Скрижали

Шаги по равнодушному проспекту, среди шума и сутолоки центра города, — я считал их, дабы отвлечься. От метро до ГУМа восемьсот шестьдесят... с чем-то шагов. Я давно уже сбился. Девушка пребывала в приподнятом настроении, всё оживлённо рассказывала про инцидент у них дома, когда она собиралась, и внезапно вырубился свет. Я же не особо хотел думать об этом происшествии, ибо для меня он прошёл невесело совершенно.

Внезапно зашумело в ушах, и руку вновь закололо, но уже не столь сильно, как впервые. Я страшился этого перформанса, но всё же любопытство моё всегда было всеобъемлющим. Хотелось услышать, что же говорит мне этот шёпот, а потом в глазах замельтешило, будто видео залипло между кадрами, трепыхаясь и рябя.

Асфальт под ногами, немного тронутый снегом, посинел, — и вот, я уже пробирался сквозь высокую траву сапфирового оттенка и видел белое пятно вдалеке. Оно просматривалось между колосьями странной травы, и я приближался к нему, касаясь порослей; на ладони оставался налёт синеватой пыльцы. Преисполненный неподдельным замешательством и каким-то примитивным, первобытным страхом, подобно людям, узревшим первый огонь, дарённый Прометеем, я хотел остановиться. Но не успел я задаться вопросом, где нахожусь, и что мне теперь делать, как вдали сверкнула короткая вспышка, — и слева от белого пятна, средь порослей, материализовался тёмный силуэт. Он вытянул руку, указывая на «пробел» в синей гуще зарослей. Что-то засветилось в центре его фигуры. Я ощутил дрожь под ногами. Позади силуэта, прямо на глазах, прорастали деревья, ряд за рядом, тянулись в небеса, раскидывая пышные кроны... Он взмахнул руками, вздымая их будто крылья, — и вспыхнуло пламя. Поле вокруг него загорелось, как по щелчку, и огонь, скоро расползаясь, охватил лес. Белое пятнышко, как маленький светлячок в клетке полыхающих деревьев, манил к себе...

Но морок тут же улетучился, возвращая меня на шумный проспект в компанию девушки.

— Клим, ты меня не слушаешь, наверное, да?

Встрепенувшись, посмотрел на Юлю. В её глазах клубилась печаль и смущение.

— Я просто... извини.

Девушка понурила голову, смотря под ноги, а я осмотрелся, будто чуя неладное. На меня, разинув рот, смотрел мальчишка лет пяти, он что-то заверещал, показывая на меня пальцем, но мама мальца быстро подцепила его за руку и потащила за собой. А тот всё не унимался, будто яро что-то доказывая родительнице.

— Диплом в голове, да? — привлекла внимание Юля. — Кажется, времени так много, а на самом-то деле... Мне год ещё до защиты, а тоже волнуюсь. Многие уже и тему выбрали, а я что-то не знаю даже, — пожала она плечами.

Мне не нравилось это абстрагированное состояние. У меня на вечер были абсолютно другие планы, я, можно сказать, потаённо долго ждал этого вечера и, естественно, хотел насладиться своим негаданно выигранным шансом. Хотя бы просто побыть с Юлей, хоть немного, просто узнать, как её дела, чем увлечена сейчас, о чём мечтает. Но подобострастный увещевательный механизм, заработавший вдруг в сознании, сильно меня фрустрировал, сильно отвлекал и, откровенно говоря, наводил истинный ужас.

«Что же, чёрт побери, со мной такое?» Разум, страждущий узнать ответ на сей вопрос, боролся с ускользающим, хрупким «сейчас», заставляя меня разделять важное и приходящее. И я спешил отвергнуть все эти мысли, дабы проникнуться к текущему, мимолётному «сейчас», ибо важное для меня в этом кратком времени не являлось приходящим, — оно казалось чем-то вечным. Так всё же бывает, когда по-настоящему тянет к кому-то. Время никого не ждёт, оно движется своим чередом, и вы можете даже не видеться месяцы, годы!.. вообще оборвать все связи. Можно даже закабалить себя не думать! Выбросить из головы, пытаться заполнить пустоту, заменить... Но стоит вам столкнуться вновь, и пустота обращается взрывом, порождая сверхновую звезду. И реальность сегодня была благосклонна ко мне, как никогда! Это ж подумать только — та, что закляла мои мысли о ней, то спотыкаться, то вихрем летать, даже ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. По-правде, не думал, что со мной такое случится.

— Тебе не нравится юриспруденция, верно? — спросил я, по сути, зная и так.

— Как тебе сказать... Нет, — прямо ответила Юля, немного хмуря брови. — Просто отец всё распланировал ещё тогда, когда я в школе училась. Вот, окончишь, на юридический поступишь, диплом получишь — и я тебя к себе в фирму возьму, под крыло. А я не стала противиться. Оно с одной стороны удобно, конечно, а с другой не очень. Мне не интересно, а потому сложно учиться.

Я изобразил объектив камеры пальцами, ловя девушку в фокус, намекая на её увлечение. Улыбаясь, Юля опустила взгляд, тихонько бормоча:

— Глупо, да? Папа думает, что это глупо, мол, искусство — пустая трата времени, что этим не заработать, и всё в таком духе.

— Знакомо. У меня мама так же думает, — признался я, дабы немного подбодрить. — Думает, что я знатно облажался. Я же лингвист, золотые горы мне вроде бы не светят.

— Шутишь? Это же так классно! Вот, ты, сколько языков знаешь? — спросила девушка, едва ли не заинтриговано наблюдая за мной, в ожидании ответа.

— Порядочно, но пока ещё не в совершенстве.

Юля легко отмахнулась, подхватив меня под локоть.

— Это дело времени. К тому же, не обязательно же ты должен всю жизнь старые книги да летописи изучать? Ты и переводчиком вполне можешь работать.

— Вообще-то, первый вариант мне больше нравится. Я даже сумел навязаться на раскопки в это лето.

— Серьёзно? Боже, как здорово! И куда поедешь?

А я и не подозревал, что моё скромное подспорье могло вызывать столько восторга. Впрочем, эта девушка была способна и свет во тьме отыскать — всегда олицетворяя собой ясный светоч, визави всем бедам и невзгодам, находила в себе силы улыбаться ежечасно, всегда и во всём радуясь каждому мгновению жизни.

— На Алтай, — ответил я, украдкой посматривая на Юлю.

— Там очень красиво, — произнесла она, вдохновенно смотря в сероватое предзакатное небо. — Всегда знала, что тебе с родителями повезло. Заяви я своим, что хочу в институт искусств, у них бы, наверное, случилось по три инфаркта на брата!

Мы уже подошли к клубу, около которого столпилась туча народу в неформальном прикиде и уже изрядно навеселе. Ко всему, контингент, весьма колоритный. Косматый мужик в кожаных штанах и косухе, залпом осушив банку пива, громко отрыгнул и смял банку об голову. Причём не об свою голову, а стоящего рядом, на шатких ногах субъекта, схожей наружности. Затевался нехилый конфликт. Энтузиазма, это вообще не прибавляло. Глянул на противоположную сторону проспекта, — там имелось вполне уютное кафе. Межуясь взглядом туда-сюда, взвешивая и обдумывая, не заметил даже, как шум в голове усилился, коварно забравшись в моё сознание. Вновь закололо руку и замельтешило в глазах.

Пламя, всполохи огня скользили перед взором. А затем мне вспомнился мой давешний сон. Пожарище — вот, что это было за солнце на западе. А откуда, вообще, я знал, где восток, а где запад? У меня вдруг появилось ощущение, словно бы... дежавю, словно я уже там бывал. Но погрузиться в эту мысль глубже, расшифровать столь странное ощущение узнавания, я просто не мог.

— Юль, а скажи мне, только честно, ты очень туда хочешь? — намекнул я взглядом в сторону клуба.

Девушка немного наморщила носик, неуверенно поглядывая на меня.

— Честно? Не особо.

На некоторое мгновение меня это озадачило.

— Тогда почему согласилась?

— Ну, когда ты говорил о рок-музыке, я как-то не подумала, что речь о настолько тяжелой рок-музыке... — пробормотала Юля, исподволь поглядывая на собравшуюся аудиторию «в коже» с ног до головы. — А вообще-то, это не слишком ли очевидно, нет? — словно потешалась она. — Странно...

Юля покосилась на баннер афиши у входа в клуб. Проследил её взгляд, и во мне заговорил Лёлик.

— Твою мать...

Вообще, я не часто цитирую Лёлика, но в этот раз просто не сдержался.

Я — клинический идиот.

— Что? — обеспокоилась Юля, блуждая подозрительным взглядом по моему лицу. А я, смотря на неё, понимал, что так фатально ей, пожалуй, впервые не повезло с эскортом.

— Да нет, ничего. Просто этот твой спутник на сегодняшний вечер полный кретин, — покачал я головой, переживая мощное, по своей силе, разочарование и даже стыд. — Да, при встрече обязательно выдам ему по щам, он заслужил.

— Серьёзно? Ты не знал, что сегодня за день? — изумилась девушка, предельно чётко угадав причину моего замешательства.

— Нет, я знал, что сегодня четырнадцатое февраля. Просто, для меня это обычный календарный день и... Ты, наверное, думаешь, что я чудик, да?

— Нет, я точно знаю, — потешалась Юля. — И думаю, у меня есть идея, как уберечь моего спутника от раздачи по щам.

Юля подхватила меня под локоть и припустила спешным шагом в направлении перехода на ту сторону дороги.

— Предлагаю поберечь уши и просто выпить вина. А ещё там такие пирожные с вишнёвым кремом — пальчики оближешь!

Видимо, думали мы в одном направлении, раз Юля предпочла уютное кафе экспрессивной музыке. Потому уговаривать её не пришлось.

Мы просидели там не меньше двух часов, у меня в голове успело засточертеть от красного вина. В том, как рубиновый напиток окрасил лёгким румянцем девичьи щёки, было нечто обворожительное.

Юля, увлёкшись разговором бередила в пальцах кулон на цепочке в виде Ангела. «Маленький серебряный ангел — таких в любой церковной лавке продают», — в который раз изумился этой девушке. А ведь она, по всей видимости, верующая. Почти уверен в этом, но понять почему — мне просто не по силам. Ведь, я же видел, как болезнь заставляет её страдать, привив зависимость от ингалятора. Вся её жизнь зависит от этой трубки с лекарством! Ко всему прочему, девушку воспитывали отец с бабушкой — мать умерла, едва Юля успела сделать свой первый вдох, умерла двадцатилетней, прямо в сводах роддома, подарив миру истинное чудо — жизнь. Так, о каком милосердном создателе может идти речь?

Грохот и крики мы услышали, едва я успел расплатиться по счёту.

О том, что причина этому — огонь, я понял тотчас же, ещё до того, как в панорамном окне мне предстала яркая картина пожара во тьме и паника выбегающих людей; дым объял проспект буквально за пару минут.

Я не знал, что и думать.
Поймал на себе потрясённый взгляд девушки, а самому приходило в голову лишь одно — я, вероятно, нас спас.

Наткнувшись взглядом на фигуру в чёрном, прямо среди машин полиции, пожарных и скорой, я узнал его моментально. Как? В царящих панике и хаосе, он был неестественно мирным чёрным силуэтом в кружении пепла.

Он стоял вполоборота, на фоне огня, и я обратил внимание на нечто странное, словно бы... он согнулся. Или это горб?.. Такое ощущение было, что на спине имелся внушительный выступ, скрытый широким плащом.

Тогда я впервые увидел его лицо. Мельком, совсем немного, но достаточно, чтобы понять — под чёрным капюшоном крылось вполне человеческое лицо.

Он затерялся в этой вакханалии прежде, чем мы вышли из кафе. Юля совершенно испуганным взглядом металась по машинам, заполонившим проспект, и пострадавшим людям. К эпицентру пожара — четырёхэтажному зданию довоенной постройки, — никого не подпускали, но вокруг образовалось столпотворение. Все охали и ахали, поражено, но с любопытством стараясь разглядеть, что же происходит в центре оцепления. Кто-то звонил по телефону, кто-то снимал на камеру.

Первый этаж дома, где и расположен клуб, пожирал огонь: вырываясь из входа огромным жарким облаком, пламя стремилось вверх, угрожая перекинуться на всё здание. На втором этаже лопались стёкла окон, осыпая мокрый от талого снега асфальт внизу, пока пожарные гасили вспыхнувшее пламя и храбро пробирались внутрь, к источнику огня, а врачи были заняты пострадавшими.

Будучи в каком-то необъяснимом состоянии, я чувствовал, всем нутром чувствовал, что должен отыскать этого горбуна, или кто он там есть; узнать, кто они, и что со мной происходит, но только краткую долю секунды. Я также знал, что должен проводить Юлю домой, доставить, как говорится, в целости и сохранности. К тому же, ощущение какого-то безумия вновь нахлынуло на меня, — словно разум пересилил всяческие предрассудки.

Вот только горбун нашёл меня сам.
Я и заметить не успел, как вода из брандспойтов, заливающая проспект дошла мне сперва до щиколоток, затем устремилась выше... Хотя я не чувствовал сырости и, отступая чуть дальше, подцепил Юлю за локоть, желая отвести за собой. Но моя рука прошла сквозь. Юля завертелась в поисках меня, кочуя взором среди толпы, но в упор меня не видела. Я что, чёрт возьми, растворился в воздухе?

Столпотворение изменилось, стало размытым сонмом теней, свет померк, и единственным источником освещения являлся столп огня, уходящий прямиком в небо. Он просто терялся в тёмной вышине, словно полыхающая лестница в космос. В самом чреве невообразимого чёрно-красного пламени, будто гроза громыхала: оглушительные раскаты и молнии вырывались из громадного пожарища. Я чувствовал невыносимый жар, стоя по колено в воде, и она всё прибывала. Окружение было таким тягучим, медлительным. В воздухе витали частицы: крохотные огоньки витиевато кружили и потрескивали, словно сотни искр костра.

Лестница в небо стремительно таяла, раскинув громадные клубы пара, разливалось морем в непроглядно-тёмном пространстве.

Что-то проявилось в глуби затухающих всполохов. Силуэт походил на кленовый лист, но при движении напоминал какого-то птеродактиля. Оно что-то извергало из себя, как огнедышащий дракон. Я силился рассмотреть существо. Но чем слабее становилось пламя, тем плотнее всё укутывал душный пар.

Туман. Не это ли я видел во сне?.. Да, чёрт побери!
Тогда лишь я сообразил, что существо, так чертовски похожее на миниатюрного дракона, не огнем дышало, а водой. Это оно тушило пожар.

Никого более не было видать, Дракон, казалось, был один, хоть и шёл прочь от рдеющего пепелища вполне целенаправленно. Затем лишь услышал хрустальный голос в дыму:

— Тебе следует убраться, прежде чем сюда заявится страж.

Дракон выпрямился, стал ростом с человека. Туман сгущался, скрывая двух существ, и я еле различил, как Дракон кивнул в ответ.

Пространство, заполненное дымом и паром, прояснилось. Я стоял ровно там же, где и растворился. Юля всё крутила головой в поисках меня. И то, что я стоял прямо позади, здорово её удивило.

— Ах, вот ты где. Я что-то тебя потеряла.

Своды здания, покрытые чёрной копотью, больше не полыхали. Даже дым стремительно развеивался, только пар вздымался от разгоряченных камней фасада. Народ постепенно расходился. Никаких Чёрных Плащей, никаких Драконов, даже на горизонте не маячило. Казалось, всё позади. А я не знал, как реагировать, даже, что чувствовал не понимал, и мысли, порабощённые хаосом, просто разносили голову.

Но крохотная искра в глубине существа, та, что древнее меня, что заложена на уровне инстинктов, знала — чёрта с два это последняя наша встреча.