ІІ
Эглантина задумчиво смотрела в окно, потягивая горячий кофе в кожаном салоне своей машины. Чистое небо затянулось густыми свинцовыми тучами, заслоняя собой солнце. Осенние капли дождя бились с глухим стуком о стекло окна машины, будто пытались проникнуть внутрь, но приняв поражение, уныло стекали красивыми дорожками вниз. Невероятно завораживающие зрелище. Эглантина любила смотреть на дождь. Как лужи, наполняясь небесной водой, превращались в маленькие реки, и быстро бежали куда-то в неизвестность. Больше этого она любила только грозу. Как всплеск молнии освещает белым холодным светом тёмное, почти чёрное небо, а за ней слышится раскат грома. В воздухе витает запах мокрой пыли и озона.
— Ух, ну и погода, — вскрикнул парень, заглушая собой звуки природы и мысли о ней. Он беспардонно стал отряхивать бомбер от холодных капель дождь, разбрызгивая их по салону. Тина смотрела с возмущением, но слов так и не проронила, лишь сделала два больших глотка обжигающего напитка. — Черт, трусы мокрые, — возмущено продолжил он. — Детка, ты чего?
— Жду, — невозмутимо ответила та, не удосужив взглядом.
— Что ждешь?
— Пока ты не затопишь мне весь салон. Какого черта, Эдвин? — зарычала Тина, взглянув в глаза друга. Глаза, словно спелые вишни, смотрели на неё с азартом и в то же время с недопониманием. — И где твои линзы?
Эдвин открыл солнцезащитный козырёк и посмотрел в косметическое зеркало. Увидев свои глаза, он потер переносицу. Он забыл. Как делал всегда. Не собраный, не сдержанный, не ответственный. Они были разными. Эглантина Мауретте – сдержанная, строгая, без эмоциональная. Вот время как Эдвина Коила эмоции переполняли. Он был обращённым. Обращенный самой Эглантиной когда тот умирал. Это было запрещено, во избежание создания подпольных кланов. Раньше, до запрета, многие вампиры хотели свергнуть своего правителя клана или же самого Князя, и создавали свои тайные кланы из обращенных. Но все нападения успешно отбивались, после чего установили некоторые правила и запреты, чтобы контролировать свой народ. Но это нарушалось, нарушается и будет нарушаться.
Дочь главы клана тоже нарушила этот запрет, наткнувшись в тёмном лесу на умирающие тело парня. Он был растерзан зверем. Оборотнем. Но не был укушен, что в результате могло привести к пополнению бродячих псов. Тина должна была проехать мимо. Человеческие дела ее не касались.
Но ведь это сделали оборотни, поэтому, человеческие они были на половину.
Желание спасти его жизнь почему-то стало необходимой мерой для неё. Она подошла, посмотрев на глубокие порезы от ногтей, которыми вспороли грудь, живот и зацепили лицо. От таких ран жизнь не сохранить, а тем более красоту тела. Тина была уверенна, что парень был неотразим ранее, но тогда, успела только заметить его глаза молодой травы и покрытое татуировками плече.
— За что они так с тобой? — прошептала она, рассматривая работу волков.
— Он изнасиловал её... мою... — прохрипел он. — Ему ... нужно отомстить...
Горящий мыслю о мести не должен становиться вампиром. И идиоту было понято, чем это чревато. Обращенные привлекают много внимания людей к нашему миру. Может начаться скандал, переворот или ещё что-нибудь. Но Эглантина позволила мести совершиться.
— Заедем в магазин? — с осторожностью спросил Эдвин, на что Тина устало покачала головой.
По пути к университету, Эглантина рассказывала другу о разговоре с отцом и её будущем муже.
— Чёртов кретин! — зарычала вдруг девушка, резко нажимая педаль тормоза, пытаясь избежать столкновения с чёрным мотоциклом. Неизвестный неожиданно вылетел из-за угла, подрезая серую «Audi» Мауретте. Свист шин привлек внимание прохожих, но мотоциклист не остановился, а только кинув мимолетный взгляд через плече сквозь тёмное стекло шлема, умчался вперед.
«И кто по такой погоде рассекает на двух колесах?»
Утро в университете как всегда начинается с лёгкой суеты – двор наполнялся студентами, кто-то собирался группами на парковке возле своих машины, кто-то на лавочках с бумажными стаканчиками кофе и легким перекусом. В аудиториях стоял шепот. Каждый о чём-то перешептывался, а кто-то уже спал. Стоило только преподавателю открыть журнал, наступала тишина, наполненная ожиданием.
Наконец, последняя пара её группы подошла к концу. Усталые студенты медленно слонялись по длинным коридорам в сторону выхода.
Университет в её жизни был как способ не умереть от скуки и аргумент для отца оставить её в покое со своими делами. Хотя отца мало интересовало её учеба, ведь он уже и не помнит, в который раз она выпускается.
— Обещаю, рано или поздно, я вырву мистеру Дуксу позвоночник и брошу умирать у мусорных баков. — зло ворчал Эдвин, подходя к машине. Он говорит так каждый раз после пары с очаровательным стариком – мистером Дуксом, преподавателем психологии. Он любил заводить увлекательные беседы с вампиром.
— Эди, буть к нему снисходителен. Дай ему на старости лет потрепать нервы молодняку, — Тина усмехнулась, скрыв издевательскую ухмылку за глотком чёрного кофе.
— Он старше меня всего на пять лет. — фыркнул тот и облокотился поясницей о задницу машины, повторяя позу подруги.
— Оно и видно.
Эдвин зло насупился и посмотрел на подругу, из-за чего Тина звонко рассмеялась. Любовь к издевкам над другом, была любим занятием уже на протяжении сорока лет.
Вдруг, Тина ощутила внимательный взгляд на себе, оставляя после себя жжение. Она резко посмотрела вперёд и заметила группу человеческих парней. Они стояли кучкой возле дорогих иномарок и болтали о какой-то вечеринки в одной из загородных домов. Но не один не смотрел на неё. И тогда, она заметила его. Чёрный мотоцикл «Yamaha», который подрезал её на трассе. Боком к ней, на своём железном коне, сидел парень и не отрываясь, наблюдал за ней. Она не видела его глаз, ведь они были скрыты за тёмным визором шлема, но знала, что взгляд был адресован ей. Тина ж, наклонив немного голову, смотрела в ответ, но даже тогда он не отвёл свой. Брюнетка прочувствовала этот взгляд. Внимательный, с осторожностью, будто пытался понять какие тайны она скрывает. Парень не хотел бы это знать, уверяю в этом, но продолжал наблюдать, с особым интересом, и даже кажется, с лёгкой усмешкой на губах.
Если лицо рассмотреть было не возможно, то вот его тело было предоставлено ей во всей красе. Широкие плечи, мощная грудь, рельефный пресс и мускулистые руки, покрытые рисунками талантливых татуировщиков и чётко обозначенными венами, в которые хотелось впиться зубами. Тело, воплощенное желанием, было обтянуто тонкой и тесной футболкой. Оно было создано чтобы притягивать взгляды девушек. Сильная широкая шея с пульсирующей веной заставили Эглантину облизать сухие губы. Желание разгорелось в ней так резко и неожиданно, что вызвало в ней удивление, и в тоже время восторг.
Парень же продолжал бесцеремонно рассматривать невероятное тело брюнетки. Он мало что знал о ней, но друзья обмолвились парой фраз о её репутации. Скрытая, но в тоже время опасная личность, так и кричала «не приближаться». Но он не мог остановиться смотреть на неё, на её тело.
Утонченная, с тёмными, будто впитали все оттенки чёрного, длинными волосы, которые как жидкий шёлк рассыпались вдоль тела. Он не мог рассмотреть черты её лица, но он был уверен – оно божественное. Но только не богом созданное, что знать ему было не обязательно.
Её тело притягивало внимание всех парней университета, и не только. Однозначно, самая красивая девушка университета. А её запах... Он не сомневался, что пахнет эта женщина так же чертовски охренительно, как и выглядит.
— Эй, — парня неожиданно толкнули в плече, привлекая внимание. Сквозь затемненный визор он посмотрел на своего лучшего друга. — Даже не думай. — твёрдо сказал тот, кивнув в сторону Эглантины. Парень в шлеме усмехнулся на слова друга, покачав головой. Но смотреть больше не стал.
Он завёл мотоцикл, и кивнув на прощание друзьям, выехал за территорию учебного заведения.
Остановившись возле подъезда своего дома, парень заглушил мотор. Сняв шлем, он полной грудью вздохнул сырой, после дождя, воздух, но подниматься в квартиру не спешил. Ведь всё, что его ждало там – пустота. Его дни последние годы были одинаковые. Универ, работа, дом. Иногда были вечеринки у его лучшего друга – Томаса Кармпера, но редко он мог себе позволить пропустить смену в баре. Надо было на что-то жить, платить аренду и заправлять мот. А больше ничего ему не нужно было.
В голове снова всплыл силуэт брюнетки, от чего он закусил губу, легко улыбаясь. Чёртовка была хороша, тут бесспорно.