Шестая глава
Она не собрала волосы в привычный хвост. Оставила распущенными, и они, прямые и блестящие, свободно лежали на её плечах, заметно тонких даже сквозь объёмное чёрное худи. Саша вообще была большой любительницей худи и с удовольствием тонула в них чуть ли не каждый день.
А Нику не показалось — её улыбка действительно оказалась неуверенной и какой-то... виноватой?
— Конечно, можем, — Ник поспешно кивнул и убрал телефон в карман, попутно расстёгивая куртку. Чувствуя острое желание снять её с себя и накинуть на плечи Саши, несмотря на то, что замёрзшей она не выглядела. Даже в своём тонком худи.
Ещё в субботу у них в корпусе возникли проблемы с отоплением, и в виде исключения студентам позволили сидеть на парах в верхней одежде, пока в аудиториях снова не станет достаточно тепло. Но Саша почему-то пренебрегла такой возможностью.
— Отойдём? — она качнула головой куда-то в сторону. Ник, отрешённо кусая щеку изнутри, снова кивнул.
Саша развернулась и сделала несколько шагов, останавливаясь у поворота к лестницам, подальше от громких однокурсников, смеющихся и болтающих ни о чём. Ник заметил, как нервно она сжимает кулаки в карманах — это отлично видно сквозь ткань. Как кусает губу. Он замер перед ней, всё ещё немного оглушённый тем, что она подошла к нему. Сама.
И сама предложила поговорить.
О чём, интересно?
Ни единого предположения. В голове было пусто, а грудную клетку, напротив, разрывало от эмоций прямо изнутри. Сразу — сильно. Они никогда не говорили наедине так, как сейчас. Это всегда была аудитория. Пара немецкого. Болтовня шёпотом, тихие смешки, а вокруг — двадцать пар глаз.
— Привет, — Саша подняла на него взгляд, снова улыбнулась. Всё ещё немного неуверенно, но абсолютно искренне. И... «привет»? Ну ладно.
— Привет, — Ник улыбнулся ей в ответ. Краем рта.
— Я вообще-то хотела извиниться.
Он удивлённо вскинул брови.
— Извиниться? За что?
Она снова закусила губу, а потом бросила быстрый взгляд за его спину. Как раз туда, где стояли... ну, ясно.
— За всё, что произошло. За то, что впутала Кару. Это было глупо, и странно, и неправильно. Мне следовало просто поговорить с тобой сразу. Вот так, как сейчас, — она снова сжала руки в кулаки. Сильно. И посмотрела на него с такой воинственностью в своих больших карих глазах, что Ник едва сдержал улыбку. — Прости меня.
— Всё хорошо, — заверил он и всё же позволил себе улыбнуться. Тоже сжал кулаки, надеясь, что в карманах куртки это не заметно так, как у Саши — в карманах худи. — Но спасибо, что подошла ко мне. И что извинилась. Я рад, правда, хотя не ожидал этого.
Саша вздохнула с таким невероятным облегчением, будто то беспокойство, что было в её глазах ещё пару секунд назад, сидело в ней не один день. Жалило её изнутри, изводило, мешало дышать полной грудью, а теперь, наконец, позволило.
Ник ощутил тепло. Мягкое и плотное, оно чем-то напоминало радость, привычно рождающуюся в солнечный яркий день, но лишь отдалённо. Какое-то подобие, потому что сейчас это чувство было куда сильнее и больше. Толкалось где-то там, за рёбрами.
Но сказанные в следующий момент слова будто скинули с обрыва. В открытый полёт, который закупоривает дыхание где-то на уровне лёгких.
— Ведь ты что-то чувствуешь ко мне? Или я ошибаюсь?
Ник сглотнул.
Смысл отнекиваться? Это уже и так очевидно. Наверняка она спросила, просто чтобы убедиться окончательно. Потому что если бы не знала о его чувствах, то не было бы всего этого театра с подставным парнем.
Давай же, смелее!
— Не ошибаешься, — выдавил из себя, чувствуя, как холодеют в карманах ладони.
— Я... — Саша запнулась. Опустила бегающий взгляд, будто пытаясь отыскать правильные слова, но уже через секунду снова смотрела Нику прямо в глаза. — Я просто не смогу ответить на твои чувства, прости. Я догадывалась, но не хотела делать тебе больно, отказывая прямым текстом, хотя наверное той странной манипуляцией с Карой сделала только хуже.
— Всё нормально, — ответил Ник, натягивая на губы улыбку. Чертовски фальшивую, но лишь бы Саша поверила в неё. — Чувствовать что-то не заставишь, я понимаю. Мне тоже следовало сразу сказать обо всём, что я ощущаю по отношению к тебе. Так что, — он нервным движением зарылся пальцами в волосы, слегка растрепал их, — наверное мы оба виноваты.
Говорил искренне, потому что правда верил в это. Потому что чувствовать действительно не заставишь, потому что ему в самом деле не стоило трусливо молчать и ходить вокруг да около.
Но это не значит, что обидно не было.
Было.
Просто нужно, чтобы Саша не увидела. Ведь она не виновата в том, что не может ответить ему взаимностью, а потому не должна жить с комком вины в груди.
— Честно? — её глаза буквально засверкали, и ради этого Ник бы пережил этот разговор заново. Хоть двадцать раз, хоть сто. Задохнулся бы снова от её слов о невзаимности, если бы она потом так же сильно обрадовалась его прощению, как сейчас. — Ты правда не злишься за то, что мы сделали?
Он мотнул головой, улыбаясь. И сейчас улыбка была искренней.
— Нет, не злюсь.
— Ну слава богу, — Саша рассмеялась — так, как умела только она одна. Тепло и радостно. — Не поверишь, как мне было не по себе из-за всего этого.
— Мне приятно, что тебе не всё равно. Спасибо.
— Только не говори, что ты перед ним извиняешься, — знакомый саркастичный голос разбил идиллию и заставил повернуться обоих: и Ника, и Сашу. — Сам виноват, что с самого начала не понял ничего. Тебе намекали раз двадцать.
Кара.
Стояла совсем рядом — в нескольких шагах. Слегка склонив голову вбок, сунув руки в карманы расстёгнутой чёрной куртки. Усмехалась краем рта, и Ник против воли подумал о том, что уже успел привыкнуть к этому выражению её лица. Прохладному спокойствию во взгляде, граничащему с высокомерием.
К странной прямолинейности, какую встретишь не так уж и часто.
Он приподнял брови, глядя на неё твёрдо и уверенно.
— Не все понимают намёки. Я предпочитаю слова.
— Да? А по тебе и не скажешь.
— Ты такая токсичная. Тебе говорили?
— Ты видишь? — Кара указала пальцем на своё лицо. Ник скользнул по нему взглядом, пытаясь отыскать хоть что-то, за что мог зацепиться глаз. — Видишь хоть на секунду, что мне не плевать?
Вот чёрт...
Он привыкнет. Когда-нибудь. Наверное. Пусть даже это давалось не так легко.
Но мягкий смех заставил повернуть голову и взглянуть на Сашу. Очевидно, её рассмешила любезность подруги. Которая притворялась её парнем. Чтобы Ник отвалил.
Просто офигение.
Он всё ещё не мог смириться с этой ситуацией окончательно, поэтому предпочитал не думать о том, что произошло.
Однако Саша снова обратилась к нему с той-самой-искренней-улыбкой на губах, и все неприятные мысли о случае с поддельным парнем вынесло из головы со скоростью экспресса:
— Мне правда жаль, что так вышло. Я должна была сказать прямо.
— Мне, если что, не жаль, — подала голос Кара, всё ещё стоящая где-то сбоку, и Ник закатил глаза.
— Я уже понял.
Саша снова рассмеялась.
У неё вообще был очень красивый голос. Объективно красивый, без преувеличения и фантазий затуманенного чувствами мозга. Вполне вероятно, конечно, что Саша просто умело им пользовалась: говорила то твёрдо, уверенно, глубоко, то мягко и мелодично, то практически шёпотом, но всё равно достаточно громко для того, чтобы услышать её. И всегда — выразительно. Она могла бы профессионально заниматься озвучкой, если бы захотела.
У Кары голос был совершенно другим. Она не пыталась манипулировать с помощью него, не жонглировала тональностями, пусть даже неосознанно. Её голос практически всегда звучал простуженно, с легко ощутимой хрипотцой в начале фразы. А ещё — прохладно. Почти постоянно, будто успел вобрать в себя все холода этой зимы. Ледяные ветры, норовившие скользнуть за шиворот, пробежаться по спине вниз липкой дрожью.
Ник подумал, что, если бы можно было измерить температуру голоса, голос Кары был бы где-нибудь на отметке в –16 градусов по Цельсию.
— Что ты понял? — на плечо ощутимо приземлилась твёрдая ладонь, и краем глаза Ник увидел подошедшего Дэна, тотчас привалившегося к нему, который, будто что-то вспомнив, перевёл вопросительный взгляд на Сашу. — Кстати, когда мы с Карой встретились в кофейне, она сказала, что у вас какие-то проблемы с местом на твой день рождения?
— А, да, это так, — она подняла руку и зарылась пальцами в волосы, небрежно поправляя чёлку. — Родительский дом будет занят на выходные каким-то выездным банкетом, и отметить там вообще не выйдет. Вот сейчас пытаемся решить как-то этот вопрос. Видимо, придётся снимать квартиру.
— Зачем квартиру? — спросил Дэн, лыбясь, почти наваливаясь на Ника всем весом. Последнему уже хотелось скинуть его куда-нибудь в сторонку. — Если можно отпраздновать у меня.
И улыбнулся ещё шире, когда все трое удивлённо уставились на него.
— У тебя? — переспросила Саша, поднимая тонкие брови.
— Ну да. У меня так-то тоже есть дом. За городом, помните?
— Помним, — кивнула Кара, складывая руки на груди. Она выглядела заинтересованной, и это была первая яркая эмоция на её лице, которую заметил Ник, кроме насмешки и привычного холодка. В этот момент её глаза будто бы ожили. Эмоции ей явно шли. — И что? Мы сможем приехать туда на все выходные? И ты не будешь против?
— Да без проблем! Можно ехать хоть в пятницу после пар.
В этот момент Дэн почти повис у Ника на шее, и последний поднял руку, наощупь растрёпывая его тёмные волосы. Дэн с возмущённым «эй!» отскочил в сторону, пихая Ника в плечо, и тут же принялся поправлять испорченную причёску, что-то недовольно бурча себе под нос. Ник снова ринулся к нему. Быстрое движение, захват за шею, которого Дэн явно не ожидал, — и вот Ник уже снова с особенным усердием лохматит густую шевелюру.
— Отпусти, придурок! — Дэн упёрся ему в спину крепкой ладонью, но особого эффекта это не дало, поэтому ему пришлось смириться и прекратить отпихиваться. — Да ладно, не буду я больше, эй! Отпусти уже.
Заливистый хохот заставил Ника оторваться от своего занятия и поднять голову. Конечно это была Саша. Она наблюдала за их шуточным поединком, переглядываясь с ухмыляющейся Карой.
— Тогда решено! И в таком случае вы оба приглашены.
— Спасибо, что пригласила меня в мой же дом, Саш, — Дэн, который уже выпутался из хватки Ника, красноречиво приподнял бровь, всё ещё пытаясь пригладить растрёпанные волосы. — Так великодушно с твоей стороны.
Она снова громко рассмеялась в ответ.
А Ник наблюдал за ней, понимая, что внутри него ничего не изменилось. Ему по-прежнему нравилось на неё смотреть. Замечать какие-то детали, очерчивать их взглядом. Типа выбившейся из чёлки пряди, упавшей на лоб, которую она тут же завела обратно. Или выемки между ключицами в углублении выреза худи. Он чувствовал, как что-то внутри него реагирует каждый раз, когда она смеялась.
Просто потому что Саша всё ещё оставалась особенной.
Даже несмотря на её отказ.
Тот факт, что она не сможет ответить ему взаимностью, не изменил его чувств ни на грамм. И ни на грамм их не убавил. Это так не работало.
А если бы работало, то наверное людям жилось бы в разы легче.