Мой Паучок

Несколько месяцев до Рождества пролетели, как в вихре, оставив после себя ощущение едва уловимого движения времени. Осень быстро сменилась ранней зимой, и Питер обнаружил себя полностью поглощённым учёбой в университете Эмпайр-Стейт. Поступить туда было его мечтой, и теперь он наслаждался каждой лекцией, каждым моментом в кампусе. Курсы по биохимии и молекулярной биологии не только были ему интересны, но и заставляли почувствовать себя на своём месте, как будто он шёл к этому всю жизнь.

Его друзья тоже двигались вперёд. Нед поступил в Массачусетский технологический институт, где теперь мог в полной мере посвятить себя разработке технологий, о которых мечтал ещё со школы. Эм Джей, напротив, отправилась на запад, в Калифорнийский университет в Беркли, чтобы изучать журналистику и литературу. Они все пошли своими дорогами, но связь между ними не исчезла. У них был общий секретный чат, где они делились новостями, обсуждали забавные моменты из своей повседневной жизни и просто болтали о чём угодно. 

"Нед, ты уже сломал какой-нибудь дорогой экспериментальный гаджет?", – дразнил Питер Лидса в одном из сообщений. 

"Нет, но это только потому, что они пока не доверяют мне дорогие штуки", – ответил Нед грустными эмодзи. 

Эм Джей, как всегда, не упускала возможности добавить саркастичный комментарий.

"Честно говоря, я удивлена, что ты вообще ещё что-то не взорвал". 

Питер улыбался этим перепискам, вспоминая их школьные годы, когда они могли видеться каждый день. Теперь их разговоры стали более редкими, но каждая беседа напоминала ему, что их дружба всё ещё крепка. За пару недель до Рождества друзья предложили встретиться и отпраздновать вместе. Эм Джей не шутила, что готова устроить видеозвонок, если кто-то не сможет приехать. 

"Это была бы крутая идея", – написал Нед. "Я бы привёз подарки и обвесил вас всех гирляндами!".  

Но Питеру пришлось отказаться.

"Ребята, я бы с радостью, но уже договорился провести Рождество с… эээ, моим парнем", – написал он, чувствуя, как краснеет. 

"Ого, Питер Паркер проводит Рождество с парнем", – отозвалась Эм Джей, наверняка поигрывая бровями по ту сторону экрана. "Звучит так, будто ты наконец-то решил порадовать себя. Дай знать, если ему нужен список твоих худших шуток, чтобы он мог быть готов". 

"Очень смешно, Мишель", – ответил Питер с улыбкой, но внутри он был благодарен друзьям за их поддержку. 

Несмотря на плотное расписание, Питер всё же находил время для своей второй жизни. Вечерами он надевал костюм Человека-Паука и патрулировал улицы Нью-Йорка. Город продолжал кипеть своей жизнью, но одно его беспокоило – полное затишье со стороны Кингпина. Уилсон Фиск словно растворился. Это было странным, особенно учитывая, что выборы мэра города должны были состояться уже на последней неделе декабря. Питер был уверен, что Фиск готовит что-то грандиозное. Это затишье перед бурей постоянно держало его в напряжении. 

Тем не менее, были и вещи, которые помогали ему расслабиться. Взаимоотношения с Уэйдом Уилсоном, известным миру как Дедпул, складывались невероятно. За последние несколько месяцев они стали ближе, чем Питер когда-либо мог себе представить. Уэйд был другим, отличался от всех, кого Питер знал. Его чувство юмора, даже если оно порой выводило из себя, было как глоток свежего воздуха. Он умел поддержать в самые неожиданные моменты, а главное – не торопил их отношения. Питер очень ценил это. Уэйд был понимающим и терпеливым, давая Паучку время привыкнуть к новому для него этапу жизни. Отношения с Уэйдом действительно становились всё важнее для Питера. Он не ожидал, что сможет так открыться кому-то, особенно после всего, через что ему пришлось пройти. Уэйд каким-то образом идеально вписывался в его сложную жизнь.

Рождество приближалось, а вместе с ним – мысли о подарках. Питер никогда не считал себя хорошим в выборе подарков, особенно когда дело касалось кого-то вроде Уэйда. Но он знал одно: подарок должен быть значимым. Вопрос лишь в том, был ли он сам готов к тому, что собирался подарить. 

Снег начал выпадать в начале декабря, укутывая Манхэттен белым покровом. Тротуары покрылись хрустящим слоем, который приятно скрипел под ногами, а деревья вдоль улиц были обвешаны гирляндами, сверкающими всеми цветами радуги. Город, который никогда не спал, теперь выглядел словно сказочный мир, где каждая улица была освещена мягким золотистым светом фонарей и переливами праздничных огней. 

Питер, укутанный в шарф и тёплую куртку, пробирался сквозь толпы горожан и туристов, заполнявших улицы, несмотря на холод. В воздухе стоял аромат горячего шоколада, корицы и свежеиспечённых вафель, доносящийся от многочисленных рождественских киосков, которые в это время года расцветали по всему городу. На Таймс-сквер люди фотографировались у огромной ёлки, сияющей тысячами огоньков, а где-то рядом звучали праздничные мелодии в исполнении уличных музыкантов. 

Питер не мог не улыбнуться, проходя мимо катка у Рокфеллеровского центра. Там, как всегда, царила праздничная суета: дети смеялись, падая на лёд, а взрослые кружили в парах, наслаждаясь мгновениями тепла и уюта даже в морозный вечер. Большая ёлка, возвышающаяся над катком, была украшена настолько богато, что казалось, будто её собрали из звёзд. Свернув в сторону от главных улиц, Питер прошёл через Вест-Виллидж, где старые здания были украшены венками и красными лентами, создавая атмосферу домашнего уюта. Ему нравилось видеть, как даже самые маленькие детали – свечи в окнах, рождественские носки, свисающие с балконов, – говорили о том, что люди готовятся к празднику. На каждом шагу он чувствовал, как Нью-Йорк словно замедлил свой привычный темп, чтобы подарить своим жителям мгновения настоящего волшебства. Даже привычные шумные такси теперь выглядели частью декорации, с лёгким налётом снега на капотах. 

Но для Питера всё это не было только праздничной мишурой. Его мысли вновь возвращались к предстоящему Рождеству. Он видел, как пары держались за руки, наслаждаясь красотой города, и думал о том, как хочет провести эти дни с Уэйдом. Подарки – это, конечно, важно, но дело было не только в этом. Он чувствовал, что пришло время сделать шаг вперёд в их отношениях. Питер хотел подарить Уэйду не просто что-то материальное, а доказательство своей любви и доверия, что-то, что могло бы стать их личным началом нового этапа.

Вечером, вернувшись домой, Питер сел за ноутбук, чтобы доделать лабораторную работу, но мысли о Рождестве не давали сосредоточиться. Он откинулся на стуле и закрыл глаза. Разве мог он когда-то подумать, что будет готов к чему-то подобному? Но с Уэйдом всё было иначе. Да, он был сумасшедшим, да, он порой действовал на нервы, но при этом он был невероятно заботливым. Тем, кого Питер любил всем своим сердцем.

Питер провёл пальцами по клавиатуре, задумавшись, как именно выразить свои чувства. Ему казалось, что сам факт того, что он доверился Уэйду, уже был достаточно большим подарком. Но он знал, что этого недостаточно. Подарок должен быть особенным, личным. На следующий день он отправился на поиски идеального рождественского подарка. Его поход по магазинам сопровождался толпами людей, заполонившими улицы в поисках собственных идеальных подарков. Но Питер не жаловался. Даже в своей простой гражданской одежде он был Человеком-Пауком, что давало ему уникальную способность видеть радость людей в мелочах. Ему нравилось наблюдать за парами, которые гуляли под снегом, семьями, покупающими ёлки, и детьми, радующимися витринам с игрушками. 

Наконец, он нашёл то, что искал. Маленькая коробочка с серебряным кулоном в виде паутины, внутри которой красовался крохотный рубин. Это было изысканно и символично. Он надеялся, что Уэйд поймёт его посыл: это не просто украшение, это символ их связи, крепкой, как стальная паутина. Но кулон был только частью подарка. Главным была не вещь, а то, что Питер собирался сказать Уэйду, вручая его. 

Рождественские дни в семье Паркеров всегда были чем-то особенным, но в этом году всё складывалось немного иначе. Тётя Мэй, с её неизменной заботой и желанием собрать всех родственников вместе, и даже совсем дальних, внезапно сообщила, что планирует провести Рождество с Хэппи. Она выглядела удивительно воодушевлённой, когда рассказывала Питеру, как Хэппи пригласил её познакомиться со своей семьёй. 

— Представляешь, Питер, – говорила она, наряжая ёлку в гостиной. — Его мама уже спрашивала про меня! А ты знаешь, что я не из тех, кто умеет подбирать слова. Надеюсь, я им понравлюсь. 

Питер, помогая ей развесить гирлянды, улыбался. Он знал, как сильно она переживает, но также понимал, что Хэппи был на седьмом небе от счастья, гордясь своей спутницей. 

— Тётя Мэй, они будут в восторге. Кого ещё можно так полюбить, как не тебя? – заверил он её, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри он уже планировал, как провести это время. 

Когда тётя Мэй объявила, что уезжает за город на два дня, Питер понял, что у него есть редкая возможность провести праздник по-настоящему уединённо. Он немедленно позвонил Уэйду, заранее предвкушая, как они будут наслаждаться спокойным вечером. 

— Эй, Уэйд, как насчёт того, чтобы провести Рождество вместе? У меня дома, – сказал он, нервно сжимая телефон. 

— С тобой? Одним-единственным? Паучок, ты знаешь, как растопить моё сердце, – ответил Уэйд с неподдельным энтузиазмом. — Буду через час! 

— Нет, Уэйд, через два дня, – поправил Питер, смеясь. 

И вот, теперь, готовясь к их вечеру, Питер почти прыгал от радости, представляя, как они смогут быть вдвоём. Ему не пришлось придумывать оправдания для тёти, не нужно было беспокоиться о друзьях, которые могли бы неожиданно нагрянуть. Он радовался, что у них будет полноценное, пусть и короткое время, словно у настоящей пары, которая живёт вместе. 

Эта мысль заставила его замереть. Он представил, как Уэйд входит в их маленькую гостиную, снимает свой красно-чёрный костюм, оставаясь в свитере с нелепым рождественским рисунком. Питер подумал о том, как они будут вместе готовить рождественский ужин, смешно ссориться, чья индейка лучше, или спорить, как правильно нарезать овощи. Он представил, как Уэйд ловко обнимает его за талию, целуя в макушку. 

Питер почувствовал, как лицо начало гореть от собственных мыслей. Он стоял в гостиной с коробкой игрушек для ёлки в руках, отчаянно пытаясь прогнать смущение. 

"Это всего лишь мысли, Паркер", – убеждал он себя, но не мог избавиться от ощущения, что его представления кажутся удивительно реальными. 

Он понимал, что всё это – шаг вперёд в их отношениях. Словно маленький кусочек жизни, где они вдвоём, вдали от забот и проблем, где им не нужно притворяться или прятаться. "Почти как женатая пара", – мелькнуло в голове. Едва эта мысль пришла, он замотал головой, пытаясь сосредоточиться на ёлке. Но тёплое, трепетное чувство не отпускало его, и на губах появилась улыбка. 

"Рождество в этом году будет по-настоящему особенным", – подумал он, глядя на светящиеся огоньки гирлянды.

Вечером Рождества Уэйд, как всегда, явился с объятиями, коробкой пирожных и шутками, которые заставляли Питера краснеть. Они провели вечер за просмотром рождественских фильмов и бесконечными разговорами. Атмосфера была тёплой, уютной, словно весь мир остался где-то за пределами этого дома. 

Когда часы пробили полночь, Питер встал и направился к комоду, откуда достал маленькую коробочку. Он вернулся к дивану, где Уэйд уже развалился, и протянул ему подарок. 

— С Рождеством, Уэйд, – произнёс он, пытаясь скрыть волнение. 

Уэйд посмотрел на него, а потом на коробочку с удивлением. 

— Паучок, ты ведь не подарил мне мины замедленного действия, правда? Я имею в виду, это было бы мило, но... 

— Просто открой, – Питер перебил его, закатывая глаза. 

Уэйд осторожно открыл коробочку и замер, глядя на кулон. Его лицо, обычно полное выражений и эмоций, на мгновение стало абсолютно серьёзным. 

— Это... для меня? – спросил он, словно не веря своим глазам. 

Питер кивнул, чувствуя, как у него сжимается в груди. 

— Да. И это не просто украшение. Это... моё обещание тебе. Я знаю, что я иногда сложный, и что порой не понимаю сам, чего хочу. Но ты... ты сделал так, чтобы я чувствовал себя в безопасности. Ты дал мне время. И я хочу, чтобы ты знал, что я доверяю тебе. 

Уэйд долго смотрел на кулон, а потом перевёл взгляд на Питера. Его лицо озарилось широкой, искренней улыбкой, и он наклонился вперёд, чтобы обнять его. 

— Паучок, это лучший подарок, который я когда-либо получал, – произнёс он тихо, начав шмыгать носом. — Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Питер ответил на объятие, чувствуя, как его сердце наполняется теплом. Рождество действительно время подарков, но не только материальных вещей. Это время, чтобы дарить друг другу самые важные вещи – доверие и любовь. 

Рождественский вечер был в самом разгаре. В гостиной горела ёлка, сверкая разноцветными огоньками, а на столе дымились две чашки горячего какао. Питер и Уэйд сидели на диване, увлечённо болтая о всяких мелочах. Атмосфера была лёгкой, почти семейной, и Питер чувствовал себя так, будто мир с его бесконечными заботами остался где-то далеко за пределами их уютного убежища. 

— Я всё ещё в шоке от твоего подарка, – сказал Уэйд, потягивая какао. Его голос был мягче, чем обычно. — Серьёзно, Пит. То, что ты мне доверился... Это… – он замолчал, глядя на Питера с таким теплом, что у того даже уши начали краснеть. 

— Хватит, Уэйд, ‐ пробормотал Питер, отводя взгляд и улыбаясь. — Это же просто... то, что я хотел сделать. 

Уэйд откинулся на диван, задумчиво глядя на потолок. 

— Ладно, раз уж ты так раскошелился, думаю, мне пора признаться. У меня тоже есть для тебя подарок. Правда, не такой крутой, как твой. Но он от всего моего изуродованного мутацией сердца, так что не смей жаловаться.

Питер замер и приподнял бровь. 

— Ты серьёзно? Уэйд, какой ещё подарок? 

— Ну... я, э-э, незаметно спрятал его в твоём шкафу. Надеялся, что ты найдёшь его позже, когда меня уже не будет. Тогда у тебя будет время поплакать, потому что, поверь, он… не самый лучший. 

Питер изумлённо посмотрел на него и в его глазах уже сверкало возмущение. 

— Ты что, издеваешься? Как ты можешь так говорить? Уэйд, что бы ты мне ни подарил, это уже будет для меня ценно. Ты ведь понимаешь это? 

Уэйд прищурился, будто изучая его реакцию, и вдруг ухмыльнулся. 

— Ох, Паучок, ты всегда такой правильный. Ладно, иди, найди его. Только не смей смеяться, иначе я уеду на своей крыше окончательно. 

Питер закатил глаза, встал и направился к лестнице. 

— Жди здесь, – бросил он, поднимаясь на второй этаж. 

Войдя в свою комнату, он включил свет и подошёл к шкафу. Никаких признаков подарка на первый взгляд не было, но потом он заметил: на одной из вешалок висел плотный пакет. Питер осторожно снял его, развернул… и замер, ошеломлённый. Это был свитер. Красно-зелёный, с неаккуратным, но трогательным рисунком. На груди чётко виднелись две фигуры – он и Уэйд, оба в своих супергеройских костюмах. Паук на его груди был немного кривоватым, а мечи Дэдпула выглядели скорее как палки, но было очевидно, что свитер связан вручную. 

Питер медленно провёл пальцами по мягкой шерсти, его сердце готово было выпрыгнуть из груди. Этот подарок был настолько личным, настолько трогательным, что он почувствовал, как в горле встал ком. 

— Уэйд... ты что, связал это сам? – прошептал он, глядя на неровные швы. На глаза Питера навернулись слёзы, но он тут же стёр их, чтобы не расплакаться окончательно. 

Вернувшись в гостиную с подарком в руках, Питер увидел, как Уэйд лениво потягивается на диване, притворяясь, что вовсе не волнуется. 

— Ну что, нашёл? – спросил он, склонив голову на бок. 

Питер не ответил. Он просто молча развернул свитер, показывая его Уэйду. 

— Ты... ты сам его сделал? 

Уэйд ухмыльнулся, но на его лице появился лёгкий румянец. 

— Ну, может быть. Или, возможно, я нанял маленьких эльфов, чтобы они сделали его за меня. 

— Ты... ты невероятный, Уэйд, – проговорил Питер, не в силах сдержать улыбку. — Ты даже не представляешь, насколько это потрясающе!

— Серьёзно? – Уэйд выпрямился, явно смущённый. — Я думал, ты скажешь, что это самая уродливая вещь, которую ты когда-либо видел. 

Питер покачал головой. 

— Уродливая? Ты шутишь? Это лучший подарок, который я когда-либо получал!  

Он подошёл ближе, сел рядом с Уэйдом на диван и крепко его обнял. 

— Спасибо тебе, – сказал он, уткнувшись лицом в плечо Уэйда. 

— О, Питти, ты сейчас заставил меня расчувствоваться, – проворчал Уэйд, но всё же с удовольствием обнял его в ответ, мягко поглаживая по спине. 

— Я должен его надеть. Прямо сейчас! – заявил Питер, решительно вставая. 

— Эй, эй, Паучонок, может, не будешь так торопиться? – протянул Уэйд, поднимая руки в притворном жесте возражения. — Я не уверен, что твоя нежная кожа выдержит прикосновение этой шерсти. Это же ручная работа, знаешь ли. Грубая, как мои шутки. 

— Ой, перестань, – отмахнулся Питер, уже направляясь к лестнице. 

— Да ладно тебе, я старался, конечно, но, может, он тебе маловат? Или великоват? Или... – начал Уэйд, но остановился, наблюдая, как Питер исчезает наверху. 

Он вздохнул и пробормотал себе под нос: 

— Ладно, признаюсь, хочу увидеть, как мой Паучок будет в нём выглядеть. Если честно, чуть не разорвал его к чёрту, пока вязал. Проклятые петли! 

Тем временем, Питер забежал в свою комнату и скинул футболку. Свитер оказался мягче, чем он ожидал. Паркер аккуратно просунул голову в ворот, а затем натянул его на себя. Ткань плотно облегала его тело, но не стесняла движений. Подойдя к зеркалу, он с любопытством осмотрел своё отражение. Свитер выглядел... потрясающе. Пусть он был немного кривоват, но именно это и делало его таким особенным. Питер провёл рукой по груди, задумчиво глядя на изображение. И тут его осенило. Уголки его губ изогнулись в игривой улыбке, и он направился к шкафу. 

Рыться пришлось недолго. На самой верхней полке лежала старая паучья маска из спандекса. Питер не надевал её уже несколько лет, так как перешёл на более технологичную экипировку, но маска всё ещё была в отличном состоянии. Он натянул её. Теперь из зеркала на него смотрел настоящий Рождественский Паук. Но чего-то не хватало. Питер снова заглянул в шкаф. Спустя пару минут он наткнулся на красный колпак Санты, который валялся там с прошлых праздников. Это было именно то, что нужно! Улыбаясь, он нацепил колпак и посмотрел на своё отражение. 

— Ну, мистер Дэдпул, встречайте своего праздничного Человека-Паука, – пробормотал он себе под нос, смеясь. 

Он не удержался от того, чтобы сделать несколько паучьих поз перед зеркалом. В свитере, маске и колпаке он выглядел одновременно нелепо и мило. Это было смешно, уютно и совершенно в духе их странных, но таких родных отношений с Уэйдом. 

Когда он спустился, Уэйд, который явно пытался сделать вид, что его не интересует, чем там занят Питер, обернулся к нему и застыл. Его лицо застыло в неподвижной маске шока, а затем медленно начало растягиваться в широкой, почти невероятной улыбке. 

— Святой Франсисько! Что за подарок для моих глаз! – воскликнул Уэйд, вскакивая с дивана. — Передо мной праздничный сексуальный маньяк! Питти, ты хочешь моей смерти?!

— Ну как? – игриво спросил Питер, положив руки на бёдра.

— Как? Да ты… ты просто воплощение сексуальности! –  Уэйд подскочил к нему, кругами обходя Питера, чтобы рассмотреть его со всех сторон. — Этот свитер на тебе выглядит так... чертовски идеально, что я готов вязать тебе их хоть каждый год!

Питер не удержался от мягкого смеха. Но потом опустил глаза и робко спросил:

— Правда? Я тебе нравлюсь в этом свитере?

{Ты это слышал? Он что, реально не понял, что я его обожаю даже в этом свитере?!} 

[Нет, он просто не верит, что кто-то может искренне восхищаться его видом в этом… ну, этом произведении вязального искусства] 

{Спасибо, Белый! Я всегда знал, что ты способен оценить таланты нашего Уэйди!} 

[Я саркастичен] 

{А я искренен. Этот свитер – шедевр! Посмотри на эти полосы! На этот рисунок!} 

[Его нужно было закончить аккуратнее] 

{Ты смеешь критиковать первую ручную работу? Ты же понимаешь, что этот свитер – это символ нашей любви и стараний для него? Питти смотрит на нас этими большими, честными глазами, а ты осмеливаешься оскорблять наши старания?} 

[Ох, да ладно тебе. Он всё равно выглядит в этом лучше, чем кто-либо смог бы] 

{Ну, конечно, он выглядит великолепно! Потому что это он. Всё, что он надевает, автоматически становится идеальным. Даже этот нелепый праздничный колпак на нём!} 

[Так что, скажем ему правду?] 

{Правду о том, что он сексуален даже в мешке для картошки? Или правду, что я почти расплакался от счастья, когда он этот свитер надел?} 

[Может, что-то между этим?]

— Питти, я просто потерял дар речи, когда увидел тебя! Какие ещё комментарии ты хочешь? Я, увы, не способен сейчас на что-то внятное. Всё ещё под впечатлением.

Питер улыбнулся, чувствуя, как щёки вспыхнули. Вдруг Паучок оказался прямо перед лицом Уэйда, заставив того замереть.

— Ты же... хочешь меня? – спрашивает Питер, прикусив нижнюю губу под маской.

Уилсон совсем не умно протянул:

— А?

{Что задумал наш Паучишка?} – заинтригованно прошелестел Жёлтый.

Он внимательно уставился на наёмника. И, честно говоря, Уэйд пялился в ответ не меньше, у него даже пересохло во рту. Уилсон смотрел на Питера, и в его взгляде читалось всё: восхищение, желание, немного шутливого кокетства, но ещё больше – неподдельной нежности. Ему нравилось, как слегка учащённое дыхание Питера выдавало его волнение. Как его пальцы неуверенно играли с краем свитера. Уэйд любил это состояние Питера – на грани решимости и стеснительности.

— Ты будто не знаешь, Питти, – сказал он хрипло. — Я всегда тебя хочу. Каждую минуту. В любом виде.

— Тогда позволь мне сделать тебе ещё один подарок, – произнёс Питер.

Питер сделал шаг назад. На мгновение его взгляд задержался на Уэйде, словно он ждал подтверждения, что тот согласен. Дедпул, не отрываясь, смотрел на своего Паучка, и лёгкая улыбка тронула его губы. Это придало Питеру смелости.

Медленно, нарочито осторожно, Питер потянулся к поясу своих джинсов. Конечно, внутри он чувствовал волнение. Он никогда не был уверен в себе в такие моменты. Быть обольстителем – явно не его амплуа. Но ради Уэйда он старался, собрав в кулак всю свою решимость. Его пальцы расстегнули пуговицу и молнию, а затем он снял джинсы, оставшись в одном свитере и тёмно-красных боксёрах. Он сделал шаг к ёлке, на мгновение обернувшись, чтобы проверить, как на это реагирует Уэйд. Судя по его потемневшему взгляду, он одобрял.

Подойдя к коробке с украшениями у ёлки, Питер нагнулся, вытянул из неё длинную гирлянду с золотистыми лампочками и распутал её, подняв над головой. В тусклом свете комнаты огоньки гирлянды казались маленькими звёздами, ярко отражаясь в белых линзах Питера. Он расправил гирлянду, словно примеряя, что с ней сделать.

— Ложись на диван, – наконец сказал он, оборачиваясь к Уэйду.

Это был не столько приказ, сколько просьба, сказанная с таким тоном, от которого Уэйд не мог отказаться. Он тут же, не отрывая глаз от Питера, растянулся на диване, закинув одну руку за голову и сделав вид, что весь из себя расслабленный.

— Что ты задумал, Паучок? – спросил он, в голосе была заинтригованность.

— Просто доверься мне, – ответил Питер, подходя ближе. Гирлянда всё ещё была в его руках, он осторожно перебирал её пальцами, размышляя, как лучше её использовать. Он остановился у дивана, наклонил задумчиво голову.

— Знаешь, из меня выйдет не самый лучший подарок, – сказал Уэйд, нарушив тишину. — Я тут, так сказать, в потрёпанной упаковке.

Питер улыбнулся и, чтобы не дать Уэйду снова уйти в самокопание, приказал:

— Так, молчать. Я же занят. Подними-ка руки.

Дедпул сделал так, как он сказал. Питер начал оборачивать гирлянду вокруг запястий Уэйда, связывая, а затем слегка прищурился, оглядывая свою работу.

— Хм, не хватает чего-то… – задумчиво протянул Питер, прежде чем снова вернуться к коробке у ёлки. Через пару секунд он достал большой красный бант и, повернувшись к дивану, хитро улыбнулся. — Это то, что нужно.

— О, давай, вешай. Всё равно я уже сдался, – усмехнулся Уэйд. — Украшай меня, как ёбанную ёлку.

Питер закрепил бант на его груди, удовлетворённо хмыкнув. Отступив на шаг назад, он окинул Уэйда взглядом.

— Вот теперь идеально! – заявил он, гордо скрестив руки на груди.

— Питти, ты и сам выглядишь так, словно тебя уже нужно разворачивать из праздничной обёртки, – ответил Уэйд, хитро прищурившись. — Надо бы записать это в мой список любимых занятий! Не скажешь, для чего связал мне руки гирляндой, мм?

Паучок всё ещё был в маске, но так как снял джинсы, Уэйд мог видеть его прекрасные стройные ножки, которые тот прелесть, как стеснительно жал друг к другу, не подозревая, что выглядит ахуенно обольстительно. Жаль, не видел лица, но догадывался, что оно знакомо по-милому покраснело, именно так, как он любил. Боксёры на нём совсем не скрывали растущее возбуждение.

— Паук-младший пришёл в боевой строй? – не удержавшись, фыркнул Уилсон.

― Эй! – возмущенно прикрикнул Паучок. — Я тут между прочим пытаюсь соблазнить тебя и... и... Ну, в общем... Блять, да пошло оно к чёрту!

Не успел Уэйд открыть рот, как Питер оказался на нём сверху, прижав его руки у него над головой. Уилсон чуть полузадушенно не запищал от восторга. Он зашевелился, пытаясь поменять их местами, но Паучок с неожиданной силой прижал его к дивану.

— Или ты останешься снизу, или я ухожу, – поставил Питер ультиматум, и начал нарочито медленно слезать с него, но Уэйд испуганно завопил во всё горло, мгновенно сдавшись:

— НЕ-ЕТ! ТОЛЬКО НЕ УХОДИ! Я ВСЁ СДЕЛАЮ! ВСЁ, ЧТО ХОЧЕШЬ И СКАЖЕШЬ!

Питер удовлетворённо улыбнулся, возвращаясь обратно в ту же позу. Уэйд заткнулся, ожидая, что он будет делать. Паркер начал тереться своей прекрасной задницей о его выпирающий бугор под костюмом, а потом спустился ниже к ногам, чтобы иметь доступ к молнии штанов. Дедпул застонал, поняв, что он собирается поиграться с его членом.

— Ты точно хочешь меня убить, малыш... – пробормотал он. — И выбрал для этого самый жестокий способ!

Питер ничего не ответил, полностью сосредоточившись на том, что делал. Выпустив член Уэйда из тесноты и жара костюма, он задрал маску до носа, смочил ладонь своей слюной, пройдясь ею по каменному стволу, и взял головку в рот. Дедпул задрожал от удовольствия, потому что этот маленький влажный рот ебать как умел делать отменный минет, способный снести и без того снесённую башню. Огромных усилий Уэйду стоило не слишком сильно толкаться вперёд, в этот сладкий рот так, как ему хотелось. Заглотив его член почти по самые яйца и выпустив обратно, напоследок проведя мягким языком по шероховатой коже, Питер облизал розовые губы, покрытые выделениями. В голове Дедпула буквально завопила сирена. Он чуть не откинулся на тот свет.

— Я с тобой ещё не закончил, – сказал Паучок, вновь передвигаясь по нему, пока снова не оказался сидящим задницей в районе его бёдер. Сильные ноги паучьего героя сжали их, а сам он приподнялся, чтобы стянуть боксёры, открывая вид на давно стоящий колом член, из головки которого текла белая капля. Когда Питер поднёс свою руку ко рту и смочил пальцы в слюне, до Уэйда дошло, что это никакой не сон, не наваждение, и его малыш действительно не собирается в этот раз отступать. Он хотел перейти эту последнюю черту.

— Питти... ты уверен?

Питер, всё ещё сидя на бёдрах Уэйда, наклонился вперёд, их взгляды встретились на уровне дыхания. Маска на лице Дедпула была слегка приподнята, открывая нижнюю половину лица – его потрескавшиеся губы и подбородок со шрамами. Питер провёл пальцами по его щеке, едва касаясь. Казалось, что даже самый лёгкий контакт может свести их обоих с ума. 

— Я уверен, – сказал он тихо, с легкой дрожью в голосе.

— Ты всегда был упрямым, малыш, – выдохнул Уэйд. — Я думал, что это я довожу тебя до грани, а не наоборот. 

Питер слегка улыбнулся, проведя пальцем по его губам. 

— Иногда ты слишком сильно недооцениваешь меня, – ответил он, чувствуя, как напряжение между ними нарастает с каждым словом, каждым движением. 

Он медленно скользнул руками вдоль груди Уэйда, чувствуя тепло его тела через ткань костюма. Эти касания были как электричество, как жар, разливающийся по обоим. Уэйд стиснул зубы, не позволяя себе отреагировать слишком бурно. Он знал, что ещё одно лишнее движение – и он может сломаться, потеряв контроль, взять верх. Но нет, он не мог. Нельзя.

Питер это видел. Он чувствовал, как тяжело тот дышит, как его тело напряжено. Это была сила, но сила, готовая подчиниться. Это осознание подстегнуло его, заставив действовать дальше. 

— Скажи мне, чего ты хочешь, – прошептал он, голосом, который заставил Дедпула сжать кулаки. 

— Тебя. Только тебя, Питти, – ответил Уэйд, его голос хрипел от чувств, которые он не сдерживал. 

Питер нагнулся ниже, их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. Это был момент абсолютной близости, когда слова стали не нужны. Всё, что оставалось, – это чувства, эмоции и тишина, наполненная смыслом. 

Пальцы Питера вновь скользнули по телу Уэйда. Он чувствовал, как тот отзывается на каждый его жест, как напряжение между ними достигает пика. 

— Ты мой, Уэйд.

— Всегда был. И всегда буду, – ответил он, не сводя глаз с Питера, словно боялся, что тот может исчезнуть. 

Их губы встретились – медленно, сначала осторожно, но затем с нарастающим жаром. Поцелуй был полным противоречий: жёстким и нежным, жадным и щедрым. Питер ощущал, как их сердца бьются в унисон, как дрожит под ним тело Уэйда. Он был живым, таким реальным, что в этот момент Питер понял – это то, что ему нужно. Это его выбор, его правда. 

Они провели так несколько долгих мгновений, утопая друг в друге, пока Питер не оторвался, тяжело дыша. Его губы были слегка припухшими.

— Ты прав, я упрямый, – сказал он с улыбкой, глядя на Уэйда сверху вниз. — Но ты, кажется, это любишь. 

Уэйд низко рассмеялся.

— Мне, кажется, это даже слишком нравится, малыш. 

В этот момент мир вокруг перестал существовать. Не было шума города, не было угроз, врагов, только они двое. Это был их момент, их тишина, их вселенная. 

И никто не мог её разрушить. 

Никогда не хотелось покидать этот диван и это мгновение полного единения.

Питер ещё раз смочил пальцы и ввёл их в себя, растягивая свою изнывающую дырочку. Уэйд очень хотел сжать пальцы на его бёдрах, задрать свитер, чтобы коснуться розовых сосков, таких чувствительных, когда их покручивают его пальцы... Но Паучок связал ему руки, и он принял правила этой игры. По крайней мере на сегодня. В другой день он отомстит обязательно. И месть понравится им обоим, уж он то постарается.

Питти всё делал сам. Убрал пальцы и, обхватив его твёрдый член с набухшими венами, направил в свою горячую, узкую промежность. Сантиметр за сантиметром, Питер насаживался медленно и осторожно, при этом тяжело дыша и прикусив припухшие от поцелуев губы. Блятьбожеблять. Когда Паучок насадился, то замер, давая себе привыкнуть к его немаленькому размеру. Уилсон знал, что ему немного больно. Пока что. Но собирался это быстро исправить. Белый и Жёлтый настойчиво говорили, чтобы он начал трахать Паучка со всей силы, на какую он способен, что бы вырывать из него стоны – прекрасную музыку для ушей.

Не выдержав, Уэйд медленно толкнулся внутрь, не сводя пристального, тёмного взгляда с Питера, чтобы видеть, как ему это нравится, чтобы видеть, что этот малыш теперь полостью его. Паркер чуть нахмурил брови, уперевшись ладонями о грудь Уэйда, и ничего не говорил. Толчки были почти совсем неглубокие и незаметные.

— Всё хорошо? Ты в порядке? – спросил Дедпул, начав нервничать. Он никогда не лишал девственности таких красивых мальчиков, и тем более тех, кого ТАК любил. Он не знал, может он делает что-то неправильно, слишком поспешил, поторопился. Теперь Питер подумает, что ебля – это не удовольствие, и сейчас откажется продолжать, тогда Уэйд просто умрёт из-за того, что сделал ему больно...

Питер его неожиданно удивил тем, что сам повёл себя вперёд, насаживаясь. Уилсон застонал, сжав зубы и откинувшись головой назад. Блять, блять, блять, блять. Хотелось сорваться и перейти на быстрый темп, начать вдалбливаться в него со всей силы. Только одно осознание того, что его член наконец-то в Паучке, сводило с ума. Нельзя, нельзя, нельзя. Их первый раз не должен быть грубым.

— Уэйд… – хрипло произнёс Питер.

— Да... малыш? – Уилсон едва ровно разговаривал. Да и вообще разговаривал.

— Трахни меня, пожалуйста, – попросил он, его щёки запылали, отчего бледные веснушки выделились на коже. — Жёстче…

Бля-я-ять…

Он готов умереть ради того, чтобы опять услышать эти слова, а потом снова воскреснуть. Его не нужно просить дважды, он услышал.

Они растворились друг в друге. В стонах, влажных звуках, которые издавали. Питер навечно поселился в голове Уэйда, как ещё один голос, но не плативший за аренду. Проник в его вены, стал вторым дыханием. Его Человек-Паук. Его малыш. Его Питти. Уэйд поклялся, выжег раскалённым железом себе на сердце, что никогда его не обидит. Обещал его тёте. Он будет его обожать и любить столько, сколько отведено времени. И если это сон его больного воображения, то он никогда не хочет просыпаться, чтобы открыть глаза и оказаться в мире, где нет его.

Ногти Питера впились в плечи Уэйда, но тот не чувствовал боли, лишь наслаждение от каждой минуты. Уилсон, не сдержавшись, приподнимался со связанными гирляндой руками, и впивался в его губы, которые податливо открывались, их языки влажно сплетались в одном бешенном, безумном танце. Хотя он и не просил, но Уэйд уже знал, что ему нужно было, изучил до мельчайших деталей это тело, которое являлось произведением искусства самого талантливого художника. Он обвил пальцами член Питера, толкая его в кулак, подстраиваясь под ритм собственных наращающих темп толчков.

Питер бурно кончил на живот Уэйда, выгибаясь на нём, зажмурив глаза, под которыми наверняка вспыхивали яркие звёзды, и с открытым ртом. Он бормотал "Уэйд, Уэйд, Уэйд", дрожа на его члене в сильном оргазме. Уилсон продержался не долго. Он начал догонять его, с силой толкаясь туда, где так гостеприимно принимали. Пара последних глубоких резких толчков, вырывающих из Питера громкие стоны, и наёмник излился в него, зарычав. Приподнялся, впившись в его губы, а затем укусил за открытый участок шеи, оставляя след от своих зубов, как метку, которая будет говорить, что этот мальчик его собственность. Дырочка сжимала член Дедпула так, словно хотела выжать всю его сперму до последней капли.

Питер кончил ещё раз со словами:

— Блять, Уэйд... Это слишком... Я... так хорошо... О мой бог...

Он приподнялся, чувствуя его сперму внутри себя, вытекающую из покрасневшего ануса, всё было там так влажно, что Питер чуть не потерял сознание. Даже в самых смелых своих фантазиях ему не было так охрененно. Конечно, он представлял, как всё может пройти, и не один раз, но в реальности оказалось куда намного круче. Повалившись без сил на Уэйда, Питер был способен только на то, что бы нежно касаться губами его щеки, носа, губ, подбородка – до чего мог дотянуться. Его совсем не волновало, что он внизу голый и его задница открыта, демонстрируя всем, кто бы сейчас вошёл в гостиную, что трахался он не по-детски. Дедпул хрипло дышал ему в ухо, заставляя кожу покрываться мурашками даже несмотря на то, что на нём тёплый шерстяной свитер.

— Ебать, малыш, просто ебать, – наконец, произнёс Уэйд, более менее отдышавшись.

— С Рождеством, Уэйд, – ответил Питер, улыбнувшись и обхватив его руками и ногами.