3
В таком положении супруги и пребывали ближайший час: Юи стояла, вжавшись спиной в дверцу морозилки, Андо сидел напротив, верхом на кастрюле. Со стороны это, наверное, выглядело комично, только вот им было совсем не до смеха. Несмотря на то, что мышцы у них затекли, они не могли позволить себе сдвинуться ни на миллиметр. Стоило хоть чуть-чуть дать слабину, потерять бдительность, — думали они, — и чудовища почувствуют, поймут, ринутся на волю.
До рассвета оставалось немногим больше двух часов. Тем не менее, Андо и Юи осознавали, что с восходом солнца проблема никуда не денется. Только в сказках зло отступает с первыми петухами. Тому злу, с которым столкнулись они, ни петушиное пение, ни солнечный свет были нипочём.
— Звони своим, — велел Андо. — Объясни всё. Пусть теперь только попробуют не приехать!
— Телефо-он! — простонала в ответ Юи, и в стоне этом воплотилось всё отчаянье мира. — Он в спальне. А если я отойду от холодильника... вдруг оно... Нет, не могу!
— Я попробую подъехать с кастрюлей поближе к тебе. Если встану на неё ногами, то смогу одновременно удерживать и её, и дверцу морозилки. А ты сходишь за телефоном.
Какое-то время Юи обдумывала этот вариант.
— Я боюсь.
— Знаю, зайка, но по-другому никак. Долго мы так не протянем. Нам нужна помощь.
Андо сделал глубокий вдох. Затем выдох. Ну, поехали.
Совершая резкие, продольные движения бёдрами и одновременно отталкиваясь ногами от пола, он попытался сдвинуть кастрюлю вперёд, не отнимая её при этом от поверхности линолеума. Это походило на какой-то нелепый свадебный конкурс, порождённый фантазией уже изрядно подвыпившего тамады.
Рывок! Рывок! Рывок!
Практически сразу же Андо понял, что ничего из этого не выйдет.
Рывок! Ещё рывок!
Как бы он ни старался, как бы ни пыхтел, кастрюля не двигалась — точно кто-то посадил её на суперклей. Объективно причина тому могла быть лишь одна: что-то снизу удерживало её на месте.
— Твою мать!
Их единственный план спасения рассыпа́лся на глазах. Однако сдаваться было рановато. Андо обвёл взглядом пространство кухни — такое знакомое, привычное. Он помнил здесь каждый закуток, каждую пропылённую и пропаутиненную щёлочку. По левую руку от него высился громоздкий кухонный стол. Пожалуй, им можно было накрепко прижать кастрюлю к полу, но подтянуть его к себе, не вставая, Андо не смог бы. С другой стороны, по правую руку, стоял табурет. Подтянуть его не составляло труда, но он был недостаточно тяжёл для надёжного завала. Андо перебирал в уме все имевшиеся в распоряжении элементы утвари, отбрасывая их один за другим, пока его взгляд не упал на швабру-моп, прислонённую к стене в углу, за холодильником. Андо прикинул её длину. А что, это могло сработать! Сам он до неё, конечно, не дотянулся бы, а вот Юи это было вполне по силам.
Новое предложение жена восприняла без энтузиазма. Вернее, она разрыдалась. Чтобы добраться до швабры, ей нужно было встать в очень невыгодную позицию — удерживая дверцу морозильной камеры только одной рукой.
— Это займёт всего секундочку, — заверил её Андо, стараясь говорить как можно мягче, но в то же время уверенно и рассудительно. — Та сопля в морозилке и глазом моргнуть не успеет. — Он решил не уточнять, что у этого похожего на сердце сгустка вообще вряд ли имелись глаза. — Ну же, зайка, не раскисай! Паниковать сейчас никак нельзя!
По правде говоря, Андо и сам был на грани истерики, однако Юи знать об этом было необязательно. Ради её же спокойствия. Тем более что слова его на неё вроде бы подействовали.
Она зажмурилась, проглотила слёзы. Кивнула.
— Ладно. Попробуем.
Сначала она повернулась к холодильнику лицом — очень аккуратно, стараясь ни на миг не ослаблять давления на дверцу морозилки. Затем стала потихоньку, бочком, бочком, перемещаться вправо, туда, где стояла швабра. Всё это время супруги, кажется, вообще не дышали. На кухне стало так тихо, что Андо готов был поклясться, что слышит, как звенят их натянутые до предела нервы.
Когда швабра, наконец, оказалась у Юи в руках, он чуть не вскочил с кастрюли с ликующим криком. Жена снова стояла лицом к нему. Вид у неё был потерянный, словно она сама ещё не до конца верила в свой успех. В правой руке она мёртвой хваткой сжимала ручку швабры. Андо дал ей время немного отдышаться, а потом протянул руку, и она толкнула швабру ему. Всё происходило как в замедленной съёмке.
Дальше — дело техники. Он поднял швабру, держа за ручку, упёрся мопом в дверцу морозилки, а противоположный конец втиснул в жёлоб под кухонной плитой, располагавшийся сейчас у него прямо за плечом. Проверил всю эту конструкцию на устойчивость. Теперь даже если бы их нежеланному гостю вздумалось начать ломиться из морозилки наружу, швабра, плотно вогнанная между холодильником и плитой, сдержала бы его почти безо всяких усилий со стороны Андо.
Юи смотрела на результат его манипуляций с недоверием и не сразу отважилась отступить от холодильника. В конце концов, ему пришлось на неё прикрикнуть:
— Ну, давай! Дуй за телефоном!
Времени на сомнения не было. Нужно было действовать как можно скорее.
От души немного отлегло, когда он услышал китайскую речь Юи из спальни. На сей раз она уже не сдерживалась, почти кричала. И хотя ответов её собеседников Андо слышать и понимать не мог, почему-то он был уверен: спасение близко.