Бич Фэникса

Глава 10: Тайный орден

Часть I: Кукловод

Сяо Юй не упала. Она вошла в Тюрьму Наказаний с той же холодной, безупречной грацией, с которой покинула Зал Феникса. Но сейчас её окружали не золото и шёлк, а тяжёлый, осязаемый мрак и липкая тишина.
Оружейная Темница (Бинцзинь Юй)¹ была не просто камерой, а узким, низким каменным подземельем, изначально предназначенным для хранения и ремонта старинного оружия.
Здесь пахло ржавчиной, затхлой водой и мертвым металлом, запах которого был настолько густым и въедливым, что казалось, он оседает на языке. Пол был неровным, покрытым слоем холодной, скользкой влаги, напоминающей нефтяную плёнку. Каждый шаг сопровождался противным, чавкающим звуком.
Единственным источником света служило крошечное, покрытое паутиной окошко под самым потолком, через которое проникал лишь бледный, умирающий свет позднего дня. Этот свет, грязно-жёлтый и неверный, не давал тепла и не разгонял мрак; он лишь делал видимыми тени, которые двигались при малейшем сквозняке.
Стены, выложенные из черно-зелёного камня, были влажными на ощупь, словно кожа ящерицы. Каждая каменная плита была отполирована сотнями лет гниения и холода. Сяо Юй почувствовала, что её не просто заперли, а погрузили в среду, где время остановилось, где единственным звуком было её собственное, замедленное дыхание. В воздухе стоял тонкий, химический привкус, напоминающий не до конца выветрившийся порох или древний, едкий яд.
Её роскошная Куньпао была немедленно снята и заменена на грубую, серую Цзефу² (одежда заключённого). Эта простая, тонкая ткань, сотканная из дешёвой пеньки³, была не просто униформой, а физическим шоком. После двадцати слоев шёлка, которые держали её тело в неподвижном напряжении, резкая свобода и холод тонкой ткани обрушились на кожу, как ледяной душ, обостряя каждую боль от ушибов.
Сяо Юй села на узкую, деревянную лавку у стены. Её голова, лишённая высокого воротника Лицзяна, который заставлял её держаться идеально ровно, инстинктивно склонилась вперёд. Она приняла позу, отражающую её новый статус: невысокую, запертую.
В её сознании, в темноте, Счётчик Долга сиял, словно выжженный на сетчатке приговор: ДОЛГ: - 950 БАЛЛОВ СУДЬБЫ.
«Тюрьма. Наказание. Обвинение в убийстве. В руках Министра Ритуалов, у которого есть личная вендетта», - мысли Сяо Юй вращались, как шестерни сложного, но идеально спроектированного механизма.
«Я должна была ожидать заключения. Но даже в этой тьме мой разум не должен отдыхать. Анализ Сбоя: Цель убийства - Наложница Ли».
Сяо Юй, медленно, с усилием, положила обе руки на колени, плотно сжав пальцы, чтобы прекратить мелкую дрожь. Её взгляд, словно лазерный луч, был прикован к пустому пространству перед собой.
«Смерть произошла вчера, пока я была без сознания. Это ключевой момент: убийство произошло до аудиенции, но было использовано после моего триумфа над счетами. - Она чуть заметно кивнула, подтверждая собственную логическую цепочку, как будто это был ответ на заданную ей задачу. - Мотив Чжан Цзюня очевиден и силён: личная месть за племянницу. Легитимный мотив для моего ареста. Но настоящий Мотив - устранить Сяо Юй и, возможно, скомпрометировать Холодный Дворец. Это логично? Но что нелогично?»
Она оторвала взгляд от пустоты, и её голова медленно, как на шарнирах, повернулась к крошечному окошку под потолком.
«Свет почти исчез из этого узкого окошка. Я сижу здесь уже более шести часов. Это странно. Это противоречит правилам игры. Во всех дорамах, во всех исторических хрониках, как только важная фигура попадает в тюрьму по обвинению в убийстве, допрос начинается немедленно. - Её губы сжались в тонкую, презрительную линию, демонстрируя раздражение от нарушения процедур. - Министр Чжан Цзюнь рвался меня уничтожить. Он был наполнен праведным гневом. Тогда почему он не пришёл? Почему я сижу здесь, в абсолютной, звенящей тишине?»
Сяо Юй глубоко вдохнула ржавый, затхлый воздух темницы, и, вскинув подбородок, приняла решение: она откидывается спиной на холодный, влажный камень, словно объявляя: "Я жду. Я не боюсь"».
Внезапно в её голове родилась холодная, пугающая догадка, которая объясняла эту «любезность».
«Абсолютная тишина. Ни шороха стражи, ни шагов палача. И голод. Острый, сосущий голод, который резал желудок. Я не ела с раннего утра, и эта физическая слабость - ещё одна форма пытки».
Сяо Юй резко оттолкнулась от стены, и её глаза, привыкшие к полумраку, принялись методично сканировать узкое пространство.
«Нет даже примитивной Миншуй Тай³ - столика, где ставят чашу с чистой водой, и Дяньчу⁴ - свечи, положенных по Уставу для заключённых высокого ранга! Они не просто меня арестовали, они уничтожили все атрибуты моего статуса, даже базовую потребность в свете и влаге!»
Она ощупала ладонью шершавый, влажный камень рядом со скамьёй, не обнаружив ничего, кроме ржавчины и плесени.
«Они не пришли, потому что не хотят получить информацию. Они не хотят, чтобы я даже начала думать о том, что произошло. Им не нужны мои показания, им нужен мой статус заключенной? - В её мыслях прозвучала абсолютная, звенящая уверенность. - Сам факт моего заточения уже достиг своей цели? Если бы они хотели показания, они бы обеспечили мне минимальный комфорт и свет для допроса! Отсутствие всего - это само по себе Приговор, который не требует подписи!»
Сяо Юй с силой сжала кулаки, так что костяшки побелели и скрипнули. Она была Пешкой на доске, которую просто убрали с поля, чтобы дать возможность другим фигурам сделать ход.
«Я - Фу Шэн⁵, брошенная пешка. И пока я здесь гнию, настоящий Кукловод совершает свои ходы в свете дня!»
«Значит, убийство Наложницы Ли было совершено не против наложницы, а против меня. Цель - не справедливость, а исключение меня из игры. Убийца должен быть тот, кто: имеет доступ к Гаремному яду».
Сяо Юй резко подняла голову, и её глаза, ставшие двумя острыми иглами в темноте, сосредоточились на воображаемой фигуре, стоящей за пределами камеры.
«Доступ к Гаремному яду... Это сужает круг до высших чинов Двора, приближённых к самой Императрице. Не просто рядовой слуга, а кто-то, кто свободно передвигается в "Запретном Нефритовом Саду"».
Она провела кончиком языка по пересохшим губам, ощущая горечь.
«...Знал о моей скорой выписке и назначении в Ланьюань; имеет достаточно власти, чтобы гарантировать, что этот инцидент будет использован для моего немедленного заключения».
Сяо Юй медленно, с холодной, методичной грацией, подняла правую руку и сделала ею сложный, едва заметный в темноте жест, будто собирая и классифицируя невидимые улики. Это был жест Программиста, который расставляет флаги ошибок в коде.
«Любой, кто удовлетворяет этим трём условиям, - это Кукловод. Человек, который не просто хочет моей смерти, но и использует саму Имперскую Бюрократию и гнев Министра Чжана как Императорское Орудие Исключения».
В её глазах, отражавших тусклый свет, загорелась холодная, безжалостная ясность.
«Жунвэй...»
Сяо Юй отвела взгляд от стены, словно отталкивая эту мысль, и медленно, осторожно провела ладонью по грубой ткани Цзефу, ощущая рельеф своих рёбер под ней.
«Убийство Наложницы Ли - его работа? Это его способ отомстить за то, что я заставила его назвать меня сестрой, что унизила его, использовав его деньги для завершения своей миссии, и что я не сгорела в огне».
Её лицо исказилось от мимолетной гримасы отвращения. Она видела Принца Жунвэя как "Небесную Гадюку" - он был способен на яд, но не на такой шумный, публичный скандал.
«Нет. Если это Жунвэй, зачем ему задействовать Министра Ритуалов? Почему он не использовал просто своих людей, чтобы обвинить меня напрямую? Жунвэй - стратег. Он бы нашёл способ, который не даёт Императрице и Императору повода. Здесь слишком много шума и эмоций. Это не его стиль».
Сяо Юй с силой отбросила эту версию, сделав резкое движение головой, будто стряхивая пыль с одеяния.
«Чжан Цзюнь - это инструмент, а не Кукловод».
«Тогда кто? Кто тот человек, который настолько мастерски соединил личную месть Министра с моим заключением, при этом избежав личного участия?»
Сяо Юй резко прижала тыльную сторону ладони ко лбу, словно пытаясь остановить вихрь мыслей. Внезапно, образ её первой смерти вспыхнул с обжигающей ясностью. Ссылка в Холодный Дворец... «Милость Крови» - сладкий, смертельный яд, который по приказу Императора ей поднесла некая «Дама».
«Яд. Смерть. Холодный Дворец... Это Сценарный Повтор? Но кто? Был ли яд тогда действительно от Императора? Или он лишь подписал Указ, а Дама, подносившая чашу, была чьим-то инструментом, Кукловодом, который избежал крови на руках?»
Её рука медленно опустилась, и Сяо Юй провела пальцами по узкой, острой линии своего подбородка, ощущая каждый нерв, напряжённый от внезапной догадки.
«Остаётся только один человек, который выиграл от моего заточения, но не стал бы марать руки, и чьё вмешательство привело бы к наивысшей бюрократической активности: Императрица Бай».
Влага на каменной стене, казалось, отражала ледяное спокойствие её глаз. Императрица - "Шёлковый Палач". Тот, кто всегда действовал через безупречный Указ и идеальную процедуру. Она была способна использовать гнев Министра Чжана, как идеальный, чистый рычаг, чтобы без единой капли личной вины убрать фигуру с доски.
«Она не пришла. Но её Воля здесь. Она - Дыхание Преисподней, которое ждёт моего провала. Императрица проиграла битву за счета Холодного Дворца. Она была унижена моей чистой логикой. Её единственным выходом было немедленно нейтрализовать угрозу».
Сяо Юй резко ударила кулаком по деревянной лавке, но звук поглотила затхлая тишина темницы. Это был не гневный, а расчётливый удар, отмечающий критическую точку отказа системы.
«Убийство Наложницы Ли, прикрытое искренней скорбью Министра, стало идеальным "Рычагом Необходимости"».
Она вскинула голову, направив взгляд в мрак, словно ведя диалог с невидимым противником.
«Она дала мне счёты. Я доказала свою невиновность. И тут же - бах! - смерть в моём дворце. Она использовала смерть как бюрократическую компенсацию за моё недавнее, успешное сопротивление. Если ты победил по правилам, они изменят само поле боя».
Сяо Юй медленно покачала головой, и в тусклом свете на её щеке блеснула одинокая капля пота, которую она проигнорировала.
«Она не придёт сама. Она пошлёт Чжан Цзюня. И она будет ждать, пока он, под видом допросов, не сломает меня».
Сяо Юй усмехнулась - горько и беззвучно. Эта усмешка была похожа на тонкий, хрустальный звон, который мог услышать только её собственный разум.
«Всю свою жизнь я сражалась с абьюзом и тиранией. Теперь я сражаюсь с абсолютной, идеальной, смертоносной Бюрократией. Я - не человек. Я - неудобный Документ, который должен быть уничтожен по всем правилам Устава. Даже ректор не принял мое эссе, ирогия».

Часть II: Исполнитель
Внезапно в звенящей тишине темницы, нарушаемой лишь редким, отвратительным кап-кап воды, раздался тяжёлый, пронзительный скрежет поворачиваемого ключа. Звук был настолько резким, что казалось, он разорвал саму ткань реальности.
Сяо Юй инстинктивно напряглась. Её тело, до этого расслабленное в позе расчёта, мгновенно превратилось в натянутую тетиву. Каменный пол под ногами загудел, когда массивная, окованная железом дверь, издавая стон, отворилась.
В узкий проём, словно призрак, вырванный из синего шёлка, вошла высокая, плотная фигура. Это был Министр Чжан Цзюнь. Его синее ханьфу, такое уместное во Дворце Ритуалов, здесь выглядело чужеродно и громоздко.
Сяо Юй не двинулась. Она мгновенно считала его лицо: оно было неестественно бледным, но на нём не было ни тени праведного гнева, ни скорби мстителя. Оно выражало только измождённое, предельное напряжение - словно человек, который выполняет священную, но опасную миссию.
«Он не пришёл меня допрашивать, - мгновенно пронеслось в её голове.- Его глаза пусты. Он не ищет справедливости. Он здесь с какой-то другой, тайной целью?».
Чжан Цзюнь не сделал ни шага в сторону Сяо Юй. Первым делом, он толкнул дверь обратно, плотно закрыв её с глухим, тяжёлым стуком, который эхом раскатился по подземелью, как выстрел. Затем он бросил быстрый, параноидальный взгляд на единственное окошко, словно опасаясь, что подслушивающие духи или недремлющее око Императрицы могут наблюдать за его движениями.
«Он боится. Он не хочет, чтобы кто-то слышал наш разговор. Это не допрос. Это конфиденциальный визит или зачистка».
Сяо Юй почувствовала, как по её спине пробегает ледяной холод.
Министр сделал два медленных шага по затхлому, каменному полу, и запах ржавчины и плесени, казалось, поднялся в воздух вслед за ним. Он остановился прямо перед Сяо Юй, и, игнорируя всякий ранг, всякое придворное приличие, рухнул на колени с глухим, болезненным стуком.
Сяо Юй вздрогнула, её тело, скованное шоком, застыло на деревянной лавке.
«Что... что это за театр?! - безумно пронеслось в её голове.- Попытка разжалобить? Или, наоборот, абсурдная ловушка?!»
Министр Второго Ранга, обличённый властью, которая позволяла ему отправить на казнь сотни людей, стоял на коленях перед ней - жалкой заключённой в грубой Цзефу, словно перед живым божеством или высшим командиром. В этой позе было нечто противоестественное и ужасающее, полностью разрушающее прежнюю картину мира Сяо Юй. Это был не страх перед властью, это было искреннее, почти религиозное преклонение.
Чжан Цзюнь склонил голову, лбом коснувшись влажного камня, прижав руки к полу в позе самого глубокого почтения и неизбывной, почти рабской благодарности. Его голос, хриплый, как шёпот ржавого металла, который медленно прорезает камень, был совершенно лишён агрессии - в нём звучала только благоговейная преданность, пропитанная интригой.
- Принцесса Линь, - проговорил он, и от этого тона Сяо Юй стало не по себе. Это было не обращение к дочери Императора, а к теневой Владычице. - Чжан Цзюнь, этот старый, ничтожный слуга, склоняется перед Небесами и Вашим Высочеством за Вашу непостижимую мудрость и проницательность. План, который Вы наметили, сработал с устрашающей точностью. Моя племянница, Ли Мэй⁶, покинула столицу невредимой прошлой ночью. Она далеко, в безопасности, под охраной нашего Ордена... как Вы и обещали.
Шок был не просто волной - он словно цунами, которое полностью стёрло рациональный фундамент Сяо Юй.
«План? Орден? Его племянница жива?! - Её сердце забилось в груди, как пойманная птица, бьющаяся о прутья клетки. - Убийство Наложницы Ли... это был обман? Вся моя логическая конструкция рухнула с грохотом! Императрица Бай - не Кукловод... Министр Чжан - не мстительный отец. Он - сообщник, пешка в заговоре, который устроил какой-то Тайный Орден?! Я арестована не как жертва мести, а как отвлекающий маневр, прикрывающий побег его племянницы! Паника! Насколько же велик и чудовищен был замысел, если для маскировки потребовалась инсценировка смерти, осквернение Дворца и, самое главное, арест Имперской Принцессы?!»
Чжан Цзюнь медленно поднял голову. В его глазах, подёрнутых тенью бессонной ночи, сияла усталая, но фанатичная преданность.
- Благодаря тому, что Ваше Высочество приковала внимание Императрицы и Принца Жунвэя к этим презренным дворцовым счетам, у нас было достаточно времени для подмены тела и безопасной эвакуации. Этот манёвр был гениален. Позвольте мне повторить мою вечную, непреложную преданность.
«Он благодарит меня за то, что я спасла себя? - Её сознание металось, как испуганная летучая мышь. - Он думает, что я, настоящая Принцесса Линь, намеренно сражалась с Императрицей за Холодный Дворец, чтобы дать его Ордену время! Я... я невольно выступила в роли главного отвлекающего агента в их дьявольском плане! Моя "победа" стала их щитом! Это не просто обман, это коварство высшей лиги!»
Он вновь опустил голову, низко кланяясь, и его голос стал ещё тише, почти неразличимым, ядовитым шёпотом, который, казалось, предназначался только для неё.
- Улики, которые обвиняют Цензора Гуань Жэня, скоро будут доставлены в Цензорат. Сфабрикованный документ, который доказывает его причастность к воровству из Казны, полностью готов. Мы обвиним его завтра, и он будет немедленно арестован. Как вы и планировали, Ваше Высочество, это создаст необходимый хаос и отвлечёт внимание от нашего главного дела.
Сяо Юй ощутила, как ледяной узел затягивается вокруг её лёгких. Это был не просто шок, а душевное беспокойство, пронизывающее её насквозь.
«Гуань Жэнь. Завтра. Арест! - Она судорожно вцепилась пальцами в лавку, чтобы удержать тело от дрожи. - Это была не Императрица, а она... настоящая Принцесса Линь! Этот благородный, честный человек, который отдал мне свой плащ и спас от позора, станет "козлом отпущения" для этого проклятого "Ордена". Моя миссия от Системы - спасти его, но чтобы спасти его, я должна разрушить её план, план, который Чжан Цзюнь считает священным долгом! Я - его единственная надежда, но я же и главный исполнитель его приговора!»
Министр выпрямился, и в его голосе, до этого полном покорности, прорезалось замешательство, смешанное с искренней, неподдельной тревогой. Это был первый сбой в его железной уверенности.
- Я должен спросить, Ваше Высочество, - прошептал он, и его взгляд метнулся к ней, ища ответа. - Мы всё спланировали заранее перед вашим возвращениям из храма, и Вы были осведомлены о нашем отвлекающем манёвре с чаем... почему Вы рискнули своей драгоценной жизнью, войдя в горящий чайный дом, когда мы устроили пожар? Это было невероятно опасно! Мы не ожидали, что Вам придётся участвовать лично. Что заставило Вас изменить наш согласованный план?
Земля вылетела из-под ног Сяо Юй. Она почувствовала, как её холодный, расчётливый разум рушится, превращаясь в прах.
«Чайный дом... Пожар? - Её глаза расширились от ужаса, и она судорожно, почти беззвучно, вдохнула. - Это было не случайное спасение! Это была её, Принцессы Линь, цель! Она искала что-то, что нельзя найти официально, в хаосе, созданном Орденом! И я... я невольно вмешалась в этот смертельный поиск, спасая людей, которых, получается, она сама едва не сожгла?!»
Её губы дрогнули, а в голове началась токсичная, паническая путаница:
«Кто здесь Я? Я - Сяо Юй, которая спасла людей? Или я - Принцесса Линь, которая устроила пожар и заманила себя в ловушку ради цели Ордена? Я - чужая! Я уже нарушила её "священный" план, и теперь я - враг, одетый в её кожу! Любое неверное слово разоблачит меня перед этим фанатиком! Что это за гребанный, дьявольский сюжет?! Ладно. Поиграем, но я больше не знаю, чью роль я играю!»
Сяо Юй собралась. Её глаза, отшлифованные шестичасовым анализом и шоком от открытия, стали пустыми и ледяными, как зеркальная гладь. Но глубоко под этим холодом, при мысли о невинном Гуань Жэне, в ней вспыхнул бунтарский, подростковый огонь её первой жизни - отказ подчиняться чужой тирании.
Она выдохнула, принимая на себя маску настоящей Принцессы Линь - надменной, непредсказуемой и смертельно опасной.
- Министр Чжан, - её голос стал низким, едва слышным шёпотом, но полным властного презрения, которое резало воздух. - Вы осмеливаетесь допрашивать меня о моих действиях? Вы забыли своё место. Если я решила войти в огонь, значит, там было то, что нужно мне больше, чем наша договорённость. Успех всегда важнее, чем комфорт, не так ли?
Она выдержала паузу, имитируя холодный, высокомерный взгляд, от которого Министр вздрогнул.
- Неужели вы думаете, что я стала бы объяснять свои тактические решения такому... инструменту, как вы? - Она использовала слово "инструмент" с нарочитой, унизительной жестокостью. - Ваша задача - выполнить то, что я приказала. Гуань Жэнь должен быть арестован завтра. Это всё, что вас должно волновать.
Сяо Юй резко наклонилась вперёд, и её взгляд пронзил Министра. В её глазах сияла сталь.
- Вы беспокоитесь о моей безопасности, но не о том, как закрыть дыру в плане? Объясните мне немедленно: кого вы собираетесь использовать, чтобы "компенсировать" смерть Наложницы Ли? Вы не можете просто арестовать меня и оставить инцидент в подвешенном состоянии! Кто был объявлен козлом отпущения за её "отравление"?
Услышав этот приказной тон, Чжан Цзюнь мгновенно просветлел. В его глазах вспыхнуло облегчение: Принцесса Линь всё помнит!
Он почтительно поклонился и, уже не сомневаясь, выпалил:
- Ваше Высочество, мы нашли альтернативу. Мы возложили вину на юную Наложницу Хуан. Она прибыла во дворец всего год назад, ей всего восемнадцать, а Император уже стар - ему пятьдесят шесть. Она, побоявшись, что останется ни с чем после его ухода, решила "играть по-грязному". Улики подброшены. Уже сегодня её накажут сто ударами промасленной плетью и бросят в Холодный Дворец. Это отвлечёт внимание от "нашего" ареста, как Вы и хотели.
«Наложница Хуан... Сто ударов плетью... - внутренне вскрикнула Сяо Юй. - Ещё одна невинная жертва! Меня пытаются спасти, уничтожая других! Он выдал мне вторую жертву! И эта смерть непреложна!»
Она холодно кивнула, откидываясь на лавку, демонстрируя, что разговор окончен.
- Хорошо. Теперь уходите. И не смейте больше ставить под сомнение мою Волю.
Чжан Цзюнь, сгорбившись, медленно поднялся с колен. Сяо Юй, закутанная в грубую Цзефу, едва ли походила на грозного командира, но её последние слова, пропитанные ледяным презрением и непоколебимой властью, ударили Министра сильнее любого кнута.
Он не осмелился больше смотреть на неё. Его плечи поникли под тяжестью внезапно обрушившейся на него усталости.
- Ваш приказ будет исполнен, Ваше Высочество. Без промедления, - прошептал он, затем сделал шаг назад.
Чжан Цзюнь повернулся к двери. В этот момент он задержал взгляд на тяжёлом, ржавом засове и, вместо того чтобы запереть его, едва заметно прикоснулся к нему кончиками пальцев. Это было искусственно небрежное движение.
- Стража у поста утомлена, Ваше Высочество. Они уже два часа несут службу в коридоре, - произнёс он чуть громче, но по-прежнему вполголоса. - Через два часа придёт новая смена. До этого момента... здесь будет покой.
Министр Чжан Цзюнь вышел из камеры так же бесшумно, как вошёл. Но, допустил ошибку, которую Сяо Юй тут же заметила. Он не запер тяжёлую дверь на ключ. Он лишь тихо притворил её.
«Через два часа... покой? - Молния пронзила её сознание. - Он не просто забыл запереть. Он оставил дверь открытой и дал понять, что до смены караула - два часа абсолютной свободы! Он думает, что я, Принцесса Линь, воспользуюсь этим шансом, чтобы сбежать, а затем вернусь, чтобы мой "официальный" арест закончился по плану Ордена! Он дал мне лазейку для "тактического отступления"!»
Свет из тусклого коридора, словно тонкое лезвие, проник в оружейную темницу. Этого света было достаточно, чтобы увидеть узкий проём, ведущий к свободе. Свободе, которую ей только что предложил на блюдечке человек, считавший её своим лидером.
Но Сяо Юй не двинулась.
Её тело застыло на деревянной лавке, словно манекен. Она не могла переварить произошедшее. Это был не просто сбой, это было полное аннулирование реальности.

Глава 11: Крах «Я»

Часть I: Через Одно Биение Сердца
18-й год правления. Сейчас.

Сяо Юй не двинулась. Она оставалась сидеть на узкой деревянной лавке, в то время как тонкое лезвие тусклого света, проникавшее через притворённую дверь, казалось, разрезало воздух темницы. Свобода была в двух шагах, но эти два шага были целой пропастью.
Её тело, закутанное в грубую ткань заключённой, всё ещё сохраняло позу командира, но внутри царил абсолютный, звенящий хаос. Два часа. Два часа до смены караула, прежде чем Орден поймёт, что она сбежала. Два часа, чтобы спасти Гуань Жэня и Наложницу Хуан.
«Побег - это Акт Войны против Ордена, чьим лидером меня считают. Это не просто нарушение приказа, это Предательство. И это немедленно делает меня врагом №1 не для Императрицы, а для куда более опасной, скрытой силы».
Сяо Юй резко сжала кулаки, ощущая боль от грубой ткани Цзефу, впившейся в кожу. «Пять дней. Всего пять дней в этом мире. И что я получила за свой "Процедурный Кодекс"?»
Внутри неё поднялось горькое, ядовитое чувство - смесь унижения и подросткового бунта. Её стратегия - то единственное, что она вынесла из той, прошлой, изуродованной жизни - рухнула, как карточный домик.
«Я начала с Коллапса - меня казнили, потому что я не смогла сдержать свой чёртов гнев на двойника Отца. Ок, урок усвоен: "Будь холодной сукой". Я создала Кодекс - хладнокровно унизила себя перед Жунвэем, чтобы получить Базу. Отлично. Это было успешное унижение, всего лишь! - холодный смешок задавил грудь - А потом что? Я попыталась быть хорошей! Я помогла Цензору поймать вора, я нашла лазейку, чтобы победить Императрицу в её же бюрократической игре! Мой Стратегический Прорыв! И что?»
Она вскинула глаза к потолку, полному паутины, словно обращаясь к жестоким Небесам.
«Я получила минус 100 баллов за то, что на минутку превратилась в уродливую зверушку и чуть не попала под метлу! Я получила Долг из-за этого в минус 950! Минус 950! Это хорошо что не будет процентов! А если будет....»
Она смотрела в пустоту просто молча считая удари сердца задержав дыхание, после жадно ухватив воздух закрыла глаза.
«Я победила Императрицу, но немедленно была брошена в темницу за убийство, которого не было!»
- Полный крах, - прошептала Сяо Юй, и этот шёпот был наполнен цинизмом, присущим подростку, который только что понял, что мир несправедлив, даже если ты играешь по правилам. - Я, гений-стратег, просто клоун, который постоянно получает по голове за каждую свою победу! Мне не дают ни единого шанса на выигрыш! Любая моя локальная победа ведёт к Катастрофе. Это не мир. Это, к чертям, цикл Травмы и Катастрофы, как и моя первая жизнь! Только теперь это официально, по Уставу Системы!
Она почувствовала, как холодный гнев вытесняет панику.
«И теперь я должна решить: спасти честного человека, который вот-вот станет жертвой этого абсурда, или позволить ему погибнуть, чтобы обезопасить себя и продолжить эту бессмысленную игру? Снова предать? Снова молчать?»
Сяо Юй резко оттолкнулась от лавки, и её тело впервые за весь день обрело решимость.
- Чёрт с ними, с баллами и с Орденом! Я не позволю! Гуань Жэнь - это моя "Роковая Связь", и его смерть - это моральный крючок, который не даст мне спать. Если я позволю этому случиться, я снова стану той девочкой, которая в первой жизни позволила всему рухнуть!
Её глаза вспыхнули, отражая тусклый свет, и в них не осталось ни страха, ни расчёта, а только чистый, яростный бунт.
- Я не Принцесса Линь! Я - Сяо Юй! И моё первое тактическое решение: не подчиняться приказу! Я должна его спасти!
В этот момент её ярость и решимость переплавились в чистую, неприкрытую потребность в поддержке. Она нуждалась в Юйминчэне, своём единственном, пусть и абсурдном, канале связи с реальностью.
- Юйминчэнь! Система! - Голос Сяо Юй сорвался на шёпот, но был полон металлических нот приказа. - Отвечай немедленно! Я требую отчёта о статусе миссии и инструкций по обходу "Тайного Ордена"!

Она резко прижала палец к точке между бровями - туда, где, по ранним инструкциям, активировался ментальный интерфейс. Она давила сильно, до боли, ожидая привычного золотистого сияния или ехидного электронного голоса.
Ничего.
Тишина камеры была абсолютной и безжалостной. Единственное, что она почувствовала, - боль под пальцем.
Сяо Юй отчаянно надавила снова, её лицо исказилось от паники.
- Юйминчэнь! Я знаю, что ты здесь! Я не выйду из темницы, пока не получу информацию! Я сейчас нажму на дверь и сбегу! Я использую эти два часа, чтобы разрушить весь план, а потом позволю Ордену найти меня и убить! Ты получишь ноль баллов! Ты потеряешь две жизни за один мах! Я не выполню ни одной твоей миссии, если ты не дашь мне ответ!
Она выкрикнула это угрозой, яростной и чистой, как бунт ребёнка, шантажирующего взрослого последней, самой дорогой игрушкой.
И тут, в тусклом углу камеры, где тень была особенно густой, пространство задрожало.
Это было не сияние, не вспышка. Просто жуткое, вязкое смещение воздуха. Из сгустка мрака материализовалась фигура.
Она была огромной, чёрной, и абсолютно нелепой. Это был Юйминчэнь, но в абсурдном, гибридном облике, словно злая шутка природы и Системы: морда рыжего кота, но с ушами свиньи; могучая грива льва, обрамляющая тело добермана; передние лапы панды, неуклюже стоящие на полу, в то время как задние ноги были копытами коня. Над всем этим возвышались массивные, закрученные рога быка, а за спиной, медленно, с жутким скрипом, расправлялись огромные, перепончатые крылья стрекозы. Его волчий хвост лениво волочился по полу, поднимая пыль. Зверь выглядел недосыпающим и крайне недовольным.
Он издал звук, который стал смесью кошачьего фырканья, свинячьего хрюканья и львиного рыка.
- Ты... ты что, серьёзно? - прозвучал в её голове привычный, язвительный голос Юйминчэня, но теперь он казался приглушённым, словно исходил из-под толстого слоя меха.
Сяо Юй опешила. На мгновение её бунтарский гнев был полностью парализован видом этой зоологической катастрофы. Это был не просто сбой Системы, это была победа чистого, первобытного абсурда.
Глаза Сяо Юй широко распахнулись, и она потрясла головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. Вся тяжесть последних пяти дней, вся эта смертельная интрига и трагический выбор, внезапно сжались в один нелепый, уродливый образ.
И тогда, вместо страха, из её груди вырвался дикий, неконтролируемый смех.
Это был не радостный, а истерический, абсолютно дикий хохот, который отдавался эхом в каменной камере. Сяо Юй согнулась пополам, прижимая руки к животу. Смех душил её, потому что в этом черно-рыжем гибриде с крыльями стрекозы была заключена вся бессмысленность её регресса, вся абсурдность её попыток "играть по правилам" в мире, где Система выглядит вот так.
«Это... это просто невозможно! Гений-стратег борется со свино-льво-пандой! Это кульминация всей моей жизни!»
Юйминчэнь, который даже в облике говорящего цветка сохранял высокомерие, заметался. Этот неуважительный, дикий смех давил на его самолюбие гораздо сильнее, чем шантаж.
- Прекрати немедленно! Это технический сбой, вызванный перегрузкой сервера из-за твоего несанкционированного изменения сюжета! Я выгляжу... функционально! - Его голос звучал оскорблённо.
В раздражении Юйминчэнь резко мотнул массивной головой с бычьими рогами, намереваясь ударить рогами о каменную стену в приступе злости.
Звук был оглушительным - тяжёлый, глухой удар, который заставил бы Сяо Юй вздрогнуть. Вот только... рога даже не коснулись камня. Они остановились за миллиметр до поверхности, а звук удара, тем не менее, разнёсся по камере.
Сквозь слёзы смеха, Сяо Юй резко перестала хохотать. Её аналитический мозг, мгновенно вернувшийся в рабочий режим, зафиксировал несоответствие.
«Удар по воздуху, но звук массивного столкновения? Значит, его рога... они бестелесны? Или Система защищает эту... форму от повреждений? Рога бесценны в прямом смысле слова - они не могут быть повреждены, даже если он пытается разбить их о стену?»

- Шантажировать Систему самоубийством? Ты хуже любого регрессора, которого я видел... Использовать эмоциональные триггеры против меня? Отвратительно, - прохрюкал Юйминчэнь, его волчий хвост со злостью хлестнул по каменному полу, поднимая клубы вековой пыли. - Я тебя укушу! Разорву своими лапами панды!
Сяо Юй шагнула к нему, не смутившись его гибридным ужасом и пустыми угрозами. На её губах расцвела тонкая, опасная улыбка. Её недавний, истерический смех мгновенно сменился стальной, холодной уверенностью, которая сделала её в разы опаснее.
- Укусишь? - она насмешливо склонила голову. - Своей рыжей кошачьей мордой, Министр Юйминчэнь? Твои бесценные рога даже стены не касаются, а ты угрожаешь мне, которая является единственной инвестицией в твоём банкротстве! Мне нужно то, что тебе нужно, - голос Сяо Юй звучал ровным, словно натянутая тетива. - Я должна выжить, чтобы выполнить миссию, иначе ты теряешь всё. А ты, - она презрительно обвела взглядом его гротескное, неуклюжее тело, - не более чем дорогая, но бесполезная декорация. Я вижу, что твои рога - просто демонстративный звуковой эффект, а не оружие. Ты можешь фыркать, рычать и даже угрожать укусить меня своей кошачьей мордой, но ты не нанесешь мне системного урона. Твои угрозы - пустой звук.
- Ты... ты смеешь?! - Внутри гибрида раздался алчный, почти истеричный вопль Юйминчэня. - Я - Арбитр! Я - Система! Ты не смеешь!
Сяо Юй резко поднесла руку к своей шее, пальцы легли точно на сонную артерию. Её взгляд был жёстким и бескомпромиссным.
- А я - точка выхода. Хватит одного слова, одного движения, и ты потеряешь всё. Кто из нас двоих здесь имеет реальную власть? Поговорим о цене моего молчания.
- Ты знаешь, где моя точка выхода. Хватит одного слова, и ты потеряешь и весь этот чудовищный Долг в -950 баллов, и потенциальные 10 000 за финал. - Сяо Юй слегка нажала на шею, демонстрируя серьёзность. - А теперь, к делу.
Юйминчэнь зарычал - звук был похож на глубокий, недовольный гудок парохода, за которым последовал быстрый, шипящий электронный расчёт. В его бюрократическом мозгу мгновенно пронеслись сотни возможных лазеек, угроз и карательных мер, но все они разбились о простую, пугающую реальность: она контролировала "Выключатель".
- Хорошо! - Алчно прохрипел он. - Ты хочешь взятку за выполнение своего обязательства! Это новое дно даже для тебя, контрактник! Говори цену! Но учти, за каждое требование я буду начислять штрафной коэффициент 50%!
- Я не могу двигаться вслепую, - чётко, как выстрел, заявила Сяо Юй. - Я должна знать, что натворила настоящая Принцесса Линь, чтобы разрушить её священный сговор. Мне нужен Флешбэк трёхлетней давности, - тон её был непреклонен. - Именно в тот год Евнух Хун Дэ, главный евнух Императора, тайно покинул столицу. Это не совпадение, это ключ. Цена этого флешбэка - 500 баллов. Одолжи мне их сейчас.
- Пятьсот?! Пятьсот, ты жалкий регрессор?! Ты запрашиваешь пятьсот баллов за одну справку?! Я откушу тебе голову! - Юйминчэнь яростно оскалил свои белые кошачьи зубы, а задние копыта нервно забили по полу.
- Попробуй, - Сяо Юй презрительно склонила голову, ни на йоту не отступая. - Или дай мне 1000.
Юйминчэнь вздрогнул, его огромные, перепончатые стрекозиные крылья резко дёрнулись, издавая сухой, шороховый звук.
- Ты... ты спятила?! - его голос сорвался на высокий, алчный визг. - Ты просишь тысячу, когда я отказываю в пятистах?! Это абсурд! Абсурд!
Сяо Юй улыбнулась - это была самая хищная, расчетливая улыбка, какую он когда-либо видел на её лице. Она начала говорить быстро, чётко, как опытный шулер, перетасовывающий карты.
- Успокойся, бюрократ. Посмотри на цифры! Слушай внимательно! Мой текущий долг - минус 950 баллов. Если ты переведешь мне 1000 сейчас, мой новый баланс будет плюс 50. Таким образом, из твоего личного баланса ты фактически теряешь всего 50 баллов! Ты просто компенсируешь мою задолженность и даешь мне 50 баллов на жизнь. Ты даже не почувствуешь этого! А я спасу твой финал.

Юйминчэнь замер, его гибридная морда застыла в оцепенении. В его электронном сознании, настроенном на отчётность и сведение дебета с кредитом, эта логика закоротила, создавая дымчатый сбой. Он зациклился на магической цифре 50.
- Пятьдесят... - прохрюкал он, тяжело моргая. - Но... но это же тысяча...
- Пятьдесят! Это чистая математика, Юйминчэнь! Или ты готов потерять всё ради минус 950? - она надавила на него.
- Ладно, хорошо! - прорычал Юйминчэнь, наконец сдавшись. - Ты отвратительно хитра! Только пятьдесят! - В его голосе звучало облегчение от "минимальной" потери.
Он издал резкий электронный писк, и Сяо Юй почувствовала знакомый, холодный толчок в голове.
"Коррекция баланса: Кредит: 1000 Текущий Баланс: + 50"
"Флешбэк "Хун Дэ. Три года назад." - Активирован."
Сяо Юй внутренне ликовала. Она получила 1000 баллов и флешбэк, а тупой зверь думал, что отдал всего 50.
- Спасибо, Юйминчэнь, - она сделала акцент на имени. - Ты - самый функциональный зверь во всём романе! Теперь тихо. Я смотрю кино.
Её глаза, полные холодного, хищного блеска, не отрывались от гибрида. Она мгновенно, на подсознательном уровне, отдала новый приказ Системе, не давая Юйминчэню ни секунды на осознание махинации.
«Система. Активировать блокировку телепатии. 20 баллов», - приказ был чётким и окончательным.
"Система: активация функции приватности. слуховой интерфейс блокирован для арбитра Юйминчэня."
"Текущий Баланс: 30."
В её сознании мгновенно опустился невидимый, но осязаемый занавес - толстая, бархатная стена, которая отрезала её мысли от внешнего вторжения. Теперь её мозг снова принадлежал только ей.
Юйминчэнь, только что успокоенный "минимальной" потерей, уже собирался мысленно отдать ей дальнейшие инструкции:
- «Теперь, когда ты довольна, ты вернешься в своё... Подожди! Я тебя не слышу! Твои мысли! Где твои мысли?!» - Мысленный вопль зверя был полон паники и неверия.
Сяо Юй, наслаждаясь его ментальным метанием, медленно, нарочито громко вздохнула.
- О, Министр Юйминчэнь? Ты что-то сказал? - Она приложила палец к губам, изображая наивное недоумение. - Прости, должно быть, это технический сбой, вызванный твоей недавней перегрузкой сервера из-за смени облика. Ты сам так говорил, помнишь?
Она широко, издевательски улыбнулась, и эта улыбка была острее любого кинжала.
- Что ж, теперь я буду говорить с тобой только вслух. По привычке... Начинаем флешбэк.
Юйминчэнь затряс своей нелепой головой, его бычьи рога дрогнули от бессильной ярости, но он не мог мысленно докричаться до наглого регрессора.
- Ты... ты...! - прохрюкал он вслух, его электронный голос звучал скрежещуще из-за комбинации звериных звуков. - Я знаю, что ты сделала! Немедленно верни настройку!
Сяо Юй, сохраняя на лице выражение абсолютной серьёзности и непоколебимого ожидания, лишь слегка приподняла бровь. Она смотрела на него так, словно ждала, когда этот колоссальный, зоологический бардак наконец успокоится, чтобы она могла приступить к просмотру.
Тем временем, Юйминчэнь, понимая, что ему придётся ждать весь сеанс, начал искать место, чтобы устроиться в крошечной, захламлённой камере.
Это было невыносимое зрелище.
Он попытался свернуться клубком, как кот, но могучее тело добермана тут же уперлось в стену. Когда он попытался прислонить свои мощные копыта коня к решётке, неуклюжие лапы панды соскользнули, и он завалился на бок. Его огромная грива льва запуталась в гвоздях, а волчий хвост был придавлен массой тела.
Каждый его манёвр сопровождался глухим стуком, шорохом стрекозиных крыльев и недовольным фырканьем. Он пытался опереться на что-то, но рога мешали наклониться, а крылья - прижаться к стене. В итоге он полулежал, полусидел, неудобно изогнувшись, каждая его часть тела противоречила соседней.
Внутри Сяо Юй смеялась до колик. Она видела перед собой живое воплощение системного сбоя, который выглядел униженным и беспомощным, как застрявший в грязи многоколёсный грузовик.
Внешне же она сохраняла непоколебимое, строгое выражение лица, словно совершенно не замечала его жалких попыток принять горизонтальное положение. Её глаза были фокусированы и терпеливы, как у режиссёра, ждущего, когда актёр, наконец, займёт свою позицию.
- Вы готовы, Министр Юйминчэнь? - холодно спросила она вслух, намекая, что его неудобство - исключительно его проблема. - Время идёт.

Часть II: Медный Всадник
15-й год правления

Юйминчэнь, наконец, обретший равновесие в своём многосоставном теле, мучился совершенно зря. В тот момент, когда Сяо Юй холодно, без лишних церемоний, мысленно скомандовала "Пуск", мир вокруг них взорвался сине-зелёной неоновой вспышкой. Тесную, грязную камеру поглотил пульсирующий свет, а через единое, биение сердца, Сяо Юй ощутила, как горячий, сухой воздух летнего Лишаня обжигает ей кожу.
Они материализовались посреди шумного, небольшого городка, раскалённого под беспощадным солнцем. Воздух тягуче вибрировал от жары, наполненный густым ароматом пыли, жареного мяса и ядрёных приправ.
Тут же раздался глухой, отчаянный "шлёп!". Юйминчэнь, который всё ещё мысленно отсчитывал все гибридные конечности, не смог приспособиться к двум человеческим ногам и громко рухнул прямо в придорожную грязь пятой точкой. Гибридная форма исчезла, и на грязной земле теперь сидел безупречный, элегантный юноша в ослепительно белом ханьфу, с длинными чёрными волосами и пронзительным взглядом, выглядевший как божество, упавшее в навозную яму.
Рядом, скрестив руки на широкой, непривычно мускулистой груди, стоял высокий, незнакомый молодой учёный в роскошных, тёмно-синих одеждах. Это была Сяо Юй. Её тело ощущалось сильным и властным. На поясе, сверкая холодным, нефритовым светом, висела подвеска знатного юного князя, придававшая ей опасный авторитет.
С грязной земли, захлёбываясь воздухом от падения и шока, Юйминчэнь по привычке попытался возмутиться мысленно:
- «Эй! Что за непотребство?! Ты что, не могла предупредить?!» - Его лицо исказилось от возмущения и глубочайшего, системного унижения.
Сяо Юй нагнулась к нему с презрительной, ледяной ухмылкой, и её новый голос, высокий и властный, ударил его, словно плетью, сплетенной из шёлка и стали:
- Во-первых, поднимайся, ты пачкаешь одеяние. Во-вторых, ты сам сказал, что "функционален", Министр! - Она не удержала ехидного смешка, который, однако, прозвучал как властный, самоуверенный гогот. - Видимо, функция "удержания равновесия" была заблокирована вместе с твоими рогами-пустышками.
«Ха! Не только его силы, но и его голос! Он стал слабым, как его баллы. Идеально. Теперь он просто красивая пешка, которую я могу двигать, а не абсурдный зверь, которого я боялась.»
Юйминчэнь попытался ответить резко, чувствуя, как грязь впитывается в его драгоценный белый шёлк, но из его горла вырвался высокий, слегка дрожащий тенор, который в сочетании с его безупречной, аристократической красотой и беспомощной позой звучал как голос юноши лёгкого поведения, попавшего в беду.
Он захлопнул рот с широко раскрытыми глазами, полностью обескураженный тем, что его голос стал ещё одним унижением. Словесный поединок был проигран вчистую из-за мутации голосовых связок.
Сяо Юй резко повернулась к нему спиной, демонстративно поправляя рукав своего тёмно-синего, властного ханьфу. Это было открытое, безжалостное унижение.
- Я просила информацию, а не эту трагикомедию. Теперь ты - мой "учёный муж" для сопровождения. Или как там называют... не помню... ладно. - Она обернулась и пронзила его взглядом. - И постарайся хотя бы молчать красиво.
«Два месяца на спасение. Время идёт. Хун Дэ, что ты сделал три года назад? И почему этот флешбэк длится два месяца?» - Её разум уже работал с бешеной скоростью, игнорируя прекрасную, но бесполезную обузу.
Сяо Юй не получила больше информации от системы; в её сознании застрял лишь срок и место. Придётся искать самим. Она только что собиралась отдать Юйминчэню команду следовать за ней, когда не успела.

Или, вернее, не успели они оба.
Резко, словно удар гонга, в уличный шум ворвался гул толпы, топот тяжёлых сапог и звенящий лязг брони.
- Дорогу! Стража! - прогрохотали голоса.
Из-за угла ближайшей лавки показались десяток солдат в грубой форме и несколько самодовольных слуг в цзя фу¹. Они без церемоний и вопросов двинулись прямо на двух ошеломлённых юношей.
- Скрутить их! - рявкнул один из слуг, не удостоив их даже взглядом.
Паника ударила Юйминчэня с силой, затмившей недавний позор.
- Что происходит?! Вы кто такие?! Вы не имеете права! Я требую... - Он загорлопанил, пытаясь вырваться, его высокий, теноровый голос звучал пронзительно и совершенно беспомощно, как у пойманной птички. Он совершенно забыл про свой "позорный" тембр, сосредоточившись на возмущении.
Двое солдат резко скрутили его, заламывая руки за спину.
Сяо Юй молниеносно отступил на шаг, его властное лицо застыло. Он не произнес ни слова, но мысленно анализировал ситуацию: «Мы - знатные юноши. Нас хватают на публике. Это не просто бандиты. Мы сразу попали в сюжетный поворот?... Какого чёрта мы натворили три года назад?! Точнее не мы, а эти...»
Юйминчэнь, вертевшийся и дрыгавший ногами в отчаянной попытке высвободиться, получил унизительный ответ.
Один из слуг, мужчина с широким, грубым лицом, раздражённо влепил ему звонкую оплеуху. Звук удара резанул воздух.
- Замолчи, девка! - рявкнул слуга с презрением, обращаясь к ошеломляюще красивому, но крикливому Юйминчэню.
Юйминчэнь замер, его глаза расширились не от боли, а от абсолютного, непереносимого унижения. Он, Арбитр Системы, получил пощёчину от обычного слуги и был назван "девкой" из-за его нового голоса.
Сяо Юй, которого также жёстко скрутили, лишь стиснул зубы. Он отметил: «слуга ни разу не посмотрел на его нефритовый кулон. Они не уважают ни титул, ни происхождение? Либо это приказ Императора, либо мы сейчас для них - никто!»
Их, двух прекрасных и яростных юношей, без церемоний потащили прочь, словно двух пойманных воров.
Путь до места назначения был позорно недолог. Их, всё ещё скованных, привели к гранитному, внушительному особняку, который своим видом кричал о неприкасаемом богатстве и официальном авторитете. Оказалось, их захватила личная стража Князя Бай Чжу², третьего брата самой Императрицы.
Их безжалостно втолкнули во двор, а затем и в главный зал, где стоял разъярённый, ожидающий Бай Чжу. Именно там они получили абсурдную, но кристально чистую информацию о своих новых ролях.
Информатором оказался старый, сухой управляющий с лицом, полным ханжеского презрения. Он высокомерно, с отвращением тыкал в них тонкими пальцами, объясняя ситуацию Князю Бай Чжу.
- Ваша Светлость, вот они! Бай Цзы³, Ваш старший сын, - он указал на Сяо Юй, - был найден вместе с этим отродьем из Юньлу⁴, - он ткнул в Юйминчэня. - Мы застали их рядом с лапшичной!
Управляющий придвинулся к Сяо Юй, его глаза сузились.
- Бай Цзы! Вы повадились вести дела с Юньлу, юношей из Дома Удовольствий! Это - несмываемое пятно на чести Вашего рода! Вы не просто сбегали от занятий; Вы прятались с ним!
Затем он плюнул на землю перед Юйминчэнем.
- А ты, Юньлу, тебе много раз было сказано держаться подальше от знатного рода! Ты растлеваешь нашу молодёжь! Это же позор! Как гласит пословица: «С кем поведешься, того и наберёшься!» Наш Бай Цзы скоро начнёт визжать, как ты, и требовать золота за каждую улыбку!
Сяо Юй мысленно скрипнул зубами от абсурда своего положения.
«Я - Бай Цзы? Старший сын Князя? И мой "великий план" - это роман с мужчиной по вызову? Отлично. Я не просто знатный юноша. Я - разочарование семьи, которое связалось с проституткой! Абсурд достигает кульминации. Юньлу, ты даже в флешбэке принёс мне позор!»
Юйминчэнь, которого по-прежнему держала стража, попытался протестовать своим новым, пронзительным тенором.
- Я не юноша из Дома Удовольствий! Я Арбитр Системы! Это клевета!

Управляющий, услышав его высокий, тонкий виск, презрительно хмыкнул и посмотрел на Князя.
- Видите, Ваша Светлость? Он уже позорит сам себя. Явно набрался манер у тех, кто платит ему за услуги. Немедленно казнить!
В центре зала, грозный и монументальный, стоял сам Князь Бай Чжу. Его лицо, обычно спокойное и благородное, было искажено чистейшим, неконтролируемым гневом. Он не смотрел на сына - его ярость была направлена исключительно на Юньлу.
- Ты, мерзкий паразит! - Голос Князя стал низким, как раскаты грома. - Я предупреждал тебя, Бай Цзы! Но ты продолжаешь позорить моё имя, прикрываясь этим бесстыжим отродьем!
Князь указал на Юньлу дрожащим пальцем.
- Юньлу! За твоё подстрекательство и развращение моего сына, ты получишь сорок ударов палкой! И ни меньше! Слуги! Немедленно!
Юньлу (Юйминчэнь) побледнел до цвета своего белого ханьфу.
- Стой! Вы не можете! Я... я ничего не делал! - закричал он. Его высокий,
пронзительный тенор звучал совершенно абсурдно на фоне гневного рыка Князя.
Слуги быстро уложили Юньлу на скамью.
Первый удар палкой рассек воздух и лёг на спину Юньлу.
Вместо стона, из Юньлу вырвался вопль, который был невероятным, многоголосым абсурдом. Это был не крик боли, а смесь визга на высокой ноте, яростного скрежета и истерического хныканья.
- А-А-А-АХ! Это нарушение контракта! Немедленно прекратите! Князь! Я подам жалобу в Небесный Бюрократический Отдел! Тысяча баллов штрафа! - Юньлу бился и извивался, его движения были нелепыми и неэффективными, как у пойманной рыбы. Слёзы текли по его прекрасному лицу, а его высокий, тонкий голос делал сцену невыносимо комичной.
Князь Бай Чжу впал в ещё большую ярость.
- Молчать! Ты смеешь говорить о бюрократии и штрафах в моём доме?! Бейте сильнее! И приведите его в чувство! Он бредит!
Каждый удар, который по-настоящему причинял боль его новому, человеческому телу, заставлял Юньлу выть, как побитая собака, при этом умудряясь выкрикивать административные угрозы:
- Двадцать тысяч баллов за моральный ущерб! - Хрясь! - Пятьдесят тисяч за физическое насилие! - Хрясь! - Сто Тысяч за срыв миссии! Я потеряю две жизни!
Бай Цзы (Сяо Юй) стоял, как вкопанный. На его властном, юношеском лице не дрогнул ни один мускул, хотя внутри него бушевал хаос.
«Сорок ударов? Он не выдержит. Он - Система, но сейчас он просто человек. Если он умрёт, флешбэк закончится, и я останусь с -950 и без информации. Но если я вмешаюсь...»
Бай Цзы стиснул зубы. Его Процедурный Кодекс требовал выживания. Но его человеческая часть - которая только что заплатила 1000 баллов, чтобы спасти другого человека - не могла смотреть, как его "союзника" превращают в кровавое месиво.
Князь Бай Чжу наконец переключил гневный взгляд на сына.
- Бай Цзы! Смотри на этого подонка! Смотри, к чему приводит бесчестие! Твоё наказание будет позже! Но ты будешь смотреть!
Бай Цзы понял. Если он выступит сейчас, он полностью подтвердит "любовную связь" с Юньлу, что сделает его положение в особняке Князя невыносимым.
Он поднял голову, его взгляд холодный, как нефрит, и встретился с яростным взглядом Отца.
- Отец, - голос Бай Цзы лился низким и ровным потоком. - Юньлу действительно заслужил это. Его поведение бесчестит наш род. Я буду смотреть.
«Я вынужден предать тебя, Юньлу. Но это предательство купит нам время. Два месяца. Я не могу начать с сорока ударов палкой. Мне хватило и Петя десяти в прошлой жизни. Прости брат! Прости!»
Внутри Сяо Юй вспыхнула и тут же погасла яростная боль. Он предал союзника, чтобы купить время. Это было идеальное, хладнокровное, отвратительное стратегическое решение.
Юньлу, услышав слова Бай Цзы, застонал уже от чистого, душевного предательства, забыв про баллы.

Часть III: Гость

Прошло несколько тягучих, унизительных часов. Зал, где вершилось правосудие, всё ещё пах плетью и яростью.
Наконец, Бай Цзы был отпущен, но не без строгого, публичного осуждения от Князя.

- Твоё имя опозорено! Ты лишаешься жалования на целый месяц! И чтобы я тебя не видел! Ты сидишь в своей резиденции, под домашним арестом, пока не вспомнишь, что ты - сын Князя, а не уличный хулиган! - Прогрохотал Князь Бай Чжу, его лицо было искажено от гнева и стыда.
- Да, Отец, - покорно, но с ледяным спокойствием ответил Бай Цзы, низко поклонившись, хотя внутри его кипела ярость от этого фарса.
Тем временем, Юньлу, стонущего и избитого, слуги безжалостно волокли по двору. Их целью были двери Дома Удовольствий, который теперь служил ему убежищем и, вероятно, источником новых проблем.
- Прощай, бесстыдное отродье! Чтобы твой след здесь смыло дождём! - Прошипела старая Мадам из числа старших прислуги, плюнув ему вслед, пока его бросали на пыльную дорогу.
Его дальнейшая судьба осталась неизвестной - и это обстоятельство не на шутку тревожило Сяо Юй.
«Этот идиот либо умрёт от травм, либо от бешенства, но в любом случае - это потеря 1000 баллов и срыв флешбэка. Я должен знать, жив ли он, но сейчас я заперт и помечен как позорник.»
Бай Цзы, запертый в своей богато обставленной, но душной, как тюремная камера, резиденции, приник к резному окну. Жара и ощущение несправедливого унижения заставляли его кровь кипеть. Внутренний двор был наполнен презрительным шёпотом, который, казалось, был громче любого крика.
Он ловил обрывки циничных, смакующих подробности разговоров слуг:
Слуга А (Сочный шёпот): - Ты видел, как его отхлестали? Сорок ударов! Прямо на виду у всех! Этот Юньлу действительно отвратительный позор для нашего молодого господина. Он же замарает его родословную!
Слуга Б (Моральное осуждение): - Да, и этот визг! Такой пронзительный, как у зарезанной курицы! Бедный Бай Цзы! Как он мог связаться с таким низким сортом? Его отец, Князь, так заботился о его будущем, а он...
Слуга В (Ханжеское злорадство): - Ну, с кем поведешься, того и наберёшься, как сказал управляющий. Говорят, что Юньлу вытягивал из Бай Цзы деньги на свои порочные прихоти. И видите, его голос - позорный женский виск! Наш Господин тоже скоро станет изнеженным и никудышным!
Слуга Б (Ужас, почти обморок): - И, о Небеса! Самое ужасное! Евнух Хун Дэ гостит у Князя! Он же самый скрытный и влиятельный человек во всём Дворце! И он лично был свидетелем этого позора!
При звуке последнего имени, Сяо Юй резко вздрогнул, словно его обожгло клеймом. Хун Дэ здесь. Цель, ради которой он потратил 1000 баллов и пережил пощёчину, находилась в пределах этого особняка.
Разум Бай Цзы начал лихорадочно работать:
«Вот оно! Ключ! Цель миссии у меня под носом. Скрытный? Значит, он здесь не по официальным делам. Что он забыл в доме брата Императрицы, если он тайно покинул столицу три года назад? Он, очевидно, действует в глубокой тени. А моя роль? Сын-позорник, под домашним арестом, который плачет по своей „блудливой игрушке"! Отлично. Эта абсурдная маска - моё лучшее прикрытие.»
Интрига закрутилась до предела. Бай Цзы был уверен: его публичное унижение сейчас - единственный путь к Хун Дэ, который, будучи столь скрытным, никогда не обратит внимания на того, кого уже считает безопасным ничтожеством.
Задача была ясна: не вызвать ни малейшего подозрения у Главного Евнуха, который, вероятно, был чрезвычайно осторожен и, что хуже, уже видел Бай Цзы в его самом низком и унизительном состоянии.
Разум Цзы работал, как точный, безжалостный механизм:
«Прямой Подход? Исключён. Сын-гуляка, которого только что публично отхлестали из-за любовника-проститутки, не может подойти к Евнуху с "важным разговором". Хун Дэ - профессиональный интриган, он немедленно заподозрит ловушку или глупость. Шпионаж? Рискованно. Я под домашним арестом, и за мной могут следить. Моё тело слишком сильное и заметное для скрытности. Использование Сплетен? Идеально. Я должен использовать свой статус "позора семьи" как щит. Я должен стать частью декораций, которую все - и особенно Хун Дэ - игнорируют как безопасное, ничтожное пято.

Приняв решение, Бай Цзы резко вышел из комнаты, его широкие плечи и властный силуэт резко контрастировали с образом "разочарования семьи". Он направился прямиком в сад, где, как он слышал, Хун Дэ проводил вторую половину дня, наслаждаясь чаем и игрой в го.
Он остановил проходящего мимо слугу, который нёс стопку чистого белья, одним движением руки.
- Эй! - Его низкий, властный голос заставил слугу вздрогнуть, как от удара, и выронить один из рулонов. - Где сейчас Главный Евнух Хун Дэ?
Слуга поклонился так низко, что его голова почти коснулась земли, смущённо избегая взгляда Бай Цзы.
- Молодой Господин Бай Цзы... Евнух в Павильоне Лунной Тени. Он попросил полной тишины и абсолютного уединения. Никто не должен его беспокоить.
- Ясно, - Бай Цзы резко кивнул, как полководец. - Принеси мне самый горький чай и самую толстую книгу из собрания отца в библиотеку. И передай всем: я буду там заниматься до самого заката. Я решил взяться за ум.
Слуга изумлённо поднял глаза, его рот приоткрылся.
- Вы... Вы решили заняться? После всего этого? - в его голосе звучало искреннее недоверие.
Бай Цзы презрительно усмехнулся, и эта усмешка была холодна и расчётлива.
- Я - Бай Цзы, а не Юньлу. У меня открылись глаза. Я должен показать отцу, что этот позорный инцидент - всего лишь мгновенная ошибка. И теперь, когда моего искусителя нет, я возвращаюсь к долгу. А теперь иди!
Слуга поспешил прочь, неся весть о внезапном, драматическом раскаянии молодого господина.
«Библиотека, - решил Сяо Юй. - Она примыкает стена к стене к Павильону Лунной Тени. Если я буду сидеть тихо и выглядеть как раскаивающийся, но безопасный сын-ботаник, я буду невидим. Хун Дэ не обратит внимания на „безобидного дурака", но я смогу услышать каждое его слово через стену.»


Глава 12: Безликий Спутник

Часть I: Угнетение Достоинства

План был безупречен. Бай Цзы занял позицию в Библиотеке, примыкающей к Павильону Лунной Тени. Он расположился за массивным, тёмным столом, окружённый высокими стеллажами с древними свитками, притворяясь раскаявшимся студентом.
Летняя погода - жаркая, расслабляющая и сухая - всегда была любима Сяо Юй. Однако сейчас комфорт отсутствовал.
Бай Цзы чувствовал себя неуютно в собственном теле. Он скрестил ноги под столом, но это было неправильно. Он попытался сесть, выпрямив спину, как подобает знатному юноше, но тяжесть и неуместный дискомфорт в области паха заставили его нервно ёрзать.
«Чёрт возьми! Как они вообще в этом живут?! - Мысленно простонал Сяо Юй. - Каждый жест, каждое движение тела - это ограничение! Я не могу просто скрестить ноги, потому что я давлю на себя! Я не могу нормально вытянуться! Это бесконечное мучительное представление!»
Он резко поправил свои тёмные, роскошные одежды, пытаясь ослабить давление. Эта поза мгновенно напомнила ему жалкие метания Юйминчэня в темнице, когда тот, в своём гибридном облике, пытался найти место, чтобы умоститься.
«Ха! Юйминчэнь хотя бы имел отговорку - у него были копыта, лапы и хвост! А я? Я, Бай Цзы, выгляжу как капризный идиот, который не может найти удобное положение на своём же стуле! Это угнетение достоинства!»
Бай Цзы нервно постукивал пальцами по толстому переплёту старинной книги, даже не пытаясь её открыть. Его властный, мускулистый образ абсолютно противоречил внутреннему раздражению.
«Моё тело кажется слишком сильным, слишком высоким и слишком... громоздким! Я чувствую каждый мускул. Я хочу меньше весить! Я хочу изящество! Я хочу иметь возможность не думать о том, что у меня там лишнее! Женское тело - это плавность и сила, спрятанная в лёгкости. Мужское тело - это постоянная, тупая, неуместная тяжесть!»
Он глубоко вдохнул, пытаясь взять под контроль накатывающую волну нервозности. Ему нужно было сосредоточиться на звуках из-за стены, а не на бесконечном дискомфорте его нового тела.
«Два месяца в этом... скафандре? Если я буду так нервничать, Хун Дэ почувствует это даже через толстую стену. Принцесса Линь, я начинаю понимать, почему ты так стремилась к смерти. Этот пол (гендер) - проклятие.»
Он принял нарочито расслабленную позу, широко расставив ноги под столом, что было единственным способом снять напряжение, но делало его похожим на ленивого барина.
- Спокойно, Бай Цзы, - прошептал он себе под нос своим низким, властным голосом. - Ты здесь для шпионажа, а не для уроков анатомии.
Бай Цзы наконец-то достиг тишины. Он приник ухом к стене, игнорируя дискомфорт, и из Павильона Лунной Тени уловил обрывок фразы Хун Дэ, произнесённой тихим, заговорщицким тоном:
- ...Именно поэтому вопрос наследника должен быть решён до...
В этот критический момент, когда нить интриги была почти схвачена, раздался оглушительный шум.
Двери библиотеки распахнулись с неистовой силой, и в комнату вихрем ворвалась восемнадцатилетняя красавица. Она была одета в розовые, воздушные шелка, её лицо словно прекрасный лотос, но с заплаканными нефритовыми глазками, а движения - стремительными и наглыми.
- А-Цзы! Мой любимый братец! - Пролепетала она нежно-приторным, высоким голосом, мгновенно преодолевая расстояние до стола.
Бай Цзы не успел даже моргнуть. Девушка с силой врезалась в него, обвив тонкой, но цепкой рукой шею и прижавшись к его мускулистой груди. Её жаркое, мягкое тело было интимно притиснуто к его, и он почувствовал, как её мокрая от слёз щека трётся о его шею. Духи девушки, сладкие и удушающие, мгновенно заполнили его ноздри.
Мысли Бай Цзы вспыхнули паническим огнём:
«Какого чёрта?! Наследник?! Кто это?! Убирайся! Убирайся! Не смей меня трогать! Я не знаю, как обращаться с девушками! Её тело слишком... близко. Я не могу дышать! Паника. Где стража?! Где мой домашний арест?! Хун Дэ! Он слышит! Моя маскировка! Всё летит к чертям!»
Девушка, не обращая внимания на его напряжённое, деревянное тело, продолжала лепетать:
- Ты бросил меня! Ты бросил свою маленькую сестричку ради этого гнусного, подлого Юньлу! Из-за него тебя выпороли... Ну, то есть, его выпороли! Но ты! Ты предал нашу семью ради этой... мерзости!
Бай Цзы попытался отстраниться, но её хватка была стальной. Его властный голос теперь звучал натянуто и сдавленно:
- Сестра! Прекрати! Ты... ты что делаешь?! Мы... мы в Библиотеке!
Цзы отчаянно оглянулся на стену, за которой сидел Главный Евнух. Он был уверен, что Хун Дэ уже улыбается, наслаждаясь новым актом семейного позора сына Князя.
- Отпусти меня немедленно! Я... я занят изучением конфуцианских текстов! - Это была самая абсурдная, жалкая отговорка, которую он мог придумать.
Девушка, названная им сестрой, подняла на него красивые, полные слёз глаза.
- Ложь! Ты никогда не читаешь! Ты просто притворяешься раскаявшимся, чтобы заглушить тоску по своему Юньлу! - Она снова прижалась к нему с удвоенной силой, её рука скользнула ниже, чтобы погладить его широкую спину.
В этот момент вся интрига с Хун Дэ, весь план и стратегическая необходимость были выброшены из головы Сяо Юй.
«Убежать! Мне нужно бежать! Немедленно! Это опаснее, чем сорок ударов палкой! Мне нужно вернуться в темницу! Система! Включи телепортацию! Пожалуйста!»
Резко, с грубой силой, он оттолкнул сестру, которая ахнула от неожиданности, и, забыв о своей маскировке и домашнем аресте, кинулся к дверям Библиотеки.
- Я... Я иду за чаем! - Бросил он на ходу, забыв, что уже приказал принести ему чай.
Единственная мысль, которая билась в его мозгу, была: «Прочь от женских объятий! Прочь от этой домашней интриги!» Он мчался по двору, его властные одежды развевались, а он сам, старший сын Князя, убегал от собственной сестры.
Часть ІІ: Предел морали
Бай Цзы нёсся по особняку, как перепуганный заяц, забыв о домашнем аресте, Евнухе Хун Дэ и своей стратегической роли. Он выскочил из ворот, даже не заметив изумлённой стражи, и оказался на шумных улицах Лишаня.
Жара, пыль и плотная толпа мгновенно обрушились на него. Он, сын Князя, стоял посреди базарного хаоса, его дорогое ханьфу (традиционная одежда) и властная внешность не давали ему никакого преимущества.
Панические мысли Сяо Юй вихрем закрутились в его голове:
«Это не должно было случиться! Она меня опорочила! В прямом смысле! Она трогала меня! Я не могу! Я не могу этого вынести! Я не могу контролировать это тело, когда на него нападают! Хун Дэ! Наследник! Всё забыто! Я провалил миссию за три секунды! Мне нужно вернуться в темницу! Где здесь ближайшая стена, об которую можно удариться?!»
Он инстинктивно прижался к стене, пытаясь раствориться в толпе. Его низкий, властный голос был совершенно бесполезен в этом хаосе. Цзы чувствовал, как чужие локти и корзины задевают его, и новая волна нервозности накрыла.
Внезапно, прямо перед ним, врезавшись в его широкую грудь, оказался обезумевший, избитый юноша. Он был невероятно красив, но его белое ханьфу было разорвано, на спине виднелись кровавые полосы от порки, а его лицо, несмотря на грязь, было бледным от ужаса.
Это был Юньлу (Юйминчэнь).
Тот, не глядя, схватил Бай Цзы за руку с отчаянной, мёртвой хваткой. Его высокий, пронзительный тенор визжал:
- Помоги! Они идут за мной! Они требуют расплаты!
Сяо Юй едва успел понять, что происходит, как увидел причину паники Юньлу:
Из переулка, словно стая разъярённых фурий, вырвалась группа женщин - некоторые были поразительно красивы, другие - домашне-грубоваты. Все они несли скалки или другие подручные средства возмездия, а их глаза горели яростным, охотничьим огнём. Было очевидно, что это либо разгневанные клиентки, либо обманутые работницы Дома Удовольствий, а может, и вовсе жёны, одолжившие скалки из своих кухонь. Их единственной целью была избитая, но всё ещё прекрасная мордашка Юньлу.
- Верни достоинство моего мужа! - Взвыла одна женщина, размахивая скалкой, словно священным оружием возмездия.
- Верни мои нефритовые украшения, что ты выманил у моего легковерного супруга! - Завизжала другая, и её голос прорезал базарный шум, словно разбитое стекло.
Столкновение было не просто хаотичным; оно было чистым, незамутнённым абсурдом. Посреди толпы два аристократически одетых юноши сплелись в паническом клубке, один из которых визжал о системных баллах, а другой - о конфуцианских текстах, в то время как их преследовала разъярённая армия обманутых жён и любовниц.
Бай Цзы вцепился в Юньлу, пытаясь отшвырнуть его, словно заразный предмет, но тот вцепился в него с отчаянной, мёртвой хваткой, видя в широкой груди Княжеского сына единственное, хотя и предательское, убежище.
- Отцепись от меня! Ты - ходячая катастрофа! Ты приносишь несчастье! - Прошипел Бай Цзы, его низкий, властный голос был едва слышен от ярости и паники, пока он дергал рукой, пытаясь освободиться.
- Я Арбитр! Ты, ничтожный регрессор, обязан мне! Я требую твоей помощи! - Взвизгнул Юньлу, его высокий, надрывно дрожащий тенор звучал совершенно беспомощно и унизительно. - Ты мне должен! Ты предал меня там, в зале Князя! Вот посмотри, что ты наделал!
Они запутались в дорогих одеждах и конечностях, превратившись в абсурдный, двуглавый клубок посреди грязной улицы: два прекрасных юноши, чьи лица были искажены от паники и взаимной ненависти. Один - убегающий от удушающей сестры, другой - от разгневанных клиенток и финансовых долгов.
Толпа остановилась, чтобы поглощать этот зрелищный, позорный спектакль. Люди тыкали пальцами, громко хихикали, наблюдая, как два столпа аристократического общества или их «любовник» превращаются в цирковую сцену.
Понимая, что их жаркий, абсурдный спор лишь привлекает больше зевак и что армия возмездия уже дышит им в спину, Бай Цзы принял единственное безумное, инстинктивное решение.
- Бежим! - Рыкнул он с такой силой, что его властный голос заглушил визг Юньлу. Он резко дёрнул Арбитра за собой и бросился в ближайший, грязный переулок.
Они спотыкались, запутывались в ногах друг друга, как неуклюжие оленята. В паническом рывке они налетели на телегу, гружённую свежими овощами. Раздался грохот! Сквозь воздух посыпались огурцы, капустные кочаны и спелые помидоры, которые взрывались на грязной мостовой. Юноши, нырнув в эту зелёную катастрофу, ползком продолжили свой сумасшедший побег, вымазавшись в битых овощах и грязи. Они удирали, будто за ними гнались не разгневанные женщины, а строгие воспитатели, готовые наказать за нарушение кодекса поведения.
Даже не прекращая бежать в полном хаосе, они продолжали ожесточённую словесную войну:
- Ты не мог выбрать другую сторону улицы, Архитектор Хаоса?! - Прошипел Бай Цзы, отплевываясь от кусочка капусты. - Тысяча баллов штрафа за порчу имущества!
- Это ты, Княжеский сын, начал эту дурацкую драму, убегая от своих „суженых"! - Ответил Юньлу, его голос срывался от бега. - Ты не выполнил контракт! Ты обязан был меня защищать!
Два антигероя, грязные, избитые и отчаянно несущиеся прочь, - один от назойливых объятий и наследственных обязательств, второй от грозных клиенток и финансового краха. Их абсурдное, униженное состояние стало их единственной точкой соприкосновения в этом безумном флешбэке.

Часть III: Достоинство и жизнь

Когда тусклый, уставший свет вечера окрасил захудалый, вонючий переулок в оттенки серого и отчаяния, они резко очнулись.
Бай Цзы и Юньлу лежали в немыслимой, тесной сплетённости, представляя собой единый, гротескный клубок из рваных лохмотьев. Их одежда, некогда роскошные ханьфу, теперь была насквозь пропитана грязью, соком битых овощей и уличной пылью, переплетаясь и завязываясь узлами. Картина была непристойно двусмысленной: они выглядели так, словно только что завершили страстную, но невероятно грязную и унизительную ночь.
Юноши мгновенно вскинулись, шипя и фыркая, как два злобных, напуганных котёнка, чьи хвосты были намертво завязаны в бою. Их взгляды пересеклись, источая чистую, взаимную ненависть и презрение. Ни один из них не мог припомнить ни последнего шага, ни того, как они свалились в этот зловонный, тёмный угол Лишаня.
Перепалка взглядом была красноречива:
Взгляд Бай Цзы: «Это всё ты. Ты - источник этого позора и грязи. Развяжи меня, животное!»
Взгляд Юньлу: «Как ты смеешь?! Моё достоинство унижено, а я сплю с предателем в луже капустного сока! Ты виноват, и ты немедленно пожалеешь!»
Они попытались отстраниться, но узел из шелковых лохмотьев оказался слишком крепким.
Юньлу находился не просто в плохом состоянии - он был сломлен. Его безупречно красивое, аристократическое лицо теперь являло собой маску мученичества: оно было мраморно бледным, подчёркивая уродливые синяки, а изысканные глаза смотрели тускло, заволочённые пеленой физической боли и глубочайшего морального унижения.
Его избитое тело горело под рваными остатками одежды. Раны от сорока ударов палкой проступали багровыми, влажными полосами сквозь ткань, каждый раз при движении вызывая резкий, рвущий стон. Но физическая агония была лишь фоном для системного, нестерпимого отчаяния.
- Ты... ты чудовище! Ты - проклятие! - Прошипел Юньлу, его голос истончал от боли и бессильной ярости, когда он тщетно пытался оттолкнуть Бай Цзы. - Сначала ты хладнокровно предал меня, позволив превратить в позорный фарш, а потом ты сделал из меня посмешище перед всем городом, сбежав, как жалкий трус! Я потерял лицо, я потерял все деньги, и я получил штраф за порчу имущества! Твоя „помощь", Бай Цзы, стоит дороже, чем моя оставшаяся жизнь и все мои баллы!
Он задрожал, его красота была изуродована отчаянием, а глаза требовали мгновенного возмездия за системный сбой, который он пережил.
Бай Цзы внезапно пронзило чувство вины, тяжёлое и жгучее, когда он смотрел на реальные, несистемные раны Юньлу. Он отлично понимал, что этот избитый, прекрасный юноша - всего лишь временный сосуд для Арбитра, но тело страдало по-настоящему, и эта боль была подлинной.
«Вина... Чёрт побери, я чувствую вину! - Сяо Юй мысленно рыкнул, и эта мысль была полна яростной самокритики. - Я, Сяо Юй, чувствую вину за то, что не смогла спасти этого идиота от его собственных долгов и от чужой плети!»
Его мозг мгновенно, болезненно перенёсся назад, в тот Холодный Дворец, где он сам лежал в луже крови и порванного шёлка. Пятьдесят ударов карательной палкой.
«Я помню этот тупой, тошнотворный толчок по внутренним органам! Помню, как кожа рвалась и как я умоляла о тишине! Я помню, как каждый удар был предательством и позором! Я клялась, что больше никогда не позволю, чтобы моё тело превратили в мясо для чужого шоу!»
Он резко выдохнул, его глаза сузились от внутренней агонии.
«Я знал, что он живой! Я знал, что его смерть - мой провал! И я, как последний трус, простоял там, кивая Отцу! Я предал его так же, как та сука-Император предал меня!»
Ком в горле стоял от жесткой тошноты - не только от грязи, но и от отвращения к собственному стратегическому цинизму. Он содрогнулся не от холода, а от невыносимого жжения в паху, вызванного долгим бегом в неудобном мужском теле.
Бай Цзы с яростью оттолкнул Юньлу, окончательно срываясь на беспощадный, расчётливый тон:
- Ты мне отвратителен, Юньлу, но ты - мой грёбаный, дорогой Арбитр, чёрт тебя дери! - Прошипел он, пытаясь распутать их спутанные, пропитанные грязью лохмотья. - Вставай! Если ты умрёшь здесь, я теряю флешбэк, баллы и всё это было зря! Твоя жизнь - это моя инвестиция!
Внутренний монолог Сяо Юй был испепеляющим огнем: «Это невыносимо! Невыносимо! У меня там всё горит от трения и бега! Мне срочно нужно уединение, тишина и... и сменить этот отвратительный мужской скафандр! Я задыхаюсь в нём! Этот дискомфорт хуже, чем пятьдесят плетей! Моя сестра! Юньлу! Хун Дэ! Всё началось с этой проклятой анатомии! Я схожу с ума!»
Они почти распутались, когда тусклый свет из переулка перекрыли массивные тени, сопровождаемые грубыми, похотливыми смешками.
Бай Цзы сначала инстинктивно подумал, что громилы выследили и зажали в углу какую-то несчастную девушку, чтобы обесчестить. В его голове мелькнула мимолётная, отстранённая мысль о спасении: «Я - сын Князя, я должен...»
Но когда он поднял глаза и встретился с масляными, жадными взглядами мужчин, его внутренняя паника достигла критической, ледяной точки.
«Они смотрят... они смотрят не на девушку. Они... Они смотрят на нас.» - Эта мысль оборвалась, как тонкая струна, и оставила после себя звенящую, абсолютную пустоту.
Громилы, массивные и вонючие, плотным кольцом сомкнулись вокруг них. Их взгляды, животные и похотливые, были жадно прикованы к двум полуобнажённым, изящным юношам, одетым в жалкие остатки шёлка.
Мужчины медленно, опасно приближались, наслаждаясь их оцепенением. Они переговаривались низкими, гнусными голосами, обсуждая свою будущую "забаву" и деля добычу.
- Смотри-ка, какого нежного, бледного цветка мы нашли! И уже помятого! - Противно гыгыкнул один, его палец, толстый, как сарделька, жадно указал на Юньлу. - Этот, похоже, знает толк в развлечениях, только визжать будет громче!
- А этот! Крепкий, как молодой бык! И взгляни на его одежды! Сам Княжеский сын! Дорогой товар для нашей ночи! - Рыкнул другой, его взгляд хищно скользнул по широким плечам Бай Цзы. - Заставим его забыть про гордыню!
- Тихо, братцы. Они оба наши. Сначала сладкое, потом крепкое, - прохрипел третий, и его улыбка была похожа на оскал.
Воздух сгустился от угрозы, и Юноши ощутили это хищное приближение каждой клеткой своего тела.
На лицах обоих юношей, ещё мгновение назад пылавших взаимной ненавистью, вспыхнула неконтролируемая, чистая, животная паника.
Юньлу, мгновенно забыв о физической боли, сорока ударах и предательстве, метнулся к Бай Цзы. Он вжался в него с силой утопающего, а Княжеский сын инстинктивно ответил на этот приступ ужаса жестким, защитным объятием.
Их рваные, грязные тела слились в абсурдном, отчаянном единстве, пытаясь прикрыть наиболее открытые, уязвимые места друг друга. Вся вражда и словесная дуэль мгновенно растворились перед лицом этой непристойной, смертельной угрозы. Теперь они были единым, паническим организмом.
Их глаза встретились в едином, немом, паническом вопле, который пронзил тишину их сознания:
Немой приказ Бай Цзы: «Вон! Немедленно! Любой ценой! Беги!»
Расширенные зрачки полные визга Юньлу: «Они... они посмеют?! С Арбитром Вселенной?! Я подам в суд на всю эту токсичную реальность! Но... Бежим! Бежим, пока наши задницы не стали доказательством!»
Не сговариваясь, они одновременно высвободили свои спутанные ноги и, оттолкнувшись от грязной стены переулка, рванули в темноту. Они бежали, как две перепуганные тени, теперь связанные не проклятыми лохмотьями, а общим, всепоглощающим, животным страхом перед угрозой, которую ни один из них не мог контролировать.
Часть IV: Храм у реки
Они летели по извилистым, тёмным тропам, их судорожный бег был лихорадочным и несинхронным. Каждая неровность, корень и острый камень оборачивались новой, болезненной ссадиной. За спиной жарко дышал, агонизировал и гнал их вперёд сам Абсурд реальности, воплощённый в грубых окриках преследователей. Двое несчастных - Княжеский сын и Арбитр - спасали своё физическое и моральное достоинство от чудовищного унижения.
Их гонка прервалась резко. Земля внезапно растворилась. Они выскочили на крайний, поросший кустарником и древним диким можжевельником обрыв. Инерция паники и неудержимого бега сделала их беспомощными жертвами гравитации.
С пронзительным, двойным, нечеловеческим криком они сорвались вниз. Их изуродованные, грязные тела снова сплелись в воздухе - нежность этого последнего, отчаянного объятия контрастировала с глубиной их взаимной ненависти. Они рухнули с обрыва прямо в чёрную, ледяную бездну реки.
Через мгновение раздался оглушительный, зловещий всплеск, и два антигероя скрылись под холодной, равнодушной толщей воды.
Холод Горной реки мгновенно сжал их лёгкие. Перед глазами всё плыло - звёзды, тёмные очертания деревьев, лица друг друга.
В этот критический момент их паника стала абсолютной:
Ни один из них не умел плавать.
Юньлу захлебнулся ледяной водой. Он забился в руках Бай Цзы, издавая пузырящие, сдавленные крики ужаса.
- Я тону! ... Я тону! .... Система! .... Я не прописал навык плавания! ... Это смерть от абсурда! ... Арбитр Вселенной умирает в грязной речушке .... от рук деревенских извращенцев! ... Моя прекрасная панама... вода проникает повсюду! - Мысль о том, что вода коснулась его избитой, ноющей плоти, добавила нового витка агонии.
Бай Цзы запаниковал не меньше. Вода, проникнув под рваные одежды, мгновенно соприкоснулась с натёртыми, воспалёнными местами в паху.
Боль стала адской и острой, как будто её окунули в солевой раствор. Эта физическая агония странно переплеталась с ужасом смерти.
- Я тону! ... Я ТОНУ!.... Я, Княжеский сын, не умею плавать! ... Это конец! ... Я прошла через Императора,.... через сестру-извращенца... через порку, чтобы умереть.... задохнувшись водой... в обнимку с этим идиотом-Арбитром!.... Моё тело! ... Этот проклятый скафандр! ... Почему он такой тяжёлый?!...
Он инстинктивно, бессмысленно молотил руками, пытаясь грести, но это лишь ускоряло их погружение. Они снова запутались в рукавах друг друга, их объятие стало смертельным, утягивающим грузом.
- Спасите! ... - Прорвался нечеловеческий, булькающий крик из горла Бай Цзы.
- Помогите! ... Я вам заплачу! ... - Скулил Юньлу, его голос был тонок и полон слёз.
Глубокий вечер. Вода была чернильно-чёрной. Они были одни, наедине со своим бессилием и ужасом.
⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰