IX. EGLANTINA MAURETTE
Осознавать, что всё, что ты знала о своей семье и её истории, оказалось ложью, было больнее, чем я могла себе представить. Сначала приходит отрицание. Мозг отказывается принимать правду, пытаясь собрать разрушенные стены фальшивых воспоминаний, которые с самого начала строились на смерти матери. То, что раньше было моим выбором – ненависть, любовь, решение – сыпалось, подобно песку, сквозь пальцы.
Следом приходит злость. В первую очередь – злость на отца. Именно он больше века вводил меня в заблуждение, навязывая свою ложь. И вместо любви к нему – какой бы она не была – я испытывала жгучую ненависть. Злость на себя – за то, что так легко верила ему, что не замечала трещин в этой истории раньше. И, как ни странно, я злилась на свою покойную мать – наследницу величайшего клана. Она не имела права, даже после своей кончины, утаивать от меня ту горькую правду, которая сейчас обрушилась словно цунами, снося всё, что у меня было. Не смела жертвовать собой ради меня, не попыталась остаться рядом, растить и обучать меня.
Затем пришёл страх. Кем теперь я была, зная всё это дерьмо? Облапошенной наследницей вымершего клана, за которой будет охотиться полмира существ. Вот кем я была. Узнай они всю правду, посадили бы меня по правую сторону князя, называя десницей короны? Или, узнав о способности моей матери, заперли как тайное оружие? Только у меня нет способностей. Дар обошёл меня, посчитав недостойной, и я не была этим огорчена.
От терзающих мыслей, я с силой начала стучать ладонями по рулю автомобиля. Даже когда «горькая правда лучше сладкой лжи», я выбираю сладость, ведь горькая правда для меня опасна.
Резкий свет фар встречной машины и громкий сигнал выдернули меня в реальность. Я дёрнула рулём, избегая аварии, а затем остановилась на обочине. Запустив пальцы в волосы, я закрыла глаза.
Это чувство безысходности я ненавидела больше всего. Не понимала, как вести себя дальше, что делать с той информацией, которую открыл отец. В конце концов, что из этого получиться. Я любила планировать, знать всё наперед и контролировать.
Судорожно выдохнув, я вылезла из машины, предварительно взяв из бардачка пачку тонких сигарет, и присела на капот. Прохладный ветер врезался мне в лицо, немного охлаждая разум.
После долгого перерыва первая затяжка царапнула горло и обожгла лёгкие — резкая, почти болезненная, но знакомо приятная.
И, наконец, приходит принятие. Оно оседает большим грузом где-то внутри, но приносит облегчение. Исчезает желание что-то вернуть или исправить, ведь теперь я знала правду о своей крови больше, чем хотелось бы.
Принятие ставит точку.
Я подняла голову вверх и посмотрела на чистое ночное небо. Звёзды, хаотично разбросанные, словно тысячу алмазов, ярко сияли, складываясь в созвездия. На дворе стояла глубокая ночь – город погрузился во тьму, и только тусклый свет уличных фонарей разрезал пустое пространство.
Выдохнув клубок сигаретного дыма, приняла решение вернуться в квартиру, где меня ждал Эли с дикой кошкой. Но стоило повернуться спиной к улице, по позвоночнику медленно потянулся холод – будто пальцами провели от поясницы до затылка, от чего волосы стали дыбом. Колкий, изучающий взгляд существа, наблюдающий за каждым моим движением.
От насторожливого ощущения, я резко обернулась назад, надеясь застать незваного врасплох, но ничего не изменилось – улица была такой же пустой. Сделав шаг вперёд, я состридоточилась на звуках, глубоко вдыхая сырой воздух. И всё, что смогла услышать, была главная дорога города, где изредка передвигались автомобили. В воздухе – ни запаха.
Тряхнув головой, я села в машину.
Только паранойи мне не хватало в моём смешанном арсенале чувств.
— Ты не спешила, — обиженно проблеял Эди, лёжа на диване в моей гостиной. Я проигнорировала его слова, осматривая комнату. Пантеры рядом не было, но мне не нужны были объяснения друга – я слышу как та тихо сопит в одной из свободных спален. — Как Энрике? — снова подал голос он, не открывая взгляда от экрана смартфона.
Как чувствует себя отец, что лгал своей дочери всю её жизнь? Надеюсь, отвратительно.
— Потрясающе, — сквозь зубы процедила я, доставая с мини-бара бутылку красного вина. Эдвин улавливает моё настроение и в мгновение оказываеться рядом, острожно, но уверенно отбирая бутылку. Он молча всматривался в мои глаза, в которых больше ярости, чем разума.
— Поделись со мной, — тихо прошептал он в мольбе.
Я сжала губы в тонкую линию и бросила взгляд в сторону двери спальни. Хоть мне не представлялась возможность сталкиваться с оборотнями-пантерами, не сложно было догадаться, что слух у их вида также превосходен. А доверять ей я точно не стала бы.
Кивнув в согласии, я пошла в свой кабинет. Это было небольшое помещение выполнено в нейтральных, серых тонах. Письменный стол с металическими ножками стоял чуть правее от центра комнаты, ближе к угловому панорамному окну, а за ним – мягкое кресло графитового цвета. Пару небольших пуфиков, узкие полки на стене и мягкий белый ковёр смягчали строгость интерьера.
Подойдя к столику и убедившись, что друг закрыл двери, я пальцами прикоснулась к стеклянному шару, внутри которого была маленька фигура красной розы. Прозрачная волна магии мягко разошлась по стенам, создавая купол звукоизоляции. Маленький подарок от папочки. Его создала ведьма в знак своей благодарности за спасение от неминуем смерти. Сувенирчик был полезен. Особенно, правда о том, что наследница великого рода вампиров жива, может быть услышана.
Я мысленно скривилась от этой мысли.
После недолго молчания я в подробностях пересказала слова отца. Проживая этот момент снова, в груди тянуло неприятное чувство боли, но теперь это было терпимо. И даже, посмотрев на ситуацию с иной стороны, незаметно подкралось чувство вины. Последние слова, сказанные мной, вырвались резко и неожиданно, а их осознание пришло только сейчас.
— Это... — растерянно протянул друг, явно сбитый с толку. — Подожди, ты умеешь видеть чужие воспоминания?
— Что? Чёрт, Эди, нет, — резко сказала я. — Конечно, нет. Если даром владела моя мать, не значит, что я унаследовала его.
— Ладно, слушай, это не важно, — сказал друг, подходя ко мне.
«Сейчас это уже не важно»
«Тина, ты в большой опасности»
«Диего мог объявить охоту на тебя»
Слова отца резко заполнили голову, нагоняя тревогу. Ведь будь это правдой и меня поймают, никто не поверит мне на слово, что менталисом я не владею. Только вот не Диего нужно опасаться, а Князя, который точно захочет пополнить свою коллекцию мной.
— В целях твоей безопасности, нам лучше покинуть страну. — На его лица мелькнула паника.
— Бежать? — ошарашено прошептала я, отступая на шаг. Да, мне было не по себе от всей этой фигни, но бежать я не буду. Это не в моём стиле.
— Тина, если всё действительно так и ты попадёшь в лапы Князя, а то и в лапы врагу...
— Морвенус и есть наш враг, Эдвин.
— Да, но есть и другие, — раздражённо сказал он, теряя терпение. — Выплыви вся правда наружу, тебя...
— Я и без тебя знаю, что будет дальше. — зло перебила я, сбрасывая со стола настольную лампу.
Глубоко вдохнув, я сжала кулаки, впивая острые ногти в ладони, пытаясь взять эмоции под контроль.
— Я не собираюсь бежать от этого, Эди, но буду держать это в тайне, пока есть время. — тихо шепчу. Он сильно волновался — мне не нужно прислушиваться к нему, чтобы понять это. — А пока оставим всё на своих местах.
— И сделаем вид, что ты не наследница де Ривьер, — сквозь зубы продолжил он.
— Именно, — я послала ему свою расслабленную улыбку, на которую ещё хватило сил. — А теперь, я хочу узнать о нашей гостье больше, чем цвет её шерсти и количество блох.
— Это хорошо, что ты не умеешь видеть воспоминания, — тихо пробурчал Эди, идя к двери.
— Не думаю, что в твоей голове есть хоть что-то, на что мне стоило бы посмотреть, — хмыкнула я в ответ. — Разве что тот «малыш», которым ты каждое утро любуешься в зеркале.
— Откуда ты... — он округлил глаза. — И вообще, там далеко не «малыш», — обиженно пробормотал, на что я громко рассмеялась.
Разделив с другом тайну, тревога понемногу отступала на второй план, вернув разуму холодный рассудок. И когда я смогла нормально мыслить, нужно было думать о последствиях моего минутного великодушия, а именно – чёрной огромной пантере в моей квартире.
— Эм...
Мы замерли посреди комнаты, когда заметили в дверном проёме спальни сонную Айану. Обнажённую. Она смотрела на нас так, будто это было обычным делом — стоять перед чужими и не испытывать ни стыда, ни смущения.
— Ваш вид знает, что такое одежда? — спросила я, скривив губы.
— А ваш вид знает что такое тактичность? — она явно язвила, что мне не нравилось.
Дерзкая мелкая девчонка, находясь среди чужаков, что могли её разорвать как мышку, не имела чувства самосохранения. Но не знаю чтобы было лучше – её дерзость или страх.
— Мой вид знает с какой вены лучше иссушить тебя, — грубый ответ заставил отвести её взгляд немного в бок и поджать губы. — А сейчас оденься.
Кинув на меня недовольный взгляд, она всё же вернулась в спальню.
Для полноты картины мне, конечно, не хватало возиться с молодой пантерой.
Я прошла на кухню и включила кофемашинку. Немного кофеина не помешает.
— Видимо, у кошек принято не только голыми ходить, — заметил Эди, доставая две новые фарфоровые чашечки. Я непонимающе посмотрела на него. — Ну... — он обвёл указательным пальцем место своего лобка и скривил нос. Да, это о том, что я говорила — вампиры терпеть не могли «пушистые трусики».
— Знаешь, по сей день не могу понять, как я нашла с тобой общий язык.
Вампир лишь цокнул языком на мои слова. Мы были такие разные с ним, но при этом – слишком близкими. Разные не только физически, ведь в отличии от него, моё сердце бьётся, хоть и чертовски медленно.
Эдвину я могу доверить свои мысли, свои тайны, свою жизнь. С превращением он стал моей второй душой, которую я так и не восстановила после смерти матери.
— И я тебя люблю. — Он улыбнулся.
Когда Айана наконец-то оделась и теперь выглядела не как дикарка, я потребовала информацию. Она была недовольна этим, но нехотя начала свой рассказ.
Как оказалось, Айана Альварес бежала с границы США и Мексики – из полосы диких лесов, где, в трущобах, скрытых от человечества, была расположена небольшая стая чёрных ягуаров. Бежала от нового вожака — Сайруса. Он пришёл к власти резко, подстраивая под себя устои стаи. Самой безумной идеей стала продолжительность рода. Он желал сильных наследников. И первой, кого он возжелал видеть «инкубатором», стала Айана.
Дрожащим голосом, будто каждое слово давалось с трудом, она рассказала, как долго ей приходилось терпеть его тёмное вожделение. Как он не упускал возможности коснуться каждую часть тела, как шептал грязные и отвратительное обещание. Как смотрел – не как на любимую, а как уже на выбранную собственность.
С каждым месяцем его одержимость стала всё невыносимой. Но терпел, прикасаясь к её телу лишь пальцами, ведь даже он не вправе против нерушимого закона ягуар. Самку нельзя было взять до исполнения двадцати пяти лет – возраста полной зрелости.
Понимая, что ей предстоит пережить в день своего рождения, она тщательно выстроила план побега. И удачно таки.
Их вид, как я могу судить с её слов, жили как первобытные, но всё необходимое для выживание из современного мира у них было. Кроме, конечно, манер поведения. Остерегались войн, но если и были замешаны, то выходили победителями. Довольно таки опасные хищники, всегда прячущийся в своих лесах. Любили и охраняли свою «тихую гавань», и на чужие территории не заходили. Кроме этой сумасшедшей женщины, которая неделями бродила неизведанными ей ранее землями, в поиске убежище.
— Мне не у кого просить помощи, — вдруг призналась она, вжимаясь в спинку дивана. — И некуда идти. — она кинула на меня взгляд напуганных янтарных глаз.
Я нахмурилась, прекрасно понимая, к чему она ведёт. Не сказала бы, что я настолько жестока и бесчувственна, чтобы вышвырнуть беднягу на улицу, но и нянчиться с ней тоже не было никакого желания. Не люблю шерсть.
— Тогда возвращайся к своим, — безразлично кинула я. Эдвин медленно повернул голову в мою сторону с расширенными глазами, а я лишь пожала плечами. Неужели он действительно думал, что мой лимит добрых дел не закончился и я допущу жить котяру в своих стенах?
— Эглантина, прошу тебя, — проскулила Айана, — я бы не обратилась к тебе, будь у меня запасной план.
— У тебя его вообще не было. Будь ты умнее, продумала не только побег. — Ситуация начала сильно раздражать, и масла в огонь добавлял взгляд друга, который так и искрил негодованием.
— Я должна была прийти к своей двоюродной тёте.
— Заблудилась? — скользкая улыбка тронула моё лицо.
— Когда я пришла, — она громко взглотнула и прошептала: — она была мертва.
Укол стыда неожиданно чувствительно кольнул. Молодая кошка пережила тяжелый момент, найдя родного человека мёртвым, а потом поняла, что осталась одна в этом мире. Ей никто не поможет и не пожалеет. А обезумевший вожак еще и отимеет, пока та будет заливаться слезами от горя.
Я опустила глаза, раздумывая.
— Тина, — начал Эд, явно надумывая уговорить о помощи.
Нет, мне хватает проблем и без неё.
— Мне не нужны проблемы со стаей чёрных ягуаров и её вожака-извращенца. — Мои резкие слова оборвали его.
— Тебя пугают оборотни? — вопрос попадает в яблочко. То, чего он добивался – бросить вызов, срабатывает мгновенно. И знал же, сукин сын, что не смогу его не принять. Эглантина Мауретте и боязнь оборотней?
— Не стоит... — хотела вмешаться Айана, наблюдая за вспыхнувшей яростью на моём лице.
— Повтори, что ты сказал.
— Ты услышала, — оскал растянул его губы, а глаза загорелись азартом. Для него это была игра слов, а для меня принцип.
— Играешь с огнем, Коил.
— Мне нравится когда погорячее.
После минутного молчания, я всё же принимаю вызов, прекрасно понимая, что он использовал моё слабое место и спровоцировал. Но глубоко, очень глубоко, я понимала, что и так бы не смогла оставить невинную душу на растерзание судьбе.