Глава двадцать четвёртая
Теперь он один. Казалось бы, что же могло пойти не так? Хисын всегда ведь был заботливым по отношению к друзьям, уделял им время и силы, поддерживал, так почему же он сейчас один лежит в своей комнате, держа в руке идиотскую бутылку соджу. Он никогда не пил, но сейчас ему показалось, что если не алкоголь, то он точно сейчас же на эмоциях сделает с собой что-то. Почему люди ищут кого-то, кто в чём-то лучше тебя? Неужели деньгами можно приманить кого угодно? Неужели так легко просто забыть о том, кто был с ними так часто и долгое время? Или два года не кажутся чем-то значимым? В чём же Ли не прав?
— Хисын-хён...— в комнату постучал Нишимура, перед которым шатену стало стыдно. В его доме находится подросток, у которого пьющий и принимающий наркотики отец, а состояние старшего сейчас заставит мальчишку погрузиться в те времена и почувствовать это неприятное чувство отвращения. Блондин заглянул и улыбнулся, держа в обеих руках по чашке чая,— прости, вижу, у тебя тут своя тусовка, но я бы хотел побыть с тобой и заодно попить чай. Он с лимоном, как ты любишь.
Он знает это. Как же это умилило Хи и заставило заплакать, пряча лицо руками. Рики убрал полупустую бутылку в сторону и на её место поставил чашку. Он очень скучал по Хёну, хоть и не очень хорошо помнил, каким он был, ведь младшему было всего пять лет, когда семья Ли переехала, семья Ван вернулись в Китай, а Нишимура полетели в Японию. Три разные жизни разлетелись по разным путям, но спустя целых одиннадцать лет они снова встретились, но в довольно неприятных условиях для продолжения дружбы. Да и они все изменились. Наивный и глупенький Рики стал более хитрым, шустрым, продуманным и хладнокровным по отношению к определённым людям, совершившим не очень хорошие поступки, он вырос в жестоком окружении, где не принимали доброту и наивность, поэтому пришлось влиться в коллектив и показать сверстникам себя с другой стороны.
Ирон, которая была смелой и игривой, любящей дурачиться, стала холодной девушкой, любящей управлять людьми ради своих же потех или выгоды. Её родители никогда не были ей довольны, вот и решила она, что будет такой же равнодушной ко всему. Живя в роскоши, она поняла, что управлять людьми легче всего, тряся купюрой перед их лицом.
И лишь Хисын остался таким же добрым и великодушным. Что и сыграло с ним злую шутку.
Рядом тот, кто, по мнению Хисына, за всё это время мог и вовсе забыть о Ли и их дружбе. За одиннадцать лет парень мог по-другому смотреть на шатена, он мог считать его уже не подходящим для их дружбы, у него могло появиться большее количество друзей, однако Рики помнил о хёне и при первой же возможности пришёл к нему. Хоть и кажется, что он пришёл к нему лишь ради того, чтобы укрыться от мамаши и Ирон, но он всё то время искал дом Ли и пытался с ним встретиться.
— Мама звонила, сказала, что в суде откажется от меня и я буду жить с отцом,— оповестил блондин, своими словами удивив старшего, который возмущённо раскрыл рот,— не знаю, что лучше: наркоман или шлюха. Они оба придурки конченные, я бы жил один с большой радостью.
Хи обнял парня, думая, что тот расстроится и начнёт плакать, однако на его лице не было ничего намекающего на слёзы, он всё так же спокойно смотрел куда-то в даль.
— Лучше постараться остаться с мамой, она же в этом городе, в напряжённых ситуациях можешь приезжать ко мне, мой папа будет не против,— погладил по плечу и щёлкнул по носу младшего, улыбаясь,— всё будет круто, просто бывают ситуации нехорошие в жизни. Дальше — хуже, но мы...
— Куда уж хуже,— вздохнул, при этом улыбнувшись.
*****
— А с кем ты живёшь?— поинтересовался Пак, осмотревшись и погладив ладонью по поверхности дивана.
— Один,— пожал плечами Джеюн и снял пальто, только придя с магазина. Сев рядом с парнем, положил одну руку ему на колено,— а что? Хочешь составить компанию?— прошептал, приближаясь к лицу.
Блондин улыбнулся, стараясь как можно сильнее концентрировать все мысли именно на настоящем, на Шиме, на чём угодно, но не на Хисыне и Ирон. Эти оба просто лезут в голову, давя на совесть, которая вообще-то отдыхать уезжала очень давно и возвращаться не собиралась. Что же случилось такого, что Чонсон вдруг стал таким правильным и совестливым?
— Джейк...— выдохнул Пак, упав полностью на диван,— сейчас такое дерьмо в жизни происходит, что я даже не могу не думать об этом. Такая ситуация наитупейшая, что моя задница так и норовирлась ввязаться в это.
— Что случилось?— обеспокоено спросил шатен, становясь более серьёзным.
— Помнишь Ирон? Студентка по обмену в хер знает каком факультете? Эта сука заманила меня деньгами, предлагая кучу денег за какое-то грёбанное кольцо Хисына. Я взял не то кольцо, она его...— Пак устало выдохнул, закрыв глаза и не желая снова рассказывать всё в пятый раз,— короче она идиотка, из-за которой мы с Хисыном поссорился и теперь я не знаю, что делать. Я ненавижу себя.
Шим понимающе кивал, пытаясь представить всю ту ситуацию. Действительно звучит глупо.
— А что с Сонхуном?— спросил старший, чем заставил Пака округлить глаза.
Как он мог забыть про друга? Он был настолько погружён в эту поимку кольца, а потом и разборки с Ирон, что и вовсе забыл про Сонхуна, который, вероятно, тоже особо не общается ни с Чонсоном, ни с Хисыном. А ведь он был в ужасном состоянии из-за случая с Дживон. Похороны будут завтра, как сказал Джеюн, пойдёт ли туда Пак? Оба ли Пака пойдут? А Ли? Столько вопросов по поводу завтрашнего дня, хотелось бы "случайно" встретиться с ними, ведь они давно не были втроём вместе.
Ночуя у Джейка, Пак заставил Чонвона сильно переживать и даже грустить. Они только съехали и наконец только вдвоём, но Чонсон снова предпочёл проводить время с Джеюном. Ну да, он же его любит, у них там свои отношения, явно куда крепче, чем восьмилетняя дружба. Как же это ужасно, когда человек начинает от тебя отдаляться, а ты не был готов к этому. И ты ведь не можешь ничего сказать и сделать, он ни в чём не виновать, как и ты, просто так складываются обстоятельства.
*****
Чёрный цвет так и рябил в глазах, а люди словно давили количеством на парня. Он не знает, зачем пришёл сюда, он был уверен, что его все начнут обвинять в смерти Дживон. Но никто этого не делал, все спокойно стояли и разговаривали, вспоминая девушку и поражаясь её поступку. Кто-то плакал, кто-то уже напился, кто-то просто сидел поникший в свои мысли. Особо никто и не знал, что в этом виноват на самом деле Сонхун.
К шатену подошла женщина и ударила парня по щеке со всей силы. Шим не был удивлён, он и вовсе удивился, что его впустили в дом. Но парень очень хотел попасть на церемонию вечного прощания, чтобы попрощаться с Пак, надеясь, что после этого его не будут мучать кошмары.
— Сукин сын, что ты тут забыл?!— крикнула женщина, но её попридержал муж, на ухо что-то прошептав,— ты! Это ты во всём виноват! Ты увёл мою дочь в этот жестокий мир. Мою дочь, мою малышку Дживи ты довёл до этого,— она указала на ширму, за которой был гроб.
Фото девушки заставляло вздрагивать. Она была такая счастливая, эта улыбка была столь искренней, трудно поверить, что девушка сама покончила с собой. От этой фотографии Сонхуну стало плохо. Он вспомнил все моменты с Пак и, схватившись за сердце, понял, что перед глазами всё начало плыть и он задыхается. Подбежавший к нему Чонсон отвёл друга к туалету, где был умывальник и брюнет умыл лицо, пытаясь прийти в себя. После прохладной воды словно действительно стало лучше. Достав пластинку промокашки из пакетика, парень положил её под язык и закрыл глаза. На нём держался удивлённый взгляд блондина, который прекрасно понимал, что это.
— Ты принимаешь?— спросил тихо.
— Нет, это лекарство,— махнул старший и пошёл обратно к церемонии прощания.