І
— Госпожа Эглантина, — мужчина встал перед девушкой, склонив голову. — Господин Мауретте ожидает вас в обеденном зале.
Девушка покрутила в руках хрупкий бокал с темно-красной жидкостью, уточнёнными пальцами подглаживая тонкую стеклянную ножку. Она не обратила внимания на присутствие прислуги, но от его слов дёрнулись уголки пухлых губ, расплываясь в безразличной ухмылке. Наблюдать, как винные слёзы медленно стекают вниз по стенкам бокала было определенно интереснее ужина с отцом.
— Что ж, тогда не будем заставлять нервничать господина Мауретте, — хмыкнула она и допила красное вино, оставив след вишнёвой помады на стекле.
Стук каблуков разрезал всеми любимую тишину в замке главы Пятой династии вампиров. Жуткий и мрачный, поражая своей величественностью. Эглантина Мауретте, дочь главы, шла вдоль узкого и длинного коридора, с высотными сводами, что тянется в глубь святилища вампиров. Стены, выполненные в черно-бордовых тонах, словно сжимали пространство и только небольшие бра освещали тусклым светом, падая на старинные картины художников прошлых столетий. В воздухе витал запах старого камня, пыли и ещё чего-то... крови.
— Отец, — Эглантина плавно вошла в большой обеденный зал, привлекая внимание старого вампира. То, что вампир действительно стар, можно было сказать только узнав сколько столетий он пережил. На вид ему никто не дал был и тридцати. Черные, словно крыло ворона, волосы достигали чётко очерченных скул и сильного подбородка. Бледноватая кожа идеально контрастирует с темными глазами. Губы тонкие, слегка розоватые, а нос прямой и немного острый. Как и взгляд, которого боялся каждый.
— Прошу, садись, — мягко сказал он, указывая ножом на место напротив себя. Стол этот мог вместить ещё вампиров сто, если не меньше. — А где Эдвин?
— Отлучился по какому-то важному делу, — невозмутимо ответила дочь. Есть не хотелось, как и сидеть здесь, но оставить отца в одиночестве она не смела. Поэтому взяв бокал с красной жидкостью, она откинулась на спинку старого стула и наблюдала за вампиром.
— Какие у него могут быть важные дела? — лёгкий смех донесся от главы. Энрике Мауретте никогда не нравился этот мальчишка, слишком уже много живого было в нём. Но дочери он был важен, и ему пришлось смириться и оставить свои попытки убить вампира.
— Прости, забыла, что все важные дела могут быть только у тебя, отец, — съязвила Эглантина, поджав губы.
— Не язви, Тина, — рыкнул вампир, устремив ярый взгляд на дочь. Мужчина любил её больше жизни, но никогда не показывал свои искренние чувства, словно думал, что таким образом он оберегает. Она же думала, что он воспитывал её как наследницу, и не более. Вмиг успокоив своё недовольство, он смягчил свой взгляд и отложил приборы. — Дочь, я хотел с тобой поговорить о твоём будущем.
Снова эти разговоры о её «великом будущем». Тина знала всё до мелочей и порядком устала повторять отцу, что должность главы клана её не интересует. Пока.
— Отец...
— Не перебивай. — отрезал Энрике. — Дорогая, тебе придётся занять мой пост, как бы ты этого не хотела. От этого не сбежишь и не спрячешься. И в связи с тем, что со временем я передам тебе все свои обязанности, включая бизнес, тебе необходим тот, на кого ты сможешь положиться. Тот, кому ты сможешь доверять.
От слов отца вампирша напряглась. Она не хотела верить в то, к чему подводил её глава клана, но старалась заставить себя выслушать.
— Тебе нужен достойный спутник твоей бесконечной жизни, дорогая. — мягко сказал он. — Муж.
От этих слов Тина впала в ступор. Никогда до этого отец не заводил тему замужества. Возможно, были намеки – лёгкие, незаметные, – но были. И только сейчас это дошло до неё. Что отец действительно завёл эту тему давно. Давно и не с ней... с её будущим мужем, который он ей выбрал. Знала, что выбрал.
— И за кого же ты хочешь отдать свою дочурку? Кто же этот «достойный»? — от девушки так и сочился яд. Злость, словно бушующий океан, нахлынула резко, грубо и безжалостно.
Энрике усмехнулся, не удивляясь сообразительности дочери.
— Сайлас Уитмор – старший сын главы Третий династии вампиров, успешный бизнесмен и достойный будущий правитель клана. — улыбаясь, словно это его сын, ответил отец.
«Уитмор, черт его дери?»
— Та ты с ума сошел! — вскрикнула Эглантина, подрываясь со своего места. Громкий стук удара падающего стула о мраморный пол эхом отозвался в обеденном зале. Наступившая тишина пугала тех, кто спрятался по темным углам, ведь знали, что последует за ней. Но больше пугала подавляющая аура главы. Словно скользкие, холодные руки медленно поползли под кожу, перебирая косточки длинными пальцами. Они быстро добирались к сердцу, к живому или мертвому, сдавливали его в тиски, вынуждая согнуться пополам от страха. Но только дочери было плевать, её не затрагивали действия отца и аура ей была нипочем. Истинная наследница.
— Эглантина, следи за языком. — процедил сквозь зубы Энрике, медленно ставя на стол бокал. Ледяной взгляд обжигал, приказывал повиноваться, хотя бы прикусить язык, но дочь Мауретте была непоколебима, упрямая и грубая, вся в свою мать. — Тина, пойми, это очень выгодная сделка для двух кланов. Одни из лучших и чистокровных кланов воссоединятся, и...
— Воссоединятся? Выгодно? Отец, почему ты не подумал, каково мне от твоих сделок? Почему моё мнение и чувства всегда остаются неуслышанными? — прорычала Тина. Ей было больно, слёзы подступали все ближе, но отцу не должен был это видеть. Только не сейчас.
— Ты же знаешь, что ты – для меня всё, я ради тебя это делаю. Даже если ты не хочешь становиться на моё место, то за тебя это сможет сделать он.
— Отдашь свой клан чужаку? — прохрипела девушка, не веря своим ушам. Да, она не хотела становиться главой своего клана, не хотела брать ответственность, не хотела заниматься отцовским бизнесом. Сейчас. Она понимала, что этого не избежать, та и сама Тина не из трусливых, рано или поздно она бы взвалила себя всё это и уступила бы. А сейчас, когда должна была радовать решению этой проблемы, слова отца ударили хуже хлыста. Отдать родной клан, которым веками правили Мауретте, чужаку. Пусть он из тройки лучших династий, отец не смел даже мысли допустить. Эглантина понимала, что она – единственная наследница рода Мауретте, та, который суждено продолжить род и занять место предводителя, а отец это решил изменить. Соединить два клана, сделать его одним целым. Ради выгоды. Может, она рождена ради этой выгоды?
— Что мне остаётся, дочь? — прошептал Энрике, устало садясь на место.
«Поговорить со мной как с дочерью, а не наследницей.»
— Надеюсь, ты в силах понять, что этому не бывать. — собрав все свои эмоции, безразлично ответила девушка. Секунда, и она исчезла, оставив после себя легкое дуновение ветра и запах терпких духов.
Уже на улице, она дала немного волю чувствам, и одинокая и горькая слеза скатилась по фарфоровой коже вниз. Как он может с ней так поступать?
Взглянув последний раз на замок, она тяжело вздохнула. Он стоял, словно сотканный из сумрака, на одной из гор среди соснового леса. Одинокий и мрачный, по статуре – как его хозяину. Высокие и острые шпили пронзали серые тучи, а стрельчатые окна отсвечивали единственный луч солнца, заставляя зажмурить глаза.
Она не любила это место. В нём было всё, что так любил её народ – мрак, холодно и страх. Его вид так и кричал посторонним, чтобы держались подальше, что тут их ожидает смерть. И это было таки буквально, ведь каждый любознательный человек, оказавшись здесь, домой больше не возвращался. Хоть и убивать людей им было запрещено законом.
Яростно убрав слезу с щеки, Тина выругала себя за слабость. Он должна быть холодной и расчётливой. Только так она сможет выжить среди своих.