Глава XVII
Юнги уже целую неделю ходит на работу. И, как бы это не было странно, ему никто не мешает. Он вполне спокойно подписывает договора, ездит на встречи, даже может засидеться на работе. За всю эту неделю Пак ни разу не сказал ни одного слова про любовь, ни разу не пытался прикоснуться к Мину, даже в его сторону смотрел редко. Омега наконец выдохнул и расслабился. Работа забирала все силы и ругаться или спорить дома о чем-либо с Чимином не хотелось.
И, вроде, Юнги в конце концов может выдохнуть, вернуть все в старое русло, пусть и с небольшими изменениями, как, например, появление мужа, но все же в старое.
И все же, все хорошее не длится долго. И белая полоса сменяется черной.
***
Отправляясь в отдел рекламы, пытаясь хоть как-то размяться, Мин, зачитываясь документом, никак не рассчитывает быть напуганным большим медведем, появившимся из ниоткуда.
— Сюрприз, - тянет Чимин, улыбаясь во все 32 белоснежных зуба. Документы валятся на пол, а у омеги сердце перестает биться.
— Ты с головой дружишь? Хотя... кого я спрашиваю, - закатывает глаза брюнет, поднимая упавшие отчеты и, поправляя костюм, огибает мужа.
Чимин как ребенок выпячивает губу и тяжко вздохнув, сует медведя первому попавшемуся сотруднику, со словами, что это подарок за хорошую работу — премия, так сказать. Чем и вызывает крайнее удивление альфы лет шестидесяти.
Следующая попытка так же не увенчалась успехом. Цветы были передарены новому секретарю, а конфеты розданы отделу аналитики.
Дорогая белая рубашка с разными нашивками, подаренная в среду, уходит с молотка за неприлично маленькую сумму денег в отделе рекламы.
Даже любимая группа омеги, подстерегающая его в кабинете, оказывается за дверью, со словами, что их песни его — Юнги — раздражают.
Все возвращается в самое начало. Их отношения как бумеранг, который каждый раз больно бьет Пака по затылку, но он упорно его запускает.
Смысла продолжать, да и желания уже не было. Но остыть надо катастрофически срочно. Поэтому, бросив все, Чимин отправляется в студию, где не был уже неприлично долго.
***
Светлое большое помещение встречает альфу. Он рассматривает себя в зеркале во всю стену и поправляет спортивные черные штаны. Белая футболка свисает с ключиц, и Пак начинает разминаться.
Затем легкая ненавязчивая мелодия бьет по ушам, и тело подстраивается под ритм.
***
Юнги сидит в своем кабинете попивая кофе, наконец освободясь от работы. Лишь сейчас его посещают мысли о том, что его мужа не было дома... и на работе...
— Алло, Кансоль-ши... а Чимин к вам не заглядывал? - слышится жизнерадостное приветствие и ойканье со смущённым смехом и просьбы, чтобы Хубин прекратил.
Затем, все же услышав на свой вопрос ответ «нет», омега отключается. Даже в таком возрасте они так любят друг друга. Юнги огорченно вздыхает и звонит в «Аполлон» секретарю Пака.
— Кира, Чимин на работе? - бета строго отвечает «нет» и спрашивает, передать ли ему что-нибудь, если объявится.
— Нет, спасибо, не надо.
Юнги откладывает телефон и зовет своего секретаря.
— Ли, позови ко мне Чонгука, - бета кланяется и убегает. Через пять минут появляется мордочка с кроличьей улыбкой, а затем и весь Чон.
— Что такое, мой дорогой, почти свободный друг?
— Заткнись. Ты моего...то есть, Чимина не видел? - хмурится директор.
— Мм.... Неет... твоего Чимина не видел. Дня со вчерашнего так, - Юнги закатывает глаза и отправляет зама работать.
Неужели все? Юнги хмурится и, подхватив пальто, идет на выход.
Машина призывно рычит, и колеса оставляют следы на асфальте.
Дома Чимина тоже нет. Юнги плюхается на кровать и ликует.
— Один, - он блаженно выдыхает и прикрывает глаза. — Наконец-то.
Так и не удосужившись раздеться, Юнги засыпает с улыбкой на лице.
Чимин выключает музыку. Тянет веревку на стене на себя и открывает кровать.Душ освежает, и Чимин плюхается на поскрипывающую конструкцию, устало выдыхая
— Один, - горько усмехается Пак и, подобрав одеяло под себя, прикрывает глаза.
***
Вторник выдается у Юнги просто прекрасным. Тихое утро, тихий завтрак, тихая работа. Никаких раздражителей, а в особенности никаких Пак Чиминов. Все как в старые добрые времена.
Работа, только одна работа. Правда, теперь на столе не стоит кофе, который обычно с утра заносил Чимин. И завтрак превращается в обычный рамен: обычно его готовил Чимин. Да и дорога до офиса совсем тихая, потому что обычно Чимин включал радио. Но это мелочи. Главное, что теперь спокойно и тихо.
Чимин просыпается хмурый, потому что под боком никто не сопит. Потому что готовить не для кого. Некого раздражать ранним подъемом. Некого дразнить тем, что всю ночь к нему прижимались. Некого злить, не пуская в ванну. Целовать некого, обнимать некого. Лапать, шлепать, зажимать, одевать и возить на работу некого. Нет рядом его — Юнги. А хочется. Юнги целовать, обнимать, зажимать и все выше перечисленное с ним хочется.
Позавтракав обычным острым раменом и отправившись на пробежку, Чимин видит машину Юнги, его довольное лицо видит, а потом поджатую губу и взгляд на соседнее сиденье. Неужели скучает?
***
Вторник выдается не таким идеальным. Дождь бьет по крышам и холодные капли не щадя падают на лицо, застилая глаза. Юнги злится. На себя злится, потому что зонт забыл, и на Чимина злится, потому что он бы напомнил. А еще он бы напомнил, что у Юнги бак пустой и пальто в химчистке. Но это мелочи, главное, что спокойно и тихо.
Чимин танцует на износ, дождь барабанит в окно, сбивая с ритма, и Чимин уверен, что Юнги промок, с ног до головы промок. Потому что забыл зонт, и машину заправить забыл, и пальто в химчистке. Ну и еще совсем чуть чуть ему рассказал Чонгук, заставший рассвирепевшего Мина на работе. Не может быть, что ему плохо из-за Чимина.
***
Среда — день кардинальных перемен. Отложив работу, Юнги едет в салон и решает перекраситься в блондина. И вовсе не потому, что Пак блондин и это хоть немного будет напоминать о нем. Нет. Просто хочется перемен.
Чимин конечно знает о новой прическе мужа, Чонгук еще вчера предупредил.Но оповещение на телефон приходит не от «брата», а от Юнги. Фотография с подписью «Тебе нравится?». Чимин молчит, не пишет ответа, но любуется. Любуется выбеленными волосами, лисьими глазами и сладкой улыбкой. Еще через час приходит еще одна смс:
«Ошибся номером, извини».
И Чимин сомневается, что это было не ему. Пак теперь чуть больше уверен, что Юнги скучает.
***
Четверг невероятно раздражает. У Мина все валится из рук. Раздражает работа, раздражают люди, раздражает всё. Все не так, как надо. А еще Чимин раздражает: на смс не отвечает, не пойми где шляется... раздражает. И Юнги вовсе не скучает, просто беспокоится, вдруг что-то произошло.
Но это мелочи, главное — тихо и спокойно... еще немного скучно и грустно, но совсем чуть-чуть.
Чимин еле держится, чтобы не затискать свою омегу, который хмурится, глядя на телефон и нервно дергает ногой (Прямо на совещании). Чонгук отправляет пару сделанных исподтишка фоток. А еще, Юнги всех Чиминами называет, забывает все имена кроме одного — Чимин. Это тоже ему Чонгук передает. Теперь Чимин уверен — скучает.
***
В пятницу Юнги просыпает работу и опаздывает на три часа. Хоть начальство и не опаздывает, а задерживается, все равно Юнги этого не любит. Первый раз в жизни его рубашка выглажена абы как. Первый раз он в таком небрежном виде. А еще он понимает, что нифига не тихо и спокойно, а скучно, грустно и отвратительно одиноко. Он сдается и звонит Чимину.
Звонит раз — не берет.
Два — не берет.
Три — не берет.
Четыре — не берет.
На пятый раз смартфон летит в стену и разбивается.
Юнги злится. На себя злится, на Чимина злится. Вот на него в первую очередь. А как же его «Я буду полным дураком если брошу тебя», а?
Вот где он?
Чимин стойко держится под натиском телефонных звонков и лишь спускает пар, танцуя под мелодию.
А еще скучает... сильно... но держится.
***
В субботу Юнги окончательно раздавлен. Не хватает... смеха не хватает, объятий крепких и наглых, улыбки, глаз щелочек, носа кнопочкой, волос золотистых не хватает... а еще поцелуев горячих, рук своевольно блуждающих... всего его не хватает. Юнги абстрагируется. Слушает, но не слышит. Говорит, но не вдумывается. Звонит... много раз... не берет.
Чимин телефон выключил, чтобы дышалось чуть легче. На заставке Юнги стоит, улыбается сладко. А сердце щемит, и сосет под ложечкой. Терпеть невозможно. Но альфа все стойко выдерживает, все эмоции в танцах выплескивает.
***
В воскресенье Юнги всех обзванивает. Хосока спрашивает, хотя откуда бы ему знать? У Чона интересуется, тот отнекивается, хотя ясно видно, что знает. Родителям Пака звонит. Хубин и Кансоль приезжают сразу, когда шмыганье слышат. Омега зятя чаем мятным отпаивает и говорит не расстраивается. Родители тоже звонят... не берет. Потом Хубин вспоминает, что у Пака, оказывается, зал свой есть, где он зависает часто.
Вытребовав у отца мужа номер, Юнги наспех их выпроваживает и начинает собираться. Слегка завивает волосы, надевает белые джинсы и белую футболку, наверх белый свитер. Отправляется по указанному адресу и по пути покупает холодный кофе.
Вот он уже стоит перед белой дверью и не решается войти.
Набирает еще раз, слышится знакомая приглушенная мелодия и шаги.
Блондин распахивает дверь и наблюдает. Наблюдает как Пак двигается, будто летает, и смотрит на телефон.
«Люблю»
И Юнги тысячу раз уже обругал его. Если любит, почему не берет? Неужели он все это время здесь пропадал? Он вообще ел? Он, кажется, похудел.
Чимин замирает. Смотрит в карамельные глаза, а омега отключает телефон. По залу разносится звук сюрпанья, и на Юнги уже смотрит не его альфа — золотоволосый Аполлон, а настоящий... Люцифер потемневшие зрачки и смоляные черные волосы. Белые джинсы и белый свитшот.
Они чувствуют друг друга. Мин видит белое фортепиано и закусывает губу. Звуки шагов размешиваются с тяжелым дыханием альфы, а затем красивая мелодия сражает на повал. Чимин завороженно наблюдает, как узловатые длинные пальцы бегают по клавишам, и омега сосредоточенно смотрит на них.
Пак присаживается рядом и подстраивается под Юнги, бегая по клавишам вместе с ним. Они играют в четыре руки, и Мин всем телом чувствует тепло под боком. Легкие робкие прикосновения, и музыка обрывается.
Чимин берет побледневшее еще сильнее чем обычно лицо в свои руки и нежно целует. Сминает то верхнюю, то нижнюю губы и притягивает к себе за талию. Гладит рукой по спине и зарывается в высветленные волосы. Отстраняется и целует в щеку, затем в другую, в нос, и подбородок, в уголки губ и глаза, в которых скапливается влага.
— Ты отвратителен, - хрипит Юнги, сглатывая ком обиды.
— Прости, я хотел остыть. Я очень соскучился, - сжимая омегу в своих объятьях, шепчет Чимин.
— Если скучал, почему не брал трубку? - вопрос так и повисает в воздухе. — Еще раз так сделаешь, подам на развод, - бурчит омега, ударяя слабо в живот.
Альфа ойкает и отпускает, получая грубую пощечину.
— Ты просто мудак.
Опять тишина
— Я... Ты не ел ничего, наверное, пошли домой, я поесть приготовил, - и Чимин выдыхает и улыбается ярко, терпит пощечину заслуженную и идет домой. В ИХ дом, не его, не Юнги, а в их общий дом. Где Юнги приготовил поесть и скучал.