Бич Фэникса

Глава 13: В Потёмках

Второй день флешбека

Часть I: Храм Чистой Росы

Бай Цзы очнулся от удушающего запаха ладана и сырости. Он лежал на жёсткой соломенной циновке в захудалом, но на удивление чистом храмовом помещении. Его дорогие, порванные лохмотья были заменены на простую, грубую, но сухую и чистую одежду послушника.
Рядом, безмятежно и глубоко, спал Юньлу. Его бледное, избитое лицо выглядело почти ангельским в тусклом свете, что резко контрастировало с хаосом и ужасом последних дней.
Внешний мир проникал сюда через тонкую бумажную перегородку - шумный, ожесточённый спор трёх голосов, доносящийся из уединённого дворика.
Мысли Сяо Юй вспыхнули с мгновенной, холодной ясностью шпиона:
«Храм! Мы в безопасности! И нас одели! Но кто нас спас? И о чём они спорят? Это не молитвы, это политика, пахнущая кровью и тайной!»
Она мгновенно забыла о дискомфорте и боли. Внутренний стратег взял верх над испуганной женщиной.
Бай Цзы осторожно, как змея, сполз с циновки. Каждое движение отзывалось тупой, ноющей болью в натёртом паху, но он полностью игнорировал этот неуместный дискомфорт. Сейчас важнее было ухо, а не тело.
Он на четвереньках подполз к самой стене, приложив ухо к тонкой бумаге. Сквозь полупрозрачную ширму виднелись размытые тени трёх фигур.
- Я видел! Видел своими глазами в предместьях Саньяна! Мандат Небесный, о котором мы молимся, не лежит на Доме Фэн, а истинный Наследник...
- Замолчи! Твои уста несут яд, что опаснее чумы! Деяние твое - не служение Истине, а игра с огнем, что поглотит и эту обитель, и нас вместе с ней! Ты забыл о Долге перед Пристанищем и перед Умиротворением?
- Но разве не долг Брахмана указать народу на Кривду, когда Кровь Фэн пролита на обмане? Разве можно молчать, зная, что в Городе сидит Узурпатор, чья легитимность - лишь слова?
- Легитимность - это власть, юнец. А власть - это острый меч. Не тебе, причастному лишь к чашам для подаяния, обнажать его! Покрой голову покровом невежества и иди молиться, пока кара Небес не настигла тебя за гордыню.
- Кара уже здесь, Учитель. Она в каждом шепоте за стенами Дворца, - упитанный монах-казначей Брат Фа, сидящий на циновке, тяжело вздыхает. - И эта кара имеет свою цену.
- Что ты мелешь, брат Фа? Какие еще цены?
- Ах, цены. За правду твою, что дороже золота, тебе откусят голову, молодой. Спроси лучше о цене устранения. Есть организация, «Бич Феникса» зовется. Она работает в тени, тихо, как нож, что проникает в самое сердце.
- Что это за черная речь? Демоны мира не должны проникать в святую обитель!
- Демоны, Учитель, проникают туда, где есть серебро. «Бич Феникса» может устранить любого, кого ты укажешь. Хоть самого Главного Советника. Да что там... они могут достать даже Императрицу, если цена будет приличной. Они не служат Мандату, они служат...
- Чему?
- Золоту. И тайнам, что стоят дороже жизни. Твоя «правда» - не что иное, как товар на их черном рынке. Ты готов продать свою голову за чужой трон, что истлеет в прах? - Он отпивает из чаши, глядя в сторону реки. - Спрячь свиток, молодой, и забудь, что видел. Умиротворение важнее справедливости, ибо справедливость приносит лишь кровь.
Каждое слово монахов било в цель, зажигая в Сяо Юй холодный, расчётливый огонь.
«"Бич Феникса"... - мысленно повторила она, смакуя опасность этого названия. - Наёмники, работающие за монеты, способные достать саму Императрицу?! Это не просто скопище бандитов; это ключ к тёмному сердцу Империи! Если я когда-нибудь захочу править этой проклятой династией, я должна знать, кто контролирует теневой рынок смерти!»
Он осторожно сдвинул плечо, боясь, что нечаянное касание выдаст его присутствие. В этот момент из угла послышался раздражающий, низкий стон спящего Юньлу. Бай Цзы мысленно застонал от бессильной ярости: «Даже во сне ты - источник хаоса, Арбитр!... Этот монах-казначей, Брат Фа... - её мысли стали острыми, как кинжал. - Он не просто праведник. Он циник, верящий не в Небесный Мандат, а в силу серебра и устранения. Он самый опасный! Связующее звено между священной обителью и преступным, кровавым миром!»
Взгляд Бай Цзы скользнул к тени молодого послушника за ширмой.
«А вот и слабое звено! Он видел свиток... неоспоримое доказательство существования истинного наследника! Это нить, зацепка! Саньян! Столица! Но как мне туда попасть?! Я заперта в этом громоздком теле, а за мной охотится и Князь, и сумасшедшая сестра!»
Он медленно, крайне осторожно начал отползать от стены. Внутренний огонь стратегии был настолько силён, что полностью подавил жгучую, ноющую боль. Его миссия обрела новый, ошеломляющий масштаб.
«Хун Дэ, безумная сестра, жалкий Юньлу - всё это было лишь суетой на фоне смертельного заговора, касающегося самой основы трона. Я и представить не могла, что Император - узурпатор! Выходит, есть тайный орден и организация "Бич Феникса"». Он осторожно, едва слышно вздохнул, подавляя дрожь, вызванную не страхом, а захватывающим масштабом интриги.
Его взгляд, полный холодной стратегической мысли, скользнул к безмятежно спящему Юньлу, который вдруг нарушил святую тишину кельи громким, совершенно некрасивым и неприлично надрывным храпом.
- Ты правда... даже во сне ты приносишь проблемы! - прошипел Бай Цзы в приступе острой, бессильной ярости. Юньлу был идеальной метафорой всего хаоса в её жизни.
Он резко и легонько пнул Арбитра носком ноги в бок. Юньлу лишь недовольно промямлил, перевернулся на другой бок и продолжил надрывисто сопеть, как ни в чём не бывало.
Бай Цзы сглотнул накопившееся раздражение. Он выпрямился, чувствуя, как разговор монахов стихает - они, судя по звукам, разошлись.
«Хвала Небесам, что они ушли. И хвала моему неожиданному шпионскому таланту! Откуда у меня такие навыки? Я уловил главные нити! "Истинный Наследник", "Саньян", "Свиток" и, самое главное, этот "Бич Феникса"! Все мои мелкие, унизительные проблемы с Хун Дэ и сестрой теперь отошли на второй план. Теперь передо мной настоящая, кровавая интрига!»
Он вздохнул, полный решимости. Впервые за долгое время ужас сменился предвкушением опасной, но понятной игры.
«Мы попали сюда не случайно. Нас спасли эти монахи, но для чего? Или это просто пристанище? Я должна найти свиток и узнать, кто этот Наследник!»
Она взглянула на спокойно спящего Юньлу.
«Арбитр. Ты называл это хаосом? Нет, Юньлу. Это игра престолов и нож в спине. И я в ней... главный игрок. А ты кто?»
Она замерла, прислушиваясь к звукам. Следующий шаг - установить, кто их спас и как найти свиток.
Часть ІІ: Честь попрана
Бай Цзы действовал мгновенно и бесшумно. Он выскользнул из кельи наружу, в прохладный, но влажный храмовый дворик. Солнце уже слабо пробивалось сквозь туман, и воздух был пропитан запахом трав и мокрого камня.
Он начал «разминаться»: медленные, широкие движения руками, имитируя утреннюю гимнастику знатного юноши. Это позволяло ему просканировать территорию, игнорируя при этом взгляды монахов.
Цзы заметил цель - послушник нёс корзину с мокрой травой в дальний угол дворика, туда, где располагались подсобные помещения. Бай Цзы плавно, не сбиваясь с ритма, последовал за ним, сохраняя позу небрежного аристократа.
- Почтенный брат, - голос Бай Цзы прозвучал низко и бархатисто, заставив послушника вздрогнуть. - Благодарю за приют. Моя память... немного подводит меня после ночного купания в реке. Не подскажешь, как мы здесь оказались? Кто вытащил нас из этой бездны?
Послушник поднял на него глаза, и Бай Цзы заметил в них странную смесь благоговения и густого, неловкого смущения. Юноша покраснел до самых кончиков ушей.
- Амитабха, господин... Мы с братьями возвращались со сбора трав под самое утро. Туман был густой, и мы едва не споткнулись о вас... - послушник замялся, нервно теребя рукав. - Вас нашли не у реки. Вы уже были на территории храма.
- На территории? - Бай Цзы приподнял бровь. - Где именно?
Послушник залился еще более густым румянцем, отведя взгляд в сторону старой пристройки.
- В... в отхожей келье, господин. Там, где прихожане обычно справляют нужду. Вы лежали там, на соломе... - он запнулся, голос его стал совсем тихим, - сплетясь так крепко, что мы не могли вас расцепить. Словно парочка страстных влюбленных, решивших уединиться в самом... необычном месте.
Мир перед глазами Бай Цзы на мгновение померк.
«В отхожем месте?! В туалете?! - Сяо Юй внутри него просто задохнулась от ярости и брезгливости. - Я, великий стратег, и этот идиот-Арбитр валялись в обнимку там, куда люди ходят справлять нужду?! Это не просто крах достоинства, это его полная аннигиляция!»
Паника и шок ледяной волной окатили его изнутри. Он почувствовал, как мужские ладони вспотели. Но послушник, приняв его молчание за поощрение, вдруг сделал шаг ближе и, понизив голос до интимного шепота, спросил:
- Скажите, господин... мне просто для умиротворения духа... Как это? Спать с мужчиной, когда у тебя самого... ну, такое же мужское тело? Разве это не вызывает... дискомфорта? Или в этом есть какая-то особая, скрытая гармония, о которой не пишут в сутрах?
Бай Цзы замер. Его челюсть едва не ударилась о каменный пол дворика. В голове Сяо Юй воцарился абсолютный, звенящий хаос.
«Он... он серьезно сейчас?! Он спрашивает меня о гей-опыте?! В теле мужика?!»
Растерянность была настолько глубокой, что Бай Цзы на несколько секунд просто потерял дар речи. Он смотрел на смущенного послушника, а перед глазами плыли кадры: грязная солома, запах нужника и Юньлу, прижимающийся к нему во сне.
- Я... это... - Бай Цзы выдавил из себя звук, подозрительно похожий на писк, прежде чем его властный голос вернулся к нему с надрывом. - Мы грелись! Это было... термическое выживание! Чистая физиология!
Он резко отвернулся, чувствуя, как лицо полыхает так сильно, что, кажется, на нем можно поджарить лепешку. Паника от того, что его (их) приняли за любовников-извращенцев, была сильнее страха перед неизвестным «Бичем Феникса».
«Если об этом узнает Хун Дэ или моя сестра... нет, отец... мне лучше сразу утопиться в той реке, из которой мы вылезли!» - лихорадочно соображал он, пытаясь придумать, как теперь шантажировать этого парня, который только что уничтожил его репутацию одним вопросом.
Пока Бай Цзы стоял, парализованный собственной беспомощностью и нелепостью ситуации, воздух позади него колыхнулся. Тяжёлая, тёплая и влажная ладонь опустилась на его плечо, бесцеремонно сминая простую ткань одежды послушника.
Это был Брат Фа. Упитанный монах-казначей подошёл совершенно бесшумно, его лицо лучилось пугающим пониманием, а в уголках глаз затаилась хитрая, мирская усмешка. Он наклонился к самому уху Бай Цзы, обдав его запахом дешёвого чая и чего-то съестного.
- Оставь юношу в покое, господин, - пророкотал Фа низким, особо интимным голосом, от которого у Сяо Юй по спине пробежал табун ледяных мурашек. - Его разум ещё слишком чист, чтобы постичь глубины человеческой натуры.
Он чуть сильнее сжал плечо Бай Цзы, придвигаясь почти вплотную, игнорируя личное пространство аристократа.
- Мир велик, и пути сердца неисповедимы, - продолжал Фа, прищурив маслянистые глазки. - Все люди разные, господин. И истинная близость... она ведь не делится на пол или гендер. Небо создало нас из плоти и страстей, и кто мы такие, чтобы судить двух путников, нашедших тепло в объятиях друг друга в холодную ночь? Будда милосерден к тем, кто ищет утешения, даже если это происходит в... столь смиренном месте, как наша отхожая келья.
Бай Цзы вспыхнул так густо, что его лицо приобрело оттенок спелого граната. Стыд, смешанный с абсолютным, неконтролируемым шоком, парализовал его волю. Княжеский сын, властный стратег, теперь выглядел как пойманный на краже мальчишка.
- Я... Мы... Это... - Бай Цзы начал путать слова, его хвалёное красноречие рассыпалось в прах. - Тепло... выживание... физика! Нет, физиология! Мы просто лежали... в смысле, грелись! Это было тактическое распределение температуры!
Он попытался стряхнуть руку монаха, но та лежала на плече как свинцовая гиря, символизируя его полное фиаско.
«Тактическое распределение температуры?! Серьёзно, Сяо Юй?! - внутренний голос в ужасе закрыл лицо руками. - Ты только что звучала как полный псих! Этот жирный монах думает, что ты - философствующий извращенец! Угнетение достоинства перешло в стадию тотального уничтожения!»
- Конечно, конечно, - понимающе закивал Брат Фа, похлопав его по плечу с такой силой, что у Бай Цзы лязгнули зубы. - "Тактика". Мы в храме ценим красивую ложь, она украшает серую жизнь. Не переживай, твой... "спутник" всё ещё спит. Мы не выдадим вашу тайну страже Князя. Любовь в бегах - это так поэтично, хоть и пахнет навозом.
Бай Цзы задыхался от возмущения, его глаза метались от послушника к казначею. Цзы хотел закричать, что он - не такой, что он - это она, но осознание того, что в этом теле любой его протест выглядит как нелепое оправдание любовника-неудачника, заставило его просто беспомощно хватать ртом воздух.
Предвкушение опасной игры и тайны о «Биче Феникса» мгновенно поблекло перед перспективой остаться в истории этого храма как «тот самый господин из туалета».
Тишину храмового двора, пропитанную липким стыдом, разорвал писклявый, надрывный и нечеловечески громкий рокотливый крик.
Юньлу, который, как оказалось, не просто проснулся, а успел впитать каждое слово о «влюблённых», «отхожем месте» и «гармонии мужских тел», вылетел из кельи, как ошпаренный. Он выглядел совершенно жалко: растрёпанный, в чужой мешковатой одежде, с лицом, на котором отражался такой ужас, будто его силой лишили невинности на глазах у всей Империи.
- Отхожее место?! Влюблённые?! - визжал он, его голос срывался на невыносимые высокие ноты. - Я - Арбитр! Я - высшее проявление эстетики! Ты, грязный регрессор, ты затащил меня в нужник и... и... опорочил моё существование!
Он метался по дворику, размахивая руками, словно девчонка в истерике, не в силах осознать глубину своего падения.
Молодой послушник отшатнулся, его глаза округлились до размеров чайных пиал. Он переводил взгляд с атлетичного, мрачного Бай Цзы на бьющегося в конвульсиях ужаса Юньлу.
- Господи... - прошептал юноша, в ужасе прикрыв рот ладонью. - Значит... вы взяли его силой? Он так кричит, будто вы... вы заставили его подчиниться вашей воле в том грязном углу? Бедный господин, его разум помутился от позора!
Брат Фа, напротив, даже не вздрогнул. Его упитанное лицо расплылось в ещё более изощрённой и маслянистой улыбке. Он сложил руки на животе, наблюдая за истерикой Юньлу с видом знатока человеческих пороков.
- Ох, какая страсть, какая драма! - пророкотал казначей, смакуя каждое слово. - Видишь, молодой? Близость - это не только нежность, это ещё и буря. Видимо, Княжеский сын был слишком... настойчив в своих чувствах этой ночью. Не вини его, нежный юноша, в пылу спасения от холода легко перейти черту.
Сяо Юй внутри Бай Цзы почувствовала, как её душа окончательно покидает тело от невыносимого, жгучего стыда. Она хотела провалиться сквозь землю, прямо в тот самый нужник, лишь бы не слышать этого визга.
«Заткнись... Пожалуйста, просто заткнись! - молила она в пустоту своего сознания. - Он сейчас расскажет им про Систему, про флешбэки и про то, что я - женщина, и тогда нас точно сожгут как демонов! Или, что хуже, оставят в этом храме как экспонаты для изучения извращений!»
Бай Цзы сделал шаг к Юньлу, вытянув руку, пытаясь его успоить, но это сделало ситуацию только хуже.
- Юньлу, прекрати этот цирк! - грозно рявкнул Бай Цзы, пытаясь вернуть себе остатки авторитета, но голос его дрогнул от смущения. - Никто тебя не брал силой! Мы просто... мы просто не могли разделиться из-за мокрой одежды! Это была физика сцепления тканей!
- Тканей?! - взвизгнул Юньлу, забившись в угол у колодца. - Ты лапал моё священное тело в месте, где пахнет навозом! Я требую аннуляции этого флешбэка! Я требую трибунала!
Брат Фа сладко прищурился, глядя на Бай Цзы:
- Не оправдывайся, господин. Мы всё понимаем. Мощь Княжеской крови требует выхода. Но в следующий раз... выберите место поприличнее. Храм готов предоставить вам отдельную келью за небольшое... пожертвование в пользу "умиротворения".
Бай Цзы стоял посреди двора, чувствуя себя главным актёром в самом дешёвом и грязном спектакле в истории Династии Фэн. Угнетение достоинства завершилось его полным триумфом.
Часть III: Шантаж Чистой Прибыли
Внутри Бай Цзы всё окончательно вскипело. Хулиганка Сяо Юй, выросшая в подворотнях современного мегаполиса, с её бунтарскими замашками и подростковым «да пошло оно всё», вырвалась наружу, сметая на своём пути этикет Древнего Китая.
Бай Цзы резко выпрямился, и его мужское тело, казавшееся до этого громоздким, вдруг наполнилось опасной, пружинистой энергией.
- ЗАТКНУЛИСЬ! ВСЕ! ЖИВО! - громовой рык Бай Цзы, усиленный властью Княжеского голоса, буквально припечатал присутствующих к земле.
Юньлу мгновенно побледнел, его визг оборвался на полуслове. Он, как испуганный кролик, метнулся за спину упитанного казначея, вцепившись в его рясу и мелко дрожа.
«Всё, хватит. Поиграли в "благородного господина" и "жертву обстоятельств". Если я сейчас не возьму этот цирк под контроль, нас продадут на органы или в бордель для эстетов. Время включать режим стервы с района».
Бай Цзы медленно, хищно двинулся на Брата Фа. Монах-казначей, почувствовав угрозу, перестал улыбаться. Его лицо напряглось, кулаки сжались - он явно был готов не к молитве, а к хорошей драке.
- Послушай меня, «святой отец», - Бай Цзы процедил слова сквозь зубы, подойдя к Фа вплотную, так что их грудные клетки почти соприкоснулись. - Твои интимные сказочки про любовь без гендеров - это очень трогательно, но давай поговорим о вещах более... ликвидных.
- Ты смеешь угрожать мне в моем Храме? - Брат Фа оскалился, его рука потянулась к тяжёлому посоху у стены.
- Я смею говорить о «Биче Феникса», - прошептал Бай Цзы прямо в лицо монаху. - О золоте, которое стоит дороже жизни, и об Императрице, чья голова - всего лишь товар на вашем черном рынке. Если ты сейчас же не уберешь свою лапу от моего плеча и не закроешь рот, я позабочусь о том, чтобы твой «уютный бизнес» сгорел вместе с этим Храмом. Ты ведь не хочешь, чтобы стража Князя пришла сюда не за «влюблёнными», а за предателями короны?
Казначей замер. Краска сошла с его лица, рука, тянувшаяся к посоху, бессильно опала. Он понял: этот парень за стеной не спал. Он слышал всё.
Бай Цзы обернулся к молодому послушнику, который всё ещё стоял в шоке.
- А теперь ты, малец. - Голос Бай Цзы стал ледяным и деловым. - Свиток. Тот самый, из Саньяна. Доставай его из своего подрясника. Живо. Иначе я лично объясню твоему наставнику, что за «яд» ты носишь в своих устах. У тебя три вздоха, или твоё «умиротворение» закончится в темнице для особо опасных еретиков.
Послушник затрясся, лихорадочно запуская руку за пазуху. Через мгновение на свет появился помятый свиток, перевязанный старой нитью. Бай Цзы вырвал его с торжествующей ухмылкой.
- Отлично. Конфисковано в пользу... - он замялся на секунду, - в пользу моей личной выгоды.
Напоследок он перевёл взгляд на Юньлу, который всё ещё пытался слиться с рясой казначея.
- А ты! - Бай Цзы указал на него пальцем. - Ещё один писк про «опороченное существование» или «туалет», и я реально сделаю так, чтобы тебе было о чём плакать. Встань. Умойся. Включи мозг. Мы уходим в Саньян. И если ты отстанешь хоть на шаг - я оставлю тебя здесь объяснять Брату Фа «скрытую гармонию мужских тел» на практике. Я ясно выразился?!
Юньлу сглотнул, икнул и молча кивнул, мгновенно выпрямившись. Театр соплей был закрыт по техническим причинам.
Бай Цзы обвёл двор победным взглядом. Современный принцип «наглого шантажа» сработал в Древнем Китае безотказно.
- Вот и славно, - бросил он, пряча свиток за пояс. - А теперь - завтрак. И чтоб без волос в миске.
Часть IV: Мужик
В трапезной воцарилось безмолвие, вязкое и тяжёлое, точно недоваренный рисовый клей. Послушники подавали еду - миски с дымящейся кашей и стопки пресных лепёшек, - но делали это с таким опасением, будто Бай Цзы был прикованным на цепь хищником, готовым в любой миг перекусить им запястья.
У самого входа монахи сбились в плотную, дрожащую кучку, перебрасываясь ядовитыми шепотками, которые Бай Цзы ловил каждым нервом:
- Взгляните на его зрачки... Там бездна. В благородное тело вселился горный демон!
- Как он припёр к стене Брата Фа? Откуда смертному знать о «Биче Феникса»? Это чёрное ведовство, он вытягивает тайны прямо из стен!
- Плотоядный дух в облике юноши... - шелестело по углам, точно сухая листва.
Бай Цзы лишь криво усмехнулся про себя, глубоко вонзая зубы в простую, грубую лепёшку.
«Демон? Пусть называют как хотят, - мысли Сяо Юй внутри него пульсировали сытым удовольствием. - После дворцовых интриг и этого пафосного шёлка, от которого чешется всё тело, эта еда - просто блаженство. Чистая, натуральная, без яда и фальши». Он поглощал кашу с жадностью вырвавшегося из клетки зверя, наслаждаясь первозданным вкусом зерна. Ему было плевать на манеры; сейчас он чувствовал себя настоящим, живым, а главное - самим собой, хоть и не в своем теле. А эта простая пища давала ему больше сил, чем все деликатесы Гарема.
Юньлу, чьё тело всё ещё сотрясала мелкая, позорная дрожь, примостился на самом краю скамьи, напоминая подбитую птицу. Он то и дело бросал косые, полные суеверного ужаса взгляды на своего спутника. Эта новая, бешеная энергия «наглого пацана», внезапно проснувшаяся в Княжеском сыне, парализовала его волю. Однако ледяной инстинкт самосохранения Арбитра диктовал свои условия: лучше греться в лучах этого «демона», чем стать лёгкой добычей для фанатиков в рясах или разменной монетой для наёмников.
Подавляя судорожные всхлипы, Юньлу молча, едва дыша, пододвинул свою миску вплотную к локтю Бай Цзы. Он искал защиты в его тени, судорожно и почти неосознанно жуя лепёшку, признавая в этом «демоне» своего единственного покровителя.
Тишина Храма Чистой Росы разлетается вдребезги.
Снаружи нарастает яростный гул: бешеный топот копыт, хищный лязг металла и властные выкрики, от которых вибрирует воздух. Тяжёлые створки ворот распахиваются под ударом, и во двор влетает стража в литых доспехах, украшенных гордой эмблемой Дома Бай. Монахи, забыв о молитвах, в ужасе бросаются врассыпную, падая ниц в дорожную пыль.
В проёме трапезной вырастает монументальная фигура Князя Бай Чжу. Массивный дорожный плащ, расшитый золотом, словно застилает собой весь свет. Князь тяжело дышит, его лицо багровеет от долгой скачки, но в глазах полыхает не ожидаемая ярость, а дикий, первобытный восторг.
- Где этот щенок?! - гремит он, и от этого рыка Юньлу мгновенно давится кашей.
При виде Князя Арбитр бледнеет до синевы. Его лицо искажается гримасой чистого ужаса; он невольно кривится, ведя плечами, будто сорок ударов плетью прямо сейчас снова вспахивают его израненную спину. Старая боль пронзает его тело фантомными иглами, и он буквально сползает со скамьи, мечтая раствориться в камне пола.
Бай Цзы поднимается медленно, с вызывающим спокойствием вытирая рот рукавом грубой рясы. Сяо Юй внутри него уже готовит ответный удар, ожидая нового ареста, но Князь замирает. Он жадно сканирует взглядом сына: грязного, в лохмотьях, но с таким дерзким прищуром и аурой подавляющей силы, что трапезная кажется тесной.
- Ха! - Бай Чжу хлопает себя по бёдрам, и звук этот подобен раскату грома. - Мне донесли! Всё донесли, Бай Цзы! Слухи уже летят впереди ветра - о том, как ты здесь хозяйничал!
Он шагает вперёд и обрушивает пудовую ладонь на плечо сына. Это не удар, это признание равного.
- Настоящий мужик! Моя порода! - Князь заливается хриплым хохотом, игнорируя оцепенение сына. - А я-то боялся, что столичные шелка и вирши превратили тебя в размазню. Но ты - хищник! Схватил этого своего... - он бросает брезгливый, короткий взгляд на вжавшегося в солому Юньлу, - ...этого красавца и устроил с ним такой загул в нужнике, что даже у идолов глаза на лоб полезли! Наглец! Взял своё, не глядя на стены и приличия! Вот это по-княжески!
Лицо Бай Цзы вспыхивает огнём, но не от стыда, а от зашкаливающего, сюрреалистичного абсурда ситуации.
«Он серьёзно? - Сяо Юй внутри Бай Цзы едва сдерживает истерический хохот. - Он гордится моим "подвигом" в туалете? Подростковое бунтарство зашло слишком далеко, если Князь-отец считает это высшим проявлением мужественности!»
- Отец, всё совсем не так, как кажется... Это была вынужденная мера, - Бай Цзы предпринимает попытку оправдаться, стараясь удержать голос в регистре низкого стального спокойствия. Внутри Сяо Юй всё сжимается от мысли, что Князь всерьёз уверовал в их интимное рандеву среди храмовых нечистот.
- Заткнись! - Князь сурово обрывает его, и в этом окрике сквозит грубое, почти звериное одобрение. Он заговорщицки подмигивает, и в этом жесте столько первобытной мужской солидарности, что Сяо Юй хочется завыть от бессилия. - Давно пора было этого подобноженщину за шкирку отлупить! Чтобы знал своё место и не смел перечить воле Дома Бай! А лучше - устроить ему такую взбучку, чтоб неделю сесть не мог!
Бай Цзы замирает. Догадка ледяной иглой прошивает мозг: ему доложили не об интиме, а о драке. Отец уверен, что Бай Цзы в ярости избил Арбитра, подчинив его своей воле грубой силой.
«Кто-то "слил" информацию Князю, - лихорадочно соображает Сяо Юй. - Но кто? Кто вытащил нас из ледяной реки и донёс отцу об этом "триумфе" в нужнике? Брат Фа? Или за нами по пятам идёт кто-то третий?»
Однако бунтарский характер Сяо Юй, выкованный в уличных стычках, мгновенно находит общий язык с этой жестокой прямотой отца. Если Князю нужен сын-тиран - он его получит. Бай Цзы расправляет широкие плечи, принимая наглый, самоуверенный вид.
- Раз ты так считаешь, отец... Значит, уроки пошли ему на пользу, - Бай Цзы бросает через плечо короткий, хищный взгляд на Юньлу.
При упоминании «взбучки» Юньлу издаёт надрывный, сдавленный стон. Его плечи непроизвольно дёргаются, словно от удара невидимой молнии, и он окончательно зарывается в солому под столом, пряча лицо. Теперь видны лишь его побелевшие, дрожащие пальцы, вцепившиеся в грязные стебли.
- Вот! Видишь! - Бай Чжу довольно хлопает по эфесу меча. - Теперь в твоих глазах я вижу не стихи, а жажду власти! Хватит с тебя девичьих наказаний. Ты едешь со мной. Раз в тебе проснулся такой нрав, пора направить его в нужное русло. У нас есть дела государственной важности, сынок... Настоящие дела.
Бай Цзы незаметно, но крепко прижимает ладонь к спрятанному за поясом свитку. Его пальцы ощущают старую бумагу - его главный козырь. Позорный скандал в храме внезапно оборачивается золотым билетом в самый эпицентр заговора.

Глава 14: Кровавый танец

Часть I: Переменная

Библиотека поместья Бай была пропитана запахом старого пергамента, сушёной полыни и пыли, которая казалась вековой. Прошли ровно сутки. Двадцать четыре часа Бай Цзы провёл взаперти, окружённый грудами свитков и трактатов, пытаясь разгрызть гранит этой лингвистической головоломки.
Перед ним лежал тот самый свиток из храма. Но чем дольше он в него вглядывался, тем сильнее трещала голова. Это был не текст, а бессвязный набор иероглифов, лишённый логики, грамматики и смысла. «Будь проклят этот древний цирк с его шифровками! - Мысли Сяо Юй скулили от усталости. - Я шпион или учитель чистописания в коррекционной школе?! Иероглифы пляшут перед глазами, как пьяные черти. Если я не найду ключ, этот "Бич Феникса" прикончит меня раньше, чем я пойму, за что».
Бунтарка внутри него продолжала успешно контролировать массивное мужское тело, но усталость брала своё. В этот момент тяжёлые двери библиотеки скрипнули.
Бай Цзы даже не обернулся, но его тело инстинктивно напряглось, словно струна. В комнату вошла Бинь Чэнь¹. В этот раз в Бай Цзы не было ни капли страха или «соплей» - только холодный, колючий цинизм.
Девушка, не дождавшись приглашения, подошла ближе, шурша дорогими шелками. Её голос лился непрерывным потоком, заставляя виски Бай Цзы пульсировать в такт её словам.
- Ты совсем себя не бережёшь, А-Цзы! - Бинь Чэнь всплеснула руками, пытаясь заглянуть ему в лицо. - С самого детства ты был таким упрямым. Помнишь, как мы вместе прятались в саду от учителей? Старшие ведь уже всё решили. Наши семьи благословили наш брак, и скоро...
Бай Цзы нервно откашлялся, прерывая её на полуслове. Звук получился сухим и резким, как щелчок кнута. Он медленно поднял на неё взгляд - тяжёлый, лишённый прежней мягкости.
- Брак? - Его голос прозвучал цинично и отстранённо. - Скажи "старшим", что я пока не готов обмениваться клятвами. У меня есть дела, которые не терпят присутствия... лишних людей.
Бинь Чэнь замерла, поражённая его холодностью, но уходить не собиралась. В её глазах вспыхнуло опасное любопытство. Она наклонилась над столом, и её взгляд упал на развёрнутый свиток.
- Ох! - Она резко выдохнула, прижав ладонь к губам. - Откуда у тебя это?
- Это всего лишь бессмыслица, - бросил Бай Цзы, пытаясь незаметно прикрыть бумагу рукой.
- Бессмыслица? - Бинь Чэнь округлила глаза и ткнула пальцем в верхнюю строку. - А-Цзы, ты переутомился? Это же не текст. Это список имён.
Бай Цзы застыл. Холод пробежал по спине.
- Имен? - Переспросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Здесь нет ни фамилий, ни титулов. Просто разрозненные знаки.
- Конечно, нет! - Девушка азартно подалась вперёд, почти касаясь его плеча. - Это старый придворный шифр. Первый иероглиф - это фамилия, скрытая в корне знака, второй - номер дома или ветви. Смотри, вот это... - она указала на странный символ, - это "Мин". А это... "Фэн". Это список тех, кто уже мёртв или должен исчезнуть.
Бай Цзы почувствовал, как сердце пропустило удар.
«Список имён... - Сяо Юй внутри него мгновенно протрезвела. - Это не просто заговор. Это расстрельный список. И если здесь есть фамилия Фэн... значит, "Бич Феникса" уже занёс нож над самой династией».
Он посмотрел на Бинь Чэнь новыми глазами. Девушка, которую он считал лишь досадным препятствием, только что дала ему ключ к бездне.
Бай Цзы резко сократил дистанцию. В голове Сяо Юй, словно вспышка старой неоновой вывески, пронеслись воспоминания из прошлой жизни: бары, приглушенный свет и то, как она, забавляясь, заигрывала с девчонками, которые были слишком зациклены на поиске «идеального парня». Ей нравилось ломать их сценарии, дразнить, заставлять краснеть.
«Ладно, детка, поиграем по моим правилам, - хищно осклабилась Сяо Юй внутри. - Если это тело - тюрьма, то я сделаю из него элитный аттракцион. Раз она хочет страстного князя - она его получит, но цена будет высокой».
Одним резким, по-мужски властным движением Бай Цзы схватил Бинь Чэнь за талию и прижал её спиной к дубовому столу, прямо на разбросанные свитки. Дерево жалобно скрипнуло. Девушка охнула, её дыхание сбилось, а в глазах вместо испуга вспыхнуло то самое «болезненное ожидание», которое Сяо Юй знала слишком хорошо.
Бай Цзы наклонился так низко, что их носы почти соприкоснулись. Он не поцеловал её. Вместо этого он обжёг её шею горячим, прерывистым дыханием, заставив Бинь Чэнь мелко задрожать. Его губы скользнули к самому её уху, почти касаясь мочки.
- Ты такая умная, Бинь Чэнь... - прошептал он низким, вибрирующим голосом, от которого у девушки подкосились ноги. - Список имен. Рассказывай всё. Кто здесь главный? Кто заказал «Бич Феникса»? Говори... и, может быть, я передумаю насчет нашей готовности к браку.
Он сделал вид, что собирается прильнуть к её губам, намеренно затягивая паузу, дразня её этой близостью.
Бинь Чэнь, окончательно поплыв от такого напора, податливо прогнулась в его руках. Её ладони легли ему на грудь, пальцы судорожно вцепились в грубую ткань одежды. Она кокетливо, с придыханием прикрыла глаза, но в её голосе прорезались нотки лукавого торга.
- Какой ты... нетерпеливый, Цзы-эр, - выдохнула она, обжигая его ответным жаром. - Я всё расскажу. Каждое имя, каждый шифр... Но только если сегодня вечером ты прогуляешься со мной на летний праздник. Только ты и я. Никакой стражи, никакой политики. Просто... танец под фонарями.
Бай Цзы замер, глядя на её порозовевшее лицо. В Сяо Юй проснулся чистый подростковый азарт. Это было похоже на квест в опасной видеоигре.
«Праздник? Толпа, шум, темнота и идеальная возможность скрыться от глаз отца или найти информаторов, - её мысли неслись со скоростью гоночного болида. - Плюс, эта девчонка явно знает больше, чем говорит. Прогулка с ней - это инвестиция. Рискованная, грязная, но чертовски азартная».
Бай Цзы медленно отстранился, оставив на её шее ощущение жгучего холода после своего тепла. Он выпрямился, поправил пояс и дерзко ухмыльнулся, глядя на неё сверху вниз.
- Идёт. Сегодня вечером. Но если ты попытаешься водить меня за нос, Бинь Чэнь... - он сделал короткую паузу, - ...взбучка в нужнике покажется тебе детской сказкой по сравнению с тем, что я придумаю для тебя.
Девушка лишь звонко рассмеялась, поправляя прическу, явно довольная своим маленьким триумфом.
- Тогда готовься, мой хищник. Вечер будет... кроваво-красным, как фонари на реке.

Часть II: Цветок сливы

Вечер в Лишане опустился внезапно, укутывая город в сумерки цвета индиго. Бай Цзы стоял у ворот поместья, нетерпеливо постукивая пальцами по рукояти веера.
Для этого вечера он выбрал чанпао цвета «грозового неба» - глубокий серо-синий шелк, который на свету переливался серебром. По подолу и манжетам тянулась тончайшая вышивка белыми нитями: разъяренные волны, разбивающиеся о скалы. Широкий пояс-яодай из черной парчи стягивал талию, подчеркивая мужскую мощь плеч, а на поясе покачивалась нефритовая подвеска в форме лотоса - символ чистоты, который в руках Бай Цзы казался насмешкой. Волосы были собраны в высокий узел и скреплены тяжелой серебряной шпилькой с навершием в виде когтя.
«Черт, я выгляжу как принц из дорамы, - Сяо Юй внутри критически осматривала свое отражение. - Но что за праздник? В моем мире летом только на шашлыки ездят... Фестиваль арбузов? День обливания водой?»
Ее мысли прервал шорох шелка. Из дверей поместья выплыла - иначе не скажешь - Бинь Чэнь.
На ней было многослойное ханьфу, достойное если не императрицы, то первой леди страны. Нижнее платье из золотистого атласа перекрывалось прозрачными накидками цвета алого заката. Рукава были настолько пышными, что напоминали крылья бабочки, а по всему полотну были рассыпаны вышитые пионы, лепестки которых были украшены микроскопическим речным жемчугом. В волосах звенели золотые тики, а лицо прикрывала легкая вуаль.
- Ты выглядишь... масштабно, - Бай Цзы окинул её взглядом, в котором смешались азарт и искреннее недоумение. - Скажи мне, как ты не плавишься в этом коконе? Сейчас же середина лета!
Бинь Чэнь мелодично рассмеялась, подходя вплотную и обдавая его ароматом сандала и жасмина.
- Ради праздника Циси² - Ночи Семи Сестер - женщина способна вынести даже пламя преисподней, Цзы-эр. Сегодня Небесная Ткачиха встречается с Волопасом. В эту ночь небо открыто для просьб о любви... и о мести.
Бай Цзы замер, и на мгновение шум ликующего Лишаня перестал для него существовать.
«Циси... - Сяо Юй нырнула в глубины своей памяти, выуживая обрывки знаний из прошлой жизни. - Точно, китайский День святого Валентина. В моем мире это был просто повод для брендов устроить распродажи, а для парочек - выложить тонну приторных селфи в соцсети. Ткачиха, Волопас, сорочий мост... ванильная сказка о вечной разлуке и мимолетном счастье».
Он криво усмехнулся, глядя на отражение красных фонарей в темной воде канала.
«Любовь? Глупости. Этой субстанции в моей жизни всегда было в избытке - дешевой, липкой и бесполезной. Но вот месть...»
Слово отозвалось в груди Сяо Юй низким, вибрирующим гулом, словно удар в погребальный колокол. Оно было куда более осязаемым, чем легенда о звездах. Оно пахло порохом, сталью и холодным расчетом.
«Месть - это то, что связывает меня с этим миром крепче, чем любые небесные мосты. Месть той сумасшедшей системе, что затравила меня. Месть Князю, который видит во мне лишь племенного жеребца или орудие пыток. Месть самой судьбе, забросившей меня в это громоздкое тело. Если сегодня небо открыто для просьб о расплате, то я выкачу ему такой список, что у Богов закончатся чернила».
Бай Цзы перевел взгляд на Бинь Чэнь. Его глаза, подсвеченные снизу алым пламенем фонаря, сверкнули недобрым, хищным азартом.
- Месть... - повторил он медленно, смакуя каждый звук, словно глоток дорогого вина. - Знаешь, Бинь Чэнь, приторные сказки о любви никогда меня не прельщали. Но вот обещание возмездия под покровом ночи... это звучит как самая прекрасная музыка, которую я слышал за последние сутки.
Он крепче сжал её локоть, и в этом жесте уже не было нежности - только стальная хватка сообщника.
- Пойдем. Раз небо сегодня раздает долги, давай присмотримся, кто из твоего списка будет первым платить по счетам.
Они вышли на улицы Лишаня, и Бай Цзы замер. Город превратился в живой, пульсирующий организм. Тысячи красных и оранжевых фонариков качались над головами, отражаясь в темной воде каналов. Воздух был густым от запаха жареных сладостей, благовоний и пота сотен людей.
- Посмотри на них, - Бинь Чэнь мягко взяла его под руку, прижимаясь всем телом к его плечу. - Все эти люди молятся о счастье, не зная, что их имена могут быть в том самом списке.
- Романтично, ничего не скажешь, - Бай Цзы цинично ухмыльнулся, но не отстранил её. Напротив, он накрыл её ладонь своей, чувствуя, как романтика момента начинает опьянять даже его закаленную душу шпиона. - Так что там со списком? Ты обещала.
- Тише... - она потянула его в сторону моста, где толпа была реже. - Первое имя в списке после фамилии Фэн - Советник Вэй. Его «устранение» назначено на полнолуние. Бич Феникса не просто убивает, они устраивают ритуальную казнь, чтобы показать: Небесный Мандат истлел.
Бай Цзы почувствовал, как за азартом погони за интригой проступает горький вкус драмы.
«Значит, этот город скоро утонет в крови, пока эти люди пускают фонарики по реке. И я - часть этого механизма?».
Он внезапно остановился и развернул Бинь Чэнь к себе, заглядывая за её вуаль.
- Зачем ты помогаешь мне? Ты ведь понимаешь, что если Князь или «Бич» узнают, что ты выдала шифр... тебя не спасет никакое платье.
Бинь Чэнь посмотрела на него, и в её глазах на миг исчезло кокетство. Там была глубокая, тихая печаль.
- Потому что ты изменился, Бай Цзы. Раньше ты был тенью своего отца. Теперь ты... ты как огонь, который может согреть или сжечь. Я лучше сгорю с тобой, чем буду гнить в этом договорном браке без капли жизни.
Бай Цзы почувствовал странный укол в груди. Но тут же его подозрительность взвилась, как потревоженная кобра. Из тени за углом чайного домика на них смотрели двое - фигуры в серых одеждах, которые мгновенно растворились в толпе, стоило Бай Цзы повернуть голову.
- За нами следят, - коротко бросил он, прижимая Бинь Чэнь ближе и кладя руку на скрытый в складках чанпао кинжал. - И кажется, Ночь Семи Сестер скоро превратится в Ночь Длинных Ножей. Но пока, не будем портить вечер, правда.
Они подошли к Сорочьему мосту - временному сооружению из бамбука и хлипких досок, перекинутому через самый глубокий канал Лишаня. Под ним, в чернильной воде, качались тысячи лотосов-свечей, а сам мост едва угадывался в дымке благовоний. Вокруг толпились пары: суеверные горожане верили, что те, кто пройдет мост, не оступившись, обретут покровительство Ткачихи. Но мост был коварен - узкий, шаткий, без перил. То и дело тишину прорезал всплеск и разочарованные крики: очередная пара, потеряв равновесие, отправлялась в освежающее плавание.
- Цзы-эр, посмотри! - Бинь Чэнь указала на молодую чету, которая со смехом рухнула в воду, не пройдя и трети пути. - Говорят, мост чувствует фальшь в сердце. Если души не в ладу, доски под ногами начинают ходить ходуном.
Сяо Юй внутри Бай Цзы почувствовала, как в жилах закипает чистый, хулиганский адреналин.
«О, да ладно! Это же обычная полоса препятствий! - вспыхнул в ней азарт современной девчонки-сорвиголовы. - В школе я по гаражам и стройкам бегала в кедах, а тут какой-то бамбук. Да я этот мост с закрытыми глазами пройду, еще и селфи сделала бы, будь у меня телефон!»
- Испытание на прочность? Обожаю такое, - Бай Цзы дерзко ухмыльнулся и, не давая девушке опомниться, крепко перехватил её за ладонь. - Пошли, Бинь Чэнь. Покажем этим суеверным растяпам, как выглядит настоящая уверенность.
- Постой, я не думаю, что... - начала она, но Бай Цзы уже увлек её за собой на первую доску.
Как только они достигли середины, где конструкция становилась совсем тонкой и опасно вибрировала от каждого шага, Бинь Чэнь вдруг замерла. Её напускное кокетство испарилось. Взглянув вниз, на темную бездну воды, она побледнела. Мост под ними качнулся от порыва ветра, и девушка, издав тихий всхлип, попыталась сделать шаг назад, к безопасному берегу.
- Нет... Цзы-эр, я боюсь. Давай вернемся, это плохая затея! - её голос задрожал, пальцы судорожно вцепились в его рукав.
Но Бай Цзы не позволил ей отступить. С грацией хищника он сделал шаг назад и властно обхватил её за талию, прижимая спиной к своей груди.
- Смотри на звезды, а не под ноги, - прошептал он ей в затылок, и в его голосе прозвучала та самая уверенность парня-хулигана, который ведет девушку по парапету крыши. - Доверься моему телу. Я не дам тебе упасть, даже если этот мост рассыплется в труху.
Вспоминая свои проделки в современной школе - уроки физкультуры, танцы и драки, где баланс был вопросом выживания, - Сяо Юй идеально скоординировала движения массивного тела Бай Цзы. Он шел не как аристократ, а как атлет: мягко перенося вес, чувствуя малейшее колебание бамбука.
Бинь Чэнь затаила дыхание, чувствуя, как его сильная рука буквально несет её над бездной. Бай Цзы двигался легко, почти танцуя, полностью игнорируя страх. Для него это было не сакральное действие, а дерзкий вызов. Они пролетели оставшуюся часть моста под изумленные вздохи толпы и спрыгнули на другой берег.
- Видишь? - Бай Цзы отпустил её талию, но оставил руку на её плече, заглядывая в её широко раскрытые глаза. - Небеса любят наглых, а не праведных.
Бинь Чэнь тяжело дышала, её сердце колотилось так сильно, что это было видно по пульсирующей жилке на шее.
- Ты... ты сумасшедший, - прошептала она с восторгом, который уже невозможно было скрыть. - Ни один мужчина в Лишане не прошел бы Сорочий мост с такой... легкостью. Ты будто знал каждое движение.
- У меня были хорошие учителя, - двусмысленно ответил он, бросив взгляд назад. - А теперь, когда мы доказали «звездам» свою стойкость, самое время заняться теми, кто за нами следит. Ты же почувствовала, как мост качнулся лишний раз? Это был не ветер.

Часть III: В тени
Бай Цзы увлек Бинь Чэнь в лабиринт узких переулков, подальше от залитой огнями набережной. Паника девушки росла с каждым шагом; она то и дело оглядывалась, а её пальцы, вцепившиеся в его локоть, стали ледяными.
- Цзы-эр, зачем мы ушли из толпы? Там было безопасно, а здесь... - она осеклась, когда они нырнули в тень высокой кирпичной стены чайного склада.
- Тише, - отрезал Бай Цзы. Его голос больше не был бархатистым; это был голос командира перед засадой.
Внутри Сяо Юй ликовала.
«О да, детка, вот теперь мы в моей стихии! - её мысли пульсировали в такт адреналину. - Как же я кайфую от этого тела. В прошлой жизни я была ловкой, но здесь... это просто чит-код. На мосту я почувствовала, как работают эти мышцы: стальные связки, идеальный баланс, взрывная сила. Наконец-то мне достался "инструмент", который не развалится от первого же рывка. Я чувствую себя танком, замаскированным под балетмейстера».
Бай Цзы резко остановился у тупика и развернулся, вжимая Бинь Чэнь в нишу между ящиками. Он приложил палец к её губам, призывая к молчанию.
«Кто же это может быть? - начал он перебирать варианты, анализируя каждое шуршание за спиной. - Для "Бича Феникса" мы пока мелкая сошка, если только они не просекли, что свиток у меня. Юйминчэнь, нет Юньло? Вряд ли, он бы прислал карателей с факелами, а не этих тихих "теней". Князь-отец? Вполне возможно. Хочет проверить, действительно ли я стал "мужиком" или всё еще пускаю слюни на стихи. Но есть и третий вариант... люди того самого Советника Вэй из списка. Если они знают о шифре, я для них - живая улика, которую нужно либо купить, либо стереть».
Он почувствовал легкое колебание воздуха. Кто-то ступал по крышам, мягко, словно кот.
- Они близко, - прошептал Бай Цзы, и в его глазах вспыхнул тот самый подростковый азарт, смешанный с холодным расчетом шпиона. - Бинь Чэнь, сейчас ты сделаешь вид, что упала и подвернула ногу. Кричи громче, изображай свою любимую драму. Мне нужно, чтобы они спустились на землю.
- Но если они убьют нас? - пролепетала она, едва не плача.
- Не убьют. Я слишком дорого стою, - он дерзко ухмыльнулся, проверяя, легко ли выходит кинжал из ножен. - Давай! Работай на "Оскар"!
Бинь Чэнь, повинуясь его властному тону, издала пронзительный вскрик и картинно повалилась на землю, рассыпав свой жемчужный наряд по грязным камням переулка.
- Помогите! Моя нога! Цзы-эр, я не могу встать!
Бай Цзы тут же склонился над ней, намеренно открывая спину. Он замер, считая удары сердца. Раз... два...
Сверху сорвалась тень. Беззвучно, словно лоскут ночного неба. Бай Цзы не оборачивался до последнего мгновения. Только когда сталь врага блеснула в полуметре от его затылка, он сделал резкий, почти нечеловеческий по скорости кувырок в сторону.
- Добро пожаловать на праздник, гости дорогие! - выкрикнул он, уже вскакивая на ноги и принимая боевую стойку.
Цзы не стал дожидаться, пока противник придет в себя после промаха. Тень в сером, едва коснувшись земли, попыталась уйти в перекат, но новое тело Бай Цзы сработало как отлаженный механизм.
Сяо Юй внутри него лишь ахнула от того, насколько податливым и мощным оказался этот «инструмент». Ей не нужно было прикладывать усилий - стоило только подумать о рывке, как мышцы ног выстрелили его вперед.
- Куда же ты, милый? Мы еще не обменялись подарками! - с азартом выкрикнул Бай Цзы.
Он сократил дистанцию в один прыжок. Нападавший вскинул короткий клинок, метя в горло, но Бай Цзы, используя современные навыки рукопашного боя, перехватил его запястье. Удар костью о кость отозвался сухим треском. Бай Цзы не просто заблокировал руку - он провернул её, заставляя противника взвыть и выронить оружие.
Одним плавным, почти танцевальным движением он зашел за спину «тени», заламывая ему руки в жесткий замок. Колено Бай Цзы с силой впечаталось в подколенный сгиб врага, заставляя того рухнуть на камни.
- Лежать! - прорычал Бай Цзы, придавливая нападавшего своим весом. - Бинь Чэнь, прекращай истерику, он упакован!
Девушка, застывшая в своей «сценической» позе на земле, испуганно округлила глаза, глядя на то, с какой пугающей легкостью её жених скрутил профессионального убийцу.
Бай Цзы наклонился к самому лицу пленника, чья маска съехала, обнажая бледную кожу и татуировку на шее в виде переломленного пера.
- Итак, - Бай Цзы усилил давление на суставы, наслаждаясь тем, как враг шипит от боли. - Давай сразу пропустим ту часть, где ты плюешь мне в лицо и молчишь как герой. Кто тебя послал? Советник Вэй боится, что его имя в списке прочитают вслух? Или мой папаша решил проверить, не забыл ли я, с какой стороны держаться за нож?
Пленник дернулся, пытаясь достать зубами скрытую в воротнике капсулу с ядом, но Бай Цзы, предвидя этот «киношный» ход, резко впечатал его лицом в грязь.
- Обойдешься без десерта, - процедил он. - У меня сегодня отличное настроение, праздник Циси и всё такое. Но если ты не начнешь петь прямо сейчас, я познакомлю твое колено с моим кинжалом. Поверь, я в этом деле большой эстет.
Бинь Чэнь, придя в себя, подползла ближе, её голос дрожал от смеси страха и любопытства:
- Цзы-эр... это не люди отца. Посмотри на знак. Это «Серые Цапли» - личная гвардия министерства юстиции. Значит... свиток уже ищут на государственном уровне.
Бай Цзы прищурился. В голове Сяо Юй сложился новый пазл.
«Министерство юстиции? Значит, охота идет не на "Наследника", а на саму улику. Мы с этой девчонкой влезли в дерьмо покрупнее, чем я думала».
- Слышал даму? - Бай Цзы рывком вздернул голову пленника за волосы. - Говори, где ваш штаб в Лишане, или следующая встреча Волопаса и Ткачихи произойдет для тебя уже в загробном мире.

Часть IV: Азарт

Пленник оказался крепким орешком. Несмотря на вывернутый сустав и лицо в дорожной пыли, он лишь глухо рычал, а в его глазах, узких и холодных, застыла фанатичная готовность сдохнуть, но не проронить ни слова.
- Молчишь? - Бай Цзы склонил голову набок, и в его взгляде появилось нечто пугающее - не ярость воина, а холодное любопытство хирурга или... азартного игрока, который знает, что у него в рукаве четыре туза.
В голове Сяо Юй созрел план.
«Силой из него правду не выбить, он натаскан на боль, - мысли неслись с быстротой пули. - Но такие типы всегда верят в судьбу и фатальные ошибки. Пришло время моего любимого шулерского трюка. Блеф - это тоже оружие, особенно когда у тебя тело убийцы и мозги манипулятора».
Бай Цзы внезапно ослабил хватку и перевернул пленника на спину, сев ему на грудь. Он достал из складок пояса две небольшие игральные кости из черного дерева - старую привычку Сяо Юй носить с собой атрибуты удачи.
- Давай сыграем, «цапля», - прошептал Бай Цзы, и его голос стал вкрадчивым, почти нежным. - Правила просты: я бросаю кости. Если выпадет дубль - я перерезаю тебе сухожилия на ногах и оставляю здесь дожидаться стражу Князя. Они ребята не такие затейливые, как я, просто скормят тебя псам. Если выпадет нечет - я выкалываю тебе один глаз. Но... если выпадет семерка - ты говоришь мне адрес штаба, и я отпускаю тебя на все четыре стороны.
- Ты безумен... - прохрипел пленник, глядя на кости в руках «княжича».
- Жизнь вообще азартная штука, - Бай Цзы ловко прокрутил кости между пальцами, демонстрируя ловкость рук профессионального шулера.
Бинь Чэнь в ужасе прижала ладони к щекам. Она не понимала, что Бай Цзы использует принцип подмены. Сяо Юй с детства умела выбрасывать нужное число, просто смещая центр тяжести костей кончиком пальца.
- Первый бросок, - Бай Цзы швырнул кости прямо перед лицом врага. Выпал «нечет». Кинжал Бай Цзы мгновенно замер в миллиметре от зрачка пленника. - Ой, не повезло. Хочешь попробовать второй раз или сразу перейдем к семерке?
Пот градом покатился по лицу лазутчика. Вид безумного аристократа, который с улыбкой играет на его жизнь, сломал его быстрее, чем дыба. Психологическое давление и «неизбежность» проигрыша в этой дьявольской игре сделали своё дело.
- Стой! - закричал он, когда Бай Цзы занес руку для нового броска. - Старая коптильня у западных ворот... Подвал под вывеской «Три окуня»! Там они встречаются сегодня в полночь! Только не бросай!
Бай Цзы замер, кости застыли в его ладони. Он медленно ухмыльнулся - дерзко, победно, по-хулигански.
- Видишь? Математика - великая вещь, - он легко поднялся, пряча кости. - Бинь Чэнь, умойся, мы идем в коптильню.
Но не успел он закончить фразу, как из темноты переулка донеслось мерное, зловещее постукивание бамбуковых тростей. «Черт, - Сяо Юй почувствовала, как азарт сменяется холодным расчетом. - Группа поддержки подоспела. Похоже, одной ловкостью рук тут не отделаться. Придется проверить, насколько это тело умеет танцевать кровавый танец против толпы».
Бай Цзы выставил руку вперед, защищая Бинь Чэнь.
- Слушай, «птичка», - бросил он через плечо, - надеюсь, ты умеешь бегать на "каблуках" так же быстро, как сплетничать. Потому что сейчас будет жарко.
Бай Цзы почувствовал, как воздух в переулке стал плотным и тягучим. Трое фигуры в серых масках обступали его полумесяцем, отрезая путь к свету праздничных фонарей.
- Бинь Чэнь, за ящики! Живо! - скомандовал он, не оборачиваясь.
Внутри Сяо Юй всё пело от адреналинового восторга. Ей было плевать, что шансы не в её пользу, главное выплеснуть все накопившиеся эмоции.
«Трое на одного - это почти честно, если у одного мозги уличного бойца, а тело - гора мышц, - мысли вспыхивали, как искры. - Главное - не давать им зажать себя в угол. Используем пространство. Раз, два, погнали!»
Первый противник кинулся вперед, целясь длинным ножом в печень. Бай Цзы не стал блокировать - он резко ударил ногой по стоявшей рядом пустой бочке из-под солений. Тяжелый снаряд покатился под ноги нападавшему, заставляя того споткнуться. В ту же секунду Бай Цзы сократил дистанцию и коротким, сокрушительным ударом локтя в челюсть отправил «серую цаплю» в глубокий нокаут.
- Один есть! Кто следующий? - Бай Цзы дерзко сплюнул, перехватывая кинжал обратным хватом.
Двое других напали одновременно. Это было сложно. Настоящий бой в Древнем Китае - это не балет из фильмов, это хруст костей и пот. Бай Цзы крутился волчком, едва успевая уворачиваться от сверкающей стали. Один клинок всё же задел его плечо, разрезав дорогой шелк чанпао и оставив кровавую полосу.
- Ах ты ж гад! Это платье стоило целое состояние! - взревел Бай Цзы.
Его бунтарский характер окончательно взял верх. Он схватил одного из врагов за шиворот и с размаху впечатал его головой в кирпичную стену. Раздался глухой звук, и противник осел мешком. Но третий, самый крупный, уже заносил меч для решающего удара, а Бай Цзы не успевал восстановить равновесие после броска.
- Цзы-эр, сзади! - вскрикнула Бинь Чэнь.
Бай Цзы видел занесенную сталь. Время словно замедлилось. Он уже готовился принять удар на руку, чтобы спасти голову, как вдруг...
Сверху раздался дикий, истошный визг, больше похожий на звук защемленного хвоста кота.
- А-А-А-А-А-А-Я ПАДАЮ-Ю-Ю!
С крыши чайного склада, сорвавшись с карниза, кубарем полетело нечто бесформенное и шумное. Это был Юньлу. Видимо, Арбитр всё это время пытался шпионить за ними сверху, но грация подвела его в самый ответственный момент.
Юньлу всей своей массой и ворохом дорогих одежд рухнул прямо на последнего нападавшего. Раздался громкий «хлюп», хруст досок и сдавленный стон. Юньлу, запутавшись в собственных рукавах, барахтался сверху на бессознательном убийце, как огромный испуганный жук.
- Ой... Моя эстетика... Моя спина... - простонал Юньлу, пытаясь выбраться из кучи мал. - Бай Цзы, ты... ты почему не подставил руки?! Я мог разбиться об этот некачественный пол!
Бай Цзы замер с занесенным кинжалом, глядя на эту нелепую картину. Напряжение боя мгновенно сменилось диким, захлебывающим хохотом.
- Ха-ха-ха! Юньлу! - Бай Цзы согнулся пополам, вытирая слезы выступившие от смеха. - Это было... это было самое эффектное «устранение» в истории Империи! Ты просто «Бог из машины», серьезно!
Бинь Чэнь осторожно выглянула из-за ящиков, переводя взгляд с тяжело дышащего, окровавленного, но смеющегося Бай Цзы на копошащегося в грязи Юньлу.
- Это... это и есть твой секретный телохранитель? - неуверенно спросила она.
- Это моя личная карма, - Бай Цзы подошел к Юньлу и рывком вытянул его из соломы. - Вставай, «герой». Ты вовремя. Раз уж ты здесь, поможешь нам дойти до коптильни. Только, умоляю, больше не падай с неба, у меня сердце не железное.
Юньлу, ворча и отряхивая грязь с лица, поплелся следом, бросая подозрительные взгляды на Бинь Чэнь. А Бай Цзы, спрятав кинжал, почувствовал: вечер перестает быть просто прогулкой. Теперь их трое, и у них есть адрес.

Глава 15: Привет из будущего
Часть I: Багровый цветок
Ночь в Лишане становилась всё холоднее, несмотря на разгар лета. Троица пробиралась по самым тёмным закоулкам западного района, где запах праздничных сладостей сменялся тяжёлым душком гнилой рыбы и старой гари.
Напряжение между спутниками Бай Цзы росло с каждым метром. Бинь Чэнь, всё ещё поправляя сбившуюся вуаль, бросала на Юньлу испепеляющие взгляды. Она видела в нём не то нелепого слугу, не то подозрительного нахлебника, который бесцеремонно вклинился в её «идеальное свидание».
- И долго этот... объект в соломе будет тащиться за нами? - процедила она, демонстративно прижимаясь к плечу Бай Цзы. - Цзы-эр, мы ведь на задании. Нам не нужны лишние свидетели, особенно такие... шумные.
Юньлу, который до этого момента пытался отчистить шёлковый рукав от птичьего помёта, мгновенно выпрямился. Его лицо приняло выражение оскорблённого достоинства.
- Объект?! - взвизгнул он, но тут же понизил голос до ядовитого шёпота. - Позвольте узнать, госпожа «Золотая Вышивка», а чьё бренное тело только что спасло вашего драгоценного спутника от лишнего отверстия в груди? Пока вы изящно визжали за ящиками, я совершил тактическое приземление!
- Ты просто свалился как мешок с навозом! - фыркнула Бинь Чэнь.
- Это был стиль «Пьяного Журавля», вам не понять! - парировал Юньлу, вклиниваясь между ними и пытаясь оттеснить девушку от Бай Цзы локтем. - И вообще, Бай Цзы, почему ты гуляешь с ней в такую ночь? Она выглядит как приманка для неприятностей.
Бай Цзы шёл впереди, полностью игнорируя их словесную перепалку. Внутри него Сяо Юй работала в режиме турбо-анализа, раскладывая события последних часов по папкам.
«Так, стоп. Выключаем режим "мачо" и включаем детектива, - мысли Сяо Юй были холодными, как лёд в колодце. - Картина вырисовывается странная. Бинь Чэнь с детства "влюблена", но вдруг проявляет чудеса дешифровки. Она знает придворный шифр лучше, чем профессиональный секретарь. Откуда? Она сама вытянула меня на этот праздник. Знала ли она, что "Серые Цапли" будут ждать нас в переулке? Или она - приманка, о которой сама не подозревает? Убийцы... "Серые Цапли" - это Министерство юстиции. Это значит, что государство уже знает о списке и пытается замести следы. Юньлу... Этот придурок свалился вовремя, но что он делал на крыше? Следил за мной по приказу Князя или просто от ревности?»
Бай Цзы резко остановился, заставив спорщиков едва не врезаться в него.
- Заткнулись оба, - бросил он через плечо. Голос стал тихим, но в нём было столько угрозы, что Юньлу и Бинь Чэнь мгновенно притихли. - Мы на месте.
Часть II: «Три окуня»
Впереди, в тупике у самой городской стены, виднелось покосившееся здание старой коптильни. Над дверью на ржавых цепях покачивалась вывеска, на которой едва угадывались три рыбины. Окна были наглухо заколочены, но сквозь щели пробивался тонкий, призрачный свет.
Бай Цзы почувствовал, как кинжал за поясом греет ладонь.
- Слушайте внимательно, - он обернулся к спутникам. - Бинь Чэнь, ты стоишь на шухере у входа. Если увидишь стражу или кого-то в сером - свисти. Юньлу... ты идёшь со мной. Твоя задача - не падать, не охать и быть моей тенью. Если облажаешься - я сам сброшу тебя в этот подвал, понял?
Юньлу сглотнул, кивнул и нервно поправил пояс. Бинь Чэнь хотела было возразить, но Бай Цзы приложил палец к её губам, обжигая взглядом.
- После этого ты расскажешь мне всё о шифре, Бинь. Без утайки. А теперь - работаем.
Они скользнули к чёрному входу, где запах копчёной рыбы становился невыносимым, скрывая за собой более тонкий, металлический аромат - запах свежей крови.
Бай Цзы приоткрыл трухлявую дверь коптильни. Внутри царил густой, липкий мрак, пропитанный едким дымом и чем-то тошнотворно-сладким. Он двигался бесшумно, как ртуть, а за его спиной Юньлу совершал чудеса акробатики: Арбитр пытался идти «на цыпочках», но в темноте постоянно натыкался то на пустые крюки для рыбы, то на собственные полы ханьфу, издавая звуки, похожие на сдавленное кряхтение умирающего лебедя.
- Юньлу, если ты ещё раз звякнешь этой подвеской, я скормлю её тебе без хлеба, - прошипел Бай Цзы.
- Это... это ритмичное сопровождение нашего падения в бездну! - так же шёпотом парировал Юньлу, цепляясь за пояс Бай Цзы.
Они подошли к полусгнившему люку в полу, откуда доносились приглушённые голоса и зловещий стук металла о камень. Бай Цзы приник к щели. То, что открылось его взору в подвале, заставило даже закалённую Сяо Юй вздрогнуть. Это не было «собрание». Это была дезинфекция.
Внизу, в круге света от одной-единственной масляной лампы, на крюках для копчения висели трое мужчин в серых одеждах «Цапель». Их горла были перерезаны с хирургической точностью. Посреди этой мясной лавки, прямо на окровавленном табурете, сидел человек в маске феникса. Он не спеша вытирал длинную иглу шёлковым платком.
- Вы были плохими ищейками, - произнёс голос из-под маски - холодный, лишённый эмоций. - Вы позволили Княжескому сыну забрать свиток. Вы наследили в храме. «Бич Феникса» не прощает дилетантства.
«Ого, корпоративная этика на высшем уровне, - цинично подметила Сяо Юй. - У них тут тимбилдинг с летальным исходом. Значит, те, кто напал на нас, были просто расходным материалом. А этот "Феникс" - уже серьезная рыба».
В этот момент Юньлу, решивший, что ему тоже нужно «лучше видеть», навалился на Бай Цзы. Старые доски люка, не выдержав веса атлетичного князя и дёргающегося Арбитра, издали предательский ХРУСТЬ.
- Ой, мамочки... - только и успел пискнуть Юньлу.
Люк разлетелся в щепки. Бай Цзы, не успев сгруппироваться, полетел вниз, но в полёте успел схватиться за свисающую цепь. Юньлу же, в полном соответствии со своей кармой, приземлился прямо в бочку с протухшим рыбным рассолом, стоящую в углу подвала. Раздался оглушительный всплеск. Вонь заполнила подвал мгновенно.
Человек в маске феникса вскочил, его игла блеснула в свете лампы.
- Кто здесь?! - выкрикнул он, занося оружие.
Бай Цзы, вися на цепи, как заправский гимнаст, оценил ситуацию за долю секунды. Снизу на него смотрел профессиональный убийца, а из бочки с рыбой, отплёвываясь и вытирая лицо от чешуи, медленно поднимался Юньлу.
- Я... я требую... - Юньлу икнул, выплёвывая рыбью голову, - я требую немедленной санобработки! Это нарушение всех эстетических норм! Бай Цзы, этот человек в маске... у него совершенно безвкусный платок!
«Феникс» на мгновение замер, ошарашенный видом существа, восставшего из рассола. Эта секундная заминка стала для него роковой.
- Твои нормы подождут, Юньлу! - Бай Цзы разжал пальцы и, используя инерцию, обрушился на «Феникса» сверху.
Драка в тесном, вонючем подвале была яростной. Бай Цзы использовал всё: кулаки, обломки люка и даже тяжёлую цепь. «Феникс» был быстр, его игла мелькала, как жало осы, оставляя глубокие царапины на руках Цзы.
- Отдай... свиток... - шипел убийца, пытаясь достать горло Бай Цзы. - Ты не понимаешь, во что влез!
- Я-то понимаю! - Бай Цзы перехватил его руку и с силой впечатал в каменный столб. - А вот ты сейчас поймёшь, что бывает, когда прерывают моё свидание!
В самый острый момент, когда убийца прижал Бай Цзы к стене, готовый вонзить иглу в глаз, Юньлу, скользя на рыбьей чешуе и размахивая руками, попытался броситься на помощь. Он поскользнулся, проехал по полу, как на коньках, и со всей силы врезался задом в табурет, на котором стояла масляная лампа.
Та, в свою очередь, перевернулась. Масло вспыхнуло, разливаясь по полу и поджигая сухую солому.
- Пожар! - завизжал Юньлу. - Мои брови! Бай Цзы, спасай мои брови!
Подвал мгновенно наполнился дымом. «Феникс», поняв, что ситуация вышла из-под контроля, оттолкнул Бай Цзы и метнулся к запасному выходу.
- Это не конец, Бай Цзы! - крикнул он из дыма. - Список уже активирован!
Бай Цзы хотел броситься вдогонку, но огонь отрезал путь. Он схватил кашляющего и пахнущего скумбрией Юньлу за шиворот.
- Валим отсюда! Живо!
Они выскочили из горящей коптильни за секунду до того, как крыша рухнула. На улице их ждала Бинь Чэнь, чей наряд теперь выглядел жалко в свете пожара.
- Вы живы? - ахнула она.
- Живы, - Бай Цзы тяжело дышал, его лицо было в саже, а чанпао превратилось в лохмотья. - Но список «активирован». Бинь Чэнь, говори правду: чьё имя идёт после Советника Вэй? Потому что времени у нас больше нет.
Бинь Чэнь попятилась от пылающего здания, и свет пожара залил её лицо, лишив его всякой краски. Она смотрела на Бай Цзы так, словно видела перед собой покойника. Её губы дрожали, а пальцы впились в порванные кружева рукавов.
- После Советника Вэй... - она запнулась, с трудом сглатывая ком в горле. - Цзы-эр, там не просто чиновники. Список составлен по иерархии угрозы для Узурпатора. Твой отец, Князь Бай Чжу. Его имя помечено алым кругом. Это значит... «Бич Феникса» уже выслал исполнителей. Пока мы играли в прятки в переулках, они направились в поместье.
Бай Цзы почувствовал, как внутри него всё похолодело. Сяо Юй внутри него закричала от осознания.
«Чёрт! Весь этот "праздник", этот "список", этот "Феникс"... Это был отвлекающий манёвр! Пока я красовался в шёлках и шантажировал монахов, они выманивали меня из дома, чтобы оставить отца без защиты. Пусть он деспот и солдафон, но если он погибнет - я стану первой целью для ликвидации как наследник. Месть подождёт. Сейчас мне нужен живой союзник!»
- ОТЕЦ! - Юньлу, всё ещё источающий невыносимый аромат протухшего рассола, вдруг перестал причитать. Его глаза округлились от искреннего ужаса. - Бай Цзы, если с Князем что-то случится... поместье сожгут, а нас... нас лишат достоинства! Это же конец всей эстетики! Мы должны бежать!
Бай Цзы не стал тратить время на иронию. Он схватил Юньлу за шиворот, приводя того в вертикальное положение, и обернулся к Бинь Чэнь.
- Беги к своим родителям. Скройся. Если я выживу - я тебя найду, - бросил он коротко.
Он не ждал ответа. Бай Цзы сорвался с места, не глядя на то, успевает ли за ним Юньлу. Его новое, мощное тело работало на пределе возможностей. Он бежал сквозь праздничную толпу, расталкивая влюблённые парочки и сбивая лотки с фонариками. В его голове пульсировала только одна мысль: «Только бы успеть. Только бы этот старый дурак не решил выпить вина перед сном вместо того, чтобы проверить охрану!»
Издалека, со стороны поместья Дома Бай, в ночное небо взметнулась тонкая струйка чёрного дыма. Это был не костёр. Это был сигнал.
- ЮНЬЛУ, ШЕВЕЛИ БУЛКАМИ! - рявкнул Бай Цзы, перепрыгивая через поваленную телегу. - Если ты не добежишь вовремя, я лично запихну тебя обратно в ту бочку, но уже с крышкой!
Ночной воздух над поместьем Дома Бай был пропитан не ароматом летних цветов, а запахом горелого масла и железа. Бай Цзы ворвался во внутренний двор, тяжело дыша. Вокруг царил хаос: верная стража Князя лежала в пыли, сражённая бесшумными иглами «Фениксов», а тени в масках скользили по стенам, словно ожившие чернила.

Часть III: Танец в Кровавом Саду

Бай Цзы выхватил кинжал и подхватил с земли оброненное кем-то копьё. Внутри Сяо Юй всё пело от ярости.
«Древний Китай, говорите? Думали, я - изнеженный княжич? Ну, сейчас я покажу вам школу выживания в бетонных джунглях в обёртке этого стального тела!»
Он двигался как вихрь. Двое ассасинов преградили ему путь, их клинки метили в суставы. Бай Цзы крутанул копьё, используя его как шест: древко с глухим стуком впечаталось в грудную клетку одного, а пятка копья раздробила колено другому. Он не фехтовал - он дрался, грязно и эффективно, вкладывая в каждый удар всю мощь тренированного тела.
В это время на другом конце двора Юньлу оказался прижат к стене тремя убийцами. Бай Цзы был слишком далеко, чтобы помочь.
- Постойте! - завизжал Юньлу, прикрываясь разодранным рукавом, от которого всё ещё несло тухлой рыбой. - Моя кожа! Она слишком нежна для вашего грубого металла! Вы хоть знаете, сколько стоит этот шёлк?!
Убийца, ошарашенный таким напором, замахнулся, но Юньлу, движимый чистым животным ужасом, вдруг выкинул вперёд ногу. Его тяжёлый сапог попал противнику точно в пах. Пока тот хватал ртом воздух, Юньлу, закрыв глаза от страха, начал размахивать своей тяжёлой нефритовой подвеской на цепочке.
- Прочь! Прочь, грязные неэстеты! - он крутился на месте, как сломанная юла.
Подвеска со свистом пролетела мимо маски одного «Феникса», а когда тот попытался схватить Юньлу за горло, Арбитр случайно поскользнулся на собственной луже рассола и, падая, заехал локтем прямо в глаз второму нападавшему. Противники впали в ступор: они были натренированы убивать воинов, но не знали, как реагировать на вонючего, визжащего павлина, чьи движения нарушали все законы логики и физики.
Бай Цзы прорубил себе путь к покоям отца, но замер, когда двери распахнулись.
Из темноты вышла Бинь Чэнь. Её шикарное алое платье было забрызгано кровью, но не своей. В одной руке она сжимала изящный кинжал, прижимая его к горлу Князя Бай Чжу. Старый воитель был в сознании, но выглядел одурманенным - видимо, яд или сонная трава. За спиной девушки, словно тени самого дьявола, застыли трое высших «Фениксов» в золотых масках.
- Бинь Чэнь... - выдохнул Бай Цзы, и его сердце пропустило удар. - Значит, ты и была «иглой» в моём доме?
Девушка усмехнулась, и эта улыбка была лишена прежней нежности. Теперь это была маска расчётливой убийцы.
- Я ведь говорила тебе, Цзы-эр... В эту ночь небо открыто для мести. Мой род был уничтожен твоим отцом десять лет назад ради этого поместья и титула. Думал, я сплю с тобой из-за твоих красивых глаз?
- Настоящий мужик... - прохрипел Князь, едва ворочая языком, глядя на сына. - Бай Цзы... убей её... не смотри на меня...
Кинжал Бинь Чэнь чуть глубже вошёл в кожу Князя, и по шее Бай Чжу потекла тонкая струйка крови.
- Брось оружие, Бай Цзы, - приказала она холодным тоном. - Или я закончу то, что начала моя семья. Свиток у тебя, и «Бич Феникса» хочет его вернуть. Сейчас.
Бай Цзы стоял посреди залитого лунным светом двора. Рядом тяжело дышал перепуганный, пахнущий рыбой Юньлу, а впереди - его единственная опора в этом мире под ножом у той, которой он почти доверился.
«Ситуация - дрянь, - подумала Сяо Юй. - Но если она думает, что я буду играть по её правилам, она плохо меня знает. Пришло время для самого крупного блефа в истории этой династии».
Бай Цзы медленно, с нарочитой покорностью, разжал пальцы. Копьё с глухим стуком ударилось о камни, а кинжал полетел в сторону. Он опустился на колени прямо в дорожную пыль, склонив голову так низко, что пряди волос закрыли лицо.
- Ты победила, Бинь Чэнь, - его голос дрожал от фальшивого, надрывного отчаяния, которое Сяо Юй видела в сотнях дешёвых дорам. - Моё сердце... оно всегда было твоим слабым местом. Я готов сдохнуть, лишь бы ты смотрела на меня с прежней любовью, а не с этой жаждой крови.
- Тьфу! Слизняк! Плешивая собака! - взревел Князь Бай Чжу, и от гнева его одурманенные глаза налились кровью. - Встань, щенок! Ты позоришь предков! Лучше бы я сгнил в этой канаве, чем видел, как мой наследник лижет сапоги девке! Женское отродье в мужском теле! Проклинаю!
Бинь Чэнь победно ухмыльнулась, ослабив хватку на кинжале. Она наслаждалась моментом: великий Дом Бай был растоптан любовью и слабостью.
«Ори, старый хрыч, ори громче, - злорадно подумала Сяо Юй. - Твой гнев - мой лучший спецэффект. А теперь... время для финала, который не пропишет ни один древний летописец».
Бай Цзы вдруг начал заваливаться в сторону, его плечи затряслись в «рыданиях», а движения стали невнятными, словно он окончательно пал духом или... смертельно опьянел от горя. Он пополз к Бинь Чэнь на коленях, бормоча стихи о разбитых зеркалах и увядших лотосах.
- Цзы-эр, ты жалок, - брезгливо бросила девушка, подпуская его ближе. - Свиток. Дай мне свиток, и я, может быть, подарю тебе быструю смерть.
В этот момент Юньлу, почувствовав смену атмосферы, решил добавить абсурда.
- О, горе! Эстетика рухнула! - завыл он, бросаясь на землю и начиная кататься в пыли, размахивая руками и создавая вокруг Бай Цзы облако грязи и вони от своего рыбного амбре. - Мой князь - тряпка! Моя жизнь - тлен!
«Фениксы» на секунду отвлеклись на этот вонючий перформанс. Этой секунды Бай Цзы хватило. Из позы полного ничтожества он выстрелил вперёд, как распрямлённая пружина. Это не был приём из учебника кунг-фу. Это был «современный пьяный удар» - микс уличного бокса и борцовского прогиба, помноженный на инерцию падения.
Бай Цзы не бил кулаком - он впечатал голову в челюсть ближайшего «Феникса», одновременно хватая Бинь Чэнь за запястье и выворачивая его так, что кинжал отлетел в сторону Юньлу. В следующее мгновение он, используя массу своего мощного тела, совершил безумный разворот, нанося удар пяткой в ухо второму ассасину.
- ПОЛУЧИ, ГРЁБАНАЯ МЕЛОДРАМА! - взревел Бай Цзы, чей голос из нежного шёпота превратился в рык хищника.
Бинь Чэнь вскрикнула, отлетая к колонне. Князь Бай Чжу, лишившись опоры, повалился вперёд, и Бай Цзы подхватил его, одновременно перехватывая горло третьего «Феникса» локтем в удушающем захвате.
- Отец, закрой рот и не мешай работать! - рявкнул он опешившему Князю.
Юньлу, увидев летящий в него кинжал, испуганно взвизгнул, поймал его подолом ханьфу и, не придумав ничего лучше, швырнул его обратно в Бинь Чэнь со словами:
- Это не подходит к вашему цветотипу, змея подколодная!
Кинжал рукоятью попал девушке прямо в лоб, окончательно выбивая её из колеи.
Бай Цзы стоял над поверженными врагами, тяжело дыша. На его лице больше не было «слёз» - только холодный, торжествующий оскал. Он посмотрел на Князя, который всё ещё не мог понять: его сын только что предал его или спас?
- Женоподобный, говоришь? - Бай Цзы вытер кровь с губы и нагло подмигнул отцу. - Это называется «тактика», старик. Привыкай. В новом мире выживают те, кто умеет хорошо играть роль жертвы.
Часть IV: Завеса
Князь Бай Чжу замер, тяжело опираясь на плечо сына. Его гнев, ещё мгновение назад сотрясавший своды двора, испарился, уступив место суровому, волевому одобрению. Он окинул взглядом побоище: разметанные тела «Фениксов», скулящую у колонны Бинь Чэнь и Юньлу, который пытался оттереть рыбью чешую с лица краем бесценного гобелена.
- Тактика, значит... - Князь хрипло рассмеялся, и этот смех отозвался болью в его отравленной груди. - Весь в мать. Такая же змея под шкуркой кролика. Хорошо, щенок. Сегодня ты доказал, что в твоих жилах течёт не вино, а кровь Бай. Я... я был неправ.
Бай Цзы коротко кивнул, принимая скупую похвалу, но его внимание уже было приковано к одному из нападавших. Тот самый «Феникс», которого он вырубил удушающим приёмом, лежал ничком. Что-то в его фигуре, в том, как на его поясе висел особый жетон, показалось Сяо Юй до боли знакомым.
Она сделала шаг вперёд и резким движением сорвала золочёную маску с лица убийцы. Мир вокруг Бай Цзы качнулся. Лицо под маской было бледным, с тонкими, почти женственными чертами и характерным шрамом на подбородке.
«Нет... Этого не может быть. - Сяо Юй почувствовала, как по спине поползли ледяные мурашки. - Это лицо... Я видела его в той вонючей Оружейной Темнице. Когда я была Принцессой Линь, запертой в Бинцзинь Юй... этот человек стоял в тени за спиной Министра Ритуалов Чжан Цзюня. Помощник министра... Тот, кто подавал ему ключи и шептал на ухо, пока Чжан Цзюнь клялся мне в верности!»
Бай Цзы застыл, не в силах отвести взгляд. Пазл в голове Сяо Юй начал складываться в чудовищную, логически безупречную и пугающую картину.
«Министр Ритуалов Чжан Цзюнь... Тот, кто стоял передо мной на коленях в тюрьме и называл меня "Владычицей Ордена". Если его личный помощник - один из высших "Фениксов", значит... Министр не просто пешка. Он и есть ядро заговора! Весь этот "Орден", о котором он лепетал, - это и есть "Бич Феникса". И они охотятся за мной в обоих мирах!»
- Цзы-эр? Что с тобой? Ты его знаешь? - голос Князя вывел его из оцепенения.
Бай Цзы медленно поднялся, его пальцы судорожно сжали сорванную маску. Он посмотрел на отца, и в его глазах отразился не подростковый азарт, а холодная, взрослая ярость человека, который понял, что за ним пришли из самой преисподней.
- Я знаю его, отец, - процедил он сквозь зубы. - И если этот человек здесь, значит, Министерство Ритуалов - это не храм традиций. Это гнездо змей, которые уже запустили яд в самое сердце Империи.
Он обернулся к Бинь Чэнь, которая съёжилась под его взглядом.
- Теперь я понимаю, какой «шрифт» ты знала, Бинь. Ты не просто дочь дворянина. Ты - часть их системы связи. Чжан Цзюнь послал тебя присматривать за мной?
Юньлу, почуяв смену тона, подошёл ближе, брезгливо обходя тела.
- Бай Цзы, ты выглядишь так, будто увидел привидение. Это просто какой-то чиновник среднего звена...
- Это не просто чиновник, Юньлу, - Бай Цзы схватил его за воротник, притягивая к себе. - Это связующее звено. Если помощник Министра Ритуалов пытается убить Князя Бай, значит, Императорский Двор уже пал. Мы - следующие в списке на уничтожение, и у нас нет времени на танцы.
Он посмотрел на свои руки - мощные, мужские руки Бай Цзы, в которых теперь была заключена воля Сяо Юй.
«Ладно, Чжан Цзюнь. Или как тебя там зовут в этом мире. Ты думал, что я - твоя послушная "Принцесса Линь" или изнеженный княжич? Ты совершил ошибку. Ты прислал убийцу к человеку, который уже умирал и вернулся. Теперь этот "Орден" узнает, что такое настоящий системный сбой».