Мой Паучок

I never trust a narcissist

Я никогда не доверяла нарциссам,

But they love me

Но они обожают меня.

So I play 'em like a violin

И я играю ими, словно на скрипке,

And I make it look oh-so-easy

И делала вид, что все выходит очень легко.

'Cause for every lie I tell them

Ведь на каждую ложь, которую я им говорю,

They tell me three

Они отвечают мне тремя.

This is how the world works

Вот как всё устроено в этом мире,

Now all he thinks about is me

И теперь он думает лишь обо мне.

|Taylor Swift|

***

Нью-Йорк встретил Питера Паркера морозным ветром, который пробирался даже сквозь плотную ткань его костюма. Январский вечер, спустя неделю после Рождества, казался обычным для патрулирования: суета улиц, мигающие неоновые вывески, привычный гул мегаполиса. Но в голове у Питера царил хаос, который не утихал с того самого вечера, когда он и Уэйд... кхм. Да, именно тогда между ними, наконец, произошло ЭТО. О Боже, почему он так боится произносить слово "секс"?! Он ведь уже не подросток! Но ведёт себя так по-детски...

Он приземлился на крышу старого кинотеатра в Квинсе, пытаясь сосредоточиться на округе. Вместо этого перед глазами снова всплывали огни гирлянд, смех Уэйда, его нелепая рождественская шапка с оленями и... тот момент. Питер сам не понял, как это произошло. Точнее, он помнил, и даже очень ярко. Просто как так получилось?

— Эй, Паучок! – Питер вздрогнул, услышав в рации голос Уэйда, будто тот читал его мысли. Он чуть не упал с крыши, откуда безуспешно пытался осматривать улицы. Как знал, что не нужно было соглашаться на эту дурацкую идею – связываться по рации – как в фильмах!

— Я... на задании, – пробормотал Питер, делая вид, что изучает темный переулок. — Не сейчас, Уэйд.

— Ох, как формально! Но что мне делать, если до тебя не дозвониться, мой сладкий паучишка? – Дедпул чуть фальшиво всхлипнул. — После того как ты использовал меня, как рождественский декор, и вот так молчать...

— Я не использовал! Это было... – Питер замялся, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Просто не отвлекай меня сейчас, ладно?

— Ладно, не буду мешать "великому герою". Но знаешь, у меня есть билеты на тот ужастик про зомби-эльфов... 

— Я занят! – Питер резко отключил рацию, уткнувшись лбом в холодный бетон парапета.

"Сам же переспал с ним! Зачем, если теперь не можешь двух слов связать?"

Он вскочил, пытаясь встряхнуться, и рванул в сторону Бруклина, надеясь, что скорость рассеет смятение. Но мысли не отставали: вспоминались смс от Уэйда после того вечера. "Привет, мой горячий малыш! Готов к продолжению марафона?", его попытки заманить Питера на "просто дружеский ужин", который явно таковым не был. Питер отвечал односложно: "Занят", "Не могу", "Автобус сломался, надо помочь бабушке". Последнее прозвучало особенно жалко.

— Эй, Человек-Паук! Помоги-и! – крик снизу вернул его в реальность. Питер резко остановился, едва не врезавшись в рекламный щит. В переулке двое подростков пытались отобрать сумку у пожилой женщины. Обычная сцена, но... Питер замешкался. Паутина выстрелила на секунду позже, чем нужно, и один из грабителей успел выхватить нож. — Серьёзно? – проворчал Питер, кувырком приземлившись между ними. — Ребята, у вас два варианта: сдаться или стать новым украшением для фонарного столба. 

— Третий вариант – мы тебя порежем! – брызнув слюной, прорычал грабитель. 

Питер вздохнул. В обычные дни он бы пошутил, разрядил обстановку. Но сегодня всё валилось из рук. Удар ножом пришелся вскользь, разрезав ткань на плече. Боль пронзила мышцу, зато адреналин наконец встряхнул сознание. 

— Ладно, играем по-вашему, –  Питер резко прыгнул вверх, обезоружил нападающего паутиной и приклеил обоих к стене. — В следующий раз учите матчасть: ножи против Паука – плохая идея. 

Женщина, дрожа, поблагодарила его, а Питер, кивнув, взмыл вверх. Рана на плече горела, зато ум прояснился. "Соберись, Паркер. Ты же не можешь подвести людей из-за своих дурацких проблем с... со своими грёбанными чувствами после первого в твоей жизни шикарного секса!". 

Он сменил курс, направляясь к мосту Уиллис-авеню. Холодный воздух бил в лицо, вытесняя лишние мысли. Вот она – его настоящая реальность: город, который никогда не спит, крики о помощи, ответственность. Не зря дядя Бен говорил, что великая сила требует... 

Голос с помехами в ушах заставил его вздрогнуть. Он совсем забыл, что попросил Эдит настроиться на перехват полицейских сигналов.

—... У нас тут в центре авария, грузовик с химикатами перевернулся. Нужна помощь с эвакуацией.

— Уже лечу, – он резко развернулся, чувствуя, как фокус возвращается. Химикаты, люди в опасности – здесь нет места сомнениям. 

На месте происшествия царил хаос. Грузовик лежал на боку, из треснувшей цистерны сочилась зеленоватая жидкость. Полиция оцепила район, пожарные пытались нейтрализовать утечку. Питер быстро оценил обстановку: паутиной укрепил цистерну, помог вытащить водителя, затем – создать барьер из машин, чтобы химикаты не попали в канализацию. Работал на автомате: расчет, скорость, шутки для успокоения толпы. 

— Спасибо, Человек-Паук! Ты лучший! – крик ребенка, которого он вынес из зоны поражения, заставил его улыбнуться. Это был тот самый момент, ради которого он надевал маску. 

Когда опасность миновала, Питер забрался на ближайшую крышу, чтобы перевести дух. Боль в плече напомнила о ранении, но теперь она казалась мелкой неприятностью. Он снял маску, вдохнув полной грудью. Звезды над Нью-Йорком едва виднелись сквозь смог. И снова мысли о Уэйде. Но теперь без паники. "Он же поймёт меня, ведь так? Что мне опять нужно время, чтобы немного разобраться в себе. Что я испугался. Как обычно". Питер достал телефон, который прятал неделю, боясь увидеть новые сообщения. От Уэйда, разумеется: пятнадцать пропущенных звонков, куча мемов и последнее смс: "Паучок, я не настаиваю на повторении. Ты был просто ахуительным, знай об этом. Но если передумаешь – я всегда тут. С любовью, твой красно-черный Кошмар ❤️🖤". 

Питер фыркнул, но уголки губ предательски дрогнули. Он набрал ответ: "Зомби-эльфы – это твой уровень. Но если после фильма будет пицца... Я в деле". 

Отправив сообщение, он встал, потянулся и спрыгнул с крыши. Ветер свистел в ушах, городской шум сливался в мелодию, которую он знал наизусть. Питер летел сквозь ночной город, чувствуя, как ветер вырывает из головы последние сомнения. Ответ Уэйду был отправлен, и теперь оставалось только не сгореть от стыда при встрече. Но Нью-Йорк, как всегда, не давал расслабиться. Внезапно в небе мелькнул яркий луч – огромный логотип Паука, проецируемый на облака.

— Серьёзно? – пробормотал Питер, застыв на паутине между небоскребами. — Меня что, вызывает комиссар Гордон? 

Он развернулся и направился к источнику света – крыше башни "Оскорп", одного из самых пафосных новых зданий в городе. Приземлившись, он тут же увидел фигуру в красно-черном костюме.

— Привет, красавчик! – Дедпул махнул рукой, словно они буднично встретились в кофейне. — Как тебе мой скромный сюрприз? Я хотел сделать тебя частью созвездий, но облака сегодня мудаки.

— Уэйд... – Питер снял маску, чтобы тот видел его смертельно серьезное выражение лица. — Ты в курсе, что я не Бэтмен, да? И меня не нужно вызывать с помощью сигнала в небо.

— Ну, теперь есть! Представляешь, как удобно? Ты в беде – включаешь проектор, и я лечу спасать! Ну или наоборот. Зависит от настроения.

Питер вздохнул, подходя ближе. В свете проектора было видно, как Дедпул нервно переминается с ноги на ногу, хотя старался это скрыть за клоунским поведением.

— Ладно, хватит. Зачем всё это? – Питер скрестил руки на груди. — Ты же мог просто позвонить.

Уэйд замолчал. Редкая для него пауза. Он потрогал маску в районе виска, будто поправляя невидимые волосы.

— Ну... Я подумал, что раз ты игноришь мои звонки и не отвечаешь на сообщения... Опять, – его голос потерял привычную истеричную нотку. — И я... э-э-э... не хотел быть навязчивым. Но и не хотел, чтобы ты думал, что мне всё равно.

Питер почувствовал, как в горле застрял комок. Он ожидал шуток про "романтику на крыше", но не этого.

— Уэйд, я не игнорирую. Я просто... – он запутался, глядя на свои красные перчатки. — Не знал, что сказать. После того... вечера.

Дедпул резко повернулся, доставая из кармана смятую пачку сигарет. Он редко курил при Питере.

— Слушай, если я перегнул палку – скажи. Я не хочу, чтобы ты... ну, избегал меня из-за какой-то тупой случайности, – он закурил, дым сливался с паром от дыхания. — Я знаю, что ты не из тех, кто...

— Случайности? – Питер перебил, шагнув вперед. — Ты думаешь, я переспал с тобой случайно?!

Уэйд замер, сигарета застыла в воздухе. Питер выхватил её и со злостью бросил на снег.

— Нет, малыш, я не то имел ввиду...

— Я неделю до Рождества готовился, потому что боялся, что ты скажешь, что это будет ошибкой, о которой я стану потом сожалеть, – Питер сжал кулаки, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Но я сам инициатор, помнишь? А потом струсил. Классический Паркер. Я думал, ты привык к такому мне.

Изуродованное лицо Дедпула в свете проектора казалось менее гротескным, почти уязвимым.

— Паучок... Ты вообще видел себя? – он фыркнул, но голос дрогнул. — Ты – добро и секс в квадрате. А я – ходячий красный флаг. Если бы ты сказал, что мы поспешили, то я бы...

— Нет, это не так, – Питер перебил резче, чем планировал. — Просто я... не умею так. Встречаться. С кем бы то ни было. А уж с тобой... – он махнул рукой в сторону Уэйда. — Это как собрать пазл во время землетрясения. Для меня это всё ново и мне нужно было подумать об этом.

Дедпул рассмеялся, но звук был теплым, без привычной иронии.

— О, детка, у нас будет самый эпичный пазл в истории. С кровью, взрывами и чипсами! Надеюсь, что ты разобрался, потому что я сильно соскучился по обнимашкам и поцелуям!

Питер покачал головой, сдерживая улыбку.

— Но сначала... – он ткнул пальцем в проектор. — Убери эту штуку. Я не хочу, чтобы Джей Джона Джеймсон сказал, что я завел себе фанатский клуб с прожекторами, пытаясь украсть личность Летучей мыши Готэма.

— Ага, только если ты согласишься на мои условия, – Уэйд достал из-за пояса два билета. — Зомби-эльфы в 20:00. Потом пицца. И... – он сделал паузу, — никаких "Я занят" или "Надо помочь бабушкам".

Питер взял билет, намеренно коснувшись пальцев Уэйда.

— Договорились. Но если в кино ты опять комментируешь каждую сцену – приклею тебя к сиденью паутиной.

— Мечтаю! – Уэйд надел маску, но Питер успел заметить, как дрогнул его рот. — Тогда полетели?

— Погоди, – Питер схватил его за запястье, прежде чем тот активировал выстрел из климберов. — И... спасибо. За сигнал. Это... на самом деле мило. Вообще-то я ответил на последнее сообщение пару минут назад, так что было вовсе необязательно привлекать так моё внимание.

***

Кинотеатр погрузился в темноту, и на экране замелькали первые кадры "Зомби-эльфов: Восстание Сахарной Королевы", – фильм, который Уэйд упорно называл "главным событием года". Питер притворно вздохнул, устроившись в кресле, но уже через минуту рука Уэйда легла ему на колено, пальцы игриво постукивали в ритм закадровой музыке.

— Ты же знаешь, что это семейный фильм? – спросил Питер, наклоняясь к нему так близко, что почувствовал запах попкорна с карамелью. — Здесь дети. И их родители.

— Дети обожают хоррор-комедии! – Уэйд щелкнул зубами возле его уха. — А родители обожают скрытые метафоры о бренности бытия. Вон, смотри, эльф-зомби уже несет в руках собственный оторванный нос. Это же чистейший сюрреализм!

Питер попытался сосредоточиться на экране, но рука Уэйда медленно поползла вверх по его бедру, а горячее дыхание щекотало шею. Он резко наклонился вперед, делая вид, что поправляет шнурок на ботинке, но Уэйд, не моргнув глазом, начал поглаживать его по спине, от чего Питер резко выпрямился назад.

— Представляешь, если бы Человек-Паук и Дэдпул снялись в ромкоме? – прошептал Уэйд с мечтательным восторгом, целуя воздух в сантиметре от его кожи. — Я бы сыграл роль остроумного, сексуального и слегка психованного героя. А ты – милого соседа, который вечно влипает в неприятности.

— Уэйд... – Питер сжал подлокотники, чувствуя, как по щекам разливается жар.

— Да, дорогой?

— Если ты не уберешь руку с моей талии через три секунды, я использую паутину, чтобы привязать тебя к туалету. На весь сеанс.

Уэйд фальшиво всхлипнул, но руку отдернул. Ненадолго. Уже в следующей сцене, где главный зомби-эльф начал танцевать канкан с топором в руке, он сунул Питеру под нос пакет с чипсами, намеренно просыпав половину на его свитер.

— Ой-ой, сейчас помогу убрать! – он с преувеличенной заботой начал стряхивать крошки, пальцами скользя по груди Питера так медленно, что тот закатил глаза.

— Ты вообще смотришь фильм? – пробормотал он, хватая Уэйда за запястье.

— Конечно! Зомби-эльфы против людей-кренделей – это же шедевр! Хотя я бы добавил больше крови. И голых торсов. И...

— Ш-ш-ш! – раздалось сзади.

Пара пожилых женщин в платках яростно шикала на них, сверкая глазами в полумраке. Питер мгновенно покраснел, опустив голову, а Уэйд, напротив, помахал им, словно королева на параде.

— Простите, милые старушки! – сказал он шёпотом. — Мы просто учимся этикету свиданий по романтическому пособию "Как соблазнить парня за 10 дней"!

Одна из женщин ахнула, а Питер, схватив Уэйда за воротник толстовки, пригнул его к сиденью.

— Ты сошел с ума?! – он еле сдерживал смех, хотя уши горели как угли. — Они сейчас вызовут охрану!

— Расслабься, они уже влюблены в меня, – Уэйд вынырнул. — Видишь, как та, в фиолетовом, улыбается? Она явно оценила мой шарм.

На экране в это время зомби-эльфы начали штурмовать замок из пряников, а Уэйд, словно решив поставить рекорд по раздражению Питера, начал комментировать каждую сцену:

— Смотри, этот парень явно недолюбливает углеводы. Ага, вот он! Прямо как ты, когда я предлагаю пятую пиццу за ночь. О, а эта эльфийка...

— Уэйд, – Питер стиснул зубы.

— Да, солнышко?

— Ты обещал.

— Обещал что?

— Не комментировать. Каждую. Сцену.

Уэйд замер, притворно-невинно сложив руки на груди.

— Я молчу. Абсолютно. Совсем. Вообще.

Тишина длилась ровно сорок секунд.

— Но если эльфы сейчас взорвут имбирный замок, это будет отсылка к "Футураме"! Помнишь, где Бендер...

Питер осмотрелся, прежде чем совершить следующее: щелчок паутинного выстрела – и не до конца произнесённый комментарий Уэйда превратился в глухое мычание, так как паутина аккуратно запечатала его рот.

— Мрррфф! – Уэйд широко замахал руками, изображая невинную жертву, но Питер лишь ухмыльнулся.

— Правила есть правила.

Однако триумф длился недолго. Уэйд, вместо того чтобы сидеть смирно, начал "случайно" падать на Питера, толкать его плечом и ронять попкорн ему за воротник, пока тот не взорвался смехом, привлекая еще больше недовольных взглядов.

— Ладно, ладно! – Питер наконец сорвал паутину с его рта. — Ты победил.

— Я всегда побеждаю, – Уэйд торжествующе вытянулся в кресле, подмигнув ему. — Но если серьезно... Тебе понравилось?

Питер посмотрел на него, затем на экран, где зомби-эльфы вальсировали с тыквами-убийцами, и невольно рассмеялся.

— Это худший фильм в моей жизни.

— Значит, тебе понравилось, – Уэйд самодовольно улыбнулся.

Внезапно свет в зале замигал – фильм закончился, а зрители начали расходиться. Питер потянулся, но Уэйд резко схватил его за руку.

— Эй, куда ты? – он вытащил из кармана ещё один пакет с чипсами. — Пост-кредитка же будет! Там, наверное, зомби-Санта Клаус появится!

— Уэйд, это уже конец...

— Ш-ш-ш! Начинается!

Музыка вновь заиграла, и на экране действительно возник силуэт в красном колпаке с топором вместо посоха и верхом на гнилом олене. Камера дрожала, словно оператора трясло в припадке, а из динамиков неслось хриплое: "С Рождеством, сволочи!". 

— Вот это да! – Уэйд схватил Питера за плечо, тыча пальцем в экран. — Смотри, он же подъедает пряничные гирлянды! Это гениально! Ты понимаешь уровень метафоры? Потреблятство! Экзистенциальный ужас! 

Внезапно зомби-Санта повернулся к камере, его глазницы вспыхнули алым, и он прохрипел: 

— "Сахарная королева... Я найду тебя... Даже если придется разобрать на запчасти каждую ёлку в этом городе!".  

— О Боже, – Питер прикрыл глаза, в то время как Уэйд закатился смехом, барабаня кулаками по подлокотникам. 

Затем зомби-Санта взорвался в облаке конфетти, и заглавными буквами поплыла надпись: "ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... ЗОМБИ-ЭЛЬФЫ ВЕРНУТСЯ СЛЕДУЮЩЕЙ ЗИМОЙ!".  

Питер не знал, смеяться или душить Уэйда. 

Они вышли в пустой коридор кинотеатра, где уборщица яростно швыряла мусор в тележку, бросая на них неодобрительные взгляды. Уэйд тут же начал изображать зомби-эльфа, ковыляя за ней и стуча зубами, пока Питер не схватил его за руку. 

— Прекрати, бедная женщина думает, что ты на наркотиках! 

— Но я же на наркотиках!

Питер чуть не врезался в стену, а Уэйд рассмеялся.

— Шучу. Сегодня только кофеин и чипсы с сахарной пудрой. 

На улице снег покрыл тротуары, и Уэйд не отпускал его руку. Где-то вдалеке завыла полицейская сирена, но Питер решил проигнорировать её – пусть хотя бы один вечер будет простым. Просто они. У выхода их ждала реклама: на стене висел плакат "Зомби-эльфы 2" с кровавой надписью "Скоро!". 

— На вторую часть ты меня не затащишь даже под дулом автомата, – предупредил его Питер сразу, потому что продолжения такой херни он бы не выдержал.

— Ох, детка, я найду способ, поверь! Только представь, как бы мы пришли в костюмах: ты, как соблазнительный и невинный эльф, я – злой Санта с огромным огнеметом… 

Снег хрустел под ботинками, городские огни растворялись в дымке, а пальцы Уэйда игриво переплетены с его пальцами. Питер хотел было пошутить в ответ, но не успел – Уилсон резко свернул в тёмный переулок, прижав его спиной к граффитированной стене. 

— Эй, что ты… 

— Я сильно соскучился, Паучок, – голос Уэйда потерял привычную клоунскую нотку. Его ладони впились в плечи Питера, дыхание стало прерывистым, горячим. — Ты сводишь меня с ума, Питти. Понимаешь? Весь этот вечер я еле сдерживался, чтобы не разорвать на тебе одежду прямо в кинотеатре, и плевать, что нас бы услышали и увидели.

Питер сглотнул.

— Ты… серьёзно? Прямо здесь?

— Всегда серьёзен, когда дело касается тебя, – и Питер увидел его глаза – темные, голодные, без тени привычного безумия. — Я схожу с ума, когда ты так смотришь. Когда краснеешь. Когда притворяешься, что ненавидишь мои шутки… 

Губы Уэйда прижались к его шее резко, почти грубо, зубы впились в кожу, и Питер вскрикнул – не от боли, а от внезапного удара по нервам, разом ожившим под прикосновением. Его руки сами вцепились в куртку Уэйда, стаскивая её с плеч, а тот, рыча что-то нечленораздельное, приподнял его, заставив Паркера обхватить Уилсона ногами. Холод кирпичей сквозь ткань смешивался с жаром ладоней Уэйда, блуждающих под его свитером. Питер откинул голову, позволив губам Уилсона исследовать пульсирующую точку на шее, где боль превращалась в сладкое головокружение. Его пальцы гладили лысый затылок Уэйда, вытягивая из него хриплый стон, который растворился в морозном воздухе.

— Ты... чёртов соблазнитель... – слова Паркера рассыпались на обрывистые звуки, когда Уэйд, не отрываясь от его кожи, расстегнул пряжку ремня. Металлический звон потонул в шуме крови, стучащей в висках.

— Шшш, Паучок, – Уилсон приподнял голову, глаза блестели как у хищника. — Ты же не хочешь, чтобы нас прервали? – его голос, низкий и хриплый заставил Питера содрогнуться сильнее, чем пронзительный ветер. Ладонь Уэйда резко опустилась ниже, сжимая его пах через ткань джинсов, и Питер вскрикнул, выгибаясь всем телом. Город вокруг перестал существовать: гудки машин, скрип снега, даже собственное имя – всё растворилось в острых зубах, впивающихся в губу, в грубых пальцах, мнущих кожу.

— Уэйд, подожди... – попытка говорить провалилась, когда его куртка соскользнула на снег.

— Боишься? – спросил Уилсон и Питер лишь покачал головой, тут же ахнув, когда бедра Уэйда вжимаются в него.

— А... похоже, что да?

— О, малыш, – на шее Питера расцветал синяк от укуса. — Ты не представляешь, на что я способен ради того, чтобы увидеть, как ты получаешь удовольствие. И прямо сейчас ты явно этого хочешь.

— Я просто... хотел попросить тебя... быть жёстче, – пролепетал Питер, смущаясь.

Уэйд прикусил мочку его уха, шепча похабные обещания, от которых лицо Питера горело даже в двадцатиградусный мороз. Их движения стали хаотичными, грубыми, как будто каждый пытался доказать что-то другому через прикосновения. Питер вовлёк Уилсона в поцелуй, который больше напоминал битву – губы, зубы, язык, смешанные с металлическим привкусом крови.

Внезапный грохот мусорного бака заставил их застыть. Уэйд мгновенно прикрыл Питера своим телом, одной рукой хватая пистолет за поясом.

— Крысы, – произнёс Дедпул через секунду, расслабляясь, но Питер уже трясся от смеха, приглушенного в складках его толстовки. — Эй, чего смеёшься? Я всегда между прочим готов к любому вмешательству, – клоунская нотка вернулась в его голос, но тут же исчезла, когда Питер потянул его за ремень обратно. — Ты даже не представляешь, как я возбужден, когда злю тебя… 

Холод кирпичей, жар ладоней под свитером, влажный пар от дыхания – всё смешалось в огненный кокон. Питер впервые за месяцы не думал о долге, о масках, о том, кто может увидеть. Он царапал спину Уэйда, кусал в ответ, наслаждаясь его стоном, и это было как падение с высоты – страшно, но неудержимо. 

— Ты… ненасытный, – он негромко фыркнул. 

— Только для тебя, – тот пригвоздил его запястья к стене, и на мгновение посерьёзнел. — Скажи "стоп" – и я сразу же остановлюсь.

Но Питер хотел этой грубости, этого безумия, которое лишь Уэйд мог дать – без притворства, без масок. Кто-то крикнул на улице, фонарь мигнул, освещая их на секунду: куртка Уэйда на снегу, растерзанный шарф Питера, пальцы, вцепившиеся друг в друга. Мир сузился до губ, до шёпота между поцелуями: 

— Я тебя ненавижу… 

— Ври больше… 

— Ты испортил мне шарф… 

— Куплю новый. Десять. Со стразами… 

— Уэйд… 

— Да? 

— Заткнись. 

И он заткнул его по-своему – прикусив губу, заставив застонать, сведя все к животному ритму, где слова были лишними. Снег падал за стенами переулка, сирена где-то выла, но здесь, сейчас, они были просто двумя сумасшедшими, нашедшими друг в друге точку опоры. 

Это был уже не поцелуй, а нечто вроде договора. "Я тебе доверяю. Да, здесь. Да, сейчас". Уэйд ответил стоном, руки дрожали, спуская с Питера джинсы. Холод обжёг кожу, но тут же сменился жаром голого тела, прижатого к нему. Внутри Паучка как будто бы рвалась паутина, выпуская наружу что-то дикое, давно спрятанное. Он вцепился в плечи Уэйда, пытаясь чуть замедлить это безумие, но тот только усмехнулся:

— Давай же, Питти-малыш. Покажи, на что способен.

И Питер сорвался. Звук, который издал Уэйд, когда ноги Паркера снова обвили его талию, был достоин всех грехов мира. Они двигались в ритме, который не имел ничего общего с нежностью – это было землетрясение, извержение, сметающее всё на пути. Уэйд приглушал его стоны поцелуями, но Питер больше не пытался сдерживаться. Каждый толчок, каждый укус, каждый шёпот "Паучок, Паучок, Паучок" сводил с ума сильнее, чем любой яд.

Питер втянул воздух, когда грубые пальцы впились в его ягодицы, стальной хваткой прижимая к себе ещё ближе. Он чувствовал всё – каждый рубцовый шрам на бедрах Уилсона, каждый прерывистый выдох, каждый стон, вырывавшийся из его собственного горла, словно чужой, низкий, голодный звук.

— Тише, тише, Паучок, – прошептал Уэйд, но его голос дрожал, выдавая азарт. — А то весь город узнает, как ты любишь, когда тебя прижимают к стене, как дешевую шлю...

Питер вцепился зубами в его нижнюю губу, смакуя железный привкус крови, но Уилсон только хрипло рассмеялся, ускоряя движения.

Стыд. Он стыдился – того, как его бедра сами рвались навстречу каждому толчку, как голос срывался на крик, когда Уэйд находил тот самый угол, от которого темнело в глазах. Но именно этот стыд поджигал кровь, превращая каждый звук, каждое движение в наркотик. Питер слышал себя – влажные шлепки кожи, хлюпающий звук проникновения, хриплое бормотание Уэйда: "Да, вот так, святой мальчик, покажи, как ты хочешь грешить...". И от этого безумия его тело выгибалось дугой, ногти впивались в шрамы на спине Уилсона, оставляя красные полосы.

— Ты... ты кончишь через минуту, если продолжишь так, – выдавил Питер сквозь стиснутые зубы, пытаясь вернуть хоть каплю контроля.

— Смотри сам не взорвись раньше, – он провел языком по его уху, играючи кусая мочку. — Твоё личико... Боже, я бы заплатил, чтобы снять это сейчас. Весь красный, губы опухшие, глаза... – Уэйд резко вошёл в него ещё глубже и сильнее, и Питер застонал, запрокидывая голову.

Его слова ударили по животу горячей волной. Питер чувствовал, как предает сам себя: тело рвалось к развязке, живот подрагивал, пальцы немели от того, как он вцеплялся в Уэйда, будто боялся, что тот исчезнет. А еще – дикий, иррациональный страх, что кто-то увидит. Услышит. Сверхчувствительный супергеройский слух улавливал каждый шорох: скрип снега под чьими-то шагами в трёх кварталах, смешок девушки у выхода из бара...

— Да, именно так, – Уэйд поймал его ритм, руки скользнули под мышки, прижимая Питера к себе так, что тот задыхался. — Дай им шоу, Паучок. Пусть видят, как ты кончаешь ради меня! 

Питер дрожал. Спина мокла от смеси пота и растаявшего снега, а низ живота горел, будто в него влили расплавленный металл. Питер пытался прикусить губу, заглушить стоны, но Уэйд не давал – целовал так, чтобы звуки переходили в его рот, глотал их, как голодный, а потом отстранялся, чтобы заставить Питера кричать громче.

— Я... я сейчас... – он пытался предупредить, но тело уже взорвалось волнами спазмов, выгибаясь так сильно, что Уэйд едва удержал его. Глаза застилала белая пелена, зубы впились в плечо Уилсона, чтобы не выдать себя на весь квартал воплем. Где-то в этой дрожи, в этом стыдливом "нет" и животном "да" он услышал, как Уэйд зверино рычит, чувствует, как его пальцы впиваются в ягодицы Питера, прижимаясь в последних судорогах наслаждения. Он кончил в него, изливаясь с дрожью и порыкивающими стонами, прикрыв глаза. Они стояли, замерев, какое-то время, пытаясь отдышаться.

Когда сознание вернулось, Питер обнаружил, что дрожит мелкой дрожью, прижатый горячим лбом к шее Уэйда. Его тело было разбитым – мышцы ног горели, спина ныла от царапин граффити, а между ягодиц пульсировала приятная боль. Но хуже всего было лицо – щёки горели, как в лихорадке, а сердце бешено колотилось не только от физиологии.

— Ну что, – Уэйд провёл большим пальцем по его мокрому виску, голос звучал развратно-нежно. — Понравилось играть в "застигнутых врасплох"?

— Это... это было безответственно. Нас могли...

— Но не поймали.

Уилсон смотрел на него так, будто видел впервые. Ещё в его взгляде было бесконечное обожание, восхищение и безумная любовь. Снег начал падать гуще, засыпая их куртки на асфальте, когда Уэйд вдруг засмеялся – тихо, сдавленно.

— Блять, Питти-Паучок... Ты точно яд какой-то. Проник в мои вены, и вывести никак.

— Кто бы говорил, – Питер попытался высвободиться, но Уилсон прижал его сильнее.

— Не обижайся, ты знаешь, что я имею ввиду. От такого сладкого яда, как ты, я и умереть готов. Кстати, так что там насчет "Зомби-эльфов 2"… 

Питер фыркнул, сползая с него, и поправил разорванный воротник: 

— Ты невыносим. 

— Но ты всё равно любишь меня, – Уэйд поднял свою куртку, стряхивая снег. — Иначе бы давно приклеил меня к небоскребу. 

Они вышли на освещённую улицу, и Питер, краем глаза заметив своё отражение в витрине – взъерошенные волосы, распухшие губы – быстро натянул капюшон.

— Эй, куда спешишь, сладкая попка? – Уэйд обхватил Питера за талию, притянув к себе. — Ты же не думал, что я отпущу тебя вот так, с твоим лицом "только что кончил на глазах у всего города"? 

{О БОЖЕ, ОН ТАКОЙ МИЛЫЙ, КОГДА КРАСНЕЕТ! СРОЧНО УКУТАТЬ В ОДЕЯЛО И НИКОМУ НЕ ПОКАЗЫВАТЬ!}, – завизжал Жёлтый, и Уэйд едва не дернулся от громкости в своей голове. 

Питер попытался вырваться, но Уилсон лишь сильнее прижал его к своему боку, игнорируя толчки локтем. 

— Отпусти, нас увидят! 

— Ну, и что?

{Скажи ему, что он пахнет корицей. СКАЖИ! СКАЖИ СЕЙЧАС ЖЕ!}

[Заткнись, идиот], – проворчал Белый.

— Ты... ты вообще слушаешь, что я говорю? – Питер прекратил борьбу, но его голос дрожал.

— Конечно, мистер Паук!

Он потянулся, чтобы укусить его за мочку, но Питер резко отстранился. 

[Отлично. Теперь он точно убежит. Поздравляю, гений. Хоть иногда включай свои куриные мозги, или размером с орех, разницы нет. Ему неконфортно, непонятно что-ли?], – прошипел Белый. 

{НЕТ! НЕ ДАЙ ЕМУ УЙТИ! ОБНИМИ СНОВА! МОЖЕТ, ЦВЕТЫ? ИЛИ ПОНЧИКИ?}

Уэйд догнал Паркера за два шага, снова обвивая рукой его талию. На этот раз Питер не сопротивлялся, лишь вздохнул, пряча лицо в складках его толстовки.

— Ладно, прости. Думаешь, я позволю кому-то увидеть тебя таким? – его голос неожиданно смягчился. — Я прикончу любого, кто посмотрит в твою сторону. 

[Серьёзно? "Прикончу"? Это твоя идея романтики?], – застонал Белый. 

— Перестань, – Питер буркнул, но его рука сама потянулась поправить капюшон на Уэйдe, пальцы задержались на щеке, касаясь неровной кожи. — Ты... иногда невозможен. 

{Это сигнал. Сигнал к продолжению! Сними с него штаны. ПРЯМО ЗДЕСЬ!}, – завопил Жёлтый. 

— Знаешь, а ведь я мог бы... – Уэйд начал, но Питер прижал палец к его губам. 

— Если следующее слово будет "съесть тебя" или "надеть наручники", я приклею твой язык к ближайшей вывеске. 

{Он угрожает! Это же флирт! Настоящий флирт!} 

[Это конец. Готовься к одиночеству. Опять], – пробормотал Белый, но Уэйд уже не слушал. 

Он поймал палец Питера зубами, игриво прикусив, и почувствовал, как тот вздрогнул. 

— Ладно, ладно, – Уэйд отпустил его, улыбаясь так широко, что щёки заболели. — Но учти: моё предложение сходить на вторую часть всё ещё в силе.

— Только попробуй, – Питер покачал головой, но уголки губ дрогнули. 

И когда они зашагали по опустевшей улице, Уэйд не отпускал руку с его талии. Даже когда Питер ворчал. Даже когда прохожий в дальнем конце тротуара обернулся. Даже когда Белый бубнил о неизбежной катастрофе. 

Питер, краем капюшона скрывая улыбку, сам придвинулся ближе и прошептал:

— Люблю тебя, Уэйд.

А это значило больше, чем все голоса в мире.