Глава XIX
Череда пяти будильников заставляет Чонгука подняться. Чону надоело, надоело просыпаться одному в большой двуспальной кровати, надоело готовить завтрак и не есть его, надоело сидеть вечерами одному. Быть одному Н-А-Д-О-Е-Л-О. Но кому это интересно? Конечно никому.
Тэхён уже месяц пропадает на работе до полуночи. Отказывается от помощи, не разрешает заезжать за ним, не разрешает навещать. И вообще, контакт между ними уменьшился настолько, что достиг того, что они просто обмениваются смс. Нет, не так. Чонгук обменивается. На его «Я скучаю, малыш», «Я тебя люблю», «Может, заехать за тобой» и тому подобное, Тэхён отвечает улыбающимся смайликом или коротким «Нет, не стоит». Это раздражает.
Их отношения за прошедшие полгода не сдвинулись с мертвой точки.
Дальше поцелуев, объятий, держаний за ручку, не заходило. Не то чтобы Чонгук торопится, но если бы это было каждодневно, то Гук против бы ничего и не имел, но когда это происходит раз в неделю, а в последний месяц вообще не происходит, то да — Чонгук торопится. Просто причина такого поведения русоволосого непонятна. Неужели альфа мог задеть его, обидеть? Он же купал омегу в ласке и нежности. Быть может, чувства пропали, искра ушла, нет химии больше между ними? Но такого бы Чонгук не допустил.
Спокойный сон и тихая работа Чону только снятся. Невозможно думать о чем-либо другом, когда есть Тэхён, точнее, когда его нет. Днями напролет он занимает все мысли темноволосого.
Надоело.
Крышка ноутбука громко хлопает, и плевать, если он сломался. Чонгук намерен прямо сейчас поехать, забрать своего омегу и как минимум перевезти жить к себе.
Секретарь и встречающийся по пути назойливый Пак Чимин никак не останавливает альфу. Дверь машины хлопает, и, рыкнув, она срывается с места. По расчетам, до Тэхёна не больше двадцати минут.
— Алло, собирайся! - грозно, не здороваясь, давая понять, что все уже решено.
— Что? Куда? Чонгук, я занят, - устало и тихо, будто Чон назойливая муха, от которой Ким пытается отмахнуться.
— Мне плевать. Будь готов, - выплевывает альфа и сбрасывает вызов, отложив телефон, который не перестает пищать.
Тэхён запрещает ехать. Злится. Ругается. Но брюнету что? Правильно — плевать.
Прочертив черные полосы своим резким торможением, Гук хлопает дверцей машины (за что любому другому оторвал бы руки, но сейчас все не важно).
Черный костюм облегает, волосы взъерошены, но не портят внешнего вида. Глаза блестят и тонкий огонек пламени танцует в зрачках.
Шаги широкие, уверенные. Вены проступают на шее и руках. Лифт едет слишком медленно, и это распаляет альфу еще сильнее.
Пиджак оказывается в руках у кого-то из сотрудников офиса, и, закатав рукава, Чон стягивает галстук, сравнивая его с удавкой, верхние пуговицы открывают меченую ключицу и, наконец, нужный этаж. Ничего не понимающий сотрудник так и остается в лифте. А распаленный альфа открывает громко дверь.
Тэхён рассказывает кому-то про не пойми что, тыкая длинной указкой в полотно проектора. Все замолкают, наблюдая за вошедшим мужчиной, у которого желваки играют. Тишину нарушают шаги и оленьи глаза Тэхёна — хлопают, бегая по телу парня.
Его подхватывают, перекинув через плечо.
— Это моё, - заявляет всем присутствующим Чон, шлепая вертящегося и ругающегося Тэхёна по ягодицам.
Двери лифта раскрываются, и очень повезло, что он пустой.
— Ну, может, поставишь меня?
— Нет.
— Ты сорвал мне совещание, Чонгук, это были инвесторы.
— Заткнись, иначе пожалеешь, — рука снова проезжается по попе и Тэхён замолкает.
Несмотря на злость, Чонгук обращается с омегой нежно и осторожно, бережно усаживая в автомобиль. Тэхен вздрагивает, когда Гук громко закрывает дверь. Он никому не позволяет так обращается со своей ласточкой. Неужели он зол настолько сильно? Это пугает.
— Чонгук, я...
— Замолкни, - Тэхён прикусывает язык, и дорога до дома проходит в полнейшей тишине.
В квартире альфа буквально тащит Тэхёна в гардеробную. Чемодан глухо стукается о пол и, усевшись на пуфик, альфа закидывает ногу на ногу, скрещивая руки на груди.
— Собирайся. Только самое необходимое. У тебя двадцать минут, — заявляет альфа.
Немного потупив глаза, омега начинает бегать: пару рубашек, пару футболок, трое шорт, пять пар джинс, косметичка, плойка, фен, три пары обуви, теплые свитера в количестве трёх штук, халат, пижама, кардиган, джинсовка, кожанка... Пожалуй на этом все и заканчивается. Гук наблюдает за мельтешащим и послушным Ким Тэ, с опущенной головой и боящегося на него посмотреть.
Замок звякает, и Тэ встает рядом с чемоданом.
Крепкая хватка на запястье, и они выходят из дома.
Дорога опять в тишине, если только не считать руки Чонгука на бедре омеги, сжимающей и поднимающейся все выше, вызывающей судорожные выдохи. И Тэхён давно понял, что ожидает его и, вроде бы как, он не против, но страх одолевает с каждой секундой.
На протяжении месяца омега убивался по своему альфе. Он избегал его, действительно. Но лишь потому, что его глупые непонятные мысли привели его к наличию у Гука любовника. Вот и дал он ему свободу. Но каждодневные смс разубеждали омегу. Непонятно, откуда вообще взялся любовник, если его в помине не было. Просто позднее возвращение и внешний вид натолкнули, да и самобичевание довело до точки кипения.
Дверь раскрывается, и чемодан летит в другой конец коридора. Чонгук грубо заталкивает Тэхёна в дом, и скинув обувь, несет в спальню. Кровать прогибается под весом двух тел и, сгребая в охапку, альфа прижимает Кима ближе, утыкаясь в шею туда, где стоит метка.
Тэ будто в оцепенении, боится пошевелиться и, все же сделав пару глубоких вдохов, успокаивается, расслабляясь и обнимая Чона.
— Ты злишься на меня? - водя носом по волосам и вдыхая мятный запах шампуня, тихо, шепотом спрашивает светловолосый.
— Нет. Я злюсь на то, что ты меня избегаешь, - куда-то в ребро, обдавая горячим дыханием, пробубнил Гук.
— А ты бы мог мне изменить? = Чонгук замирает, кажется весь мир перестает дышать. Нависая над хрупким телом, Чон хмурится и заглядывает в эти бездонные глаза, наполненные влагой.
— Совсем с этой работой крыша поехала. Сегодня я позвоню Чимину. С этого момента ты не задерживаешься на работе, минимальная нагрузка, а с сегодняшнего дня живешь со мной. Это не обсуждается, - Тэхён собирается возмутиться, но чужие губы его перебивают. Грубо сжимает бока и правой рукой убирает спадающие пряди. — Я могу остановиться, если ты не готов, - через силу, но все же спрашивает Чон, поглаживая теперь нежную щечку.
— Прод...должай, - заикаясь и утыкаясь в изгиб локтя, стараясь скрыть свое смущение, омега сжимает рукой бордовый плед.
Альфа ловит чужие вздохи и забирается руками под рубашку, оглаживает каждый изгиб, слабо надавливает на ребра, будто играя на фортепиано, и лижет по оставленной метке. Тэхёна хочется вдыхать, принимать внутривенно, задыхаться им. Запах шампанского дурманит голову, и волосы шелковистые струятся сквозь пальцы.
Шоколадные глаза зажмурены, и грудная клетка не перестает тяжело вздыматься. У Чонгука зверь внутри просыпается. Он — Тэхён- слишком невинен, слишком чист. Смотреть на него распаленного невозможно. Стройные ножки призывно расставлены, губы влажные и искусанные, реснички подрагивают, и челка спадает на глаза, взгляд томный, туманный. И руки боязливо перебираются на плечи Чонгука.
— Чонгук, я тебя люблю.
Больше ничего и не надо, от этих слов у альфы сносит крышу. Тэ за весь период отношений не говорил таких слов. Принимал, говорил спасибо, но не отвечал.
Рубашка летит на пол, оголяя смуглое тело. Омеге хочется прикрыться, но руки альфы не позволяют. Сжимают запястья, и горячие поцелуи обрушиваются на открывшиеся участки. Внутри что-то ухает, и внизу живота приятно тянет, скручиваясь узлом желания, ноги будто ватными становятся, и руки потряхивает.
— Ты, наглая сучка, знаешь, что я пережил за этот месяц? - укус остается слева, прямо под сердцем, чтобы все знали, это его, чонгуково.
— Прости, просто я подумал, что у нас произошло все так быстро, и я просто увлечение...
— Ты... Боже! - Чонгук мычит, ударяясь лбом о тэхенов, и тихо смеется, боясь нарушить такой откровенный и желанный момент между ними. — Даже если всё произошло спонтанно, это не значит, что ты просто увлечение. Ты то, что я люблю больше жизни, ты мое все. Ты моя жизнь, - вдыхая в губы омеги эти слова, Чонгук не спеша целует, растягивая удовольствие и пробирается под зауженные классические брюки.
Вжик молнии, и предмет обожания остается голым.
Альфа задыхается возмущением и недовольно смотрит на своего омегу.
— Я надеялся, что ты придешь, - смущенно, краснее спелой вишни, Тэхён не знает, куда себя деть, неуверенно сдвигая коленки. Чон расслабляется и целует в эти самые коленки.
— Малыш, в следующий раз я за такое накажу. Только при мне ты можешь ходить без нижнего белья.
Раздвинув ноги и устроившись меж них, Чонгук зацеловывает тазобедренные косточки, прикусывая кожу чуть ниже пупка. Омега ерзает, желая отодвинуться. Но хватка альфы куда сильнее.
Ким будто падает куда-то, ощущая лишь приятные и желанные прикосновения, задыхаясь в непонятном чувстве. Чувствуется лишь усилившийся запах своего альфы и хриплый понизившийся голос.
Очнуться получается лишь когда его ставят в коленно-локтевую, подкладывая под живот кучу подушек, чтобы было легче. Липкое чувство страха овладевает парнем на доли секунды. Ким чувствует, как естественная смазка порционно вытекает, и щеки от этого становятся еще алее. Первый стон вырывается, когда альфа присасывается к узкой дырочке, вызывая неконтролируемые вскрики и стоны.
— Ах, Чонгук-и, прошу, не надо, - хнычет Ким, извиваясь в руках.
— Ты опьяняющий, Тэхён, - Чонгук наклоняется к покрасневшему уху и оглаживает дырочку указательным пальцем. — Ты как бокал дорого шампанского, - палец медленно проникает в нутро, заставляя Тэхёна кусать губы и громко мычать, утыкаясь лбом в подушку. — Шампанского, который испробую только я, - медленно двигаясь, Чон издевается, переплетая свободные руки. Член Тэхёна трется о подушки, доводя омегу до белых пятен перед глазами. — Шампанское, которым я буду упиваться каждый день, - два пальца доставляют Киму все такой же дискомфорт, пока не задевают комочек нервов, и омегу выгибает, как кошку, и хочется плакать от того, как хорошо
— Аах, Чонгук-и, там еще раз, прошу, - клишированно молит Тэ, сжимая чужую руку.
Четыре пальца спокойно двигаются внутри, и, перебарывая желание жесткого секса, Чон входит постепенно, с перерывами, стараясь причинить как можно меньше боли любимому человеку. Толчки ритмичные, медленные. В ушах звенит от ощущения заполненности. Ким вскрикивает, когда длинные пальцы альфы пробираются между подушкой и животом и обхватывают головку, оттягивая крайнюю плоть. Звонкие стоны нарушают дневную тишину дома.
— А-ах Чон...гуки, Юн...ах...ги... знает, - брюнету сейчас абсолютно плевать, что там знает Юнги, чего не знает. Сейчас есть только Ким Тэхён, который будет обязан родить ему двух или трех деток, желательно лапушку омежку и двое крепких альф, поэтому Тэхёна перебивают настойчивым поцелуем, ускоряя темп.
Взмокший и сорвавший голос Тэхен уже не в силах стонать, поэтому раскрывает рот в немом крике и обильно кончает в руку альфы. Ноги разъезжаются, но Чонгук не позволяет расслабиться, вбиваясь в обмякшее тело, и начинает сцепку.
— Ах, Чонгук, какого...?
— Чтобы не смел от меня уходить, - Чонгук ложится, утягивая Кима на себя и накрывая валяющимся под ногами бордовым пледом.— Так что там знает Юнги?
— Что вы с Чимином братья.