Глава XVIII
— Чимин, ты будешь чай или кофе? - кричит с кухни Юнги. Руки озябли немного, и горячая кружка греет пальцы.
В доме тихо и блондин уже пугается, неужели снова сбежал.
— Чимин, - повторяет омега, проходя в спальню, куда минутой ранее удалился муж. Чимин, не раздевшись, лежит на кровати, сопя и причмокивая. Юнги смеется от своей же глупости и подходит ближе. Разве может это чудо обмануть? Омега стягивает с Чимина одежду, оставляя его в футболке и нижнем белье. Глаза цепляются за упругую попу, свойственную не всем альфам, и Юнги думает, что из Пака получился бы неплохой омега. Мин бы даже на него запал. Но, откинув ненужные в данный момент мысли, блондин поправляет волосы, упавшие на лицо альфы, заводит их за ухо и нежно гладит по щеке, накрывая пледом.
— Юнги, - низкий сонный голос и рука на запястье заставляют омегу остановиться и развернуться к паре.
Чимин без лишних слов притягивает к себе супруга, заставляя упасть на кровать. Да Мин и не сопротивляется, прижимаясь к груди и слушая размеренный стук сердца.
— Не уходи больше так, - шепчет омега в солнечное сплетение. И хватка становится сильнее.
— Не уйду.
***
Зима переняла власть, и на город мягко опускался снег. Коммунальные службы Сеула моментально убирали дороги и сосульки с крыш. Люди постепенно кутались все сильнее и теперь с пятнадцатого этажа были похожи на небольшие шарики.
Деревья окончательно сбросили листву, и зима была привлекательна не своей красотой или предстоящими праздниками, а тишиной, что всегда была важна для Юнги. Но теперь и она бы его не привлекала, если бы чужие руки не обнимали со спины, а на плече не чувствовалась тяжесть чужой головы.
Снег приятно хрустел, и мороз колол лицо, румяня щеки и нос.
Солнце, не смотря на яркость, совсем не грело, даже наоборот обжигало.
Русло жизни вошло в берега, и все потекло размеренно и своим чередом.Расстраивали долгие задержки на работе и молчаливый завтрак. Рутина затягивала и другого спасения, как работа, не было. И вроде уже не скажешь, что за столом сидят два конкурента, один из которых хитростью забрал у другого все, в том числе и свободу. Все это улетучивалось, и знакомые черты уже полюбились. Сработало правило «стерпится — слюбится». Только с условием, что терпеть никому не приходилось, все было обоюдно, но вслух не сказано.
Не то чтобы Чимин не уделял внимания, не то чтобы он чего-то недодавал Юнги. Были и жаркие поцелуи и нежные объятья, были совместные фильмы и рестораны. Были походы по магазинам и улыбки. Но все как-то не то... одна маленькая, но важная деталь отсутствовала — не было секса. Что-то изменилось в Чимине. Он все так же распускал руки и мог позволить себе довести Юнги до оргазма, но секса не было. Чимин прерывал жаркие поцелуи, не давал Мину к себе прикоснуться. Это настораживало.
И новое исчезновение Чимина тоже. Может, у него кто-то появился? Но Чимин каждый день отправлял смс, что он задержится, писал, что скучает и любит. И хоть Юнги никогда не отвечал тем же, Чимин все равно писал.
Конечно же Юнги решил отправится в офис к Чимину, ну, точнее, к себе. Учитывая то, что они решили на неделю поменяться фирмами.
— Ли, он у себя? - распахивая пальто, спрашивает омега.
— Да, но...
— Без «но», - хмыкает Мин, открывая дверь в кабинет.
Чимин сидел в кресле, склонившись над столом. Его волосы были взъерошены, а лицо выглядело уставшим. Пиджак висел на спинке, и рубашка была расстёгнута на две пуговицы, рукава закатаны, и в правой руке крутился карандаш.
Мин подошел к столу, усаживаясь на край.
— Неужели так трудно? - насмехаясь, спрашивает блондин, откидывая пальто.
— Юнги, я занят, давай, когда приду домой, поиздеваешься, - победоносная улыбка расползается на лице, и руки опускаются на плечи альфы, разворачивая его вместе с креслом к окну.
— Ну почему же, я сейчас хочу, - массируя плечи, Юнги огибает кресло, присаживаясь на колени мужа. — Ты дома не появляешься уже неделю, - Чимину приходится обнять омегу, чтобы тот не упал, и, устало выдохнув, утыкается в чужую шею, нежно целуя.
— А ты скучаешь?
— Пфф, еще чего, я только рад, просто хочу узнать, сколько еще я буду так счастлив? - в сердце больно кольнуло, хоть брюнет и знает, что это ложь.
— Я могу хоть завтра забрать свои вещи, будешь всю жизнь счастлив, - теперь сердце омеги сжалось в тиски и воздух выбило из легких, поцелуи продолжались.
— А выдержишь? Разве ты сможешь жить без меня? - голос дрожит, как бы Юнги не пытался это скрыть.
— Нет. Удавлюсь, но зато ты будешь счастлив, - омега выдыхает и легкие снова наполняются воздухом.
Юнги осторожно подается тазом вперед. Брюнет шипит, хватаясь за ягодицы мужа. Омега продолжает настаивать, покусывая альфу за ушко и вытаскивая рубашку из брюк. Дверь открывается и входит секретарь.
— О-ой.., - Чимин отрывается от сладкой кожи, разворачиваясь к смущенному бете.
— Ли, ты не вовремя, - шикает Юнги, собираясь вовлечь альфу в поцелуй.
— Нет, Ли, стой, что ты хотел? - Юнги хмурится, смотря на бету и со злости кусает мужа за ключицу до крови.
— Ащщ.! - бета убегает, хлопая дверью, и Юнги поднимается с колен, забирая пальто.
— Юнги, блять, ты что творишь?!
— Я? Я что творю? Это ты что творишь?! Я просто не понимаю! Что не так? Я что, уже какой-то не такой? У тебя больше на меня не стоит? Ты резко стал импотентом? У тебя кто-то появился? Блять, мы с тобой женаты уже чуть ли не полгода, и мы не трахались уже три месяца! Чимин, три! Даже мои течки я проводил один! Что происходит?! Ты ещё меня спрашиваешь, что я творю?! - повышает голос Юнги, выходя из кабинета и хлопая дверью. Слова встретившегося по пути Чонгука пролетают мимо ушей, из которых чуть ли не дым валит.
— Стой, Юнги! - кричит Чимин, нагоняя омегу.
— Ты, кажется, был занят, ну так и вали, дальше занимайся, - огрызается блондин, толкая мужа.
Кто вообще придумал кофе, кто придумал пить его горячим?
Стаканчик проходящего мимо сотрудника из-за неосторожности, а конкретнее из-за криворукой омеги (Юнги), летит прямо на руки мужа.
Глаза омеги округляются и, видя, как стискиваются челюсть Пака, Юнги весь сжимается. В коридоре повисает тишина, и слышны лишь шаги альфы.
— Только рыпнись, - шипит Чимин, перебрасывая блондина через плечо и унося в свой кабинет.
— Сто баксов ставлю, что Юнги ему его причиндалы оторвет, - усмехаясь, предлагает начальник отдела продаж.
— Двести, что Чимин его трахнет, - парирует подошедший Чон.
— По рукам, - альфы жмут руки.
Юнги падает на диванчик, и Чимин нависает над ним.
— Чимин, пусти, - и оправдаться даже нечем. Юнги упирается в грудь мужа, но Пак отталкивает их и шипит, отдергивая руки. — Больно? - блондин пугается беря запястья и разглядывая ладони.
Рука покраснела, и Мин закусывает губу. Все из-за него. Подскочив с дивана, омега бежит к шкафу, где внизу на полке всегда есть аптечка.
— Прости, - нанося мазь от ожога извиняется Юнги. Когда бантик завязывается на бинте, Чимин поднимает голову омеги и целует, нежно, смакуя чужую сладость.
— Юнги, я так хочу тебя, чертовски давно хочу. Я с большим трудом себя сдерживал, я не хотел принуждать, я думал, тебе не хочется быть со мной, что ты все делаешь ради того, чтобы вернуть компанию. Прости меня, - покрывая шею поцелуями, хрипит брюнет. Руки блуждают по талии, прижимая к себе, и омега чувствует чужое возбуждение.
— Ты идиот.
— Знаю.
Чимин подталкивает Юнги к столу, стаскивая с него футболку и бросая под кресло.
— Господин Пак, пришли инвесторы, они за дверью, - заглядывая в дверной проем, лепечет Ли, и любовники смотрят друг на друга большими глазами.
Юнги подхватывает свою вещь и ныряет под стол, не находя лучшего выхода. Кое-как приведя в порядок внешний вид, альфа приглашает людей и, поклонившись, усаживается за стол, расставив ноги так, чтобы Юнги было удобно сидеть.
— Итак, давайте, пожалуй, начнем с демонстрации того, что мы хотим от вашей фирмы, - мужчина средних лет включает проектор и начинает нудно рассказывать.
Собственно, примерно через полчаса Юнги надоедает. А проучить Чимина хочется. Пальчики проворно бегут по ноге, и альфа начинает дергаться, случайно стукнув Юнги по плечу. Омега, шикнув, подается вперед и прикусывает внутреннюю сторону бедра.
— Блять, - тихо вскрикивает Чимин.
— Что-то не так? Вас что-то не устраивает? - хмурится мужчина, прерывая рассказ.
— Да нет, что Вы, мне даже наоборот очень нравится.
И речь продолжается. Минут через десять Юнги снова становится скучно.Поэтому пальчики забираются под рубашку, щекоча. Чимин с огромным трудом сдерживает смех.
— Почему вы улыбаетесь? Я разве сказал что-то смешное?
— Что Вы, что Вы, просто я невероятно рад, ведь мы выбрали именно Вас, - оправдывается Пак, якобы случайно роняя документы. — Ох ну я и растяпа. Минутку, я подниму, - Чимин склоняется, шурша бумагой. — Юнги, прошу, перестань, дай мне подписать договор, и я весь твой, я буду тебя любить целые сутки, - Юнги усмехается, притягивая мужа за ворот рубашки.
— Ну тогда поцелуй меня, - Чимин сдаётся под напором и вовлекает в поцелуй своего омегу.
Грубо, наспех, но Юнги нравится, поэтому остаток подписания договора проходит в более или менее спокойной обстановке. Не считая попытки стянуть с Чимина штаны.
***
На улице уже далеко за полночь, и звезды мерцают на небе, когда Пак пожимает руку последнему инвестору, выпроваживая их из кабинета.
Юнги же, наконец-то, выползает из-под стола, потягиваясь и похрустывая позвонками.
— В следующий раз ты будешь сидеть под столом, - бурчит Мин подхватывая пальто.
— Ты мне чуть сделку, блять, не сорвал, Юнги! По-хорошему, тебя за это наказать, - датчик пошлости щелкает, и омега на пятках разворачивается к альфе, прижимаясь и шепча на ухо:
— Ну так и что тебе мешает?
— Ты не дослушал: лишив секса на недельку, - блондин хлопает глазами, переваривая информацию, и бьет звучную пощечину.
— Да пошел ты, козёл! - безусловно глупая шутка, но кто знал, что он так отреагирует?
Чимин потирает горящее место и, выдохнув, бежит за своей кралей. Нагнать удаётся только возле магазинчика, который, почему-то, еще работает, хотя не круглосуточный.
— Юнги, ну подожди, ну я же пошутил. Мин-и, ну не злись.
— Не коверкай мою фамилию, - шипит блондин, ходя меж стеллажей.
Свет гаснет, и слышится щелчок замка.
— Чимин, это не смешно, нас же не закрыли? - хрипит Юнги. Фонарик загорается, и Пак в окне видит удаляющуюся фигуру продавца.
— Закрыли, - констатация факта, и фонарь гаснет.
— Почему? Он что, нас не видел? Включи фонарь! - хватая руку Чимина, блондин жмется ближе, рыская по своим карманам.
— Не могу, телефон сдох. Скорее всего, он нас даже не услышал. Это не круглосуточный магазин. А он, видимо, задержался и был в наушниках. Я не знаю. Давай телефон, я позвоню Тэхёну, - раздраженно и устало звучит голос альфы, но руку мужа он по прежнему крепко сжимает.
— Я его в машине забыл, - понуро опуская голову, омега вскрикивает.
— Чего?
— Мне показалось, что там кто-то есть, - хныча говорит Мин, и брюнет чувствует, как Юнги дрожит, прижимаясь к нему всем телом.
Для Чимина это прекрасный шанс попугать мужа, и его грех упустить.
— Пусти, я поищу выключатель, раз уж нам тут ночевать.
— Нет, я с тобой пойду! - альфа цокает и отцепляет руку мужа.
Темноту, повисшую в здании, можно резать ножом, и, как назло, глаза омеги никак не могут адаптироваться, и он прижимает руки к себе, слыша удаляющийся звук шагов.
Раздается крик и Юнги вздрагивает.
— Чимин? Чимин, что случилось? - омега двигается на встречу шуму, пока со спины не раздаётся многозначительное «Бу!», и не загорается фонарь, освещая лицо мужа снизу вверх.
Омега громко кричит, извиваясь в руках альфы так, что тот роняет фонарь на пол.
— Ну все-все Юнги, это я. Успокойся, - слышится тяжелое дыхание, и рубашка альфы намокает от слёз.
— Я тебя ненавижу. Придурок, я темноты боюсь. А ты... пошел к черту, видеть тебя не хочу, - тихо в шею бубнит Мин, отталкивая альфу. Ну и что, что он боится, разве он не имеет на это полного права? Он омега, в конце концов.
— Ну Юнги, ну прости, просто, ну это было смешно, ну зайка, ну не злись, - в Чимина летит что-то с полки, похожее на баллончик аэрозоля. Шаги удаляются, и, тихо бурча себе под нос, Юнги ищет выключатель.
— Тварь. Дурак. Дебил, - выделяя каждое слово и шаря по стенам, он наконец находит этот чертов включатель.
Свет загорается и, спокойно выдохнув, блондин спотыкается о стоящий рядом ящик. Левитируя над полом, а точнее в сантиметре от него. Ведь если бы не руки Чимина, красивое личико познакомилось с кафелем.
— Юнги, ну прости, - объятья выходят крепкими, и все обиды уходят.
Осознание того, что ночевать придется здесь, приходит спустя полчаса, поэтому спустя еще час надувной матрас и плед служат паре кроватью.