Мой Паучок

Обязательно рекомендую к прослушиванию 💫

Sunsetz – Cigarettes After Sex

***

Когда раздражающе громкий звон будильника пронзил утреннюю тишину, Питер едва сдержался, чтобы не запустить в стену проклятую коробочку, сверкающую своим наглым цифровым светом. Было всего шесть утра. Шесть. Утра. Почему, спрашивается, он снова поставил себе подъём на такое дикое время? Ведь как Человек-Паук, он мог позволить себе проспать чуть дольше – перемещаться по Нью-Йорку он умел быстрее всех. Несмотря на это, Питер умудрялся опаздывать с завидной регулярностью.

Он нащупал кнопку выключения и сел на кровати, уронив лицо в ладони. По ощущениям он был не человеком, а полуразложившимся зомби из дешёвого хоррора. Всё внутри болело от усталости, а в голове гудело, будто кто-то включил промышленный вентилятор. Спустив ноги на пол и натянув мягкие, почти детские тапочки, он тихо простонал – не от боли, а от бессилия.

Прошлой ночью он снова не спал. После того самого вечера на крыше с Дэдпулом, с совместным поеданием тако и странным, тёплым разговором, Питер решил, что долг перед городом важнее отдыха. Он зашёл домой лишь на минуту, чтобы создать иллюзию присутствия для тёти Мэй – достаточно оставить в комнате разбросанную одежду и слегка приоткрытое окно. А сам, едва стемнело, выскользнул наружу и до самого утра бороздил улицы в поисках преступников.

И так прошли две недели. Смазанные, как неотчётливые пятна краски на холсте. Он почти не спал – максимум по четыре часа в сутки, а иногда и того меньше. Даже с его улучшенным метаболизмом и суперсилой организм Питера начинал сдавать. Он чувствовал это в каждой мышце, в каждом медленном движении.

А ещё его мысли всё чаще возвращались к Уэйду. К тому самому безумцу в красно-чёрном костюме с болтливым ртом. Странно, но с ним было просто. Проще, чем с большинством людей. У Дэдпула были свои внутренние голоса, с которыми он разговаривал вслух, и юмор, от которого Питер краснел до ушей. Но при этом он не чувствовал угрозы – скорее, наоборот. Как будто Уэйд стал некой странной, вычурной частью его мира.

И всё это было... тревожно. Потому что Дэдпул, несмотря на свою харизму, всё же был наёмником. Он убивал людей. Без особых колебаний. Питер же, наоборот, спасал. Он не мог, не имел права сближаться с тем, кто стоит по другую сторону. Они ведь даже не друзья. Одна встреча – это не дружба. Это случайность. И всё же, каждый раз выходя на ночной патруль, Питер ловил себя на мысли, что ищет взглядом знакомый силуэт на крышах. И не находил. Будто Дэдпул исчез из города. Или – что более вероятно – избегал его.

Питер снова и снова прокручивал в голове тот вечер. Как они сидели на крыше, ели тако. Вкус был потрясающим, и сам момент – почти волшебным. И в нём было что-то настоящее. Но потом Уэйд вдруг отказался есть. Напрягся. Питер не мог это забыть. Неужели он что-то сказал не так? Или дело вовсе не в нём? Может, наёмник преследовал какую-то цель и не получил желаемого? Он пытался не доверять – потому что доверие делает уязвимым. Питер доверял только тёте Мэй, Неду и Эм-Джей. Остальные были под подозрением. Даже если их зовут Уэйд и они носят нелепый костюм. Но всё-таки... ему казалось, что тогда Дэдпул был искренним. Почти трогательным. Может, Питер просто дурак. Слишком наивен для этого города.

Сегодня он патрулировал Квинс. Его родной район. Здесь он вырос, здесь же впервые понял, что значит быть героем. Шум улиц, гул автомобилей, переклички соседей – всё казалось привычным и домашним. Но сегодня было странно спокойно. Ни грабежей, ни погонь, ни кошек на деревьях. Он чувствовал, как в нём нарастает раздражение.

Он сел на край крыши, свесив ноги вниз, и начал лениво выпускать паутину в воздух, наблюдая, как она тянется к бесконечному горизонту. Он даже не заметил, как сзади что-то изменилось – воздух стал плотнее, как перед грозой.

— Малыш-паучиш! – раздалось неожиданно позади.

Питер резко обернулся. И там стоял он. Уэйд. Весь в своём фирменном костюме, с катанами за спиной и широкой улыбкой, словно их не разделяли недели.

— Ну наконец-то! – Дэдпул шлёпнулся рядом, хлопая его по плечу. — А я уж думал, ты пропал. Я чувствовал себя, как холодильник! Мне было также холодно, тесно и пусто внутри.

— Привет, – кивнул Питер, не скрывая удивления.

Не ждал встречи с ним и он тут как тут! Словно Питер транслировал свои мысли, которые каким-то чудом долетели до наемника, приведя его сюда. Конечно же такой способности у него не было. Как и читать мысли он тоже не умел. Красный просто совершенно случайно оказался здесь. Хотя Питер не всегда верил в совпадения. Что если Дэдпул следил за ним и решил поговорить? Но как же он тогда не заметил слежки?

— Выполнял очередной заказ?

— Как всегда, дружище! Сначала нужно убить одного ублюдка, потом второго. А потом – бац! – понимаешь, что ублюдков-то и больше, чем денег. Приходится выбирать, – фальшиво задумался Уэйд, отряхивая воображаемую пыль. — А ты как? Патрулируешь? Или подкачиваешь свои булочки для спасения человечества?

Питер почувствовал, как лицо моментально заливается краской. Хорошо, что маска всё скрывала.

— Просто патрулировал, – пробормотал он.

— Что-то ты какой-то не такой. Твой паучий настрой ушёл в отпуск? – Дэдпул сузил глаза, изучая его взглядом.

А он что, постоянно должен быть в приподнятом настроении? У всех бывают неудачные дни.

— Всё в порядке, – быстро отрезал Питер. Он не хотел обсуждать свои переживания. Ни с кем. Даже с тем, кто так внезапно и шумно вернулся в его жизнь.

Хотя, возможно, именно этого он и ждал все две недели.

— Если тебя кто-то обидел, ты только скажи, я превращу этих ублюдков в фарш! – заявил Уэйд с характерной воинственной решимостью в голосе. Его глаза, скрытые за маской, будто вспыхнули. — О да, Жёлтый, мы устроим им ад на земле! После нас даже загробный мир покажется раем.

Питер не смог удержать лёгкую улыбку. Несмотря на абсурд и гротеск в словах Дэдпула, что-то в этой чрезмерной заботе грело изнутри. Возможно, сам факт того, что кто-то готов вступиться за него, даже с таким переизбытком насилия, казался странно утешительным.

— Нет, не в этом дело... Помнишь, как ты тогда разнёс тех бандитов с инопланетным оружием? Когда мы впервые встретились?

— Ещё бы! Я до сих пор с нежностью вспоминаю, как кишки одного из них закрутились вокруг фонарного столба. Что за день был! Прямо как Рождество, только вместо подарков – потрошение.

— Да, вот только... Я тогда собирался проследить за ними. Хотел выйти на того, кто ими командует. Но ты всё испортил, взорвав всё к чертям. И теперь у меня нет ни зацепок, ни информации. Просто тупик. Я... Я чувствую себя бесполезным.

— Ох, ну началось... – пробормотал Уэйд, театрально закатив глаза. — Малыш, тебе нужно перестать равняться на этих напыщенных богов из башни. Кто вообще слушает этого Железного дровосека? Так вот: забей на него хуй. Самый то-о-олстый хуй! Почти такой же, как у меня. Хотя у меня лучше. Это так, чтобы ты был в курсе.

— Дэдпул!

— Что? Я тебя поддерживаю, как умею. Ты не виноват. Это я тогда поступил опрометчиво.

Питер пожал плечами, не отводя взгляд от линии горизонта. Серые облака сгущались над городом, как будто отражая его внутреннее состояние. Он сжал кулаки, чтобы не выдать напряжение.

— Всё равно... Я должен был действовать умнее. Я самый худший супергерой в Нью-Йорке. Мистер Старк запретил мне в это вмешиваться, а я хотел доказать, что могу быть таким же крутым, как Мстители. А я... снова подвёл.

— Погоди... – голос Уэйда стал неожиданно серьёзным. — Это... Это из-за меня ты так на себя злишься? Потому что я всё разнёс и испортил тебе расследование?

Питер не ответил, но и не отрицал. Молчание оказалось более чем красноречивым.

— Ох, чёрт, малыш... Прости. Серьёзно. Я просто хотел тебя прикрыть. Не думал, что этим всё так испорчу.

— Я знаю, – Питер тихо вздохнул. — Я знаю, что ты не хотел. Но мне нужно было что-то доказать. Себе, мистеру Старку... всему миру, наверное. А вышло, как всегда.

Тишина между ними повисла на несколько секунд. Затем Уэйд шумно втянул воздух и сказал:

— Чёрт, Паучок... Ты такой горячий, когда сердишься. Прямо как в тех романтических комиксах, где героиня кидает в главного героя сковородку, а потом они целуются на фоне взрыва.

— Ты поехавший, – не сдержал смех Питер, покачав головой. Смех вышел хриплым, но настоящим. Как глоток воздуха после затяжного погружения.

— И полностью погружённый в одного прелестного Человека-Паука. Не то чтобы я одержим. Ну, немного. Хотя, ладно, я практически влюблён, ясно? – с ухмылкой Уэйд развёл руками, а затем в его голову похоже ударила какая-то гениальная идея.

— Слушай! А у тебя же есть я!

— В смысле? – Питер с подозрением прищурился.

— Твоя личная груша для битья! – заявил Уэйд, делая пафосный жест. — Бей, колоти, режь, стреляй – выплесни всё, что накопилось. Можешь даже представить, что я Железное ведро и как сильно ты хочешь надрать ему взрослый скукоженный, как сушёный финик, зад.

— Я не собираюсь тебя бить, – буркнул Питер, отводя глаза.

— Тогда как ты планируешь набраться уверенности? Ты должен чувствовать силу. Управлять ею. Ударь меня. Сделай это!

— Я не хочу делать тебе больно.

— Не сможешь, – спокойно ответил Уэйд.

— Думаешь, я слабак? – резко обернулся Питер.

— Ни капли. Наоборот. Докажи, что я ошибаюсь. Поработаем в паре, как... Как в настоящем спарринге!

{О, ДА! Страстный спарринг, после которого останутся синяки, ссадины, жаркие взгляды и... о, привет, кровать!}

[Ты безнадёжен.]

{Просто признай, что хочешь того же!}

[...]

— Не знаю... Может, стоит попробовать, – неуверенно сказал Питер.

{ДА! НАШ ПАУЧОК СОГЛАСИЛСЯ!}

["Наш"?]

{ДА, ОН НАШ, НЕ СПОРЬ С ЭТИМ!}

— Отлично! – вскрикнул Уэйд и хлопнул в ладоши. Он тут же схватил Питера за руку, заставляя того подняться. — Тренировка начинается, лейтенант Лапочка!

— Прямо здесь?

— А чего тянуть? – пожал плечами Дэдпул. — Отличная крыша, простор, никто не мешает... Романтика и насилие. Моё любимое сочетание.

Питер удивлённо покачал головой. Обычно, когда он заикался о тренировках с кем-то из старших супергероев, ему скептически советовали "подрасти" и "оставить серьёзные дела взрослым". А теперь тут стоял человек – ладно, Дэдпул – который был готов не просто тренироваться с ним, но и делать это всерьёз, без снисходительности и шуток. Ну ладно, почти без шуток.

— Хорошо, – выдохнул он. — Покажи, на что ты способен, Уэйд.

— Оу, ты пожалеешь об этих словах, малыш.

Их бой начался не с удара, а с молчаливого ритуала – разоружения. Дэдпул превратил это в спектакль: с преувеличенным драматизмом вытаскивал из карманов костюма и с поразительной ловкостью – из-под ремней, сапог и даже, казалось бы, из воздуха – целый арсенал. Пистолеты, ножи, катаны с легким звоном падали на крышу. Он игриво нагнулся, вытягивая последний нож из сапога, и, выпрямившись, глянул на Питера с притворно трогательным выражением.

— Не хочу тебя порезать, сладкий, – сказал он тоном, будто извинялся за то, что принёс не тот чай. — Без оружия. Без способностей. Только честный бой.

В голове Дэдпула, как всегда, началась перепалка между голосами:

[Не хочу порезать... Ты размяк, Уэйд!]

{Ты не понимаешь! Это другое! Он – наш особенный.}

Питер, привыкший к странностям Уэйда, лишь кивнул:

— Эм-м, ладно. Без паутины, я понял.

{А жаль. Мы любим связывание!}

Они встали друг напротив друга. Дэдпул прищурился, изучая Питера, словно сканировал его душу через линзы маски.

— Давай, ударь меня, пупсик, – мурлыкнул он, медленно поманив пальцем. — Это не трудно. Я же чёртов любитель выебать мозги.

Питер вздохнул и поднял кулаки. Его поза была почти комично правильной – слишком аккуратной, слишком... милой.

{О-о-о, ты тоже так считаешь?!}

[Зато я так не считаю!]

{Ой, да плевать на тебя какахами из задницы барана.}

— Не сдерживайся, малыш, – добавил Дэдпул уже серьёзнее. — А то я буду думать, что ты мне поддаешься.

{Начинаем-начинаем-начинаем!}

[Не визжи, как девчонка]

{Я не могу! Ебанный боже, Паучок собирается с нами драться!}

[Когда это кончится?... ]

Питер не ответил. Он просто бросился вперёд. Его удар был прямым, нацеленным в живот, но Дэдпул поднырнул, оказался сзади и, схватив за запястья, заломил руки за спину. Их тела прижались, Питер застыл от неожиданности, а Уэйд, воспользовавшись моментом, жарко выдохнул в ухо:

— Не стараешься, букашка. Хотя выглядишь чертовски сексуально. Пытаешь взять меня натурой?

Он грубо толкнул Питера, тот упал на четвереньки, и на секунду замер.

{О бог ты мой! Это так горячо!}

[Ты отвратителен.]

Перед глазами Дэдпула была картина, способная довести его до безумия: подтянутая попка супергероя, напряжённые мускулы. Он сглотнул и сосредоточился из последних сил, чтобы не дать возбуждению перехватить контроль. Он с титаническим трудом заставил себя оставаться на месте, а не оказаться рядом и прижаться стоячим в костюме членом к Паучку, чтобы оттрахать того во всех известных позах.

Питер вскочил, злой и красный.

— Ещё раз, – потребовал Дэдпул, довольный результатом.

Паучок снова атаковал. Удары следовали один за другим – быстрые, резкие, но Уэйд, как и обещал, играл. Он не отвечал, только уворачивался или мягко отбивал их, позволяя Питеру выплеснуть эмоции. Их бой всё больше напоминал танец: шаг – выпад – уход – разворот.

Питер прыгнул, но Дэдпул ушёл в сторону и ловко поставил подножку. Паук упал на спину, и Уэйд тут же оседлал его, прижав плечи к земле. Они тяжело дышали, их маски почти соприкасались. Дэдпул скользнул рукой по шее Питера, вниз к грудной клетке, чувствуя, как под перчаткой стучит сердце.

— Сдаёшься, малыш? – прошептал он. — Или хочешь, чтобы я показал тебе пару приёмов поближе?

Питер заёрзал под ним:

— Не сдаюсь!

{Сними маску и засоси его!}

[Убей его.]

Эти два слова Белого были как удар в грудь. Уэйд чуть ослабил хватку, и Питер тут же воспользовался моментом: перекат – и теперь он сверху. Захват крепкий, колени по бокам туловища Дэдпула, руки прижаты к земле.

{ЕБАТЬ.}

[Он уделал тебя, Уэйд. Вот это важно.]

Но Уэйд смотрел только на Питера. Он не думал ни о боли, ни о поражении. Только о том, как невероятно прекрасен сейчас этот парень – сосредоточенный, немного испуганный, но не отступающий. Питер тоже замер. Он чувствовал – всем телом чувствовал, – как их соприкосновение вызывает нечто... новое. Это не было похоже на то, что он чувствовал рядом с Эм-Джей. Или кем бы то ни было.

Дэдпул положил руки на бёдра Питера, медленно, но твёрдо, поднялся к пояснице. Когда пальцы скользнули чуть выше, Питер резко вскрикнул, словно очнулся, и слез с наёмника, отступая.

Уэйд остался лежать, глядя в небо.

— Слишком рано? – тихо спросил он, скорее в пространство, чем в адрес Питера.

Тот не ответил. Стоял, отвернувшись, руки сжаты в кулаки, лицо – за маской, но напряжённость видна по телу.

Дэдпул сел, потянувшись. В груди немного саднило от удара, но это было даже приятно. Напоминание, что он жив. Что Питер по-настоящему дрался.

— Всё хорошо, малыш, – его голос был мягче, чем обычно. — Я просто... Я хотел, чтобы ты почувствовал себя сильным. Чтобы выпустил всё это. Не ради победы. Ради тебя.

Питер не шевелился, но, кажется, слушал.

— Если когда-нибудь снова захочешь... ну, повозиться... то я могу стать твоим постоянным спарринг-партнёром. Хоть каждый вечер.

Молчание. Затем Питер развернулся и сказал:

— Может быть, завтра.

Уэйд рассмеялся – коротко, но искренне.

— Буду ждать, Паучок. Буду ждать.

Питер смотрел на маску Дэдпула, которая приобрела выражение неподдельного обожания.

— Это было...

{Сексуально!}

[Нет!]

{Горячо!}

[Нет!]

{Страстно ебательно!}

—... познавательно, – закончил свою фразу Питер, подбирая подходящее слово тому, что они делали.

{...}

[Съел, да?]

— И... спасибо, ну... за это, – произнёс Питер, слегка осипшим голосом, будто слова неохотно пробивались сквозь ком в горле. Он неловко провёл ладонью по шее, словно не знал, куда деть руки, и одновременно пытался удержать остатки внутреннего равновесия. — Я... выпустил пар. Мне это было нужно, как оказалось.

Он слабо улыбнулся, но в этой улыбке было больше растерянности, чем благодарности. Признание далось ему тяжело, особенно перед кем-то вроде Уэйда – человеком, который и сам был сплошным клубком боли, хаоса и огнестрельных шуток.

И всё же Питер чувствовал облегчение. Не облегчение, которое приходит после победы или отдыха, а ту редкую форму душевного покоя, которую ощущаешь после эмоционального взрыва – когда не осталось сил на притворство.

Он вдруг подумал: может, стоило бы просто купить боксёрскую грушу? Настоящую, тяжёлую, с тугой кожаной оболочкой и прочной цепью. Чтобы не тревожить Дэдпула, когда всё валится из рук и мозг гудит от переизбытка тревоги. Удар за ударом – вместо слов и слёз. Заодно и навыки боя подтянет. Да и – добавил он с внутренней усмешкой – в отличие от Дэдпула, у груши не будет таких непонятных и... смущающих эффектов.

— Всегда пожалуйста, солнышко, – ответил Уэйд ласково, подперев голову кулаком. Его голос прозвучал мягко, с тенью удивительной искренностью. Он не делал из этого сцену, не шутил. Просто был рядом.

Питер опустил взгляд. Слова всё ещё зудели на языке, но он не решался их высказать. То, что крутилось у него в голове, казалось одновременно нелепым и слишком интимным – не в том смысле, что связано с телом, а в том, что касалось доверия.

— Я тут подумал... – начал он неуверенно, голос предательски дрогнул.

— Да-да? – отозвался Дэдпул с тем особенным интересом, который появлялся у него, когда речь шла о чём-то личном.

— Может, если... ну, вдруг одному из нас понадобится помощь, – Питер сделал неловкий жест рукой, будто пытался нащупать в воздухе нужное слово, — мы могли бы выбрать какое-то место. Заранее. Для встреч. — Он замялся. — То есть, когда действительно нужна будет поддержка. Но можно и... просто. Для... встреч. Как друзья, ну, – он сглотнул, чувствуя, как горит лицо, — просто... как друзья.

Он чувствовал себя абсолютным идиотом. И всё-таки продолжал говорить, потому что почему-то казалось важным озвучить это именно сейчас, пока между ними ещё не легла стена шуток, молчания и недосказанностей.

Уэйд замер, глядя на него пристально. В горле пересохло, и он с усилием сглотнул.

{Как друзья?! Он серьёзно?!} – воскликнул Жёлтый, полыхая возмущением.

На этот раз Уэйд был с ним полностью солидарен. "Друзья" – слово, которое всегда звучало для него как шутка. Горькая, злая шутка. Он не имел друзей. Настоящих. Тех, кто остался бы рядом, даже если ты – катастрофа.

Последний "друг" Уэйда закончил плохо. Чересчур плохо, даже по его меркам. Он доверился человеку, с которым делил несколько миссий, делил пиво и пару безумных вечеров. А потом узнал, что тот сдал его. Деньги. Контракт. Предательство. Уэйд пришёл к нему домой, застал за мастурбацией, и не колебался – пуля в лоб, тело в мусорный контейнер. Курьёз для копов, травма для Уэйда.

Но вот сейчас перед ним сидел Человек-Паук. Паук, который сгорал от стыда, предлагая нечто странное – "Просто место, если понадобится помощь". Не секс. Не миссия. Не сделка. Что-то... настоящее. И это было страшно, непривычно и – чёрт возьми – восхитительно.

— Отличная мысль, Паучок, – ответил Уэйд, не скрывая широкой, искренней улыбки.

{Мне тоже нравится!} – поддержал Жёлтый, явно растроганный.

[Тебе понравится всё, что он скажет?] – усомнился Белый.

{Как ты догадался?!} – фыркнул Жёлтый.

Уэйд чувствовал, как внутри него что-то шевелится – будто после долгой зимы в груди начала медленно оттаивать ледяная глыба. И это пугало. Но он не отступал. Не на этот раз.

— Тогда где будет наше место? – спросил он. Затем добавил, понизив голос: — Идеальное место для грязного, супер горячего секса под луной...

Питер издал нечленоразделительные звуки, не зная, как на такое реагировать. Дэдпул же мигом изменился в лице.

— Прости... Эти голоса не умолкают.

[Как это низко, Уэйд, прикрываться нами!]

{Ну, мы же не хотим, чтобы Паучок злился на Уэйда. Уж лучше на нас}

Питер вздохнул, неловко отводя глаза.

— Эм, да ничего...

— Я хотел сказать... что было бы идеально... если бы мы могли иногда просто встречаться где-нибудь. Ну, и есть тако. Или чимичанги. Обязательно чимичанги. Ты вообще пробовал чимичангу?

Питер нахмурился, потом чуть виновато покачал головой.

— Не-а. Ни разу. — Он пожал плечами, пытаясь не выдать, как ему неловко. — У нас рядом с домом только одна забегаловка. Там выбор – буррито и буррито с курицей. Ну, и начос, когда повезёт.

— Вот и повод встретиться в следующий раз! – воодушевлённо воскликнул Уэйд, будто только что открыл универсальную формулу счастья. — Так что, где будет наше место? Нужно что-то уединённое, романтичное, желательно с видом на звёзды и без камер наблюдения.

Питер усмехнулся, качая головой.

— Есть одно место. Ты знаешь Башню Скайлайн в Лонг-Айленд Сити?

— Эта, на которой билборд с рекламой зубной пасты светится даже в полночь? Конечно знаю!

— Мне там нравится, – признался Питер. — Высоко, тихо, ветра много. И никто туда не лезет.

— То, что нравится тебе, автоматически нравится и мне, Паучок, – сказал Дэдпул с неожиданной теплотой. — Я, кстати, виноват перед тобой, малыш. За всё это. И если тебе нужно выследить этого босса – я с тобой. Я вращаюсь в этой кухне: грязный бизнес, деньги, торговля, девочки, мальчики, все оттенки порока. У меня уже есть пара идей, как выйти на его след.

Питер напрягся. Он ожидал чего угодно – очередной шутки, саркастичного подкола, но не этого. Не настоящего, искреннего предложения помощи.

— Этим занимается ФБР. Мне туда нельзя. Даже близко к участку подходить – уже проблема.

— Для того Бог и придумал ночь! – важно произнёс Уэйд.

{Ой, правда что ли?}

[Врёт и не краснеет.]

— Для чего же, прости? – Питер прищурился, подозревая подвох.

— Чтобы тайно пробираться в полицейские участки, конечно же! – с самым невинным выражением в голосе ответил Дэдпул.

— Мы никуда пробираться не будем! – резко ответил Питер, сдвинув брови.

— Малыш, ну это же не ограбление. Просто зашли, посмотрели, что нам надо, и ушли. Как тени. Как ниндзя. Только круче. И с оружием!

[Ты просто мастер стратегий, умник.]

{Это сарказм был сейчас?!}

[Удивительно, что ты ещё сомневаешься.]

Уэйд вздохнул и чуть качнул головой. Он знал, что голоса не уйдут. Иногда он мечтал, чтобы можно было открыть череп, как шкаф, и попросить их выйти – минут на десять. Но он знал, к чему это приведёт. Психиатрические эпизоды. Чёрные дыры сознания. Мрак. Полное, необратимое сумасшествие. А может, и кое-что похуже.

— Нет, Пул, – Питер оставался непоколебим. — Мы не можем. Это неправильно.

— А позволять бандам разгуливать по городу и втихаря вести свои грязные делишки – это правильно? – с иронией заметил Дэдпул, вертя в пальцах складной нож.

Он не угрожал. Просто показывал – он готов. Если Питер даст зелёный свет.

Питер скривился, прошипел тихое ругательство и пнул мелкий камешек. Он отошёл от Уэйда, сцепив руки за спиной. Разум спорил с сердцем. Старк видел в нём ребёнка. Щенка на поводке. Но он был способен на большее, чем просто подстраховка, и не мог сидеть дома или просто патрулировать улицы, зная это. Если этому городу угрожала опасность, пускай и не огромных масштабов, Питер был обязан помочь. Раз ему выпала эта возможность, почему не воспользоваться ей?

Он взглянул на город. Нью-Йорк не спал. Никогда не спал. В этом городе каждый день что-то рушилось. Питер не мог просто стоять в стороне.

— Я подумаю, – наконец бросил он, не глядя на Дэдпула.

Тот усмехнулся, пряча нож.

— Вот это мой Паучок. Ты только не взорвись от мыслительной деятельности, ладно? А то мне становится за тебя страшно. И вообще, – он игриво усмехнулся, — это что у тебя, стояк?

Питер поперхнулся воздухом, возмущенно развернувшись к нему.

— Что ты сказал?!

Дэдпул примирительно поднял руки вверх.

— Просто хотел привлечь твоё внимание, солнышко! Только и всего.

В этом спандексе он, конечно, действительно был неотразим. Если бы у Паучка и был стояк, то Уэйд бы точно это заметил. Это даже заставляло его кровь кипеть внутри. Какой у Паучка член? Большой, маленький или средний? Впрочем, подумал он, это было и неважно. В любом случае член Паучка, как и он сам, был для него самым желанным и привлекательным. А он много членов повидал. Даже забыл, когда перестал считать.

{Мы всегда больше любили невинных мальчиков}

[Думаешь, Паук подросток?]

{Это же очевидно! Ну, явно младше нас. Возможно, нашему Паучку не больше двадцати}

[Совращение малолетки какое-то]

Питер застонал, едва слышно, сквозь сжатые губы. Его плечи опустились, и он тяжело выдохнул, будто сражался не с наёмником, а с собственным упрямством, с внутренним голосом, который напоминал ему о правилах, границах, и о том, что хорошо, а что плохо.

— Ладно… ладно… – выдохнул он, опуская голову и будто скидывая с себя тонну морального груза.

— Что? – переспросил Уэйд, повернувшись к нему с удивлённым выражением. Он прервал беззвучный спор с Жёлтым и Белым, притихшими в голове, и теперь смотрел на Питера с откровенным интересом. — Повтори, я не расслышал. Или это мне почудилось? Скажи ещё раз, только с чувством, с выражением, как на прослушивании в драмкружок.

Питер вздохнул ещё раз, теперь глубже, почти сердито, и уставился на Уэйда снизу вверх.

— Окей! Я согласен! Доволен теперь? – выпалил он. Его голос прозвучал громче, чем он сам ожидал, почти сорвался на крик, но в этом был не гнев, а… капля облегчения. Будто он признал вслух то, что уже давно знал в глубине души.

Дэдпул застыл. Не потому что испугался или был поражён. Он просто... почувствовал это. Принятие. Это было настоящее, неподдельное согласие, рождённое не из давления, не из усталости, а из того странного, неуловимого соединения между ними. Слова Питера ударили не по ушам, а где-то глубже – в сердце, если его можно было назвать целым.

— Ну вот, другой разговор! – широко улыбнулся он, но без своей обычной клоунской гримасы. — А ты ещё сомневался. Мы – команда. С двумя с половиной личностями на одного, но всё равно команда!

Питер приподнял брови.

— Мы ничего не взрываем, никого не убиваем, никому не грозим. Мы просто… ищем информацию. Всё. Это единственное условие.

— Договорились, – кивнул Дэдпул, приложив ладонь к груди. — Скаутская клятва. Рука на сердце. Ну, или там, где оно когда-то было. Обещаю: ни одной пули, если только нас не начнут первыми.

— Это тоже условие, – твёрдо добавил Питер. — Мы не отвечаем огнём. Мы просто уходим.

— Уходить я тоже умею, – хмыкнул Уэйд.

Уэйд сделал шаг ближе, и тень от его фигуры легла на Питера, но не угрожающе – скорее как щит.

— Слушай, я понимаю, что ты сомневаешься. Я сам себе не доверяю на сто процентов. Но если кто-то и может меня немного… укротить, – он ткнул Питера пальцем в грудь, — то это ты.

Питер вздрогнул, но не оттолкнул руку. Он чувствовал – за всем этим балаганом, маской, голосами в голове и дурными шутками скрывается человек, который по-своему старается быть лучше. Хотя бы чуть-чуть.

— Не знаю, стоит ли мне этим гордиться, – пробормотал он.

— Ещё как стоит! – оживился Дэдпул. — Ты теперь мой моральный компас. Сломанный, слегка поджаренный, но всё ещё указывающий на север.

— Надеюсь, этот "север" не ведёт прямиком в тюрьму.

— Только если попадёмся. А мы не попадёмся. Потому что у нас теперь есть план!

Питер покачал головой. Его мозг протестовал, голос дяди Бена гремел где-то на задворках сознания, напоминая о долге и ответственности.

И Питер выбрал.

Может быть, с кем-то вроде Уэйда – безумного, непредсказуемого, но по-своему преданного – у него всё же был шанс изменить хоть что-то.