Студень

Даже при всём своём оптимистичном настрое он отнюдь не ожидал, что дверной звонок зачирикает уже через пять минут, так что, когда это произошло, сердце у него сначала подпрыгнуло от радости — и тут же насторожённо замерло где-то в районе гортани. Не слишком ли рано для спасителей из лаборатории? Он прикинул в уме. Явиться так быстро они смогли бы, только если б жили в доме напротив. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Затаив дыхание, Андо слушал, как Юи открывает входную дверь. В прихожей забубнил низкий, мужской голос. Говорил он вроде по-японски, но с кухни мало что было слышно, угадывались лишь отдельные слова.

«Крики...»

«Жалоба...»

«Полиция...»

Сердце Андо, трепетавшее под горлом, стремительно ухнуло вниз.

— К-крики? Ах, да! Просто мы... я... у-увидела крысу! — сбивчиво оправдывалась его жена.

Вновь зазвучала невнятная мужская речь, за которой последовал ответ Юи:

— Да, конечно, извините! Мы знаем, что уже поздно! Больше это не повторится.

Гость что-то спросил.

— Н-нет, не одна, — пролепетала Юи. — Со мной муж.

Ещё один короткий вопрос.

— Боюсь, что нет, не сможет подойти. Он сейчас... э-э... занят.

Видимо, этот аргумент гостя не удовлетворил. Когда он заговорил снова, тон у него был приказной.

— Нет-нет, извините, пожалуйста! Он никак не сможет! — В голосе Юи дребезжала нарастающая паника.

Далее прозвучала фраза, из которой Андо различил только одно-единственное слово: «войду».

— Прошу, не нужно! — срываясь на фальцет, пыталась протестовать Юи. — Сейчас очень неподходящее время! — Но гость уже уверенно топал через прихожую.

Вот он показался в дверном проёме — и Андо с трудом сдержал стон отчаяния. Гостем оказался их сосед снизу, грузный, немолодой уже мужчина по фамилии Мацуда. Поношенная майка туго обтягивала его брюхо, на мясистом плече синела расплывшаяся от древности татуировка, угрюмая физиономия сулила неприятности.

Никто из соседей, включая Андо с женой, Мацуду толком не знал. Человек он был нелюдимый, жил в квартире один: ни родственников, ни друзей, ни посетителей. Госпожа Танака была уверена, что он из якудзы. Утверждала даже, будто своими глазами видела статью про его кровавые преступления в какой-то газетёнке, но верить ей на слово супруги не торопились. Мало ли что старушка наплетёт со скуки.

На пороге кухни сосед застыл, должно быть, обескураженный увиденным. Его легко было понять. Андо, оседлавший кастрюлю, со шваброй наперевес, напоминал сейчас, наверное, какую-то идиотскую пародию на Дон Кихота, вздумавшего вместо ветряных мельниц повоевать с собственным холодильником. Тем не менее, поборов первое удивление, Мацуда всё-таки шагнул в кухню, с мрачным любопытством оглядел Андо и возведённую им оборонительную конструкцию.

— Крысу поймали, значит? — буркнул он.

Решив не противоречить легенде жены, Андо закивал.

— И где же она, эта ваша крыса?

— Тут, — указал Андо на кастрюлю под собой.

Мацуда вдумчиво почесал обвисшую щёку, потом кивнул на установленную поперёк комнаты швабру:

— А это для чего?

— Это? — переспросил Андо, пытаясь выиграть хотя бы пару лишних секунд, чтобы сочинить что-нибудь более-менее вразумительное. Однако неловкая пауза затягивалась, а вразумительное всё не сочинялось, так что он ляпнул первое, что пришло в голову: — Это... чтобы не выпустить из морозилки... другую крысу.

— Другую крысу, значит? — эхом повторил Мацуда. — Сколько же у вас тут крыс, что-то я не пойму?

— Получается, две. — Андо постарался придать своему голосу как можно больше твёрдости.

— Да-да, две! — горячо поддержала его заглядывавшая из коридора Юи.

Мацуда хмуро обернулся на неё.

— Вы говорили про одну.

— Я... я, наверное, оговорилась. С испугу.

— С испугу, значит? Угу-угу.

Крякнув, Мацуда присел рядом с Андо на одно колено и испытующе посмотрел ему в глаза. Когда сосед вдруг потянулся к лежавшему на полу ножу, которым Андо час назад отсёк слизистое щупальце, супругам разом припомнились все те страшилки, что рассказывала о нём госпожа Танака. Однако, подобрав нож, Мацуда всего лишь постучал лезвием по стенке кастрюли у Андо под задом. Изнутри не донеслось ни звука.

— Тихая какая-то крыса, — заметил Мацуда.

Андо пожал плечами:

— Может, уснула?

— А давайте-ка на неё глянем? — предложил Мацуда.

— То есть, как это — глянем?

— А вот так. Поднимем кастрюлю и глянем.

Мучнисто-бледное лицо Юи при этих словах соседа, кажется, сделалось ещё бледнее.

— Но... если мы поднимем кастрюлю, крыса же сбежит, — запинаясь, проговорил Андо.

— Ничего, поймаем снова, — невозмутимо ответил Мацуда.

— Мне кажется, это не очень хорошая идея, — чуть слышно вторила мужу из коридора Юи. — Вдруг она кого-нибудь из нас укусит? У неё может быть бешенство.

— Ну, у нас тоже кое-что есть. — Мацуда взвесил в руке нож. — Или вы собираетесь дожидаться, пока она сама подохнет там с голоду?

Что-то — наверное, прилив адреналина — внезапно напомнило Андо, что он вообще-то мужчина и находится, между прочим, у себя дома, тогда как Мацуда здесь всего лишь гость, к тому же — незваный. Не вставая с кастрюли, Андо выпрямился, расправил плечи и заговорил окрепшим голосом:

— При всём уважении, господин Мацуда, давайте мы сами будем решать, что нам делать со своими крысами, хорошо? Моя жена уже вызвала дератизаторов, они должны прибыть с минуты на минуту, так что спасибо большое за то, что вызвались нам помочь, мы правда очень вам признательны, но, как видите, у нас тут всё под полным контролем. Можете возвращаться к себе и спать дальше. Обещаем, что из нашей квартиры не донесётся больше ни звука.

Пока он произносил эту тираду, насупленная рожа Мацуды менялась — причём как-то странно, только одной стороной, как у инсультника. Сперва вверх поползла бесцветная бровь, затем, будто уцепившись за неё невидимым крючком, начал приподниматься уголок губ. К тому моменту, как Андо договорил, по лицу соседа растеклась и затвердела кривая, похожая на оскал ухмылка.

— При всём уважении, господин муж, — сказал тот с весёлой небрежностью, — давай-ка ты заткнёшь свой хлебальник.

В воцарившейся тишине челюсти супругов синхронно лязгнули о пол. Не веря своим ушам, они переглянулись. Мацуда тем временем указал на Андо остриём ножа и, не переставая ухмыляться, спросил:

— Знаешь, сколько я за свою жизнь перевидал таких вот горе-муженьков, как ты? Обдолбаются, значит, чёрт знает чем, словят бледного — и давай семью по дому гонять. Кому крысы мерещатся, кому — ещё какая дьявольщина. А кому-то вообще, что жена у них — не жена, и дети чужие, а кругом одни подменыши да самозванцы. Нет уж, приятель, никуда я не уйду, пока не удостоверюсь, что у тебя под кастрюлей в самом деле крыса. Не хочется, знаешь, потом узнать, что ты после моего ухода жену со стейком перепутал.

— Но ведь... — В поисках аргументов в свою защиту Андо беспомощно вскинул руки к Юи: — Зайка, скажи ему! Скажи, что я ничего не принимал!

Однако Мацуда не дал ей и рот открыть.

— Она сейчас что угодно скажет. У этих дурёх вечно так: жалеют они вас, недоумков, надеются, что смогут спасти, перевоспитать, что однажды всё это дерьмо кончится. Да только кончается это для них обычно ножом в пузе. Или проломленным черепом.

Андо чувствовал себя человеком, увязшим в трясине. С каждой секундой его засасывало всё глубже. Бульк — и вот он погружается по пояс. Бульк — по шею. В панике он пытался схватиться хоть за что-нибудь, чтобы удержаться на поверхности.

— Слушайте, если вы сейчас же не уберётесь из нашей квартиры, моя жена позвонит в полицию!

Конечно, это был блеф. Вмешательство полиции только ещё сильнее осложнило бы ситуацию, это им с Юи было ясно как день. Оставалось надеяться, что для их настырного соседа это будет не столь очевидно.

Но когда Мацуда оглянулся на Юи, во взгляде его был вызов.

— Ну валяй, девочка, звони. А заодно передавай им сердечный привет от комиссара Горо Мацуды из Отдела по борьбе с организованной преступностью. Скажи, нам с ними будет о чём поболтать, когда они приедут.

Бульк!

— Вы... п-полицейский? — выговорил Андо непослушными губами.

— Выходит, что так. — Мацуда не отрываясь смотрел на Юи, которая, казалось, вот-вот рухнет в обморок. — Ну так что, звонить будем? Если вам сложно, я могу сам. — Он протянул к ней раскрытую ладонь, но Юи даже не думала давать ему свой телефон, и после нескольких бесконечных секунд ожидания он опустил руку. — Так я и думал.

Его бульдожья морда вновь повернулась к Андо.

— Ну, признавайся, парень, чем закинулся? Кислотой? Грибочками?

— Да ничем я не закидывался, клянусь!

— Что ж, это очень легко проверить. Просто покажи мне, что под кастрюлей, да и дело с концом. Если там крыса, как ты говоришь, то я принесу вам с женой свои глубочайшие извинения и уберусь восвояси, а ты сможешь обратиться в мой отдел и накатать на меня жалобу за неправомерные действия. Если же крысы там нет... — Мацуда многозначительно и зловеще умолк.

Будь под этой чёртовой кастрюлей всамделишная крыса, Андо показал бы её Мацуде безо всяких колебаний. И пусть бы она хоть всех троих покусала и заразила бешенством. Укусы заживут, а от бешенства можно вылечиться, ничто из этого Андо не пугало. Зато от мысли, что ему придётся выпустить на свободу притаившееся под ним студенистое щупальце, все волосы на его теле вставали дыбом.

Он понимал: юлить и отнекиваться больше нет смысла. Мацуда загнал его в угол. Оставался лишь один, последний выход.

Точно готовясь к прыжку в воду, Андо набрал полную грудь воздуха и затараторил:

— Вы не понимаете, комиссар, всё куда сложнее, чем вам кажется! По поводу крыс... тут мы вам приврали, признаю! Но под этой кастрюлей действительно кое-что есть, кое-что пострашнее, чем какая-то там крыса, уж поверьте, и это ни в коем случае нельзя выпускать! Моя жена... Это она притащила с работы эту дрянь! Она работает в «Кэндзи Биотех»! — Он снова воззвал к Юи, прося её поддержки: — Зайка, пожалуйста, объясни ему! Расскажи про все эти ваши... био... нано... штуки!

Юи не откликнулась. Она по-прежнему стояла у входа в кухню, но вид у неё был совершенно отсутствующий.

Мацуда тяжело вздохнул. Поднявшись с колен, он отложил нож подальше, на кухонный стол, и воздвигся над Андо. Мрачный. Непреклонный.

— Вставайте, господин муж. Пора кончать этот балаган.

— Прошу вас! — взмолился Андо, чуть не плача. — Вы совершаете ошибку!

— Встать! — рявкнул Мацуда.

Позже, вспоминая этот момент, Андо думал: могло ли всё сложиться по-другому, если б он тогда подчинился? Быть может, встань он по своей воле и сдайся на милость Мацуды, тот не стал бы заглядывать под кастрюлю, и последующего кошмара удалось бы избежать?

Но он не встал. И тогда комиссар Горо Мацуда врезался в него всей тяжестью своей обрюзглой, разящей по́том туши.

Свирепо рыча, он сгрёб Андо за грудки, вздёрнул в воздух, сбил его спиной подпирающую холодильник швабру. Видимо, Андо оказался тяжелее, чем Мацуда ожидал, потому что комиссара вдруг опасно повело вперёд. Чтобы не упасть, он неуклюже, по-медвежьи проковылял с Андо в охапке ещё немного и привалил его спиной к кухонному окну. На кастрюлю он при этом даже не взглянул, просто мимоходом сшиб её ногой. Та опрокинулась, ударилась о дверцу духовки. В квартире будто бы грянул гонг. Андо помнил, как сквозь пелену страха сверкнуло удивление: ведь всего полчаса назад он не мог эту посудину с места сдвинуть, а тут...

На другом конце кухни Юи наконец-то вышла из ступора и, не отводя от кастрюли немигающих глаз, стала медленно-медленно пятиться в коридор. Кастрюля теперь лежала позади Мацуды, и он, гневно вжимавший Андо в оконное стекло, не мог видеть того, что видели супруги — как из опрокинутой жестянки стремительно, скачками, выплёскивается на пол жуткая чёрная масса. Выплёскивается — и ползёт прямиком к обутой в шлёпанец ноге комиссара.

Андо пытался его предупредить, хрипел, чтобы он обернулся. Безуспешно, Мацуда не слышал. Не слушал. Лишь ощутив на своей лодыжке липкое прикосновение, он наконец-то опустил взгляд, и холодный гнев на его лице сменился омерзением.

— Что за...

Он тряхнул ногой в попытке сбросить с себя непонятный сгусток. Не вышло, тот пристал к коже намертво, точь-в-точь шматок клейкой смолы. Тогда Мацуда попробовал смахнуть его рукой — и сам не заметил, как большая часть сгустка перекочевала ему на ладонь.

— Вот дерьмо!

Продолжая держать Андо за футболку левой рукой, правую, перепачканную в чёрном студне, комиссар поднёс к лицу, чтобы получше рассмотреть, во что же такое он вляпался. Это была самая фатальная его ошибка из всех, совершённых за ту ночь. Они с Андо стояли почти вплотную и оба отчётливо видели, как вязкий шмат, покрывающий ладонь комиссара, шевелится, скукоживается, собирается в ком, похожий на огромный волдырь.

А потом этот волдырь лопнул.

Мацуда не успел даже вскрикнуть, чёрная масса мигом залепила ему нос и рот. Он запоздало дёрнулся назад, потерял равновесие, начал падать, увлекая Андо за собой. Они рухнули в угол кухни, рядом с холодильником. Там хранились мешки с мукой и крупами, на них-то мужчины и приземлились: Андо — сверху, Мацуда — под ним. Комиссар не мог говорить, только сдавленно мычал сквозь свой кошмарный кляп, однако его глаза молили о помощи.

Андо не знал, способен ли он помочь хоть чем-то. Говоря начистоту, о спасении Мацуды он думал тогда в последнюю очередь. Всё, чего ему хотелось, это очутиться как можно дальше от комиссара. От пульсирующего сгустка, скрывшего половину его лица.

Андо рванулся было, чтобы встать, — и тотчас же повалился обратно: левый кулак Мацуды всё ещё сжимал ткань его футболки. Андо попытался разжать его хватку. Ни в какую!

— Пусти! Пусти-и! — ревел Андо, колотя его по руке.

Но в своей слепой жажде спастись утопающий тянет за собой на дно любого, кто окажется рядом. Вот и Мацуда, вместо того чтобы отпустить его, вцепился в его футболку ещё и второй рукой. С ужасом и отвращением Андо смотрел на пятна тёмной слизи, которые оставляли на ткани пальцы комиссара.

— Снимай! — раздался пронзительный крик Юи у него над самым ухом. — Снимай футболку, дурак!

Чёрт, и как он сам до этого не додумался? Поразительно, как иногда тупеешь с перепугу.

Осознание, что Юи вернулась за ним, не бросила на верную смерть, придало Андо сил. Сгруппировавшись, он принялся рывками выворачиваться из футболки, как змея из старой кожи. Юи помогала сзади. Наконец общими усилиями им удалось освободить его из объятий Мацуды.

Отскочив к газовой плите, супруги какое-то время стояли там — прижавшись друг к другу, прерывисто дыша, не веря, что они ещё живы. Наблюдали, как Мацуда барахтается среди ситцевых мешков в тщетных попытках содрать с лица склизкий кляп. Как его движения — должно быть, от нехватки воздуха — становятся всё более и более вялыми. Как его глаза закатываются, и он окончательно затихает.

Они не пытались ему помочь. Да, справедливости ради, бежать из квартиры сломя голову они тоже не торопились — просто смотрели, не в силах сдвинуться с места или отвести глаза. Может, оттого что видеть чудовищ не так страшно. Куда страшнее их не видеть, но знать, что они рядом.

Одно было яснонаверняка. Всё, что происходило этой ночью, было лишь прелюдией. Основная частькошмара начиналась сейчас.