Пятнадцатая глава
За спиной с негромким щелчком закрылась входная дверь, схлопывая жёлтую полоску света, что падала на крыльцо и — совсем немного — на ступени, погружая их в глухой полумрак.
Солнце давно скрылось, и на посёлок опустилась ночь. Зимой она всегда наступала раньше, ухватывала для себя больше времени, боролась с дневным светом и неустанно выигрывала. Зима дарила ей власть. А ночь, пользуясь этим, всюду бросала свои тени, разрываемые лишь городскими фонарями, тёплыми гирляндами и огнями летящих где-то высоко самолётов.
— Мы вообще протащим эту гору в дом незаметно? Куда тащить-то? — спросил Дэн.
Он облокотился на узкий деревянный парапет, которым ограничивалось небольшое крыльцо, спиной к улице. Щёлкнул колёсиком зажигалки, и его лицо на несколько мгновений осветил вспыхнувший огонёк. Ник тоже закурил, останавливаясь у одной из деревянных балок, поддерживающих балкон, упираясь в неё плечом. Затянулся, наполняя лёгкие горьким дымом.
К вечеру температура заметно упала, и морозный воздух обжигал щёки и нос, а ещё — пальцы, в которых была сигарета. Хотелось поскорее засунуть руки обратно в карманы.
— На второй этаж, походу.
— Ну, это понятно. А куда?
Ник приподнял брови, задумываясь. Пожал плечами. Они не успели обговорить это с ребятами, так что, наверное, могли придумать что-то сами.
В конце концов, не вечно же Каре командовать. Почти сразу в голове появилась мысль: если они сделают что-то не так, она потом снова скажет какую-нибудь колкость, после которой, наверное, захочется разве что удариться об дверь головой.
Дурацкие мысли.
— Можно в нашу с Андрюхой комнату, — предложил он, глядя на Дэна. — Туда-то Саша сто пудов не зайдёт.
Дэн инициативно покивал головой.
— А что? Реально можно. Хотя, если мы спалимся или сделаем что-то не так, Кара нам голову откусит, ты ведь понимаешь?
Ник едва сдержался, чтобы не хохотнуть в голос. Смешок получился бы истерическим.
— Без комментариев, брат. Тогда я без понятия, что предлагать.
— Тогда остаётся только спросить у них. Я сейчас!
Ник даже ответить ничего не успел. Услышал только два быстрых шага, звук, с которым дёрнули железную ручку, а затем — хлопок закрытой двери. Заметил жёлтую полоску света, что ненадолго расползлась по крыльцу и коснулась ступеней. И уже через пару секунд погрузился в одиночество, собственные мысли и вечернюю тишину.
Ну, или почти тишину. Приглушённо слышались всё-таки голоса девчонок — наверное, окно на кухне было приоткрыто, и звуки вырывались через него на улицу. Где-то внизу, в посёлке, лаяли собаки. Очень отчётливо слышалось лёгкое гудение фонаря, что стоял у дороги напротив дома. Или глухие звуки леса, которые Ник даже не пытался разобрать: просто вслушивался и наслаждался моментом.
Он вообще наслаждался многими моментами сегодняшнего дня. Уже который раз ловил себя на этом странном умиротворении. Оно расползалось за рёбрами подобно той полоске света, что показывалась, стоило открыть входную дверь.
Было тепло. Не рукам, нет. Одну-то Ник спрятал в карман, а в пальцах другой всё ещё была зажата недокуренная сигарета. Кожу охватило ощущение сотни покалывающих иголочек, но даже оно странным образом ободряло и вселяло непривычное воодушевление.
Когда прошло уже несколько минут, а Дэна всё не было, Ник нахмурился. Не из-за друга, а из-за того, что время шло, но курьер к ним не спешил. Ник даже прислушивался пару раз: наверное, приближающуюся машину было бы слышно, однако нет. Никого. Даже если кто-то и проезжал, то далеко внизу, а потом гул утихал вовсе.
Снова открылась входная дверь, и тёплая полоска света разрезала полумрак холодного вечера. Ник, полный уверенности, что это вернулся Дэн, даже не стал оборачиваться. Только выпустил в тёмный морозный воздух последнюю порцию сигаретного дыма, потушил окурок о пепельницу и, уперевшись взглядом в дорогу впереди, подсвеченную белым светом одинокого фонаря, стоявшего у самой дороги, сказал:
— Хреновая доставка какая-то.
— А ты специалист по доставкам?
Прохладный голос Кары Ник точно не ожидал услышать. И резко обернулся. Она прикрыла за собой дверь и подошла к соседней деревянной балке, удерживающей балкон. Даже не смотрела в его сторону — взгляд был устремлён вперёд. Терялся среди темноты, опустившейся на посёлок. Кара снова казалась расслабленной и одновременно сосредоточенной. Отстранённой. И в то же время смеющейся над Ником.
— Опаздывают, — пояснил он, отмечая, что собственный голос звучал как-то не совсем уверенно.
Появившаяся на крыльце Кара будто отбирала его уверенность: в себе, своих словах, действиях и происходящем. Или Ник просто не мог тягаться с Карой изначально: она заведомо обыгрывала его по этому показателю. Да и по всем прочим, чего уж тут. И он почти смирился с этим.
Почти.
Просто хотел знать, почему — так. И почему она — такая. Что в ней скрыто из того, что он мог бы разгадать?
Кара наконец повернула голову и посмотрела на него.
— Разве? — она вытащила из кармана джинсов телефон и посмотрела на горящий экран. — Без пяти минут девять. У них есть ещё пять минут. К тому же они всегда предупреждают, что у них в запасе плюс-минус пятнадцать минут в обе стороны.
Нику было нечего на это ответить — какой смысл, если она снова была права? — поэтому он не стал. Просто неопределённо хмыкнул и почему-то не отвёл глаз от Кары, которая прислонилась к соседней балке. Она благоразумно накинула на плечи пуховик, чем отличилась от Саши: та выбежала сегодня на улицу в одном только свитере. И скорее всего это был далеко не первый раз, учитывая выражение лица Кары, с которым она выносила Саше куртку. Мысли об этом отдавались странным теплом в грудной клетке, и Ник усмехнулся краем рта. Хотел было снова уйти в свои мысли и утонуть взглядом в полутьме перед собой, как вдруг кое-что заставило его замереть.
Чувство мелькнувшего дежавю. Как яркая вспышка.
Кара смотрела вперёд, и он вдруг вспомнил их встречу. Вторую по счёту. Ту, что случилась в курилке. Когда он уже точно знал, что она девчонка. Когда испытывал злость за то, что его обманули — так глупо и обидно. Когда ещё допускал в своей голове вопрос: «что с ней не так?». Когда они стояли почти так же, как и сейчас: в паре метров, друг напротив друга, прислонившись к противоположным подпорам.
Это, кажется, произошло неделю назад? Как раз в прошлую пятницу. Всего-то лишь. Но почему-то сейчас Ник как будто смотрел на неё другими глазами. И при этом в его голове оставался приблизительно миллион вопросов по поводу этого человека, на которые он не знал ответа.
Узнает ли когда-то?
— Дэн что там, потерялся? — спросил Ник, всё же отрываясь от её профиля. До этого он рассматривал её нос с горбинкой. Правда красивый. Делающий её собственную красоту жёстче.
Хотя с этим она прекрасно справлялась сама, когда открывала рот и начинала что-то говорить. Слова, в отличие от горбинки на носу, делали её не просто жёсткой, а почти смертоносной.
— Саша пришла на кухню и задержала его. Улизнуть удалось только мне.
— Ты бросила его на растерзание?
— Ничего, ему полезно. Тем более Саша совсем не сильна в вопросах растерзания.
— Конечно, если это касается Дэна, то в этом вопросе только тебе нет равных.
Ник понял, что подколол её, только когда краем глаза заметил, что Кара повернулась и удивлённо посмотрела на него. В тот момент он испытал почти гордость за самого себя. И сладкий триумф, тёплой дрожью пронёсшийся вниз по спине. Захотелось передёрнуть плечом, но Ник изо всех сил сдерживался, пока Кара молча буравила его взглядом.
Она точно хороша в вопросах растерзания как никто другой. Ник уже пожалел, что не закурил повторно. Оставаться невозмутимым и при этом раз за разом делать затяжку было бы куда проще.
— Не знала, что ты так умеешь.
— Как — так? — спросил он, совсем не ожидая подвоха: всё ещё радовался удавшейся колкости.
— Остроумничать.
А вот это подняло волну негодования к горлу.
— Хочется надеяться, что ты начнёшь привыкать, — едко заметил он и повернул к ней голову.
Кара выгнула бровь.
— И не мечтай.
— Не тебе же одной это делать.
— Это ты типа пытаешься меня переиграть?
— А разве я уже это не сделал?
— И. Не. Меч-тай, — повторила она по слогам, на что Ник только покивал головой и усмехнулся.
Он-то знал, что этот раунд остался за ним. И ни одни её слова его в этом не переубедят. Даже не поселят зерно сомнения — ни за что.
— Да-да.
— Я даже удивлена.
— Чем?
— Тем, что ты раздражаешь меня.
Ещё одна волна негодования. И удивления.
Ник снова посмотрел на Кару и нахмурился. Неосознанно. Она на него уже не смотрела — её взгляд устремился к дороге впереди. Светлые глаза поблёскивали в полутьме, а огонёк на кончике сигареты освещал нижнюю часть её лица: подбородок, расслабленные губы и нос.
— Звучало так, будто до этого я тебя не раздражал, — подметил Ник, задумчиво разглядывая её расслабленное лицо.
Она пожала плечами.
— Не раздражал.
— Да неужели? — усмехнулся он. — По тебе не скажешь.
— Слушай, — начала она и замолчала на несколько секунд так, будто подбирала слова. Сделала затяжку — кончик сигареты вспыхнул чуть сильнее. Пожала плечами, поднимая глаза на Ника. — Ты не раздражал меня. Мне просто было плевать. Всегда. Вот и всё. Не путай раздражение с безразличием.
— То есть сейчас тебе не плевать?
— Да, сейчас ты просто меня бесишь.
— Чудно, — отозвался Ник и улыбнулся так приторно-сладко и при этом наигранно, что у самого едва не свело челюсть.
А глаза Кары будто вспыхнули. Или же в них отразился огонёк сигареты? Нику хотелось, чтобы это были эмоции, пусть даже отрицательные, а не просто случайный отблеск света.
— Я бы спросила, чего ты добиваешься, но не думаю, что хочу знать, — усмехнулась она, так и не отводя взгляд. Ник тоже не спешил разрывать зрительный контакт.
Несмотря ни на что, Кара не выглядела злой или раздражённой. Напротив, сейчас она снова казалось спокойной. Всё напряжение, которое, даже если и успело на пару минут появиться на её лице или в приподнятых плечах, ушло.
— Не думаю, что рассказал бы тебе, — отозвался Ник, загадочно ухмыльнувшись в угол рта — едва-едва.
Кара в ответ улыбнулась. Приподняла брови и руки ладошками вперёд, покачала головой, мол, «какая страшная у тебя тайна».
Конечно, он бы не рассказал ей. А что рассказать? Что эмоции на её лице делали её живой? Что Ник видел их так мало и поэтому, даже не осознавая до конца, пытался хоть как-то заставить её смеяться, злиться, раздражаться или улыбаться?
Он несколько минут размышлял над тем, закурить ему снова или нет. Вроде тянуло, но, с другой стороны, в карманах куртки было так тепло и хорошо, что вообще не хотелось шевелиться, поэтому он просто стоял. Разглядывал двор у дома, тёмную кромку леса, вычищенную ими сегодня дорожку, бесконечный мрак над головой.
Спустя какое-то время повалил снег. Курьер не спешил к ним; Дэн — тоже. Рядом курила Кара, медленно выпуская дым в тёмный воздух. Сейчас, в полутьме вечера, этого не было видно, но наверное кожа на её руках снова покраснела из-за холода. По крайней мере, той руки, в которой она держала сигарету.
— Ты ведь Карина, — произнёс Ник, вспомнив разговор с Дэном. Прозвучало так, будто он констатировал факт. На самом же деле ему было нужно, чтобы Кара просто подтвердила это.
Но она не стала.
— Нет. Я Кара. Карина я лишь по паспорту. Как-нибудь руки дойдут, и я поменяю имя официально.
— Зачем? Это одно и то же, разве нет? Просто сокращение от Карины.
— Кара — это совсем другое имя, ты не знал? — она повернула голову, и их взгляды встретились. — Редкое, правда. Но мне нравится. Хочу быть Карой — и буду. Вот и всё.
— А моё полное имя — Николай, — зачем-то признался Ник и отвернулся. Сам не понял и не успел сдержать внезапное откровение за зубами. Слова вырвались непроизвольно, и он уже приготовился к очередной издёвке.
На несколько мгновений повисла тишина. Снова послышались приглушённые крики ребят из дома — даже голос Дэна проскользнул, — шум проехавшей где-то вдалеке машины, а затем всё стихло, и слух выловил шорох падающего снега.
Секунда, две. Лишь падал снег. И рос неприятный ком в горле.
Пока Кара вдруг не сказала:
— Ого. Николай, значит? — весёлым таким голосом. В нём не было насмешки, и это заставило Ника удивлённо вздёрнуть брови. Снова повернуть голову, посмотреть на Кару и увидеть, что она улыбается ему. Доброжелательно рассматривает, вертит сигарету в пальцах.
— Я уж подумал...
— Что я начну подкалывать тебя за имя?
— Что-то вроде того.
— Нет, ну, я могу, конечно...
— Не надо, — Ник широко улыбнулся, поймав её смеющийся взгляд. — Вдруг я не справлюсь с этим.
— Видишь, ты сам признался, что я тебя уделываю. Раз за разом.
— Я конкретно этого не говорил.
— Верно, ты сказал это, но немного другими словами. Завуалированно, — она оттолкнулась от деревянного столба и подошла к Нику. Пепельница стояла прямо перед ним, и ему пришлось слегка подвинуться, чтобы освободить Каре место. Она потушила сигарету, не переставая улыбаться. Мягко, одними углами губ, но зато искренне — Ник видел. Даже в полутьме различал. К тому же теперь она стояла куда ближе — между ними было от силы полметра.
И именно сейчас он вдруг понял, как легко с ней, оказывается, общаться, даже несмотря на то, какой холодной злюкой она могла быть. Или просто хотела, чтобы её такой видели окружающие.
— Зато я точно знаю, что сегодня уделал тебя.
— Не помню такого, — она покачала головой. Заблестела глазами. Кара не смотрела на него, даже слегка отвернула голову, но это всё равно было заметно. Облокотилась предплечьями на деревянное ограждение перед собой и слегка вытянула вперёд руку. Снег падал на тыльную сторону её ладони и тут же таял.
— Ну да, конечно, — хохотнул Ник.
Кара стрельнула в него красноречивым взглядом. Несколько минут назад её глаза сверкали от негодования, а теперь — от веселья. Полупрозрачные, красивые, почти хрустальные. Да, именно: хрустальные. Ник долго не мог понять, на что именно они похожи, но ассоциация появилась в голове сама собой.
Её глаза как хрусталь. А она сама?
Кара вдруг выпрямилась, постукивая ладонями по деревянному ограждению, разглядывая небо, всё в опускающихся хлопьях снега.
— Ладно, пошли, Николай. Нас там наверное заждались.
И в голосе, хриплом ещё сильнее, чем обычно, то ли от мороза, то ли от выкуренной сигареты, так чётко слышалась эта выводящая из себя нотка издёвки, на которую Кара никогда не скупилась.
Ник закатил глаза.
— Так и знал, что не надо было тебе говорить.
— Почему же? Ты знаешь моё полное имя, я — твоё. Всё честно.
— Я не собирался тебя им попрекать, — едко заметил он, ловя её взгляд, когда Кара повернулась к нему.
Ухмыльнулась. Спесиво так, будто по-мальчишески, слегка склонив голову к плечу. От мягкой улыбки не осталось и следа.
— А я и не попрекаю, Николай, — ответила она и, прежде чем Ник снова успел закатить глаза, спросила: — Откуда тебе вообще известно моё полное имя?
Он смотрел на неё несколько секунд, размышляя, стоит говорить или нет. А потом сдался и отвернулся, глядя на редкие огни посёлка вдалеке.
— Дэн рассказал.
— Отлично, мы идём, — откликнулась Кара так быстро и с энтузиазмом, что удивившемуся Нику снова пришлось повернуться к ней, чтобы найти блестящие в полутьме глаза.
— Куда?
— Откручивать Дэну голову, — прозвучало слишком невозмутимо.
Ник приподнял брови, а потом рассмеялся.
— Ты собираешься выдать меня?
— В принципе, можно найти много причин, по которым я имею полное право открутить Дэну голову, — произнесла Кара задумчиво, а затем кивнула, усмехаясь уголком рта. — Так что мы всё равно идём, Николай.
Он закатил глаза.
— Так и будешь меня сейчас называть?
Она приподняла брови.
— Есть возражения?
— Есть.
— Тогда точно буду.