9 часть
— Нет! Я не отпущу тебя! — закричала Кира.
Её крик сорвался на рыдания. Она видела, как свет фонарика проходит сквозь грудь Мусима, освещая бетонную стену позади него. Он таял, превращаясь в призрачное марево. Кира отчаянно прижала ладонь к блокноту. Ожог на её запястье, полученный во сне, вспыхнул нестерпимой болью. Кожа лопнула, и густая, неестественно яркая кровь потекла по страницам.
Кира начала лихорадочно, дрожащими пальцами втирать кровь в прозрачный силуэт Мусима на бумаге. Она обводила его плечи, его лицо, его пронзительный глаз, шепча: «Живи, будь здесь, будь настоящим...». Там, где кровь касалась ватмана, Мусим в реальности на мгновение обретал плотность. Он вскрикнул, чувствуя, как его буквально пригвождают к этому миру живой нитью её боли.
И в этот момент, когда в подвале воцарился запах металла и крови, магнитофон, который, казалось, затих навсегда, издал резкий щелчок. Катушки закрутились с бешеной скоростью.
Голос отца Мусима звучал теперь иначе — в нём не было усталости, только ледяная решимость человека, решившего пойти против законов Вселенной.
«Слушайте внимательно! Механизм запущен, и кровь художника — это лишь временный клей. Чтобы обмануть время и вернуть то, что забрала Тень, вы должны использовать Ключ не как отмычку, а как рычаг. Карусель наверху — это маховик. В её центральной колонне скрыт замок, который не открывает дверь, а фиксирует мгновение. Если повернуть Ключ в тот момент, когда карусель сделает полный круг, реальность и сон поменяются местами. Мусим станет живым, но цена… цена в том, что Тень должна занять чье-то место».
Мусим, чьё лицо благодаря рисунку Киры стало видимым, но всё ещё мерцало, схватил её за руку. Его прикосновение теперь ощущалось как ледяной укол.
— Ты слышала? — прохрипел он. — Кира, это ловушка. Если я стану живым, этот парк заберет тебя. Тень станет тобой!
— Мне всё равно! — Кира подняла на него глаза, полные слез и безумной решимости. — Я жила в этих снах ради тебя. Я не позволю тебе исчезнуть сейчас, когда я наконец коснулась твоего лица!
Дверь наверху, которая до этого была намертво заперта, внезапно распахнулась от мощного удара ветра. Скрежет плёнки стал оглушительным. Кира и Мусим, поддерживая друг друга — она, слабеющая от потери крови, и он, рассыпающийся на искры — бросились вверх по винтовой лестнице.
Они выбежали на площадь. Парк изменился. Карусель, до этого ржавая и мёртвая, начала медленно вращаться. Её механизмы выли, металл терся о металл, высекая искры, но лошадки двигались всё быстрее, а золотистое сияние сна начало поглощать серую реальность города.
В центре карусели, среди зеркал и резного дерева, Мусим увидел ту самую прорезь. Она светилась тем же багровым светом, что и ожог на руке Киры.
— Ключ! — Кира подтолкнула его. — Поворачивай, когда круг завершится!
Мусим стоял перед замком, сжимая в прозрачной руке тяжелый металл. Он посмотрел на Киру, затем на тень, которая уже начала отделяться от его ног и принимать очертания человеческой фигуры, стоящей прямо за спиной девушки.
— Если я это сделаю, Кира... — Мусим помедлил. — Ты забудешь меня. Живые не помнят снов.