твою мать. Юбки... прыжок... сальто... Какая, к черту, нежная Хуан?! Я же сейчас на глазах у генерала исполнила спецназовский трюк, от которого у любого китайского мужа инфаркт случится!»
Она медленно подняла взгляд на Мин Чэня, готовя оправдание про «испуг» и «чудесное спасение», но слова застряли в горле. Воевода не выглядел шокированным. Напротив, он медленно вытащил меч из рассыпающегося тела и опустил его, глядя на Сяо Юй с пугающей, узнающей усмешкой.
- А ты всё такая же, - его голос прозвучал низко и с какой-то странной, затаенной гордостью. - Вдали от лагеря не растеряла боевой дух.
Сяо Юй почувствовала, как под ней разверзлась бездна. Она медленно перевела взгляд на Юйминчэня, который уже стоял у дверей, вцепившись в остатки одежды, с таким лицом, будто у него только что на глазах удалили операционную систему.
«Генерал... Хуан? - Сяо Юй ощутила, как реальность дает трещину. - В смысле "всё такая же"? Вдали от лагеря?! Он всё это время знал, что его "нежная наложница" умеет ломать хребты и крутить сальто?! Система, ты издеваешься?! Я тут строю из себя овечку, а мой муж, оказывается, в курсе, что я - волчица в овечьей шкуре?!»
- Господин... я... - она попыталась вернуть лицу выражение невинности, но её кулаки всё еще были сжаты, а стойка оставалась боевой.
Мин Чэнь подошел к ней, не обращая внимания на панику Жуэр, и протянул руку, помогая подняться.
- Не нужно слов, - отрезал он, и в его глазах блеснул огонь, которого Сяо Юй раньше не замечала. - Твоя маскировка была почти безупречной. Но твои глаза... они никогда не умели лгать так хорошо, как твой язык.
Юйминчэнь в этот момент издал тихий, истерический смешок.
«Сяо... ты труп», - читалось в его выпученных глазах. - «Мы оба трупы. Сюжет не просто сломан, он... он пошел вразнос!»

Часть II: Эго

Тишина продержалась недолго. Её прервал не вскрик и не лязг меча, а странный, сдавленный звук со стороны покоев главной супруги.
Юйминчэнь внезапно согнулся пополам. Лицо, еще секунду назад бледное от шока, мгновенно приобрело землистый оттенок. Он судорожно схватился за живот, сминая тонкий шелк рубашки, и его пальцы задрожали.
- Ох... - вырвалось у него. Это не был пафосный стон. Это был звук человека, которому в нутро залили расплавленный свинец.
Ткани внизу живота скрутило тугим, пульсирующим узлом. Ощущение было таким, будто невидимая рука пытается вывернуть его внутренности наизнанку, а в желудке поднималась едкая, невыносимая волна тошноты.
«Система... сбой... это конец!» - паническая мысль Юйминчэня билась в его черепе, как испуганная птица. - «Это отвар? Девять глотков... Сяо Юй, ты меня убила! Моё тело отвергает этот мир, или этот мир отвергает меня?! Боль... такая реальная... Господи, я же чувствую, как мои кишки завязываются в морской узел!»
Мин Чэнь, чей меч еще не успел остыть после схватки с ликвидатором, мгновенно оказался рядом с Жуэр. Его лицо, до этого суровое и понимающее, вмиг исказилось от первобытного ужаса.
- Жуэр! - его голос сорвался на хрип. Он отбросил меч в сторону - сталь со звоном ударилась о пол - и подхватил Юйминчэня на руки. - Что с тобой?! Жуэр, смотри на меня!
- Тошнит... - прохрипел Юйминчэнь, вцепляясь в плечо воина так, что ногти вонзились в кожу. - Боль... внутри... всё... сводит...
Мин Чэнь укладывая жену на ложе, натянутым басом крычал в пустоту:
- Лекаря! Быстро! Сюда всех лекарей в радиусе десяти ли, или я сожгу это место до основания! Врача!
Сяо Юй стояла посреди коридора, всё еще тяжело дыша после сальто. Её взгляд метался от бьющегося в агонии Юйминчэня к паникующему «терминатору» Мин Чэню.
«Твою мать...» - Сяо Юй почувствовала, как её собственный желудок делает кульбит. - «Генерал Хуан, говоришь? Да какая разница, кто я, если мой единственный напарник сейчас откинет копыта?! Юй, держись! Это не может быть отвар, там была только полынь и имбирь... или этот "дед-ликвидатор" успел его чем-то зацепить? Если он сдохнет от системного отката или интоксикации, я останусь один на один с этим влюбленным полководцем, который только что назвал меня генералом?»
Она бросилась к кровати, отталкивая оцепеневших слуг, которые начали роиться в дверях.
- Расступитесь, идиоты! - рявкнула она, забыв о всяком притворстве. - Юй! То есть, Жуэр! Дыши, слышишь? Не вздумай отключаться!
«Если это из-за моего "лекарства", я себе этого никогда не прощу... хотя нет, прощу, но сначала вытащу его с того света!» - лихорадочно соображала она, глядя, как Юйминчэнь корчится в руках Мин Чэня.
- Она... она вся горит! - Мин Чэнь почти плакал, прижимая Жуэр к себе, его огромные руки дрожали от бессилия. - Хуан, сделай что-нибудь! Ты же генерал, ты видела раны, ты видела смерть! Спаси её!
Юйминчэнь, теряя сознание от нахлынувшей боли, из последних сил мертвой хваткой вцепился в руку Сяо Юй. Его пальцы, холодные и влажные от пота, дрожали, а в широко распахнутых глазах застыл дикий, нечеловеческий страх - страх существа, которое осознает, что его личное пространство взломано на физическом уровне.
«Сяо... это не просто боль...» - пронеслось в его угасающем сознании, прежде чем мир подернулся багровой дымкой. - «Я чувствую... как внутри что-то... меняется... Мое присутствие здесь... оно больше не автономно. Код... переписывается под биологию этого тела. Я становлюсь частью этого мира... по-настоящему».
В этот момент двери покоев с грохотом распахнулись, пропуская в комнату ледяной сквозняк и согбенную фигуру.
Старый лекарь, чья борода была белее свежевыпавшего снега на склонах Куньлуня, вошел стремительно, вопреки своему почтенному возрасту. Его присутствие мгновенно охладило пыл Мин Чэня, который уже готов был крушить мебель в приступе беспомощной ярости.
- Прочь! - сухо бросил старик воеводе, усаживаясь на край ложа. - Ваше величие здесь только мешает потокам ци.
Мин Чэнь замер, сжав кулаки так, что затрещали кожаные наручи, но подчинился, отступив на полшага. Его дыхание было тяжелым, прерывистым, взгляд - приклеенным к бледному лицу Юйминчэня.
Лекарь накрыл запястье пациента сухими, узловатыми пальцами. В комнате воцарилась гнетущая тишина, прерываемая лишь судорожными вздохами Жуэр. Сяо Юй чувствовала, как напряжение в воздухе буквально вибрирует - казалось, реальность натянута, как струна циня, и готова лопнуть от малейшего звука.
«Ну же, дед, скажи, что это просто гастрит от моей полыни», - Сяо Юй сверлила затылок лекаря взглядом, в котором мешались азарт и нарастающая тревога. - «Скажи, что его просто "глючит" от системного удара. Если он сейчас выдаст что-то про смертельное проклятие, я не знаю, как буду отбивать нас от этого обезумевшего влюбленного монстра».
Пальцы лекаря на пульсе Юйминчэня вдруг замерли. Его брови поползли вверх, а морщины на лбу сложились в причудливый узор крайнего изумления. Он медленно обернулся к Мин Чэню, и на его лице начала расцветать та самая сияющая улыбка - широкая, торжествующая и абсолютно неуместная среди этого хаоса.
Для Юйминчэня, который на грани обморока всё еще улавливал звуки, эта тихая радость старика отозвалась в душе погребальным звоном.
- Оставьте тревоги, мой господин, - прошамкал лекарь, и его голос в этой звенящей тишине прозвучал как гром среди ясного неба. - То не болезнь и не яд. То жизнь великая и древняя борется за свое право быть. Радуйтесь, воевода! Ваша супруга уже как месяц носит под сердцем плод вашего союза.
Мин Чэнь издал звук, похожий на сдавленный всхлип и рык одновременно. Он рухнул на колени у кровати, закрыв лицо руками, а затем поднял на Юйминчэня взгляд, в котором сияло такое обожание, что Сяо Юй захотелось зажмуриться.
«Беременный... Арбитр...» - мысль Сяо Юй ударила её под дых сильнее, чем любое сальто. - «Юй, чувак... это не баг. Это фича. И, кажется, теперь мы застряли в этой "семейной саге" по самые уши. Нас не удалят... нас просто заставят рожать этот чертов сюжет в прямом смысле слова!»
Юйминчэнь в полузабытьи почувствовал, как горячая ладонь Мин Чэня накрыла его всё еще ноющий живот, и единственное, что он смог ощутить в этот миг - это леденящий, абсолютный ужас перед будущим, которое внезапно стало слишком осязаемым.
Сяо Юй, бросив последний взгляд на этот апофеоз абсурда, лишь молча покачала головой. В её глазах читалось нечто среднее между сочувствием и желанием расхохотаться в голос.
«Ну всё, приплыли, - Сяо Юй поправила сбившееся после боя ханьфу, чувствуя, как адреналин медленно сменяется ироничным послевкусием. - Шоу окончено. В этом театре двух актеров декорации внезапно сменились: "боевик" с саблями и ликвидаторами торжественно закрыт, а на его руинах разворачивается розово-сопливая "семейная сага" в лучших традициях стосерийных дорам. Кажется, теперь в сценарии вместо моей "Техники Хаоса" прописаны только колыбельные и заварка целебных корешков. Удачи тебе, "мамочка" Юй. Теперь ты не Арбитр, ты - главная ценность империи. А я, пожалуй, пойду поищу в левом крыле хоть что-то крепче того отвара, потому что на трезвую голову я этот новый "апдейт" не переживу».
Тихо, почти по-кошачьи, она отступила в тень коридора и исчезла, оставив напарника наедине с его новой, пугающе биологической судьбой.
Юйминчэнь лежал, не в силах даже пошевелить пальцем. Шок парализовал его эффективнее любого системного блока. Он чувствовал себя файлом, который не просто повредили, а полностью переписали, добавив в код целую главу, на которую он не подписывался.
«Месяц... Ребенок... Наследник...» - эхом отдавалось в его голове. - «Я - Арбитр! Я пришел сюда исправлять ошибки, а не создавать новую жизнь! Как это вообще возможно? У этого тела что, есть собственные планы на мой счет? Система, ты окончательно сошла с ума?!»
Однако сквозь ледяную корку ужаса пробился крошечный, спасительный росток облегчения.
«Но есть и плюс... - Юйминчэнь судорожно выдохнул. - Первая ночь. Она отменяется. Слава всем серверам и багам этого мира! Никакого "утешения" в том смысле, которого я боялся. Мин Чэнь теперь будет сдувать с меня пылинки, а не... боже, я даже думать об этом не хочу».
Мин Чэнь тем временем преобразился до неузнаваемости. Грозный воевода, перед которым трепетали провинции, теперь выглядел как мальчишка, получивший самый заветный подарок на Праздник Фонарей. Он бережно, словно Юйминчэнь был сделан из тончайшего фарфора, поправил одеяло, а затем снова приник к его руке.
- Жуэр, душа моя! - его голос вибрировал от нескрываемого восторга. Он сиял так ярко, что, казалось, мог осветить всю почтовую станцию без ламп. - Ты слышала? Слышала, что сказал старик? В тебе - искра моего рода! Наше продолжение!
Он вскочил и начал расхаживать по комнате, размахивая руками, словно уже отдавал приказы целой армии нянек и кормилец.
- Мы немедленно сменим повозку на подвесах! - он обернулся к Юйминчэню, его глаза горели азартом. - Завтра же я выпишу лучших поваров из столицы. Тебе нужно только самое свежее, самое целебное! А охрана... Я лично буду стоять у твоих дверей каждую ночь. Ни одна тень, ни один лазутчик не посмеет даже дышать в твою сторону!
Он снова опустился на край ложа, осторожно коснувшись ладонью живота Юйминчэня, и его лицо вдруг стало бесконечно нежным.
- Прости меня, Жуэр, - прошептал он, и его голос дрогнул. - Я был так груб, я требовал твоего внимания, не зная, какое бремя ты уже несешь. Теперь всё будет иначе. Спи, любовь моя. Твой покой - мой единственный приоритет. Я буду сидеть здесь и охранять твой сон, пока не взойдет солнце.
«Сидеть здесь... Всю ночь...» - Юйминчэнь почувствовал, как к горлу снова подкатывает тошнота, но на этот раз от когнитивного диссонанса. - «Он собирается смотреть на меня, как на священный грааль, до самого утра. Ладно, это лучше, чем то, что он планировал раньше. Но, черт возьми, Сяо Юй! Вернись и забери меня отсюда! Я не готов быть "священным сосудом" для будущего князя!»
Он закрыл глаза, слушая восторженный шепот Мин Чэня, который уже начал перечислять имена для будущего младенца. Реальность древнего Китая окончательно и бесповоротно засасывала Арбитра в свои глубокие, вязкие воды, не оставляя шанса на «откат» системы.

Глава 23: Истина под маской

Часть I: Шепот замерших душ

Тяжелая створка двери закрылась с глухим, окончательным щелчком, отсекая Сяо Юй от приторного запаха сандала и давящей, почти осязаемой нежности Мин Чэня. Едва засов встал на место, силы, поддерживавшие её «генеральскую» осанку, испарились. Сяо Юй медленно съехала по лакированному дереву двери, чувствуя, как холодный пол почтовой станции впитывается в слои шелковых юбок.
- Второй день в Лояне... - прошептала она в пустоту, обхватив колени руками. - Третий флешбэк. Господи, я всего лишь хотела дожить до выходных, а не подрабатывать в теле бабы-спецназовца.
В её голове, где авантюрная натура хулиганки вечно боролась с остатками логики, воцарился хаос. Она коснулась кончиками пальцев своих коленей, которые всё еще помнили тупую отдачу от яростного удара в корпус Арбитра. Тот «дед» в коридоре был не просто кодом - он был предупреждением.
«Месяц беременности...» - Сяо Юй нахмурилась, и её ум, привыкший искать лазейки в любых правилах, начал лихорадочно перебирать варианты этой сюжетной западни. - «Если мы в этом флешбэке всего второй день, а телу Жуэр приписали месяц срока, значит, биология здесь - такой же инструмент цензуры, как и удаление баллов. Система не просто нас наказывает, она нас... прописывает? Она делает нас реальными, чтобы мы не смогли уйти? Чтобы каждый вздох в этом теле стоил нам куска собственной личности?»
Она замерла, пораженная внезапной, ледяной мыслью. Взгляд заскользил по скудной обстановке комнаты: одна дрожащая свеча, тени, липнущие к углам, и зеркало, в котором отражалось чужое, слишком красивое лицо.
«Или Жуэр уже была беременна...» - Сяо Юй почувствовала, как по спине пробежал холодок. - «Но если плод реален, то где души тех, в кого мы входим? Где настоящая Жуэр? Где эта "Генерал Хуан", чье тело сейчас делает сальто по моему приказу? Они что - заперты в подкорке, как в камере-одиночке, и смотрят, как мы распоряжаемся их жизнями? Или их души просто замерли в облаке данных, ожидая, когда "вирусы" наиграются? А может... - она прикусила губу, - может, они всё еще здесь? Теснятся в этом мясе, задыхаясь от нашего присутствия. Юйминчэнь там сейчас не один "ласточку" изображает. В нем сидит настоящая жена Мин Чэня и, возможно, сходит с ума от того, что её муж целует системный файл вместо неё?».
Абсурд ситуации кольнул её привычной иронией, но на этот раз с привкусом тошноты. Она вспомнила, как в теле Бай Цзы её кулаки двигались сами, словно помня старые драки.
«Бедный, ехидный бухгалтер...» - она представила лицо Юйминчэня, когда лекарь вынес вердикт. - «Арбитр Формы теперь официально "мамочка". Если Жуэр была беременна до его вселения, значит, он сейчас делит матку с наследником клана Мин? Это не просто сбой, это какой-то запредельный шулерский финт Системы. Она подсунула ему не просто роль, а физиологический капкан. Либо ты становишься этой женщиной до конца, со всеми её гормонами и плодом, либо ты аннулируешься вместе с ребенком».
Сяо Юй встала, поправляя ханьфу, которое теперь казалось ей не нарядом, а смирительной рубашкой.
«Генерал Хуан...» - она снова посмотрела на свои руки. - «Если я - ключ к победе Мин Чэня, то где-то внутри этого тела должна быть память о тактике, о битвах, о крови. Если души оригиналов "замерли", я должна их разбудить. Иначе, когда Мин Чэнь поймет, что его "боевой товарищ" - это всего лишь девчонка-аферистка из другого мира, мой "откат" будет стоить не пятьдесят баллов, а вечность в пустоте».
Тьма комнаты, казавшаяся поначалу убежищем, теперь давила на грудь, как тонна сырой земли. Сяо Юй осторожно опустилась на жесткую лежанку, надеясь на краткое забытье, но стоило её лопаткам коснуться поверхности, как реальность взорвалась багровой вспышкой.
- А-ах... черт! - Вскрик сорвался с губ прежде, чем она успела прижать ладонь к рту.
Яростный, раскаленный порыв боли прошил спину, словно кто-то вогнал между лопаток каленый штырь и медленно его провернул. Это не была мышечная усталость или системный сбой - это была живая, пульсирующая агония, идущая откуда-то из глубины самого мяса.
«Да что за... - Сяо Юй подскочила, тяжело дыша, и по лицу скатился крупный град холодного пота. - Это еще что за апдейт? У этого тела что, аллергия на горизонтальное положение? Или Мин Чэнь так сильно меня "любил", что сломал мне позвоночник, а я только сейчас это заметила?»
Она замерла, прислушиваясь к фантомной агонии. Боль не уходила; она тлела под кожей, злая и требовательная.
«Так, стоп. Если я - Генерал, то "боевой дух" явно идет в комплекте с боевыми шрамами. Но это... это слишком реально для простого флешбэка!».
Дрожащими пальцами Сяо Юй вцепилась в завязки своего бицзя - безрукавки из плотного шелка. Пальцы не слушались, путаясь в узлах.
- Да расстегивайся ты, шмотка дьявольская! - прошипела она, дергая ткань с такой силой, что пара шелковых нитей лопнула со звонким треском.
Сбросив бицзя на пол, она начала торопливо развязывать верхнюю рубаху. Одежда казалась ей тесной, душащей, пропитанной запахом чужой крови и страха. Когда ткань наконец соскользнула с плеч, Сяо Юй замерла. Под пальцами она почувствовала не гладкую кожу наложницы, а жесткую, шершавую фактуру льна.
Подойдя к медному зеркалу, она дрожащей рукой поднесла к нему остаток свечи. Желтый свет выхватил из темноты её отражение.
Грудь и спина туго, почти до хруста в ребрах, стянуты полосами сероватого полотна. Бинты были старыми, местами потемневшими от сукровицы и мазей. На спине, как раз там, где пульсировал очаг боли, через ткань проступило неровное бурое пятно - след от глубокого, рваного ранения, которое явно не успело затянуться.
- Ни черта себе... - Сяо Юй коснулась края бинта, и новая волна боли заставила её зубы клацнуть. - Так вот ты какая, "нежная Хуан". Ты не просто в лагере была, ты из мясорубки не вылезала.
Она осторожно провела пальцем по линии перевязки на груди. Бинты сдавливали тело так плотно, чтобы скрыть любые намеки на женственность под доспехом.
«Она скрывала пол? Или просто утягивалась, чтобы грудь не мешала стрелять? - Сяо Юй привалилась плечом к холодной стене, чувствуя, как кружится голова. - Постойте... Если она ранена, и ранена тяжело, то Мин Чэнь, этот "заботливый муж", об этом знает? Он же обнимал меня! Он не мог не почувствовать эти корсеты из бинтов. Если он знает о ране, но молчит... значит, эта боль - часть нашего общего договора. Часть игры, в которой я - его сломанный меч, и он зачем-то пытается склеить?».
Она посмотрела на свои ладони, испачканные в старой мази, пахнущей камфорой и железом.
«Жуэр там, небось, гадает, какого цвета пеленки покупать, а я тут гнию заживо в прямом эфире. - Сяо Юй криво усмехнулась, и в её глазах вспыхнул знакомый азартный огонек аферистки, прижатой к стенке. - Ну что, Система, "прописываешь" нас, говоришь? Даешь нам прочувствовать всё до последнего нервного окончания? Ладно. Посмотрим, кто первый сдохнет - я от заражения крови или этот сценарий от избытка драмы. Если Хуан - Генерал, то я выжму из этой роли всё, даже если мне придется прижечь эту рану каленым железом прямо сейчас».
Она стиснула зубы и начала медленно, сантиметр за сантиметром, разматывать бинты, готовая встретиться лицом к лицу с той правдой, которую скрывало тело настоящей Хуан.
- Ну давай, покажи мне, за что тебя так "любят", - прошептала она, и звук собственного голоса во тьме показался ей чужим и зловещим.
Свеча на низком лакированном столике безнадежно мигнула, и по стенам, оклеенным пожелтевшей рисовой бумагой, метнулись уродливые тени. Сяо Юй застыла, не смея пошевелиться. В воздухе стоял тяжелый, застоявшийся запах старого дерева, прогорклого масла и едва уловимый, металлический дух свежей крови, сочившейся из раны на спине.
Взгляд Сяо Юй был прикован к медному зеркалу, чья поверхность, позеленевшая от времени, искажала её черты, превращая лицо в маску испуганного призрака. Но то, что она увидела ниже, заставило её сердце пропустить удар. На бледной коже груди, прямо над меридианом сердца, чернела татуировка: хищное перистое крыло, охватывающее холодную дугу полумесяца.
- Бич Феникса... - выдохнула она, и этот звук показался ей громом в гробовой тишине комнаты. - Какого черта?! Я узнала что принцесса Линь возглавит эту банду только через восемь лет. Сейчас ей всего семь... Но почему этот чертов «Феникс» уже здесь, на теле Генерала Хуан?
Она коснулась рисунка. Кожа под ним пульсировала, как будто татуировка пыталась пробиться сквозь плоть наружу. Ее хулиганский, авантюрный ум, отточенный годами мелких афер, начал лихорадочно выстраивать схему выживания.
«Так, Сяо Юй, выдохни. Если Хуан носит эту метку, значит, она - "крот" внутри клана Мин. Она спит с князем, ест за его столом, но служит его злейшему врагу - свергнутой императрице. Хотя нет... принцесса Линь тоже часть клана Мин по материнской линии.. А я теперь - наследница этой кровавой лотереи».
Она бросила взгляд на лежанку, застеленную грубым циновым матом и тонким шелковым одеялом. Рядом на полу валялись грязные бинты, похожие на сброшенную шкуру гадюки.
- Юйминчэнь там сейчас, небось, гадает, как правильно притворяться беременной наложницей, - прошептала она, криво усмехнувшись. - А я застряла в теле двойного агента, у которого спина гниет от ран, а на груди - смертный приговор. Если этот законник-Арбитр увидит "Феникса", он аннулирует меня быстрее, чем я успею сказать "апелляция"? Для него это - нарушение системного баланса.
В коридоре раздался тяжелый, размеренный скрип половиц - звук, который ни с чем не спутаешь. Так ходит человек, чей скелет привык к весу кованых доспехов, а воля - к абсолютному повиновению тысяч.
- Госпожа Хуан? - голос Мин Чэня, низкий, вибрирующий самой пустотой за дверью, просочился сквозь бумагу. - Я слышал шум. И я принес мазь из медвежьей желчи. Твои старые шрамы не дадут тебе уснуть. Открой.
Сяо Юй похолодела. Судорожно схватив бицзя, она попыталась набросить его на плечи, но ткань коснулась открытого мяса на спине. Вспышка боли была такой яростной, что перед глазами поплыли багровые пятна. Она едва не закричала, прикусив губу до соленого привкуса крови.
- Иду, мой Князь! - выкрикнула она, лихорадочно затягивая узлы, пока пальцы, липкие от сукровицы и камфоры, дрожали так, что шелк выскальзывал из рук. - Не входите! Я... я просто неловко задела ширму. Дайте мне мгновение!
«Шулерство началось», - пронеслось в голове. Она плеснула водой из кувшина на руки, смывая бурые пятна. Главное - не дать ему увидеть, под чьим крылом спит его Генерал. Если его пальцы коснутся «Феникса» раньше, чем она придумает алиби, партия будет проиграна до начала торгов.
Она замерла, вцепившись в ворот. Тишина стала абсолютной, пока по затылку не скользнуло горячее дыхание. Мин Чэнь возник за спиной бесшумно, точно тень, сотканная из ночного мрака.
- К чему эта поспешность, Хуан? - его голос рокотал у самого уха, заставляя волоски на руках подняться дыбом. - Ты забываешь: я омывал твое тело от лагерной пыли столько раз, что знаю рельеф твоей кожи лучше, чем карту собственных владений. Я сам залечивал эти шрамы.
Его тяжелая ладонь легла на ее плечо. Он намеренно не давил на раненую лопатку, но в этом контроле было больше угрозы, чем в обнаженном клинке. Запах медвежьей желчи - горький, животный - смешался с ароматом его кожи.
«Он видел ее тело», - Сяо Юй сглотнула вязкий ком страха. - «Он знает каждый рубец. Значит... он знает и про Феникса? Если он видел его раньше - он соучастник. Если нет - я труп».
Она медленно обернулась. В его непроницаемых глазах плясало отражение свечи, превращая воина в древнее божество войны.
- Мой Князь... - Сяо Юй вскинула подбородок с той дерзостью, которая всегда спасала ее на допросах. - Память у вас отменная, но сегодня раны горят иначе. Или вы боитесь, что за одно мгновение я превратилась в кого-то другого, кого вам нужно изучать заново?
Она подалась назад, чувствуя грудью его ладонь через слои ткани. Азарт игрока подсказал: лучшая защита - это нападение на его инстинкты.
- Вы говорите о моем теле, как о карте сражений, - прошептала она, прищурившись. - Но разве вы не чувствуете? Сегодня на этой карте появились новые границы.
Мин Чэнь прищурился, его пальцы чуть сильнее впились в ткань бицзя.
- Новые границы? - в его голосе проскользнула опасная нотка интереса. - Тогда позволь мне убедиться, что я всё еще знаю дорогу к твоему сердцу.
Он потянул за край пояса. Сяо Юй поняла: сейчас свершится либо ее величайшая афера, либо окончательное разоблачение. В голове на секунду всплыл Юйминчэнь - Арбитр бы сейчас аннигилировал мир от нарушения протоколов, но Сяо Юй была игроком, ставящим на кон всё.
Его пальцы скользнули под ворот, обжигая кожу холодом перстней и жаром ладоней. Запах камфоры стал невыносимо острым.
- Подождите... - выдохнула она, пытаясь выставить ладонь как хрупкий щит. - А как же Жуэр? Она носит дитя... Вы оставляете её в такую ночь?
Мин Чэнь не отстранился. Напротив, он запечатлел тяжелый, собственнический поцелуй на линии ее шеи, прямо над краем свежего бинта. Запах его поцелуя отдавал сталью и полынью.
- Жуэр? - в его смешке послышалась ледяная сталь. - Всего лишь наложница императора, птица в клетке. «Бич Феникса» помог её спасти, инсценировав смерть. Разве ты забыла тот побег под кровавой луной.?
Сяо Юй застыла. Информация из базы данных столкнулась с реальностью. «Так это была операция? Жуэр - беглая наложница моего "отца"? А Мин Чэнь... он куратор? Мы играем в семью ради прикрытия?».
- Мы договорились, Хуан, - прошептал он, и его рука скользнула ниже, опасно приближаясь к татуировке. - Пока мы в пути - мы муж и жена. Она знает, про игру на публику, особенно когда слишком много глаз. Но в Шанцюне маски падут. Неужели ты отдашь меня этой «ласточке»?
Он развернул ее к себе. В тусклом свете его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах полыхала одержимость. Он притянул ее за талию, игнорируя слабое сопротивление. Тело Генерала - натренированное, жилистое мясо - предательски отозвалось на его близость. Память мышц была сильнее логики.
- Вы слишком много говорите о долге, Князь, - прошептала Сяо Юй, идя ва-банк.
Она обхватила его шею, намеренно прогибаясь. Вспышка боли от раны на спине прошила позвоночник раскаленной иглой.
Сяо Юй превратила вскрик в томный вздох, прижимаясь к нему так плотно, чтобы он чувствовал только ее жар, но не мог рассмотреть рисунок под воротом.
«Если вы фальшивая пара, почему ты смотришь так, будто готов сжечь мир ради этой женщины? - думала она. - Юйминчэнь, старый ты сухарь, если бы ты знал, в какую драму мы влипли...»
Мин Чэнь подхватил её, перенося на лежанку. Шорох шелка о грубую циновку прозвучал как сигнал к атаке. Свеча захлебнулась в воске, погружая их в густую темноту, пахнущую железом и потом.
Тьма поглотила сомнения. Когда Мин Чэнь сорвал последнюю преграду, Сяо Юй попыталась удержать расчет, но тело Генерала вспыхнуло, как сухой хворост.
- Твое тело помнит меня лучше, чем твой язык, - выдохнул он, прижимая её к циновке. Огрубевшие ладони властно скользнули по бедрам, заставляя выгибаться навстречу, игнорируя агонию в спине.
Это был биологический взлом. Мозг кричал «опасно», но «мясо» пело под его руками. Когда он приник к её груди, накрывая горячим дыханием черное крыло Феникса, Сяо Юй ощутила почти болезненный экстаз. Каждый толчок его сердца казался ударом военного барабана. Она закинула голову, кусая губы, чтобы не выдать себя стоном, пока его пальцы сплетались с её, пригвождая руки к постели.
- Ты сегодня... другая, - хрипло выдохнул он на пике страсти. - В тебе больше ярости. Больше жизни.
Сяо Юй, задыхаясь от жара, разливавшегося по венам жидким золотом, потянула его на себя, впиваясь ногтями в его плечи.
- Тогда не ищи старую Хуан, Князь. Возьми ту, что перед тобой сейчас.
Ночь превратилась в калейдоскоп: скрип дерева, запах его кожи - мускусный, терпкий, смешанный с горечью мази. Грань между современным разумом аферистки и инстинктами воина стерлась. Она использовала это наслаждение как щит. Пока они были единым целым в этой буре, он не мог задавать вопросов. Он видел только женщину, чья страсть была столь же глубокой, как и её шрамы.
«Юйминчэнь... - мелькнула мысль перед тем, как оргазм накрыл ее багровой волной. - Если ты считаешь баллы за нарушение морали, то вычти их все. Потому что это... лучше любого сохранения».
Рассвет просочился сквозь щели ставен мертвенно-серыми полосами, разрезая полумрак комнаты на слои пыли и теней. Мин Чэнь проснулся первым - мгновенно, как и подобает зверю, привыкшему спать в полглаза. Он не шевельнулся, боясь потревожить тяжелый, беспокойный сон женщины, прижатой к его боку.
В утренних сумерках его лицо, обычно напоминающее застывшую маску из холодного железа, странно разгладилось. Он долго смотрел на Сяо Юй, чье дыхание было прерывистым, а лоб покрыт испариной от пережитой боли и лихорадочного жара ночи.
Медленно, почти благоговейно, Мин Чэнь высвободил руку и коснулся кончиками пальцев её ключицы. Его палец скользнул ниже, к самому краю ворота, где в сером свете отчетливо проступили черные контуры Феникса. Он вел по рисунку долго и вдумчиво, прослеживая каждую черту, будто вчитывался в пункты невидимого, кровью скрепленного договора. В его взгляде не было похоти или торжества победителя; на дне зрачков плескалось нечто гораздо более опасное - фанатичная, тихая преданность и тяжелая, как свинец, благодарность. Он смотрел на нее так, словно эта татуировка была единственным якорем, удерживающим его в реальности.
Он не произнес ни слова, лишь осторожно поправил край одеяла, закрывая рисунок от холодного утреннего воздуха, и снова притянул её к себе, собственнически и нежно.
Сяо Юй приоткрыла глаза лишь тогда, когда услышала его размеренное дыхание у самого виска. Она чувствовала жар его тела и фантомный след его пальцев на своей коже. Игра, начавшаяся как юридическая афера и блеф, проросла в нее живым мясом.
«Ты - Генерал - горько подумала она, глядя в потолок. -, который только что сдал свою главную цитадель, даже не заметив, как враг вошел в ворота с благодарной улыбкой на устах?».

Часть III: Память на век

Рассвет над почтовой станцией Лояна поднимался неохотно, окрашивая бумажные ширмы в мертвенно-бледный цвет. В центральных покоях воздух был пропитан запахом дешевых благовоний и кислым душком болезни. Юйминчэнь, запертый в теле Жуэр, полулежал на горе расшитых подушек, чувствуя себя так, словно его выпотрошили и набили битым стеклом.
- Пятый... - прохрипел он, когда очередная судорога скрутила его желудок. - Это пятый горшок за ночь. Система, ты издеваешься? Я - Арбитр Формы, я - блюститель порядка, а не фабрика по производству... этого!
Немая служанка, чье лицо за ночь превратилось в серую маску усталости, покорно подхватила тяжелый сосуд. Она бросила на «госпожу» взгляд, полный такого глубокого, искреннего сострадания, что Юйминчэню захотелось завыть. В её глазах он видел не великую сущность, а умирающую женщину, чью жизнь выпивал нерожденный наследник.
- Не смотри на меня так, - огрызнулся он, но голос сорвался на жалкий писк. - Я не умираю. Я просто... нахожусь в несанкционированном биологическом процессе.
Служанка лишь печально качнула головой и бесшумно выскользнула за дверь. Юйминчэнь откинулся на спину, и тут же пожалел об этом: тошнота, подобно ледяной волне, снова подкатила к горлу. Он не ел ни крошки с момента перемещения во второй флешбек, а третий просунул незабываемый подарок. Вид любого блюда, даже самого изысканного, вызывал у него спазмы, которые он воспринимал как личное оскорбление со стороны мироздания.
«Сяо Юй... - его мысли невольно обратились к напарнице. - Эта девчонка-аферистка вчера устроила цирк с акробатикой. Сальто? Серьезно? На глазах у Мин Ченя? Сейчас Мин Чэнь, скорее всего, допрашивает её с пристрастием, пытаясь выяснить, откуда у кроткой наложницы навыки наемного убийцы?»
Он представил, как Сяо Юй сейчас дрожит под взглядом Князя, пытаясь выдумать очередную нелепую ложь. Ему и в голову не могло прийти, что пока он сражается с содержимым своего желудка, его «подзащитная» осваивает роль генерала в объятиях их общего врага.
- Если её раскроют, нам конец, - прошептал он в пустоту комнаты, сжимая в кулаке край простыни. - Ликвидатор не посмотрит на баллы. Он просто сотрет нас из хроники. И я даже не смогу дать сдачи, потому что всё моё "достоинство" сейчас сосредоточено на том, чтобы не вывернуться наизнанку прямо здесь.
За дверью послышались шаги. Юйминчэнь напрягся, ожидая возвращения немой служанки, но звук был иным - более уверенным, ритмичным.
- Сяо Юй, если это ты пришла поиздеваться над моим состоянием, клянусь, я спишу тебе пятьдесят баллов без права обжалования, - пробормотал он, заставляя себя сесть и стереть холодный пот со лба.
Мин Чэнь вошел бесшумно, его высокая фигура в дорожном ханьфу мгновенно заполнила пространство комнаты, вытесняя запах болезни ароматом холодного ветра и лаванды.
Служанка, как раз подхватившая очередной ночной горшок, испуганно присела в глубоком поклоне и попятилась к выходу. Стоило ей пересечь порог, как выражение лица Генерала преобразилось. Его взгляд, еще секунду назад холодный и проницательный, вдруг наполнился таким «любящим» светом, что Юйминчэнь почувствовал, как остатки желчи подступили к самому горлу.
- Моя нежная ласточка... - голос Мин Чэня прозвучал с фанатичной, почти пугающей нежностью. - Ночь была долгой, но мое сердце не знало покоя, пока я не убедился, что ты и наше сокровище в безопасности.
Он подошел к лежанке и опустился на край, накрывая ладонью дрожащие пальцы Юйминчэня. Его забота была удушающей, как тяжелое парчовое одеяло в летний полдень.
«Система, аннулируй меня прямо сейчас... - в ужасе подумал Юйминчэнь, пытаясь отстраниться, но тело наложницы Жуэр было слишком слабым. - Он смотрит на меня так, будто я - центр его вселенной, а не сбой в программном коде. Этот фанатичный блеск в глазах... он пугает больше, чем кара "Милость Крови"».
- Тебе нужно поесть, любовь моя, - Мин Чэнь осторожно коснулся лба Юйминчэня, убирая прилипшую прядь волос. Его пальцы задержались на коже дольше необходимого, в жесте, который со стороны казался верхом романтики, но для Арбитра был чистым актом психологического насилия. - Я прикажу принести бульон из редких трав. Ты должна беречь себя ради нашего будущего.
- Не... не нужно... - прохрипел Юйминчэнь, чувствуя, как от этой «любви» его внутренности завязываются в морской узел. - Мне достаточно... просто тишины.
- Тишины? - Мин Чэнь склонился ниже, почти касаясь своими губами щеки Юйминчэня. - Твоя скромность всегда меня очаровывала. Но теперь, когда в тебе течет кровь клана Мин, я не позволю тебе страдать.
Он окутывал его словами, как липкой паутиной. Юйминчэнь задыхался от абсурда: великий воитель, чья репутация строилась на костях врагов, сейчас ворковал над ним, как влюбленный юноша. Ирония ситуации заключалась в том, что Мин Чэнь не рассказал ни слова о своей бурной ночи с «Генералом Хуан». Он вел себя так, будто Жуэр - его единственная истина.
«Если он сейчас попытается меня поцеловать, я использую оставшиеся системные баллы, чтобы вызвать землетрясение, - лихорадочно соображал Юйминчэнь, зажмуриваясь от тошноты, пока горячее дыхание Мин Чэня опаляло его висок. - Какие баллы?! О чем я вообще думаю?! Я же списан! Система потеряла контроль над этим миром в ту самую секунду, когда я лично уничтожил жемчужину, разорвав ткань реальности в клочья! У меня нет инструментов, нет протоколов, нет даже жалкой возможности наложить на него штраф!»
Паника, холодная и липкая, как озерная тина, сдавила его горло сильнее, чем объятия «любящего мужа». В голове Юйминчэня бился один единственный вопрос: как он, Арбитр Формы, оказался в этой унизительной биологической ловушке, где его единственная защита - это рвотный рефлекс?
«Сяо Юй, где бы ты ни была, ты должна мне за это! - он почти кричал в своем сознании, чувствуя, как Мин Чэнь начинает нежно поглаживать его по животу, где, согласно безумному сценарию, зародилась новая жизнь. - Я принимаю на себя весь удар его "верности", пока ты прохлаждаешься в своих покоях! Если правда жива, если этот... после своего раскрытия... Но если Мин Чэнь поймет, что его "ласточка" - это запертый в женской плоти бюрократ... боги, он не просто меня убьет. Он превратит мое существование в вечный цикл этой кошмарной нежности!»
Его тело Жуэр содрогнулось от очередного спазма, и Юйминчэнь вцепился в рукав Мин Чэня, не зная, чего он хочет больше - чтобы тот ушел или чтобы мир наконец схлопнулся, избавив его от необходимости изображать влюбленную наложницу.
Мин Чэнь тяжело поднялся с края лежанки, и этот звук - шорох дорогого шелка о циновку - показался Юйминчэню подобным грому. Воевода замер, бросив на «жену» долгий, затуманенный напускной нежностью взгляд, будто каждое мгновение разлуки стоило ему части души.
- Я должен идти, любовь моя, - голос Мин Чэня вибрировал от фанатичного обожания, которое в этом сеттинге казалось более смертоносным, чем яд змеи. - Нужно найти то самое. Время поджимает, а ты лучше других знаешь, о ком идет речь и насколько важна эта... встреча.
Он многозначительно приподнял бровь, делая тонкий намек, который настоящая Жуэр, соучастница интриг «Бича Феникса», несомненно бы поняла. Но для Юйминчэня эти слова были лишь набором бессмысленных звуков в море страданий.
«О ком речь? Какое "важное"? Какая встреча?! - в панике вопил внутренний голос Арбитра, пока он полностью распластался на полу, буквально обнимая холодный фаянс ночного горшка. - Я - списанный файл! Я не читал этот сценарий дальше пролога! Спроси у Сяо Юй, она здесь главная по аферам, а я просто пытаюсь не выплюнуть собственные почки!»
Очередной спазм скрутил истощенное тело, и Юйминчэнь, не в силах больше выдавить ни слова, просто изверг остатки желчи из пустого, горящего огнем желудка. Его пальцы, тонкие и бледные, судорожно скребли по полу, пока он пытался найти опору в этом мире, где даже физиология стала его врагом.
- Твоя слабость разрывает мне сердце, - прошептал Мин Чэнь, чья «забота» теперь граничила с безумием. Он на мгновение коснулся плеча Юйминчэня, прежде чем решительно направиться к выходу. - Отдыхай. Скоро всё закончится. Когда я принесу вести от ее, ты поймешь, что наши мучения были не напрасны.
Дверь за ним закрылась, оставив Юйминчэня в удушающей тишине, нарушаемой лишь его собственным прерывистым дыханием и тихим звяканьем горшка.
«Сяо Юй... - он уткнулся лбом в холодный край сосуда, чувствуя, как сознание начинает мутиться от истощения. - Если ты сейчас не придешь и не объяснишь мне, во что играет этот шкаф, я клянусь... я просто удалю себя из этой реальности, даже если это будет стоить мне вечного небытия. Я принимаю на себя удар его фанатизма, пока она, вероятно, примеряет новое одияние... Где правда?! Если я раскроюсь... этот мир просто сгорит вместе со всеми нами?».
Абсурд ситуации достиг апогея: великий судья миров, лишенный власти и системных баллов после уничтожения жемчужины, лежал в грязи почтовой станции, содрогаясь от токсикоза и ужаса перед неизвестным «важным», о котором знал только его «любящий» тюремщик.

Глава 24: Спектакль на руинах искренности

Часть I: Пепел на губах

Утреннее солнце уже давно перевалило за зенит рассвета, и теперь его жесткие лучи безжалостно били сквозь щели в ставнях, полосуя комнату холодным светом. Прошло добрых два часа с тех пор, как за Мин Чэнем закрылась дверь. Сяо Юй неподвижно лежала в этой световой клетке, слушая обманчивую тишину двора. Она отчетливо представляла, как там, через коридор, этот «герой-любовник» сейчас возобновил свой приторный спектакль, склонившись над измученным Юйминчэнем. Каждое мгновение этой паузы вскрывало правду: их «защитник» - мастер притворства.
«Пошел... - Сяо Юй сверлила взглядом пятно на потолке, где трещины складывались в узор, напоминающий оскал. - Попер доигрывать финал своей роли "счастливого папаши". Прямо сейчас он, небось, воркует над Жуэр, пока несчастный Юйминчэнь через силу сдерживает рвоту. Бедный ехидный бухгалтер... Задыхается там в фальшивой патоке, а этот наш недоКнязь окутывает его нежностью».
Она хмыкнула, и это короткое движение отозвалось звоном в ушах.
«НедоКнязь. Самозванец хренов. Папаша еще жив, трон не занят, а он уже не морщится, когда его кличут "Ван". Наследничек с амбициями размером с Великую стену».
Она попыталась сглотнуть, но горло пересохло, словно его засыпали пеплом. Внутри разливался холод подозрений, кристаллизуясь в четкую схему.
«Мы построили этот карточный домик из вранья. Но самый большой вопрос даже не в татухе на моей груди. А в пузе Жуэр. Месяц срока... Если она беглая наложница из дворца, то этот ребенок - не плод любви Мин Чэня. Это императорский отпрыск. Сто пудов. Юйминчэнь там сейчас вынашивает не "наследника клана", а живую бомбу с кровью "старого" императора?».
Сяо Юй прикусила губу, анализируя ситуацию как заправская аферистка, привыкшая просчитывать ходы на три шага вперед.
«Тогда нафига недоКнязю этот геморрой? Нафига Фениксы помогали ей бежать? Чтобы спасти "любовь"? Ага, щас. В такие сказки только Арбитры верят. Если ребенок от императора, то Мин Чэнь не спасатель, он - похититель заложника? Он тащит в Шанцюнь живое право на престол? Вырастит его как своего, а потом предъявит миру? Или Фениксы хотят использовать этого мелкого как знамя, чтобы свалить власть? Получается, наш благородный генерал просто крадет чужих детей, прикрываясь "семейным щитом"?».
Взгляд Сяо Юй скользнул по ее собственным рукам - рукам Хуан. Тонкие пальцы, непривычно бледная кожа. Она сжала их в кулаки, и вдруг время словно треснуло. Перед глазами с пугающей четкостью развернулись файлы того самого флешбэка.
«Погоди-ка... - она замерла, боясь спугнуть ледяное озарение. - Через пять лет этот "недоКнязь" станет целью номер один. Я видела это: Юйминчэнь тогда был заперт в его теле, в этом самом Яо, а я была лишь бесплотным призраком, неспособным даже разломить лепешку. Но самое главное - Хуан. Я сейчас в ее теле. В теле женщины, которая через пять лет назовет Яо мужем и будет готова вскрыть ему глотку нефритовой шпилькой, почуяв подмену».
Она почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Мысли закрутились в бешеном вихре, связывая воедино обрывки двух реальностей.
«Маленькая Мэй... Пятилетняя принцесса из пещеры, которая звала его папой. Значит, тот ребенок, которого сейчас вынашивает Юйминчэнь в теле Жуэр - это и есть Мэй. "Истинный Феникс", на которого мой биологический папаша-император объявит тотальную охоту...».
Сяо Юй попыталась приподняться на локтях, чтобы стряхнуть это наваждение, и тут же зашипела. Рана на спине, притихшая ночью под адреналином, теперь проснулась с яростью растревоженного зверя. Боль была тупой, пульсирующей; она вгрызалась в мясо с каждым вдохом, точно в лопатку всадили раскаленный крюк. Она снова рухнула на циновку, тяжело дыша и глядя в потолок широко открытыми глазами.
«Через пять лет Южного князя Мин казнят... Но мать принцессы Линь, Мин Вань, к тому моменту уже как одиннадцать лет будет замурована заживо в Холодном дворце из-за интриг наложницы Бай... - она судорожно сглотнула, чувствуя вкус собственной крови на губе. - Получается, сейчас - точка невозврата? Мин Чэнь не просто "спасает наложницу". Он выкрал из дворца единственное, что может пошатнуть трон - ребенка с кровью клана Мин? Он тащит нас в Шанцюнь, зная, что за это его отца могут казнить, а нас будут травить "Серые цапли", пока мы не сгнием в пещере "Спящего Дракона"?».
Она зажмурилась, пытаясь высчитать время в этой безумной системе.
«Если сопоставить все, что мы прожили в этих петлях... прошло максимум десять дней? А сценарий изначально должен был длиться три месяца. Или у Системы снова будет прогиб и очередной флешбэк выбросит нас в новый кошмар?».
Сяо Юй криво усмехнулась, чувствуя, как внутри разливается холод осознания.
«Ну что, Сяо Юй, доигралась в солдатики? - внутренний голос прозвучал издевательски. - Оказывается, ты работаешь на парня, который, возможно, подставил императору рога, выкрал его беременную бабу и теперь делает вид, что всё окей. А ты - его цепная песина с клеймом на сиськах. Система, ты реально мастер по части зашкварных сценариев. Мы построили этот карточный домик из вранья и назвали его защитой... но декорации не просто пахнут гарью, они полыхают».
Она снова попыталась шевельнуться, и вспышка боли перед глазами на мгновение стерла реальность.
«Краска на стенах нашего шоу пузырится. Либо этот тип - слишком крутой актер, либо он знает гораздо больше, чем мы... Это тебе не разборки в подворотне и не диван в мягкой хате, Сяо. Это реальное месиво. И ты в нем - главный ингредиент».

Часть II: Опасность из нутри

Сяо Юй заставила себя сесть, и в этот момент по позвоночнику прошел странный, чужеродный разряд. Это не было болью от раны - это было присутствие её, настоящей Генерал Хуан. Сяо Юй физически почувствовала, как внутри сознания что-то ворочается - тяжелое, холодное и опасное. На мгновение зрение расфокусировалось, и ей показалось, что пальцы на одеяле удлинились, превращаясь в когти хищника.
«Тише... - мысленно прошипела Сяо Юй, вцепляясь в край кровати. - Я здесь главная. Я - разум, ты - оболочка. Не вздумай меня вышвырнуть!».
Она опустила взгляд на свои руки. Память тела пугала больше, чем любые системные ошибки. Сама Сяо Юй - та, настоящая девчонка, вечно спорившая с учителями и не признававшая авторитетов, - никогда не знала такой близости. Для неё всё было впервые, но тело Генерала Хуан... оно не удивлялось. Оно отзывалось на прикосновения Мин Чэня с жуткой, пугающей точностью, инстинктивно зная, где прогнуться, а где впиться ногтями в его плечи. Чужое мастерство, доставшееся ей вместе со шрамами, работало само по себе.
- Кажется, я получила удовольствие. Черт. Просто использовала чужой «инструмент», чтобы окончательно не сойти с ума.
Но больше физической боли её бесило другое. Перед самым утром она притворилась спящей, но сквозь ресницы видела, как Мин Чэнь - этот невозмутимый каменный истукан - долго, почти не дыша, смотрел на её ключицу. Его пальцы едва касались татуировки «Бича Феникса». И в его взгляде не было шока. Только узнавание. Тяжелое, как гранитная плита. А когда она пошевелилась, он мгновенно закрыл глаза. Слишком быстро. Слишком профессионально для того, кто только что якобы «открывал душу».
«Он всё знает, - мысль обожгла сильнее раны. - Он видел крыло Феникса раньше. Он не просто догадывается, что я здесь не за красивые глаза. Может, он сам эту метку Хуан когда-то и набивал? Его спокойствие - это не забота. Это холодный расчет кукловода, который проверяет, не порвались ли нити у марионетки».
Она села, кутаясь в сбитое одеяло. Холодный утренний воздух остужал кожу, возвращая ясность мыслям.
- Если ты знаешь, Князь... стоп. Какой он, к черту, князь? - она едва слышно повторила в пустоту. - Он наследник, генерал... но титул Вана ему еще не принадлежит! Почему я назвала его так тогда, а он даже не поправил? Ты ждешь, когда я сама принесу тебе голову Императора на блюде? Или я для тебя просто сломанная деталь, которую ты решил подправить перед большой дракой?
Сяо Юй коснулась груди, где под кожей скрывалась татуировка. Ставки взлетели до небес. Юйминчэнь там, за стеной, из последних сил удерживал остатки своей божественной гордости, а она здесь начинала понимать: их «союзник» Мин Чэнь - самый опасный игрок на этой доске. И плевать он хотел на любые правила.
Она уже коснулась ногами ледяного пола, когда снаружи донесся резкий, властный голос. Это был Мин Чэнь. Но в его интонациях не осталось и следа вчерашней нежности. Только сухой лязг стали.
- Найти её! - чеканил он каждое слово. - Помните: если ищейки из Министерства, эти «Серые Цапли», доберутся до неё первыми - нам всем конец. Мы станем лишь именами в списке на казнь. У нас нет права на ошибку. Живо!
Послышался скрип сапог по гравию - гонцы мгновенно исчезли. По затылку Сяо Юй пробежал ледяной холод.
«Найти её? Кого "её"? Линь? Или настоящую Хуан? - мысли метались в голове, как пойманные птицы. - И эти "Цапли"... Ищейки уже на хвосте. Это больше не игра в прятки, это война».
Паника подстегнула тело. Она рванула к сундуку, выуживая Кучжэнь - дорожный костюм.
«Так, Сяо Юй, дыши глубже. Пора включать режим выживания», - подбадривала она себя, но разум едва поспевал за движениями рук.
Её пальцы летали сами по себе. Это было жутко: руки жили своей собственной, древней жизнью. Она с замиранием сердца наблюдала, как они уверенно расправляют тяжелую ткань.
«Откуда?! - пульсировало в висках. - Я в жизни не носила ничего сложнее джинсов. Откуда я знаю, как затягивать эти тесемки? Почему я чувствую, под каким углом запахнуть куртку, чтобы она не мешала бить с разворота?»
Ткань легла как вторая кожа, словно броня. Штаны плотно обхватили ноги, возвращая чувство опоры, а куртка стянула ребра, надежно фиксируя рану. Сяо Юй глубоко вдохнула - одежда держала спину не хуже корсета, превращая острую боль в глухое, контролируемое рычание зверя внутри. Она собралась за пару минут, совершая движения, которые оттачивались годами... но чьими?
Она подошла к зеркалу и, схватив ленту, резко закинула голову. Белоснежные волосы - длинные, тяжелые, всё еще сохранившие запах горькой полыни и пота Мин Чэня - скользнули по ладоням. Одним резким движением она стянула их в высокий, тугой узел. В отражении мелькнул дерзкий, высокий «хвост» - чуждый для этих палат, но идеально подходящий облику хищницы.
«Это не я, - Сяо Юй коснулась зеркальной глади, ощущая под кожей стальные мышцы. - Хуан внутри не просто проснулась. Она надевает меня на себя, как перчатку? Юйминчэнь! Что ты натворил с жемчужиной того гребанного Арбитра?» впервые, неподдельный ужас кольнул так сильно что она незаметила как неслась по коридору в комнату Жуэр.
Тяжелая дверь в покои Жуэр не просто открылась - она влетела внутрь, ударившись о стену с грохотом, подобающим началу штурма. Немая служанка, только что заменявшая горшок, даже не подняла глаз: едва завидев на пороге стремительный силуэт в мужском дорожном ханьфу, она испарилась из комнаты, словно мышь, преследуемая котом.
Юйминчэнь, распластанный на подушках, на мгновение ощутил укол надежды. Его затуманенный взор сфокусировался на белых волосах и высоком хвосте вошедшей.
«Сяо Юй... Наконец-то», - пронеслось в его измученном сознании. - «Пришла вытащить меня из этого биологического ада. Сейчас она отшутится, поднимет меня на ноги, и мы найдем лазейку...»
Но надежда рассыпалась, не успев родиться. Сяо Юй не шла - она неслась, и в каждом её шаге звенела такая ярость, что воздух в комнате заложило, как перед ударом молнии. Она видела не напарника в беде, а идиота, который нажал на красную кнопку, не прочитав инструкцию.
Прежде чем Юйминчэнь успел выдохнуть приветствие, Сяо Юй рванула его на себя. Она мертвой хваткой вцепилась в ворот его мятого, пропитанного запахом болезни и пота ханьфу - того самого, в котором он «разлогинился» в эту реальность.
- Ты что именно сломал, гений?! - её голос сорвался на шипение. Она встряхнула его так, что голова Юйминчэня мотнулась, как у тряпичной куклы. - Какую именно жемчужину ты раздавил в своих праведных руках?
Юйминчэнь, чьи внутренности и без того завязывались узлом, полностью растерялся. Его взгляд метался по её лицу, ища признаки прежней Сяо Юй, но видел только холодный блеск в глазах хищницы.
- Связь... - выдавил он, хватая ртом воздух. - Я разорвал связь того Арбитра с Системой... Чтобы он не стер нас. Это был единственный выход!
- Единственный?! - Сяо Юй еще сильнее сжала кулаки, так что костяшки побелели. - Тогда почему я чувствую, что Хуан просыпается? Почему под моей кожей ворочается чужая баба, а я не могу полноценно контролировать это чертово мясо?! Руки делают узлы сами по себе, ноги знают, как убивать... Я становлюсь ею, Юйминчэнь!
Арбитр судорожно сглотнул, пытаясь подобрать слова, но Сяо Юй не дала ему и секунды. Вопросы посыпались градом, выбивая из него дух эффективнее, чем любая системная кара.
- Ты был посланником Системы до всех этих прыжков! - она почти кричала ему в лицо, игнорируя его бледность. - Какой именно здесь сюжет? Что хранится в этом гребаном коде? Отвечай!
- Хватит!!! - неожиданно для самого себя сорвался Юйминчэнь.
Он нашел в себе силы оттолкнуть её руки. Гнев, копившийся в нем с момента первой тошноты, прорвался наружу горьким потоком.
- А не по твоей ли вине я ослаб?! - его голос, обычно тихий и размеренный, сорвался на хрип. - Не ты ли испортила мою драгоценную шкурку, когда влезла в мой облик того милого зверька и отправилась воровать учетки? Я просил тебя, Сяо Юй! Просил быть осторожной! Ты подставила мой облик под удар!
Он тяжело задышал, глядя на неё снизу вверх, и его лицо исказилось от обиды и бессилия.
- Теперь по твоей вине я - полностью списанный Арбитр! Я ничем не отличаюсь от этих НПС! - он осекся, заметив, как Сяо Юй закипает еще сильнее, а её пальцы инстинктивно ложатся на воображаемую рукоять меча.
Юйминчэнь притих, его пыл угас так же быстро, как и вспыхнул. Он устало привалился к спинке лежанки, глядя в пустоту.
- Я не знаю сюжет... - уже тише произнес он, и в этом признании было столько горечи, что Сяо Юй невольно замерла. - Система давала четкие указания только после прохождения миссий. Последнее обновление пришло, когда появилась задача спасти Гуань Женя от подставы... когда тебя закрыли в тюрьме за якобы убийство наложницы Ли.
Он поднял на неё свои пустые, измученные глаза.
- А потом эти флешбэки посыпались один за другим, без логов и предупреждений. Связь прервана. Я стал списанным файлом. Мы внутри истории, которая больше не подчиняется правилам, Сяо Юй. Мы просто тонем в чужих воспоминаниях.
Сяо Юй медленно разжала руки. Воцарившаяся тишина была тяжелой, как мокрая земля. Она смотрела на напарника, который в теле беременной женщины выглядел жалко и нелепо, и впервые почувствовала не ярость, а настоящий, ледяной ужас.
- Значит, - прошептала она, - мы даже не знаем, кто в этой комнате умрет первым по сценарию?
Ярость Сяо Юй не исчезла - она просто сменила форму, превратившись в нечто куда более опасное. Блеск в её глазах стал эйфорийным, почти безумным. Она медленно выпрямилась, и на её губах заиграла странная, лаковая улыбка, от которой у Юйминчэня по спине пробежал настоящий мороз.
Она сделала шаг ближе. Её движения стали плавными, тягучими - Генерал Хуан внутри неё явно одобряла эту психологическую экзекуцию. Сяо Юй медленно протянула руку и положила ладонь на живот Юйминчэня. С виду - нежный жест сочувствия, но Арбитр почувствовал, как пальцы напарницы слегка впились в ткань, словно фиксируя добычу.
- Знаешь, Жуэр... - её голос стал пугающе мягким, воркующим. - Ты ведь носишь вовсе не наследника нашего доблестного князя.
Она замолчала, намеренно растягивая паузу. Юйминчэнь застыл, боясь даже вздохнуть. Тишина в комнате стала осязаемой, тяжелой, как свинец. Он хотел что-то возразить, открыть рот, чтобы защититься логикой, но Сяо Юй подалась вперед, почти касаясь его уха своим дыханием:
- Это плод любви императора и его наложницы... Нашего с тобой папаши, Юйминчэнь.
Сердце Арбитра не просто екнуло - оно рухнуло в бездну. Реальность покачнулась. Императорский отпрыск. Заговор, государственная измена - всё это разом обрушилось на его измученный разум. Но самое страшное началось секундой позже.
«Система... нет...» - в ужасе подумал Юйминчэнь.
Он физически ощутил, как его собственное «я», его сознание Арбитра, начало сжиматься под натиском плоти. Тело Жуэр, до этого лишь изнурявшее его токсикозом, вдруг активировало свои защитные механизмы. Гормоны, инстинкты, древний страх матери за плод - всё это нахлынуло ядовитой волной, подавляя его волю. Его мысли начали путаться, подменяясь чужими чувствами. Стены комнаты поплыли, и на мгновение он ощутил не гнев на Сяо Юй, а животный ужас перед тем, что их «тайну» раскрыли.
«Оно поглощает меня, - осознание обожгло его ледяным потом. - Если мы не выберемся из этих оболочек в ближайшее время, я просто сотрусь. Мой код перемешается с ДНК этого ребенка, с чувствами этой женщины... Я перестану быть файлом. Я исзезну?!».
Он посмотрел на Сяо Юй, и в его глазах, полных слез от очередного приступа тошноты, промелькнула мольба.
- Ты... ты понимаешь, что это значит? - прохрипел он, чувствуя, как язык едва слушается. - Если сюжет закроется на нас в этих телах... мы не вернемся. Я стану ненужным логом, который перезапишут поверх живой истории. Хуан придушит тебя изнутри, а я... я просто исчезну в этой беременности.
Сяо Юй лишь сильнее надавила на его живот, и её улыбка стала еще шире.
- Тогда нам стоит поторопиться, «мамочка», - прошептала она. - Потому что Мин Чэнь только что отдал приказ «найти её». И я очень боюсь, что «она» - это либо я, либо ты, либо настоящая принцесса Линь.
Часть III: Песочные часы без дна

В комнате Жуэр висел тяжелый запах желчи, горьких трав и застарелого страха. Сяо Юй, всё еще держала руку на животе Юйминчэня, медленно ослабила хватку. Ее эйфория от издевок над напарником начала угасать, уступая место холодному расчету.
Юйминчэнь привалился к подушкам, тяжело и свистяще дыша. Его бледное лицо, обрамленное растрепанными волосами наложницы, выглядело мертвенно-серым в неверном свете дня. Он зажмурился, словно пытаясь выудить из памяти обрывки данных, которые еще не успели перевариться в его новом, «биологическом» процессоре.
- Сяо... - прохрипел он, едва шевеля сухими губами. - Помнишь того старика... ликвидатора в коридоре?
Сяо Юй нахмурилась. Она отошла на шаг, нервно потирая ладони о грубую ткань своего мужского костюма.
- Ну и что? - она замерла, и перед глазами снова всплыла та жуткая сцена: чавкающий звук стали, серые искры и то, как тело врага превратилось в ничто. - Теперь, когда ты сказал... Это было дико. Он рассыпался прямо на глазах, будто механизм, у которого выбили центральный винт. Но знаешь, что меня выморозило больше всего?
Она обернулась к Юйминчэню, и в ее глазах промелькнуло недоумение.
- Никто не удивился. Мин Чэнь, стража... они смотрели на эту гору цифрового пепла так, словно это обычный мусор. Как это вообще работает? У них что, в настройках прописано игнорировать спецэффекты?
Юйминчэнь раздраженно отмахнулся, этот жест в теле нежной Жуэр выглядел дерганым и нелепым. Он попытался сесть ровнее, но очередная волна тошноты заставила его согнуться.
- Да плевать им на спецэффекты! - выплюнул он, едва сдерживая спазм. - Они не видят код так, как мы. Для них это не «цифровой прах». В этом сеттинге полно легенд о демонах, духах и проклятиях. Для Мин Чэня это было так, будто он прикончил темного заклинателя или мстительного призрака, который просто развеялся пылью по ветру. Привычное дело для этого безумного мира. Но суть в другом, Сяо Юй... слушай внимательно.
Он вцепился в ее рукав, заставляя ее наклониться ниже. Его глаза, расширенные от ужаса и лихорадки, блестели пугающе ярко.
- Если ликвидатор рассыпался, но его «стержень» - центральный узел данных - не успел передать сигнал о нашей полной аннигиляции... у нас есть окно. - Юйминчэнь судорожно вздохнул, его пальцы на ее руке дрожали. - Я успел заметить лог перед тем, как связь сдохла. У нас есть еще семь часов. Семь часов, пока Система не пришлет замену или не захлопнет этот флешбэк навсегда, превратив нас в часть пейзажа.
Сяо Юй почувствовала, как внутри всё похолодело. Она представила, как через семь часов ее сознание окончательно растворится в стальных мышцах Генерала Хуан, а Юйминчэнь станет просто оболочкой для императорского плода.
- Мы должны сменить эти тела, - продолжал Юйминчэнь, его голос дрожал от напряжения. - Нужно найти кого-то из тех, в ком нет души. Пустых НПС, марионеток без прописанной судьбы... Если мы перепрыгнем сейчас, мы сможем обмануть «Цаплей» и Мин Чэня. Но если останемся...
«Семь часов», - Сяо Юй посмотрела на свои руки, которые уже начали жить своей жизнью. - «Всего семь часов до того, как я перестану существовать и превращусь в преданную псину Мин Чэня с татухой на груди. И этот бедный бухгалтер... он же реально превратится в "мамочку"».
Она резко выпрямилась, её лицо снова превратилось в маску решимости, за которой скрывался подростковый бунт против навязанного финала.
- Семь часов до конца света, - Сяо Юй поправила пояс, чувствуя, как рана на спине отзывается тупой болью. - Значит, план такой: находим «пустышек», делаем ноги и надеемся, что твоя жемчужина не окончательно превратилась в мусор. Юй, ты сможешь идти? Или мне тебя на закорках тащить мимо этого влюбленного терминатора?
Юйминчэнь посмотрел на дверь, за которой скрылся Мин Чэнь, и его лицо исказилось от горькой иронии.
«Сменить тело... - подумал он, чувствуя, как ребенок внутри (или то, что он считал ребенком) снова толкнул его изнутри. - Если я не сделаю этого сейчас, я просто сгорю в этой биологической топке. Я - ненужный файл в системе, которая решила стать реальностью».
Семь часов - это вечность, если ты ждешь автобус, и мгновение, когда на кону твоя личность. Сяо Юй выскочила из комнаты Жуэр, оставив Юйминчэня наедине с его тазом и экзистенциальным кризисом.
Мин Чэня на станции не было - он уехал, одержимый поисками таинственной «её», и это давало им призрачный шанс. Но время, этот невидимый враг, работало против них.
«Стержень... Ну и как выглядит эта системная хрень?» - Сяо Юй почти бежала по коридорам, её шаги гулко отдавались в пустоте. - «Юйминчэнь сказал, что это центральный узел. Значит, это должно быть что-то инородное. То, что не вписывается в этот пыльный Древний Китай».
Сяо Юй не шла - она рыскала. Пять с лишним часов бесплодных поисков превратили её в натянутую струну. Желудок сводило от голодной судороги, а рана на спине, которую она так старательно игнорировала, теперь жгла живым огнем, напоминая, что тело Хуан - это не бесконечный ресурс, а изношенная машина, требующая ухода.
Из покоев «Жуэр» доносились звуки, от которых Сяо Юй хотелось зажать уши. Это не были просто стоны - это были звуки того, как реальность переламывает человека через колено. Хрипы, захлебывающийся кашель и мерзкий, влажный звук тошноты. Юйминчэнь там буквально распадался на части, пока она топтала пыль во дворе.
«Стержень... Где этот чертов стержень?» - Сяо Юй озиралась, чувствуя, как паника подступает к горлу.
Она обшарила каждый угол почтовой станции. Слуги шарахались от неё, вжимаясь в стены; конюхи замирали, когда она влетала в стойла, переворачивая ведра и тюки соломы. В их глазах она видела лишь тупое недоумение и страх перед «сумасшедшей госпожой». Никаких подсказок, никаких мигающих стрелок. Только холодный камень, вонючий навоз и безразличное небо Древнего Китая.
Сяо Юй снова вернулась к месту, где «старик» превратился в прах. Она опустилась на колени прямо в серую пыль, не заботясь о том, что пачкает дорогую ткань костюма. Пальцы дрожали, когда она начала разгребать гравий между плитами.
- Ну же... не мог он просто испариться, - шептала она, сдирая ногти о шершавый гранит. - Ты же механизм, ты же программа... должно остаться хоть что-то материальное!
Внутри всё клокотало от ярости. Она чувствовала себя подростком, которого заперли в темной комнате и заставили искать ключ, которого, возможно, и не существует. А время... время уходило. Каждый удар её сердца казался отчетливым «тик-так» на часах, ведущих к их аннигиляции.
Вдруг её взгляд зацепился за странный отблеск в глубокой щели между порогом и основной кладкой. Это не было похоже на блеск камня или металла. Это было мертвенно-серое, едва заметное мерцание, которое пульсировало в ритме, не совпадающем ни с чем живым.
Сяо Юй затаила дыхание. Она просунула два пальца в узкий зазор, чувствуя, как острый край камня режет кожу. Боль стала резкой, но она её почти не заметила.
- Есть... - выдохнула она, вытягивая находку на свет.
На её ладони лежал маленький, невзрачный осколок, похожий на кусок тусклого стекла или обточенного графита. Но когда она коснулась его, кожу обожгло ледяным холодом, а в затылке отозвался знакомый статический треск. Предмет был чужеродным. Он не принадлежал этому миру полыни и стали. Это был сгусток чистой, концентрированной информации, застрявший в физической форме.
Сяо Юй сжала осколок в кулаке так сильно, что грани впились в ладонь. Эйфория на мгновение вытеснила голод и усталость.
- Нашла, старый ты бухгалтер... Нашла! - прошипела она, вскакивая на ноги.
Она рванулась обратно в покои, почти сбивая с ног лекаря, который как раз выходил из комнаты с озабоченным видом. Сяо Юй влетела внутрь и замерла.
Юйминчэнь выглядел ужасно. Он лежал поперек кровати, свесив голову, его лицо было покрыто липким потом, а дыхание стало прерывистым и поверхностным. Он больше не боролся с телом - он в нем тонул.
Сяо Юй подскочила к нему и, не церемонясь, схватила за лицо, заставляя смотреть на себя.
- Эй! Выныривай! - она сунула ему под нос сжатый кулак, а затем медленно раскрыла ладонь, демонстрируя серый осколок. - Смотри, что я добыла. Это твой «стержень»? Говори, как нам из этого выбраться, пока ты не стал частью этой биологической драмы окончательно! У нас осталось от силы час-полтора, Юй!
Юйминчэнь с трудом сфокусировал взгляд на предмете. Его зрачки расширились, а по телу пробежала крупная дрожь - реакция на близость системного узла.
Юйминчэнь медленно поднял веки. Его взгляд, мутный и расфокусированный, коснулся серого осколка на ладони Сяо Юй, и в ту же секунду в его глазах вспыхнул не восторг, а чистый, первобытный ужас. Он дернулся, словно от удара током, и попытался отползти к стене, но тело Жуэр лишь бессильно дернулось на простынях.
- Ты... - его голос превратился в надтреснутый хрип, полный отчаяния. - Ты потратила столько времени, чтобы найти это? Ты притащила сюда отходник?!
Сяо Юй замерла. Её пальцы, всё еще сжимавшие находку, дрогнули. Она ожидала благодарности, плана спасения, чего угодно, кроме этого брезгливого ужаса.
- Что?! - выкрикнула она, и её голос эхом отразился от низкого потолка. - Какой, к черту, отходник? Я пять часов землю носом рою, чтобы вытащить нас из этой задницы, а ты...
- Отходник! - перебил её Юйминчэнь, и на его бледных щеках проступил лихорадочный румянец. Он приподнялся на локтях, тяжело дыша, и ткнул пальцем в сторону осколка. - В твоей терминологии это как... как прямая кишка! Это свалка отработанных логов, Сяо Юй!
Он зашелся в кашле, и его тело Жуэр снова содрогнулось от спазма. Сяо Юй растерянно смотрела на тусклый предмет в своей руке. Теперь, в полумраке комнаты, он казался ей не ключом, а куском ядовитого шлака.
- Слушай меня... - Юйминчэнь вцепился в её запястье, его ладонь была липкой и горячей. - Стержень - штука непредсказуемая. У первого Арбитра, который присматривал за порядком, это была жемчужина. Чистый код, понятная структура. Но Ликвидатор... он антивирус! Его задача - стирать, выжигать и перемалывать ошибки которые помещаются в отходник. А его стержень - это концентрированный хаос. В нем нет созидания, только энергия распада!
Он потянул её на себя, заставляя заглянуть в его глаза, где страх боролся с остатками аналитического ума. Из-за стены донесся крик конюха - станция начинала оживать, а их время, напротив, стремительно схлопывалось.
- У нас осталось два часа, Сяо, - прошептал он, и его голос задрожал. - Всего два часа до того, как этот "отходник" самоликвидируется вместе с локацией. Но он мощный. Если мы рискнем использовать его как батарейку для прыжка, нас может выбросить куда угодно. Или просто расщепить на атомы.
Сяо Юй посмотрела на серый осколок. Он пульсировал в её руке, и теперь эта пульсация казалась ей тиканьем бомбы. Она чувствовала, как голод и усталость Хуан отступают перед ледяным азартом загнанного в угол игрока.
- Как запустить эту дрянь? - Сяо Юй перехватила серый осколок поудобнее, её взгляд метался по комнате в поисках хоть какой-то зацепки. - У нас нет времени на лекции по системной биологии, Юйминчэнь. Говори прямо: что мне делать с этой «прямой кишкой»?
Юйминчэнь судорожно вздохнул, его пальцы впились в шелковое одеяло. Лицо Арбитра исказилось, в глазах отразился холодный, аналитический ужас.
- Это не жемчужина, Сяо... Это «отходник». Его не вставляют в слот и не активируют молитвами. Чтобы выжать из него энергию для прыжка, нам нужно устроить системный коллапс прямо здесь. Детонацию реальности.
Он с трудом приподнялся, указывая дрожащей рукой в сторону кухни, откуда тянуло дымом и запахом жареного мяса.
- Первое - нам нужен чугун. Массивная, грубая материя, которая удержит импульс. Второе - пожар. Нам нужно пламя, чтобы разогнать частицы этого мусора до критической температуры. И третье... - он запнулся, глядя на неё с болезненным отчаянием. - Мы сами.
Сяо Юй замерла. Холодный пот пробежал по её спине, смешиваясь с жаром от раны.
- Суть в том, - прохрипел Юйминчэнь, - что мы должны положить этот осколок под чугунный котел, как кнопку под пресс. Мы приложим к нему руки и будем стоять в эпицентре огня. Понимаешь? Мы должны находиться в помещении, которое пожирает пожар.
- Ты издеваешься? - Сяо Юй криво усмехнулась, хотя внутри всё сжалось в ледяной ком. - Ты предлагаешь нам самосожжение в прямом эфире? Это твой гениальный план спасения?
- Девяносто девять процентов, Сяо... - прошептал он, закрывая глаза. - Девяносто девять процентов шанса, что мы просто сгорим заживо, превратившись в кучку пепла в этом пыльном сарае. И только один - что «отходник», почуяв угрозу уничтожения носителей, выбросит нас в следующий флешбэк. Это прыжок веры в костер, Сяо.
Сяо Юй посмотрела на серый осколок в своей руке. Он казался маленьким, безобидным стеклышком, но теперь она чувствовала его тяжесть. Мысли лихорадочно сменяли друг друга.
«Один процент жизни против гарантированного стирания через два часа... - она сжала кулак. - Либо мы станем барбекю, либо вырвемся из этого кошмара. Мин Чэнь вернется и найдет пепелище вместо своих любимых женщин? Или фильтр сработает спасая тех у кто прописан? Какая ирония».
- Значит, чугун и костер, - она резко развернулась, её хвост хлестнул по плечам. - Юй, хватай свои подушки или что там тебе нужно. Нам пора на кухню. Если суждено сгореть, то сделаем это красиво, по-генеральски!
Она подхватила полуобморочного Арбитра под мышки, помогая ему встать. Юйминчэня снова согнуло от приступа тошноты, но Сяо Юй лишь сильнее сжала его плечо.
- Держись, «мамочка». Сейчас мы устроим этой Системе такой фаер-шоу, что у Арбитров логи на серверах поплавятся.
Они двинулись к выходу, оставляя позади уютные покои и направляясь в сторону кухонного флигеля, где уже вовсю полыхали печи. У них оставалось меньше двух часов, и воздух вокруг них уже начал казаться раскаленным.

Часть IV: Ирония
Сяо Юй рванула дверь настежь, едва не выбив её с петель. Она почти волокла Юйминчэня на себе: его рука безвольно лежала на её плече, а пальцы судорожно впивались в жесткую ткань мужского ханьфу.
В коридоре замерли двое молодых гвардейцев и служанка с подносом. Для них эта картина была за гранью понимания: прославленный Генерал Хуан, чья репутация зиждилась на стальной, почти ледяной дисциплине, сейчас выглядела как одержимый бес. Растрепанный белый хвост, безумный блеск в глазах и... нежная главная жена Жуэр, прижатая к её боку - измученная, с лицом, искаженным не то от боли, не то от странного, пугающего экстаза.
- Дорогу! - рявкнула Сяо Юй, и её голос хлестнул гвардейцев, как плеть.
Те отшатнулись, инстинктивно вжимаясь в стены. Служанка выронила поднос; звон разбитой керамики прозвучал в тишине как стартовый пистолет. В их глазах читалось не просто удивление, а суеверный ужас: они видели не спасение, а то, как две опоры мира Князя Мин - его наложница и его любимая женщина - стремительно несутся в объятия безумия.
Путь до кухонного флигеля превратился в парад теней. Станция гудела, готовясь к вечеру, но по мере продвижения Сяо Юй вокруг них образовывался мертвый вакуум. Конюхи роняли щетки, глядя, как Генерал тащит беременную женщину не в сторону лечебных покоев, а прямиком к раскаленным, дымящимся кухни.
- Она её убивает? - донесся до Сяо Юй чей-то приглушенный, дрожащий шепот.
- Или обе сошли с ума от ревности...
Юйминчэнь в этот момент издал тихий, хриплый смешок, больше похожий на предсмертный хрип. Его голова мотнулась, и он на мгновение встретился взглядом с одним из поварят. Мальчик вскрикнул и отшатнулся: взгляд «Жуэр» в этот миг принадлежал существу, которое уже перешагнуло порог смерти и было с этим согласно.
Кухонный флигель встретил их невыносимым жаром, грохотом посуды и гомоном десятка слуг. Запах раскаленного жира, чеснока и открытого огня ударил в нос, смешиваясь с тошнотворным душком болезни, исходящим от Юйминчэня. Сяо Юй поняла: времени на вежливые просьбы нет. Нужно было выжечь это помещение от лишних глаз, и сделать это немедленно. Она призвала на помощь весь авторитет Генерала Хуан, накладывая его на ледяной расчет игрока.
- Вон! - Сяо Юй одним ударом опрокинула тяжелый стол с овощами. Грохот стал финальной точкой в их сомнениях. - Ищейки Министерства уже здесь! Вы хотите, чтобы «Серые Цапли» вырезали вам языки за то, что вы видели, как Генерал спасает наследника?!
Упоминание императорских карателей в контексте «наследника» сработало идеально. Паника вспыхнула мгновенно, как сухой порох. Повара и подмастерья, давя друг друга, бросились к выходам. Главный повар, выронив тесак, первым выпрыгнул в окно.

Часть V: Прыжок в ничто

Последний топот перепуганных ног затих вдали, поглощенный утробным, жадным ревом проснувшегося пламени. Сяо Юй видела, как огонь, вскормленный разлитым маслом, рыжими псами карабкается по стропилам. Воздух в кухне мгновенно стал густым, маслянистым, выжигающим легкие при каждом вдохе. Стены дрожали от жара, превращая помещение в раскаленное нутро огромной печи - идеальный, жуткий эпицентр для их последнего прыжка.
- Быстрее... - выдохнул Юйминчэнь.
Он больше не походил на холодного Арбитра. В теле Жуэр он казался изломанной фарфоровой куклой, брошенной в пекло на расправу. Его лицо, залитое соленым потом и серыми разводами копоти, страшно блестело в багровых сполохах пожара. В расширенных, почти черных зрачках застыл не просто страх - там отражался грядущий, неизбежный конец. Его трясло мелкой, судорожной дрожью, а пальцы впивались в подол ханьфу так, словно он пытался удержаться за саму жизнь.
Сяо Юй с яростным замахом швырнула серый осколок на раскаленные плиты пола. Этот системный шлак, мерзко пульсирующий ледяным светом, ударился о камень с сухим металлическим лязгом. Следом рухнул тяжелый чугунный котел, накрывая осколок, как крышка гроба. Гулкий, низкий звук удара провибрировал сквозь кости Сяо Юй, отозвавшись в ушах ударом погребального колокола.
- Руки! - сорвалась она на крик, едва не захлебнувшись дымом. Балки над головой начали стонать, выгибаясь под тяжестью огня. - Юй, мать твою, держись за него! Если отпустишь - нас размажет по этому коду тонким слоем!
Она рванула его ладони к себе, прижимая их к черному, уже начавшему багроветь боку котла, и мертвой хваткой вцепилась сама. Боль пришла не сразу. Сначала было странное, ледяное онемение, а через секунду реальность разорвалась. Ослепляющая вспышка прошила мозг, словно тысячи раскаленных игл одновременно вошли под ногти и начали медленно проворачиваться, выжигая нервы.
Кожа на ладонях зашипела. Едкий, сладковато-металлический запах паленой плоти - её собственной и изнеженного тела Жуэр - ударил в нос, тошнотворный и неоспоримый. В голове поплыло, багровые пятна начали застилать взор.
«Господи, это не игра... Это не проклятая симуляция!» - монолог в её сознании превратился в сплошной, нечеловеческий вопль. - «Я чувствую, как мои мышцы заживо привариваются к этому железу, как кровь закипает в венах! Юйминчэнь, если это твоя ошибка, если мы сейчас просто станем двумя кусками обугленного мяса, я найду тебя в аду и заставлю жрать этот чугун вечность!»
Огонь уже не просто танцевал - он пировал на стропилах. Сверху, точно кровавый снег, посыпались искры и куски горящей дранки, вгрызаясь в шелк её наряда. Кухня выла. Старое дерево трещало под натиском огня с таким звуком, будто кто-то гигантский ломал человеческие кости под пыткой. Сквозь рев пожара Сяо Юй слышала, как шипит их кровь, испаряясь на раскаленном металле.
- Один процент... - прохрипел Юйминчэнь. Его глаза начали закатываться, обнажая белки, подернутые красной сеткой лопнувших сосудов. Он держался за котел лишь потому, что сухожилия на руках сократились от жара, превратив пальцы в скрюченные когти. - Сяо... связь... код... он должен... почувствовать... деструкцию...
- Да пошел ты со своим кодом! - Сяо Юй закинула голову, чувствуя, как старая рана на спине Хуан буквально закипает, превращаясь в очаг невыносимой пульсации. - Чувствуй это, Система! Жри эту боль, подавись нашей искренностью! Мы не ваши марионетки! Мы - живая ошибка, и мы выжжем себе путь наружу!
Ярость, чистая и концентрированная, как спирт, вытеснила страх смерти. Она смотрела сквозь пелену дыма, как пространство вокруг котла начинает плавиться и идти рябью. Звуки пожара вдруг стали отдаляться, приобретая странный, синтетический металлический звон. Серый осколок под котлом «закричал» - это не был звук, это была волна чистой, первородной боли, прошедшая сквозь их сплетенные тела прямо в подкорку.
«Боль - это жизнь», - билось в висках Сяо Юй в такт пульсации котла. - «Пока мне больно, я - это я. Не генерал, не наложница. Я - Сяо Юй, и я отказываюсь умирать здесь!»
Чугун под её руками начал светиться призрачным, мертвенно-белым светом, просвечивающим сквозь плоть её ладоней. Жар стал запредельным, за гранью человеческого восприятия. Она видела, как на руках Юйминчэня вздуваются огромные, водянистые пузыри, как его губы беззвучно шевелятся, повторяя последние цифры гибнущего протокола.
Потолок над ними окончательно сдался. Тяжелая, охваченная яростным рыжим ревом балка с треском надломилась и начала свое медленное, неотвратимое падение прямо на них.
- Сейчас! - взвыла Сяо Юй, закрывая глаза и чувствуя, как раскаленный воздух в последний раз обжигает легкие.
Мир взорвался. Но не рыжим пламенем и не грохотом рухнувшей кровли, а слепящим, вакуумным безмолвием. Ледяная пустота рывком вырвала их души из обугленных, прикипевших к чугуну тел. В это же мгновение сама реальность вокруг них начала расслаиваться: стены кухни пошли серыми помехами, огонь застыл статичными искрами и осыпался пеплом из битых пикселей. Локация схлопывалась, превращаясь в бесцветное ничто - Система безжалостно стирала почтовую станцию, выжигая само пространство, где два «вируса» посмели нарушить порядок ценой собственной плоти.