Глава двадцать пятая
— Куда путь держишь?— спросил парень, только подойдя к двери и увидев, как блондин собирал вещи.
Пак приостановил действия и вздохнул, посмотрев на растерянного друга.
— Я хочу...— Джей чуть подумал, а затем поджал губы, падая на кровать и чувствуя ужасный дискомфорт. Он словно задыхался и не понимал, правильно ли он поступает. Чонвон же сел к нему и осмотрел вещи.
— Чонсон, я хочу тебе сказать кое-что,— шатен опустил взгляд и виновато как-то улыбнулся,— ты только не воспринимай всё близко к сердцу. Я... ну... всё это время, пока мы жили вместе, у меня было чувство, будто ты мне нравишься. А когда ты...
— Чонвон, нет,— испуганно вскочил Пак и убрал руку друга, который хотел попридержать пыл младшего,— ты... нет! Не смей! Ты хочешь испортить нашу прекрасную дружбу никчёмными чувствами?
— Никчёмными...— прошептал Ян, прикусив нижнюю губу и пытаясь сдержать слёзы,— нет, не хочу. Просто меня в последнее время душило чувство...
— Мне пора, я к Джейку,— тот накинул джинсовку и вышел из комнаты, а затем и из квартиры, оставляя старшего одного с его всхлипами и криками ненависти к самому себе.
******
Сону отошёл и оставил Сонхуна с Шихён, которая суетливо бегала вокруг брюнета, стараясь ему подлизаться и лишний раз преподнести что-то вкусненькое. А Пак против и не был, ведь не всегда кто-то так будет бегать вокруг для него. Но старшая как-то напоминала Дживон, этим и отпугивала Хуна от себя. Ведь блондинка тоже любила лишний раз побегать ради парня, которому было и вовсе всё равно на неё. А вдруг и сестра Кима тоже что-то чувствует по отношению к Сонхуну? Эти мысли напугали его и, поворачиваясь к только севшей девушке, спросил:
— А я для тебя хороший человек?— это звучало довольно подозрительно и пугающе.
Его внешний вид запросто мог напугать любого, особенно тех, кто ранее видел его. Ведь сейчас Пак сильно похудел, приобрёл синяки под глазами, а сами глаза красные от недосыпа. Он не ходил в университет уже неделю с лишним, так и до отчисления рукой подать, однако ему было вовсе не до учёбы. Он был подавлен морально и не чувствовал ничего. Ничто не придавало должного удовольствия, он не видел в чём-либо смысл и просто существовал ради того, чтобы всё же узнать, ради чего он был создан. Парню казалось, что у него есть своё предназначение, но какое — непонятно.
— Да, очень даже, а что?— она чуть удивилась и смущённо хихикнула, покрывшись румянцем,— это так заметно?
— Что именно?— всё также спокойно сидел и отодвинул тарелку.
— Ну, ты симпатичный и приятный парень, удивительно, что за тобой толпа девочек не бегает,— пожала плечами девушка и встала со стула, подойдя к холодильнику,— или бегает?
Брюнет вздохнул, не желая отвечать и вообще продолжать разговор. Где там Сону? Хун хотел с ним обсудить немного по поводу новых ощущений от новых препаратов. Было очень страшно и не по себе от самого себя, однако Пак чувствовал, что уже влип и теперь не может выбраться из этого болота. Он видел в наркотиках ответ на все вопросы по поводу его существования и вообще реальности. Лизергиновой кислоты ему явно мало, поэтому он хочет перейти на что-то посерьёзнее. Ведь если он не найдёт выход и не объяснит себе всё, что его мучает, то он впадёт в глубокую депрессию. Ощущение, будто у него внутри бомба, на которой устроен обратный отсчёт и если он не успеет всё узнать, то эта бомба взорвётся.
Наконец блондин подошёл к сестре и Сонхуну, улыбаясь обоим. Он сел напротив брюнета, где ранее сидела старшая, и ложкой начал ковырять торт. Он, в отличие от Сонхуна, выглядел очень свежо. Видимо, Пака испортила далеко не зависимость.
Когда они оба уединились, студент тут же начал допрашивать друга, где что можно найти и что можно взять подешевле.
— Стой-стой,— приостановил речь и нахмурился,— ты что, подсел? Я тебе давал то, что зависимости не вызывает, ты там без меня попробовал?
— Нет, просто мне нужен ответ, но он не в лизере,— проныл тот, хватаясь за волосы,— я хочу понять, зачем живу, иначе смысла жить вовсе не будет.
Ким помолчал, даже не зная, что и сказать. Он не подозревал, что Сонхун так сильно и быстро подсядет, ведь от грибов зависимость минимальная, но, видимо, зависимость не от них, а от ответов на вопросы, которые появляются после трипа. Это было жутко, ведь Сону прекрасно знал, каково это — стать зависимым и нуждаться в наркотиках покрепче. Он еле слез с этого, а сможет ли потом слезть Пак? Не факт.
— Нет, я с тобой делился не для того, чтобы ты...
— Тогда я сам всё найду,— вредно произнёс и направился вон из комнаты.
Когда к парню подошла Шихён, брюнет пообещал, что они должны списаться, давая свои контакты. Сам же Сону был крайне зол на друга и на себя. Как он мог просто взять и подсадить его? Подставил получается.
*****
— Думаешь, что если мы разойдёмся, то Дживон воскреснет?— зло цедил блондин, идя в сторону входной двери,— классно, спасибо за наигранную любовь, из тебя актёр отличный, попрошу передать посылкой оскар за игру.
Джейк вздыхал, пытаясь успокоить злого парня, который был неуправляем.
— Джей, я просто не могу так,— устало ныл, но перед лицом его хлопнули дверью.
Смотря через окно на уходящую фигуру, шатен кусал губы. Он не хотел такого исхода, однако он был уверен, что потом Пак ещё придёт или напишет, ведь он просто так никого не бросает, тем более столько клялся в любви и обещал быть всегда рядом.
Чонвон сидел на подоконнике, пуская слёзы и сопли, каждую минуту повторяя себе под нос "Никчёмные чувства", слова Чонсона ранили его не на шутку, ведь эти никчёмные чувства длятся уже четыре года. Сам Ян бы с удовольствием подавил бы их, но он ничего не может с этим поделать, ведь сердцу не прикажешь. Посмотрев на календарь на полу, который там оказался из-за истерик парня, понял, что через пять дней новый год. И какой может быть праздник, когда в жизни такая жопа? Он и вовсе забыл про это, ведь столько всего произошло за последний месяц. То хорошее, то плохое, то вообще кошмар, что хуже уже и быть не может, за эти пять дней вряд ли что-то поменяется, тем более в лучшую сторону.
Входная дверь зашумела и Ян вздрогнул, не желая видеть того, кто так безжалостно разбил ему сердце и душу. Не верилось, что спустя такой большой промежуток времени, проведённого вместе, Чонсон так просто откажется от Чонвона.
— Чонвон-и, ну прости,— пропел Пак, подходя к другу и пытаясь его обнять, однако старший оттолкнул блондина и недовольно сжался, словно боясь его,— я знаю, я придурок. Но и меня сегодня кинули. Представляешь...
— Не представляю и представлять не хочу,— недовольно буркнул и встал на пол,— ты всё сегодня днём сказал, дал понять, кто мы друг другу, так будь добр соответствовать своим словам. Никчёмные чувства? Да вся наша дружба была никчёмной!
— Не говори так...
— А что мне ещё говорить? Пошёл ты, Чонсон, я и не понимал, какой ты говнюк, который ставит чужие чувства и эмоции на последнее место, считая, что все должны под тебя подстраиваться. Живи в этих апартаментах один, а я пойду...
— Нет, Чонвон, успокойся,— громко крикнул последнее слово и схватил шатена за руку, разворачивая к себе и тяжело дыша в унисон с другом,— я же не найду больше никого лучше тебя или даже приближённого к твоей доброте. Я тебя тоже люблю, но...
— Тебя кинул Джеюн, поэтому ты меня сейчас и любишь,— Ян отошёл от него и вырвал руку, пока тот был в удивлении,— ты думаешь, я поведусь? А я поведусь. Но это будет тебе уроком, что нельзя разбрасываться словами. Ты сейчас как Сонхун, радуйся, что я не покончил с собой, как та девушка, а то бы и меня у тебя не было. Иди купайся и ложись спать, я постелил твою кровать.
Блондин крепко обнял шатена, понимая, что он прав. У Джея больше никого и нет, тем более столь доброго и близкого, с кем он прошёл такой длинный путь.