Глава 5. Первая зацепка
Lady Gaga – Just Dance
***
Питер зевнул, прикрыв рот ладонью, и устало притёр глаза. На улице давно опустилась ночь, окутывая город серым покрывалом влажного тумана и размытых огней. Когда он наконец добрался до дома, его мышцы ныло тянуло от усталости, каждая клетка тела требовала только одного – покоя. Он молча прошёл через прихожую, стараясь не шуметь. Мэй уже спала, и это было к лучшему. Ему не хотелось отвечать ни на какие вопросы, не хотелось изображать бодрость или интерес. Единственное, чего он сейчас жаждал, – это душ. Душ был его любимым занятием. Место, где можно было сбросить не только пыль улиц и пот боёв, но и – хотя бы на время – груз ответственности, вины, страха, сомнений.
Он скинул с себя костюм, и с лёгким отвращением поморщился. Тот уже издавал устойчивый запах пота и был покрыт пылью с бетонных крыш. Спасибо тебе, Уэйд, за этот спаринг, мысленно проворчал Питер. Он запихнул костюм в рюкзак, заранее решив: завтра – прямиком в прачечную, где-нибудь по пути в школу. Стирать дома не вариант – если Мэй его увидит, то начнёт допрашивать. А если Мэй начнёт допрашивать… ну, в прошлый раз она чуть не раскопала его тайну, просто вытащив случайную футболку из корзины. Не-не-не. Он не мог так рисковать.
Сбросив с себя остатки одежды, Питер шагнул в душевую и резко повернул кран, выставляя почти холодную воду. Струя ударила по телу ледяным каскадом, и он не удержался от тихого стона, когда дрожь пробежала от затылка до пят. Но через пару секунд стало лучше. Гораздо лучше. Вода струилась по телу, смывая усталость, напряжение, размягчая жгучие мысли, как весенний дождь смывает старый, въевшийся в асфальт снег. Она омывала его лицо, плечи, грудь, и вместе с ней – хотя бы иллюзорно – уходило напряжение последних часов. Но только иллюзорно.
Потому что мысли не уходили.
Дэдпул.
Словно вспышка неонового света в ночной темноте, имя всплыло в сознании и не отпускало. Оно дрожало на поверхности мыслей, как брошенный камень в воде. От него расходились круги – воспоминания, эмоции, сомнения.
Как всё это вообще вышло?
Питер прикрыл глаза и откинул голову назад, позволяя струе воды стекать по лицу.
Наёмник. Безумец. Человек, у которого слишком много оружия и слишком мало тормозов. И всё же... он сидел с ним на крыше, ел тако, пил коктейль и… смеялись. Они. Смеялись. Вместе. Без необходимости что-то доказывать. А спаринг? Питер вдруг вновь почувствовал лёгкую дрожь в руках, когда вспомнил, как они двигались: быстро, агрессивно, слаженно. И – как бы он ни пытался это отрицать – с удовольствием. Он помнил, как почувствовал, что попал по Уэйду ударом в грудь, как на секунду ощутил себя не "парнишкой в колготках", а настоящим бойцом. Уверенным, сильным. Не тенью Тони Старка, не юным Мстителем по ошибке, а… собой. Настоящим.
А потом… Потом он сморозил эту глупость.
"Может, выберем место, где будем встречаться?"
Питер чуть не ударился лбом о кафельную стенку при одном воспоминании. Что это вообще было? Предложение для супергеройского Tinder’а? Он едва не сгорел со стыда. Но – и это сбивало с толку больше всего – Уэйд не только не высмеял его, но искренне обрадовался. Даже поддержал. Сказал, что идея классная.
И это... запутывало. Всё.
Он намыливал голову, почти автоматически, и только когда понял, что делает это в третий раз подряд, остановился. Пена стекала по шее, по спине, исчезая в сливе. А он всё думал. Прокручивал каждую деталь их встречи: взгляд Уэйда, его голос – на удивление мягкий, когда он сказал "Ты теперь мой моральный компас"... и то, как он сунул ему в ладонь сложенный клочок бумаги с номером телефона.
Питер оставил его в кармане рюкзака. Он не выкинул. Не забыл. И да, он знал, что позвонит. Когда будет готов.
Он провёл ладонью по лицу, будто надеясь смыть с себя это ощущение. Но не смог. Потому что где-то глубоко внутри, за всеми "но", "если" и "нельзя", он чувствовал – он не один.
Может, это опасно. Может, глупо. И, конечно, совершенно не по правилам.
Позволяя стечь с него мыльной воде, он опять прокручивал перед глазами эпизоды из спаринга и почувствовал, как краснеет лицо. Он помнил опьяняющее чувство превосходства и радости, когда смог показать Дэдпулу, на что способен. Вот только... помнил он ещё и сильные, развязные прикосновения болтливого наемника к его заднице, ощущения трения одного спандекса о другой...
"Черт!" – мысленно выругался Питер, содрагаясь от прострелившей его волны возбуждения. Это было мерзко, грязно и...
Он тут же резко выключил воду и взял махровое полотенце, начиная им вытираться. Как же он был счастлив, что попросил мистера Старка отключить встроенные камеры в костюме, которые всё фиксировали. Мера безопасности, когда Питер только получил этот костюм. Теперь он самостоятельно и когда захочет мог отправлять Железному человеку отчёты о патрулировании и многое другое, что бы стоило хотя бы крупицы его внимания.
Из зеркала на него смотрел уставший парень с тёмными влажными волосами, прилипшими ко лбу, с чуть покрасневшими от тёплой воды глазами и упрямо выступающими ямочками на щеках. Эти ямочки – извечный предмет умиления для тёти Мэй. Она всегда говорила, что они такие же очаровательные, как у младенца, особенно когда он улыбается искренне, без этой своей подростковой маски угрюмости. На что Питер, по традиции, реагировал бурчанием и насмешками, надеясь скрыть растерянность. Но чем больше он огрызался, тем больше нежности вспыхивало в её взгляде. Это был их негласный ритуал, какая-то тихая игра любви и беспокойства.
Он наклонился ближе к зеркалу, всматриваясь в собственное отражение. На щеке виднелась свежая, но уже почти затянувшаяся царапина. Не глубокая, просто тонкая красная полоска. Вероятно, получил её во время того нелепого, внезапного падения лицом об крышу, когда Дэдпул, конечно же, весело наблюдал за ним сзади, делая какие-нибудь идиотские комментарии. Питер тихо вздохнул. Пройдёт. Всё проходит. Он привык. Его тело сражалось за него так же, как он – за этот город. Регенерация – одна из немногих вещей, за которые он был по-настоящему благодарен паучьему укусу. Она позволяла не обращать внимания на мелкие повреждения. Хотя физические раны – это ведь не главное. Самое трудное – те, что не видно.
Натянув простую футболку и свободные пижамные штаны, он бесшумно вышел из ванной, идя на цыпочках, как настоящий ниндзя. Из-за угла донёсся лёгкий шорох – в комнате тёти Мэй что-то зашевелилось. Питер замер, затаив дыхание, стараясь не выдать себя ни движением, ни звуком. Наверное, её разбудил шум воды. Он не должен был включать душ. Если она спросит, он, конечно, соврёт. В очередной раз. Придумает что-то: может, скажет, что проснулся в поту, что хотел освежиться, что перегрелся… Лгать – это стало частью его существования. Как паутина на запястьях. Как маска. И он ненавидел это.
Иногда ему казалось, что он тонет в собственных лживых объяснениях. Что с каждым разом всё дальше уходит от простого подростка Питера Паркера и всё глубже закапывается в роль Человека-Паука. Он бы многое отдал, чтобы просто рассказать Мэй всё. Но не мог. Потому что знал: это поставит её под удар. А он клянётся себе каждый день – не допустить, чтобы те, кого он любит, пострадали. Ни за что.
На цыпочках он добрался до кухни. Холодильник выдал негромкий щелчок, когда он открыл дверцу. Питер быстро достал пару бутербродов и упаковку апельсинового сока, затем снова, будто невидимка, прокрался в свою комнату. Присел на край кровати и сделал большой глоток – холодная кислота напитка приятно обожгла горло, пронеслась волной свежести по организму, ненадолго пробудив его. Он съел бутерброды, не особо чувствуя вкус, и наконец позволил себе рухнуть на кровать всем телом.
Матрас приятно пружинил под спиной, одеяло мягко обвило плечи. Мышцы дрожали от усталости. Всё тело отзывалось тихим протестом, но, вопреки этому, внутри было какое-то странное беспокойство. Мозг не хотел отключаться. Он ворочался, зевал, закутывался с головой, но мысли, как назло, не утихали.
Он улёгся на бок, прикрыв глаза. Волосы всё ещё были влажными – феном воспользоваться он не рискнул, опасаясь разбудить Мэй. Придётся спать вот так. Слишком часто Питер жил по принципу "придётся". Придётся врать. Придётся молчать. Придётся бороться. Придётся. Придётся. Придётся.
Почти уже засыпая, он вдруг резко открыл глаза и уставился в стену, будто что-то важное ускользнуло от него. И тут же вспомнил.
Телефон. Номер. Уэйд.
Проклятье. Он совсем забыл. Или пытался забыть?
Он протянул руку к тумбочке, нащупал телефон. Сердце глухо грохнуло в груди. Он достал сложенный вчетверо, чуть помятый листок бумаги с дурацкими завитушками – фирменным почерком Уэйда. В углу – нарисованное от руки сердечко. Ещё один абсурдный штрих в этом безумии. Питер невольно улыбнулся. Такая деталь могла быть только у него. У Дэдпула. Словно он пытался показать: "Да, я странный, и что?"
Питер добавил новый контакт, колеблясь с названием, а потом просто записал как "Красный". Коротко. Характерно. Без объяснений. Пальцы немного дрожали. Не от холода. От... сомнений. Страха. Смелости. Он ведь сейчас собирается написать наёмному убийце, психу, человеку, который разговаривает с голосами в голове. И просить у него помощи. Но разве он сам не говорил Тони, что готов на большее? Разве не хотел доказать, что способен быть Мстителем, а не просто "мальчиком на подстраховке"?
Питер глубоко вдохнул. И написал:
"Мне нужна твоя помощь. Завтра в обед встречаемся на нашем месте."
Быстро, по делу. Но слишком сухо? Почувствовав, как щёки слегка вспыхнули, он набрал ещё одно:
"Прости, если разбудил."
Прошло пару минут. За это время Питер успел сотню раз пожалеть о своём решении, перечитать отправленные слова, захотеть удалить их, выкинуть телефон, сбежать в лес и завести новую жизнь.
Но экран мигнул.
Сообщение.
Сначала – просто набор эмодзи: паучки и сердечки. Он вздохнул, то ли с облегчением, то ли с отчаянием. И что он хотел этим сказать?
Словно бы услышав, Дэдпул прислал второе сообщение:
"Лады, малыш. Если я тебе нужен – я всегда готов."
Питер слабо улыбнулся. Написал "Спасибо" и, наконец, отложил телефон. Тело уже не боролось со сном – он накрылся с головой, погружаясь в тепло одеяла. Мир постепенно отступал, растворяясь в темноте.
Утро началось с хлопка. Точнее – с внезапного осознания и последующего шлепка по лбу. Питер сидел на кровати с растрепанными волосами, в мятой футболке и с глазами, полными ужаса. Сегодня же олимпиада по математике! Он откинулся назад и застонал, уткнувшись лицом в подушку. Как он мог забыть? И ведь не просто олимпиада, а региональный тур, где от его команды многое зависело. Ну почему именно сегодня?
А потом вспомнил – встреча с Дэдпулом. Днём. В обед. Они договорились. Питер скривился. Если он опоздает или не придёт вовсе, Уэйд, скорее всего, решит, что его динамят. Что это был прикол. Шутка. И, возможно, исчезнет. Или обидится. Или устроит нечто эпичное, от чего потом будет стыдно перед Старком и всей полицией Нью-Йорка.
Собравшись, как в бою, он выскочил из дома, схватив рюкзак и документы. Команду, к счастью, он не подвёл. Вместе с Эм Джей, Недом, Бэтти Брант и несколькими ребятами из параллельного класса они выступили слаженно. Питер решал уравнения так, будто от этого зависела чья-то жизнь. А может, и зависела – своя собственная. Соперники были сильны, особенно команда из Бронкса, но всё-таки победа осталась за ними. Учителя ликовали, друзья хлопали друг друга по плечу и кричали, что теперь-то точно поступят в MIT. Их отвели в маленькое кафе неподалёку от школы, чтобы отметить успех, и Питер, несмотря на внутреннюю нервозность, остался с ними. Не хотел обижать. Не хотел объяснять.
Он старался быть "нормальным". Просто семнадцатилетним подростком, гордящимся победой. Но на самом деле всё было иначе. Его глаза снова и снова искали циферблат часов. Рука машинально поднималась к запястью. И хотя никто вслух ничего не сказал, он знал – они всё видят. Но молчат. Потому что привыкли. Потому что Питер Паркер часто исчезает без объяснений.
Он не считал, что сделал нечто великое. Ну олимпиада. Ну выиграли. Внутри всё это казалось незначительным. Может, он и любил учиться, но гордиться этим – нет. У него не было потребности кричать миру: "Смотрите, какой я умный!". Он был из тех, кто делает и уходит, оставаясь в тени. Слишком хорошо он помнил день, когда в честь Тони Старка устроили праздник. Толпы. Фанфары. Микрофоны. Речь. Его тоже пригласили. Он стоял в стороне и чувствовал, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Он даже потом в туалет сбегал – его слегка мутило. Не каждый рождается, чтобы блистать.
Через полчаса, извинившись и кивнув друзьям, он буквально вылетел из кафе. Свернул в знакомый переулок, бросил рюкзак за мусорный бак и, оглянувшись, молниеносно переоделся в свой костюм. Привычное ощущение ткани по телу моментально возвращало его в зону комфорта. Питер Паркер исчез. На его месте снова Человек-Паук.
Он взмыл вверх, перепрыгивая с крыши на крышу. И, наконец, оказался там, где договорились.
На крыше, залитой солнечным светом, вольготно раскинулся Дэдпул. Он лежал, раскинув руки, словно огромная морская звезда, лениво наблюдая за небом через маску.
— Папочка вернууу-улся, – протянул он с преувеличенной радостью, растягивая слова, как резинку.
Питер неловко приземлился рядом, отдуваясь.
— Прости, что задержался, – выдохнул он, подходя ближе и наклоняясь, чтобы заглянуть в маску наёмника.
Уэйд насвистывал что-то весёлое и совершенно бессмысленное, выглядя так, будто вообще не волновался.
— Тебе всё простительно, – сказал он почти мечтательно. — Ну разве можно злиться на такое милое солнышко?
Питер застыл. Улыбка, появляющаяся сама по себе, шум в ушах – и острое желание спрятаться под маску. Он ненавидел, когда краснел. Особенно – рядом с ним.
— Решил, значит, ограбить полицейский участок? – лениво осведомился Дэдпул, переворачиваясь на живот и подперев голову кулаком. Его ноги болтались в воздухе, будто он был не наёмником, а подростком на пикнике. — Я думал, ты у нас мистер Безупречность.
— Неправда! – вспыхнул Питер, спотыкаясь на каждом слове. Уэйд, похоже, находил это одновременно смешным и... привлекательным. — Я не собираюсь никого грабить! Это... это не ограбление!
— Конечно, конечно, – поддакнул он, качая головой с выражением святого понимания.
— Дэдпул! Это просто... ну, легкое проникновение. Чтобы достать информацию. Мы ищем босса тех ребят с оружием, ты же помнишь!
— Ну-ну, – Уэйд почесал затылок. — "Лёгкое проникновение", звучит как план моего первого брака. Ладно, понял. Без меня не справиться, ясно. Всё на мои плечи. Я виноват, я ужасен. Заткнись, Белый! Да, виноват, исправляюсь.
Питер зажмурился.
— Только, пожалуйста, без убийств, – тихо, но твёрдо добавил он.
Дэдпул изобразил крайнюю степень возмущения.
— Малыш, я оскорблён. Я же не псих какой-то. Хороших не убиваю. Полицейских – тем более. Мы же это уже обсуждали, помнишь?
[Да что ты?]
{Ну, про хороших – не врёт.}
[Если он узнает, сколько у нас на счету... убежит, как чертов заяц. Или выстрелит нам в лоб.]
{Ты не посмеешь! Паучок – наш друг!}
[На друзей не пускают слюни, маньяк.]
Уэйд промолчал. Голоса в голове можно было осадить потом. Сейчас – нельзя давать Паучку поводов думать, что он совсем безнадёжен. Он и так боится. И так сомневается. А ведь они стали чем-то... вроде команды. Или даже... друзьями. И это значило для Уэйда слишком много, чтобы всё испортить.
— Будет весело, – пробормотал он себе под нос. — Без убийств. Как ни странно... даже интересно.
[Не по себе даже. Мы – супергерои? Серьёзно?]
{Супергерои, детка. Живи с этим.}
[До первого трупа.]
— Ты что-то сказал? – спросил Питер, щурясь.
— Ничего, малыш, – улыбнулся Уэйд за маской, поднимаясь и отряхивая форму. — Только мысленно пою гимн добродетели.
Питер хмыкнул, качаясь на носках.
— Тогда... мы отправляемся?
Дэдпул кивнул и шагнул вперёд, чуть ближе, чем нужно.
— И как ты себе это представляешь? – Дэдпул сделал скептическое выражение лица. — Я, конечно, люблю, когда хорошенькие мальчики сверху... То есть, ты на паутине, а мне часа два на такси туда ехать? Знаешь ли, я уже староват для таких соревнований.
[Не такие уж мы и старые]
{ДА! Как думаешь, Паучок намного младше нас? Он любит ролевые игры "папочка-сын"?}
[Боже, запихни свою больную фантазию поглубже в задницу]
{Ммм, мы любим, когда нас туда... }
[ЗАТКНИСЬ!]
— О, – выдохнул Питер, потирая шею. — Не подумал, извини.
{Хочу к нему на ручки! УЭЙД, УЭЙД, УЭЙД!}
Дэдпул сглотнул неожиданно вязкую слюну и, стараясь подавить хрипотцу в голосе, вызванную непристойными картинками перед глазами, предложил:
— Можешь и меня с собой прихватить, Малыш-паучиш. Ты же постоянно кого-нибудь на паутине носишь. Не такая уж проблема, верно?
— А... эм... Да, бывает иногда. Но... ты... тебя...
Питер откровенно занервничал, не зная, как быть.
[Твою тушку не поднимет даже бульдозер]
{Зато наш Паучок поднимет! Он сильный!}
— Попробовать можно, – наконец произнёс Питер.
Дэдпул решил быть смелым за него. Подошёл почти вплотную к Паучку, замершему и, казалось, задержавшему дыхание. Он был выше него на целую голову, что выглядело довольно мило. Потянувшись к нему, Уэйд осторожно взял дрожащие руки и положил их себе на бедра, пробормотав сквозь стиснутые зубы:
— Крепче сожми, малыш. Я не хочу разбиться в лепёшку. Потом долго восстанавливаться буду.
Питер совершенно не понимал происходящего, но последовал его словам, сжимая пальцы на красном спандексе и притягивая со всей силы наемника к себе, от чего у того вырвался какой-то полузадушенный писк. Уэйд был таким большим и теплым, а еще так крепко прижатым к нему. Они одновременно подняли головы и всмотрелись друг в друга. Уэйд самым наглым образом касался носа Питера через маску своим. Что-то в животе Паркера закрутилось, распространяя странное тепло по всему телу. Во рту всё пересохло от осознания, что он находится в таком тесном контакте с Дэдпулом. Впрочем, почему он так реагирует, если уже доставлял на паутине обычных граждан?
"В том то и дело. Дэдпул – не они", – подумал Питер, облизав потрескавшиеся губы.
— Эй, Паучок, ты заснул там? – вырвал его из мыслей голос Уэйда.
— Что? – выпалил Питер. — Нет... не заснул, конечно. Просто... думаю.
— Мне кажется, что ты слишком много думаешь. Это вредно. Пора действовать уже.
{Ой, что ты там говоришь? Тебе же нравится, что Паучок такой умный. Ум – это сексуально! Он весь сама сексуальность во плоти!}
Питер выпустил паутину и чуть не покачнулся от неожиданности, когда Уэйд прыгнул, обхватывая его как обезьянка и прижимаясь изо всех сил. Конечно на автомате он придержал его. И придержал за...
— Святые чимичанги! – воскликнул удивлённый Дэдпул куда-то ему в шею, вызывая дрожь.
{О БОЖЕ!!! ТЫ ТОЖЕ ЭТО ЧУВСТВУЕШЬ?!}
О да, Уэйд уж точно это чувствовал. Как руки Паучка сжали его задницу, подобно слишком влюблённому продавцу на рынке, который также держал свои персики.
"Ебанный в рот!", – мысленно застонал Уэйд.
Это было определённо самым лучшим, что происходило с ним за последнее время. Даже в смелых своих фантазиях он не мог предположить, что такое когда-нибудь случится.
[Можно я выйду?]
{Да кому ты сдался?}
Питер и сам до конца не понял, как так вышло. Он. Обнимает. Дэдпула. Остановите его кто-нибудь, иначе крыша сейчас окончательно упадёт. Так, стоп. Нужно собраться. Иначе они попросту отложат проникновение в полицейский участок на потом просто потому, что... Просто потому и всё.
Придерживая Дэдпула, Питер начал бежать к краю крыши, ускоряясь, чтобы в один прыжок ветер подхватил их, унося вперёд. Лавируя между зданиями, Паук отметил, что Уэйд подозрительно затих и не проронил ни слова, что не было на него похоже. Вдруг, его пронзила догадка. Неужели самый бесстрашный наёмный убийца боялся... высоты? Его затопило приливом внезапного сочувствия. Он успокаивающе погладил Уэйда по спине, вызвав у того дрожь.
{Ради его поглаживаний можно и потерпеть}
[Это не поглаживания, идиот! Он просто думает, как бы нас скинуть по дороге]
{Ты такой зануда}
Питер приземлился на крыше здания, что было напротив полицейского участка, где расследовали дело банды вместе с сотрудниками ФБР. Дэдпул, поддерживаемый им, не двигался, но вскинул голову, встречаясь с ним глазами.
— Ёбаная хуйня, – произнёс Дэдпул, выдохнув. ― Надеюсь, у тебя есть для меня запасные штаны? И... мы приехали?
— Да, – отозвался Питер и раздраженно скинул его с себя. — Теперь нужно дождаться, когда закончится рабочий день и останется только охрана.
— Перекусим? – раздалось бодрое и абсолютно неуместное в данной ситуации предложение Дэдпула, сопровождаемое его привычной жестикуляцией: он упёр руки в бока, как будто совершенно не собирался участвовать в потенциально незаконном проникновении в полицейский участок.
Питер тяжело вздохнул и закатил глаза под маской.
— Нет. Никаких перекусов, – отрезал он. — Сидим. И. Наблюдаем.
Он подошёл к самому краю крыши, присев на корточки. Ни капли движения, только сосредоточенный взгляд, устремлённый на фасад полицейского участка. День подходил к концу, и с заходом солнца, казалось, всё здание начинало выдыхать вместе с уезжающими сотрудниками.
— Это скучно, – почти обиженно протянул Дэдпул, опускаясь рядом. — Ужасно. У тебя всегда такие унылые дежурства? Где драма? Где взрывы? Где, чёрт побери, острые ощущения?
Он вытащил катану и начал медленно покачивать её запястьем, словно проверяя на гибкость или разминая сустав. Полированный металл ловил последние отблески заката и отражал их в глазные линзы Питера. Тот бросил на наёмника напряжённый взгляд. Движения Дэдпула были пугающе точными. Он обращался с оружием, как пианист с клавишами – уверенно, элегантно, с полной отдачей.
— Кстати, хочешь узнать, как зовут моих малышек? – спросил Уэйд с особым энтузиазмом, как будто это была самая важная информация дня.
— О чём ты? – не понял Питер, всё ещё не отводя глаз от дверей участка. Люди медленно, по одному, выходили наружу, заканчивая свою смену. Мир продолжал жить, а он сидел тут с сумасшедшим.
Словно отвечая на вопрос, Уэйд вернул клинок в ножны и с лёгким свистом вытащил из кобуры два пистолета. Он поднёс их к маске и с удовольствием вдохнул, будто ощущал от них аромат любимого парфюма.
— Ты дал своим пистолетам имена? – переспросил Питер с интонацией человека, который уже пожалел, что задал вопрос. — Хотя, с другой стороны, чему я удивляюсь?
— А вот не надо с таким презрением, – обиделся Уэйд, тыча стволом в воздух. — Это помогает в бою. Кричишь их имена, словно после самого бурного оргазма в жизни, и враг теряется. Отвлекающий манёвр, между прочим. Всё по тактике.
Питер сдержанно покачал головой, не желая продолжать эту тему. Он пытался сосредоточиться, а Уэйд... Уэйд просто не умел молчать. За те полчаса, что они наблюдали за зданием, он успел рассказать историю о том, как однажды спас своего хомяка, рассуждал о лучшем соусе к тако и трижды пытался угадать имя первого учителя Питера.
— Господи, ты когда-нибудь затыкаешься? – не выдержал он, рывком схватив Дэдпула за ткань костюма на груди и притянув к себе. Их маски оказались всего в нескольких сантиметрах. Энергия между ними будто разрядилась током.
— Можешь меня заткнуть, – хрипло прошептал Уэйд.
Питер тут же отшатнулся, как будто его обожгло. Он отвернулся, стараясь не думать о странном ощущении, прокатившемся по спине. Не сейчас. Не время и не место.
На улице окончательно стемнело. Служебные машины одна за другой покидали стоянку перед участком. Последние сотрудники выходили на свободу – кто-то шёл в бар, кто-то домой, кто-то к любовнице. Питер встал. Время пришло.
— Погнали, – коротко сказал он и первым спрыгнул вниз, выпуская паутину и мягко цепляясь за здание.
Дэдпул с акробатической грацией последовал за ним. Он уже достал пистолет, крутя его в пальцах, как жонглёр на арене.
— Камеры, – коротко скомандовал Питер и начал быстро заклеивать объективы плотными комками паутины, чтобы позже им не пришлось стирать записи.
Найдя вентиляционный отсек, Паук открыл решётку и бросил на Дэдпула выразительный взгляд:
— Ты не пролезешь. Подожди тут.
— Это обидно, – буркнул тот, но подчинился.
Питер ловко забрался внутрь, продвигаясь вперёд сквозь тёмный металлический туннель. Узкие стенки слегка звенели от каждого его движения, но он двигался аккуратно. Добравшись до нужного места, он заглянул вниз. В комнате было пусто. Он открыл решётку и бесшумно спустился на паутине, снова закрывая камеры.
Холл встретил его гулкой тишиной. У турникета сидел охранник. Старик. Уснувший или почти.
Питер приблизился стремительно, но мягко, и вырубил его одним точным ударом. Без вреда. Только сон. Забрав у него ключи, он открыл дверь и жестом подозвал Уэйда.
— А я уже начал переживать, малыш, – сказал он, подмечая прищур белых линз напротив. Паучок не верил ему, а вот наёмник, к удивлению самого себя, действительно переживал. С маленьким, беззащитным Человеком-Пауком могло случиться что угодно. Ну, ладно, не совсем беззащитным, но сути не меняет...
— Идём, – скомандовал Питер, направляясь в другую часть участка, где по его предположениям мог быть архив и, соответственно, все данные, которые полицейские и сотрудники ФБР могли найти. Он до сих пор не понимал, почему даже полиции Старк доверил это дело. Его сердце билось как барабан. Всё происходило по плану. Пока.
В паху Уэйда стало тесно.
{Да у тебя стояк, Уэйди! Соглашусь, его командный голос очень возбуждает}
[Только не святи своим некстативтакоевремястояком перед Пауком]
{Такие влажные мечты перед глазами... Паучок с плеткой и с наручниками стоит над нами, нагнув как последнюю суч... }
[ЗАТКНИСЬ. ЗАТКНИСЬ. ЗАТКНИСЬ], – обрывает его Белый.
Их шаги глухо отдавались в пустом коридоре, где царила тишина, прерываемая лишь редким потрескиванием старых ламп под потолком. Серый свет из окон отбрасывал вытянутые тени на выцветшие стены. Питер шёл первым, настороженно озираясь и проверяя каждую дверь, мимо которой они проходили. Сердце билось чуть быстрее обычного. Всё должно было пройти быстро и тихо. Без сюрпризов.
Позади него Дэдпул то и дело издавал едва слышимые звуки – хмыканья, посвисты, комментировал что-то себе под нос, но удивительно, что пока не успел сболтнуть ничего действительно громкого. Питер был почти впечатлён. Почти.
— Эта точно не та, – бормотал Паук, толкая одну из дверей и выглядывая в небольшой кабинет с разбросанными папками. — Архив должен быть дальше, у восточного крыла.
— Надеюсь, там есть кофейный автомат, – отозвался Уэйд, поглаживая кобуру. — Мне кажется, я теряю концентрацию. А с моей склонностью к насилию это может быть опасно для окружающих.
— Постарайся никого не убить, – бросил Питер, открывая ещё одну дверь.
— Постараюсь. Но не обещаю.
Наконец, в конце коридора, он нащупал нужную – массивная дверь с табличкой, на которой стёрлись почти все буквы, кроме едва читаемого "АР...ХИВ". Питер обернулся и кивнул Дэдпулу. Тот вытащил пистолет, держа его наготове, и быстро проверил коридор за спиной. Чисто.
Паук открыл дверь, и они вошли внутрь.
Помещение было наполнено плотным запахом пыли и бумаги, перемешанным с чем-то металлическим – ржавчина на старых стеллажах. Пространство уходило вглубь, будто бесконечный книжный лабиринт. Лампы на потолке не работали, и темнота мгновенно окутала их, как только дверь захлопнулась.
— Сюрприз! – вдруг радостно выкрикнул Уэйд и включил фонарик. Луч света ударил прямо в лицо Питера, ослепляя его.
— Выключи его! – резко прошипел Паук, прикрывая глаза ладонью. — Ты издеваешься?!
— Да тут темно, как в жопе у... ну, короче, темно, – буркнул Дэдпул, но выключил фонарик. — Моя прелесть, фонарик с Китти, между прочим. Подарок от бывшей. Или бывшего. Или... В общем, уже не важно.
— Я вижу в темноте, – объяснил Питер, начиная двигаться вдоль стеллажей. Его движения были уверенными и точными. — Это одна из способностей, полученных после укуса. Ночное зрение входит в комплект.
— А я думал, это костюм Старка так умеет, – хмыкнул Дэдпул. — Железный засранец, конечно, делает конфетки из технологий. Уверен, даже унитаз у него разговаривает.
— Укус дал мне многое. Ночное зрение – один из бонусов, – отозвался Питер, скользя вдоль полок. Его пальцы легко перебирали папки, пока он не нашёл нужную секцию, ориентируясь по датам. — Вот она.
Он потянул за металлический ящик, и тот с лёгким скрипом выехал вперёд. Несколько секунд поиска, и его пальцы нашли нужную папку, с плотной надписью "СЕКРЕТНО".
— Кажется, это то, что мы искали.
Дэдпул подошёл ближе, заглядывая через плечо Питера. Тот молча развернул несколько листов, бегло просматривая текст. Документы были детализированы до пугающей точности. Упоминания о некоем оружии, обломках с места битвы в Нью-Йорке... Питер сжал губы. Его опасения подтвердились.
— Это то самое, – тихо проговорил он. — То, что использовали против меня. Судя по отчётам, это была одна из технологий, оставшихся после инопланетного вторжения и битвы Мстителей за Нью-Йорк. Кто-то её доработал, возможно, на чёрном рынке. А теперь... она расходится среди банд.
— Тьфу, – буркнул Уэйд, — ну, классика. Остались игрушки после драки, а теперь ими играют те, кто не умеет даже читать инструкцию.
— И самое паршивое, – Питер закрыл папку, — что мы не знаем, кто за этим стоит. Есть имена, да. Но дальше – тупик. Они только исполнители.
Дэдпул почесал затылок, уставившись куда-то в темноту.
— Паучок, знаешь... я сейчас вот что вспомнил. Где-то полгода назад начали ходить слухи среди преступников и прочей мерзопакостной гнили о какой-то птице с металлическими крыльями. Я то думал, что все они глюки видят от той дури, которой торгуют. Но... если подумать...
— Птицу с металлическими крыльями? – скептически переспросил Питер. — Вряд-ли это относится к моему делу. Да и по описанию напоминает костюм Сокола. Или, не знаю, кого-то, кто подражает ему?
— Не-а. Это другое. Совсем другое. По словам тех, кого я... скажем, интервьюировал... технологии у него не земные.
[Ты хотел сказать пытал?]
— Думаешь, он связан с этим оружием?
— Не исключаю. Знаешь, в этом городе уже ничему не удивляешься. Летающая птица с пушками? Почему бы и нет? Клянусь сиськами Моники Беллучи – тут что-то нечисто.
Питер невольно рассмеялся. Уэйд чуть замер, услышав этот звук. В груди что-то дрогнуло ‐ тепло, неожиданное, почти забытое. Человек-Паук смеётся. Над его шуткой. Искренне. Без насмешки. Просто потому, что смешно. В его жизни такого не случалось... ну, очень давно.
{Давайте оставим его себе? Он же милый.}
[Нет.]
{Но он смеётся! Над нашими шутками!}
[Это опасно.]
{Опасно – значит весело!}
— Ладно, – Питер отступил назад, обходя Дэдпула. — Пора уходить. Мы тут слишком долго.
— Угу, – кивнул тот, пряча пистолет. — Но мы к этому ещё вернёмся, да?
— Вернёмся, – ответил Паук, не оборачиваясь.
Наёмник подумал, что тот пытается таким образом показать насколько смелый и сильный, а также сможет прикрыть в любой момент, и умилился. Если бы он знал, что его невозможно убить, то перестал бы так поступать.
Они почти добрались до выхода. Осталось всего несколько шагов по тёмному коридору, где воздух казался тяжелым от тишины и напряжения. Сердце Питера билось ровно, он уже мысленно прокручивал план отхода – быстро, бесшумно, срезать путь через боковую лестницу. Но, как часто бывает в его жизни, не всё пошло по плану.
Звук шагов. Твёрдых, уверенных, доносящихся сверху.
Питер едва заметно вскинул руку, останавливая Уэйда. Ещё секунда – и в проёме появился второй охранник. Мужчина был в возрасте, но выглядел собранным. Вероятно, он просто делал обход, спускаясь с верхнего этажа на первый. Если бы он посмотрел направо – увидел бы их сразу. Но не успел.
Питер действовал молниеносно. Мускулы среагировали раньше сознания. Паутиномёты сработали с чётким щелчком – первое комкообразное облачко белой нити прилипло охраннику прямо на лицо, заглушая его крик и слепя его. Второй выстрел отправил его в угол, где прочная сеть паутины тут же схватила его, словно кокон. Он больше не мог ни говорить, ни двигаться. И до утра точно не выберется – если только кто-то не поможет.
— Сработано чисто, – выдохнул Питер, разминая запястье.
{Как же он горяч!}, – раздалось внутри Уэйда восторженное и мечтательное восклицание Жёлтого.
Уэйд усмехнулся про себя, но прежде чем успел отпустить очередную шутку, Питер резко застыл.
— Что-то не так... – пробормотал тот, поворачивая голову.
Он почувствовал знакомое, жгучее покалывание у основания черепа – тревожный сигнал его Паучьего чутья, всегда появлявшийся, когда опасность была буквально в воздухе.
— Назад! – крикнул он, но было уже поздно.
Приклеенный к углу охранник, несмотря на ограничение движений, умудрился вытащить пистолет. Он держал его неловко, почти вслепую, но этого было достаточно. Он нащупал спусковой крючок и повёл ствол в сторону Питера, ориентируясь на звук.
Дэдпул среагировал быстрее него.
— Да хуй тебе, – прорычал Уэйд и одним движением рванулся вперёд, подставляя себя под выстрел.
В тот же миг прогремел выстрел. Звук прорезал коридор, отразившись от стен зловещим эхом. Питер, чьи линзы тут же расширились в ужасе, смотрел, как тело Уэйда дёрнулось от попадания и рухнуло на пол с глухим стуком.
— Уэйд?! – сорвался с губ испуганный шёпот.
Он кинулся к нему, опускаясь на колени. Лежащий перед ним Дэдпул был неподвижен. Пуля вошла в бок. Кровь уже начала растекаться под ним. Она была тёплой, густой, слишком красной даже для него.
Питер схватил его за плечи, потряс.
— Уэйд! Слышишь меня?!
Никакой реакции. Только тяжёлое, прерывистое дыхание.
Питер сжал зубы, борясь с паникой. Он знал, что Дэдпул не такой, как обычные люди. Разве он мог вот так вот умереть?!
Тьма медленно накрывала Дэдпула, поглощая сознание. Всё, что он ощущал – это нарастающее давление, гудящее в голове, и боль. Пронзительную, но в то же время уже привычную. Он много раз умирал. И каждый раз, когда падал, было ощущение, будто сознание уходит в бескрайнюю чёрную воронку, а реальность тает, растворяясь в тишине. Но на этот раз было иначе. Потому что он сделал это не ради веселья, не ради пафоса, не ради славы. Самое главное, что он спас Паучка от пули, а остальное не важно. Не важно, что с каждой такой "смертью" шарики всё больше заходили за ролики.
{Опять всё пошло по пизде!}, – вскрикнул Жёлтый.
[О нет, только не снова], – прозвучал глухой голос Белого.
Голоса пропали, смывшись волной, будто на дно унитаза. И сам Уэйд смывался туда же, пока не достиг абсолютной пустоты. Чернота без всего. Так выглядел его личный ад, в который он попадал после смерти. Самая худшая часть шоу. Просто бесконечная пустота. Затем вдруг, словно издалека, медленно полилась музыка. Песня Леди Гаги, которую он ненавидел больше всего, потому что именно она играла каждый раз. Уэйд ничего не мог поделать.
Shots were fired on the street
(Выстрелы прозвучали на улице)
By the church where we used to meet
(Возле церкви, где мы раньше встречались)
Angel down, angel down
(Ангел упал, ангел упал)
Why do people just stand around?
(Но толпа просто стояла рядом)
I'm a believer, it's a trial
(Я — верующая, это — моё испытание)
Foolish and weaker, oh, oh, oh
(Делающее меня глупее и слабее, о-о-о)
I'd rather save an angel down
(Я лучше спасу падшего ангела)
Она становилась всё громче, пока не возникли картинки. Весёлые нарисованные животные, детишки и взрослые, которые пели и танцевали как в самом дешёвом мюзикле. На зелёной поляне росли ромашки и деревья, на голубом небе плыли облака, с сидящими на них купидонами в костюме Человека-Паука. Они стреляли во всех стрелами из своего лука, посылая море любви и сердечек. Оу, ну хоть что-то новенькое за пару лет. А то надоело однообразие. Затем картинка разъехалась, как шторы занавеса в театре, и он увидел свет.
{Я РОДИЛСЯ!}
[Опять мы живы]
— Просто пиздец, – простонал Уэйд.
Реальный мир медленно возвращался. В нос резко ударил запах крови. Он заставил себя распахнуть глаза и попытался сфокусироваться на происходящем. Уэйд чуть не подавился воздухом, вдруг увидев нависнувшее над ним лицо Человека-Паука.
{Мы что, правда умерли и попали в рай?}, – Жёлтый задыхался от восторга.
[Такому, как Уэйд, рай не светит], – ответил ему Белый.
Уэйд медленно приходил в себя. Сознание возвращалось рывками – сначала звуки, глухие, как будто из-под воды, потом – ощущение тепла под щекой, и, наконец, запах. Не крови, не гари, не больничных антисептиков, к которым он давно привык, а чего-то... почти домашнего. Что-то, от чего становилось спокойнее. Он пошевелился и понял, что лежит не на холодном полу. Голова удобно устроилась на чьих-то коленях, а две ладони обнимали его лицо, осторожно, почти бережно. Он приоткрыл глаза – взгляд упирался в маску Человека-Паука, склонившегося над ним.
Паучок дышал тяжело, прерывисто, словно только что прошёл через что-то страшное. Линзы его маски были распахнуты, в них застыл ужас и... облегчение.
Уэйд моргнул, нахмурился и резко сел, инстинктивно хватаясь за лицо. Пальцы наткнулись на маску. Облегчение скользнуло по его телу – он так боялся, что Паучок увидит его настоящего. Не героя, не балагура, не бойца. А монстра. Этого нельзя было допустить.
— Ты... Ты умер! – голос Питера сорвался на визг, в котором смешались шок, боль и непонимание. Он чуть подался вперёд, не отрывая взгляда от Уэйда, будто боялся, что тот исчезнет снова, прямо у него на глазах.
Уэйд выдавил улыбку, стараясь выглядеть как можно спокойнее, словно вся эта сцена – пустяк. Он даже поправил невидимую складку на своём костюме, но пальцы дрожали.
— Ну... такое иногда случается, – хрипло сказал он, стараясь не выдать, как сильно у него кружится голова.
Но Питер не успокаивался. Он опустил взгляд и прижа руки к его груди, прямо туда, где совсем недавно зияла дыра от пули. Сквозь разодранную ткань сочилась кровь, пропитывая красный спандекс и образуя под ним густую лужу. Питер был в ней по колено, и, что удивительно, вовсе не обращал на это внимания. Он только дрожал и с трудом дышал.
— Что значит "иногда"? – спросил он, всё ещё прикасаясь к ране, будто не верил глазам. — Ты... ты умер у меня на руках!
— Когда меня убивают... я не умираю, – Уэйд пожал плечами, словно говорил о чём-то самом обычном. — Исцеляющий фактор. Мутация. Я... бессмертный, в каком-то смысле. Меня можно резать, поджигать, расстреливать, рвать на куски – я всё равно соберусь. Как вампир, только без крови и гроба. И выгляжу чуть лучше... если не снимать маску.
Но Питер не улыбнулся. Его взгляд не отпускал.
{Никто никогда не смотрел на нас так...} – прошептал Жёлтый.
[И правильно делали. Мы уроды!]
{А помнишь, как в другой вселенной нас приняли в корпус Дэдпулов? Мы были героями...}
[Бред.]
{Про Мультивселенную мало что известно...} – промурлыкал Жёлтый загадочно.
Уэйд сглотнул. Он почти не слышал голосов – только себя и дыхание Паучка. Он внезапно почувствовал, как тяжело это – быть рядом с кем-то, кто переживает. Кто действительно боится тебя потерять.
— Паучок... – хрипло выдохнул он. — Ты... ты правда переживал за меня?
Питер отвёл взгляд. Его плечи чуть вздрогнули.
— Зачем ты это сделал? – спросил он, и в этом вопросе была не только тревога, но и упрёк, непонимание, даже злость. — Ты мог погибнуть!
— Ну... кто-то же должен был закрыть тебя. А я, в отличие от тебя, могу позволить себе такое. Бессмертие и всё такое, – пожал плечами Уэйд, вставая. — Показалось логичным на тот момент. Да и ты стоишь того, чтобы тебя прикрыть.
Он с усилием поднялся, чувствуя, как суставы хрустят. Питер тоже встал, не сводя с него взгляда.
— Я мог уклониться, – вдруг тихо сказал он.
Уэйд прищурился:
— Что? Ты умеешь уворачиваться от пуль?
{ПАУЧОК ОХУЕННО КРУТ!} – восторженно выкрикнул Жёлтый.
Питер кивнул, слегка смутившись:
— У меня есть нечто вроде шестого чувства. Паучье чутьё. Я заранее чувствую опасность. Это помогает уклоняться. Почти всегда.
— Ты всё больше удивляешь меня, малыш, – присвистнул Уэйд. — Сексуально, между прочим.
{Что ещё он умеет, интересно?}
Питер подошёл ближе, положив ладонь на его плечо – чуть крепче, чем надо, чуть дольше, чем просто жест поддержки.
— Пожалуйста. Не делай так больше, – попросил он. — Не нужно умирать ради меня. Я справлюсь.
— Ладно, – неожиданно спокойно отозвался Дэдпул. — Не буду.
{Он врёт.}
[Конечно врёт. Какой-то же ты, Уэйд, конченный. Не понимаешь, что закончится это плохо]
Питер отвернулся, но в глазах его всё ещё стояла тревога. Он не заметил, как дрожат руки Уэйда. И не понял, почему тот так долго не идёт за ним.
— Нам пора, – бросил он через плечо.
— Да, конечно, – кивнул Уэйд, потянувшись, чтобы убедиться, что катаны на местах. Он, конечно, не думал, что Паучок мог взять его оружие, а самого бросить посреди коридора, просто слишком заботился о своих детках, которые были ему очень дороги. Они были частью его.
Они вышли под покровом ночи. Небо было низким, как купол, и пахло весенним ветром и пылью города. Они взобрались на крышу ближайшего здания, глядя вниз.
— Ты знаешь, – внезапно сказал Питер, — мы, кажется, неплохая команда.
— Скорее любовнички, – ухмыльнулся Уэйд, но тут же быстро добавил: — Шучу, шучу. Отличная команда, Паучок.
Питер чуть улыбнулся, отвёл взгляд.
— Тогда... увидимся, Дэдпул. И постарайся не умирать. Такой напарник, как ты, мне нужен.
Он метнул паутину и скрылся в ночи, растворяясь в городском неоне.
Уэйд остался стоять на крыше, потом раскинул руки и закружился на месте.
— Он сказал, что я ему нужен!
{ОН СКАЗАЛ, ЧТО МЫ ЕМУ НУЖНЫ!!!}
[Как друг и напарник. Не более. Прекратите вести себя как идиоты.]
Но Уэйд не слушал. Его сердце билось быстрее, и душа пела. Потому что впервые за долгое-долгое время он был не просто "тем, кого нельзя убить". Он был тем, кого ждали. А насчёт друга и напарника... это пока. Болтливый наёмник добьётся большего. Во что бы то ни стало.