Глава XV
Чимин заходит в темную комнату и видит уже переодевшегося и свернувшегося в трогательный комочек спящего Юнги. Насколько этот омега может быть милым. Его хитрющие глаза, которыми он сражает на повал. Его бледное лицо, от чего он похож на фарфоровую куколку. Тонкая талия, безумно соблазнительная. Чимин выдыхает и присаживается рядом. Снова Мин спиной к нему. Блондин запускает пятерню в свои волосы, растрепывая укладку, и трет лицо, массируя виски. Чужие руки ложатся на плечи, сдавливая и давая такое желанное расслабление.
— Иди в ванну, и давай спать, я устал от гостей, - тихо говорит Мин, нехотя нарушая такую приятную тишину. Альфа угукает и направляется в душ, удивляясь покладистости омеги.
— Не думай, что я потеплел к тебе. Просто устал адски, - звучит эхом в ванне, и Пак немного пугается, видя в зеркале брюнета, который кладет одежду и вновь удаляется, потирая сонные глаза. Милый.
— Ты потеплел, просто сам не видишь этого, -усмехается Чимин, выключая воду и вытираясь махровым приятным полотенцем, от которого пахнет лавандой (Юнги купил новый кондиционер).
***
Тэхён раскрывает большие карие глаза, когда машина резко останавливается, и слышит негромкие чонгуковы маты.
— Что случилось? - хрипит Ким, потирая заспанные мутные глаза и ровнее усаживаясь в сиденье.
— Я тебя разбудил? Прости. Просто какой-то козёл нас подрезал, - хмурясь, из-за чего лицо его пропускает судорогу, Гук сжимает руль чуть сильнее обычного.
— Все хорошо, - теплая рука ложится на плечо, медленно спускаясь к пальчикам, что крепко ухватили баранку.
Чон переплетает пальцы с омежьими, целуя тыльную сторону ладони, и тепло, даже немного устало, улыбается. В ответ ему приходит такая же улыбка, но нежнее. Они так и едут до дома, сцепившись за руки. Омега собирается выйти, но крепкая хватка не позволяет.
— Тэхён-и, я помню, что, обещал, что не сделаю ничего без твоего согласия. Так могу я тебя поцеловать?
— Да, - глотая первую и звонко произнося вторую букву, Тэ краснеет, но в дополнение кивает.
Чонгук притягивает парня к себе за подбородок и сначала легко, даже невесомо касаясь искусанных омежьих губ, а затем укладывая руку на щеку парня и прижимая сильнее. Поцелуй выходит смазанным (маленькое пространство не дает свободу действий). Веки омеги подрагивают, и Чон, нащупав рычажок под креслом давит на него, отъезжая чуть назад и перетягивая несопротивляющегося Тэхёна к себе на колени. Омега прогибается подобно коту от властной руки на спине. Веки подрагивают, доверчиво жмурясь. Альфа, не переходя границ дозволенного, поглаживает спину любимого и ощущает, как собственная ширинка скоро лопнет от напряжения.
— Надо остановиться Тэхён-и, я не сдержусь, если ты сейчас не уйдешь, - не перечить альфе оказалось прекрасным решением, иначе он бы точно сделал все насильно.
Тэхён дышит сбито, но руки с груди альфы не убирает, водит нежно, распаляя желание.
— Тэхён, я не остановлюсь, иди, - Чон хочет открыть машину, но омега не позволяет, переводя крепкую руку альфы себе на попу, и скулит на ухо Гуку, когда он сжимает с наслаждением.
Альфа опускает сиденье, рывком подминая под себя Тэхёна. Ярко алые засосы распускаются на нежной омежьей коже. Тэхён стонет развязно, но остатки разума к нему возвращаются, когда Чон начинает расстегивать штаны.
— Чонгук, остановись! - судорожно отпихивая альфу, просит Тэ.
— Поздно, я же сказал, что не смогу себя удержать, - Чон скалится, пугая Тэхена еще больше.
— Прошу тебя, Чонгук, - кристаллики слез скатываются по щекам, а одежда уже сдернута с девственного тела.
Альфа сцеловывает солёные дорожки и ведет по внутренней стороне бедра. Омега начинает брыкаться, заезжая локтем по челюсти альфы. Чон рыкает разворачивая шатена к себе спиной и заламывая руку. Тэхён вскрикивает, глотая слезы и перестает сопротивляться. Сам виноват, сам доигрался. Чонгук делает громкие вздохи, пытаясь унять разбушевавшиеся инстинкты, и разворачивает омегу к себе лицом. Прижимает крепко к груди, поглаживая по шелковым волосам.
— Прости, не удержался. Пошли домой, - альфа вытаскивает плед из-под сиденья и накидывает на сжавшегося в клубочек омегу, заворачивая получше. Холодно ведь.
Альфа ставит разутого и обмотанного пледом к себе на ноги так, чтобы босоногий не касался холодной земли, а затем снова подхватывает на руки, занося в подъезд.
Дверь открывается с противным скрипом, и Чонгук думает, что стоит навестить Тэ на выходных и смазать дверь. Тэхен альфу не касается, держится как можно более отстраненно. Оно и понятно, любой бы испугался. Чонгук омегу укладывает, целует в щеку поглаживая по волосам.
— Прости, пожалуйста, еще раз, хочешь чего-нибудь? Или может мне уйти? - омега немного мнется, бегая глазами и сжимая края пледа.
— Если... если ты не будешь меня домогаться, то останься, - Чонгук счастливо улыбается, убегая в прихожую, чтоб повесить косуху, и со скоростью пули возвращается назад, устроившись рядом со все еще замотанным Кимом и блаженно прижимая «сверток» к себе. — Ты обещал, - отпихивается Ким, но хватка усиливается, ровно как и паника омеги.
— Если обещал, значит сделаю, я просто обнимаю тебя, - немного злясь из-за проявленного недоверия, Чонгук прижимает уже не сопротивляющегося омегу и блаженно выдыхает, погружаясь в объятья сна и Тэхёна.
***
Трель разносится по всей комнате, и хмурое растрепанное создание рыщет в поисках звука по тумбе, надеясь как можно скорее устранить его и не важно каким путем, хоть разбить источник.
Но звук сам по себе замолкает, и, блаженно улыбаясь, создание укутывается в одеяло, пряча озябшие ноги и умилительно сворачиваясь калачиком.
— Пора вставать. Давай, ленивая омежья жопка, у меня не каждый день выходной, я хочу провести его с пользой, - стягивая нагретое чужим телом одеяло и похлопывая по бедрам, Чимин видит, что никакого эффекта это не возымело. Поэтому начинает щекотать открывшиеся мягонькие пяточки.
— Ащщ, если не прекратишь — врежу, - хрипит омега, дергая ногой. — Твой выходной, вот и проводи его с пользой, а мне дай поспать, - прежняя ранняя пташка явно сдохла внутри Мина, а вместо нее оживилась совушка, которой сейчас было явно не до развлечений. Чимин не останавливался, мучая ноги и нервную систему брюнета, за что, собственно, и огреб пяткой в нос.
— Ай, блять! Юнги! Совсем больной?! - восклицает альфа, хватаясь за кровоточащий нос. — Почему из-за моей любви к тебе всегда страдает мой нос?!
— А почему из-за твоей любви ко мне постоянно страдают мои нервы? - цокая, Юнги все же встает, намереваясь помочь, ибо больше не в силах смотреть на потуги мужа привести свой нос в божеский вид.
***
Все же завтрак проходит в непринужденной для омеги обстановке, зато от альфы так и пышет обидой.
— Если ты надеешься, что я извинюсь... - Мин прикусывает язык, потому что видит надутые по-детски губы, глаза со скопившимися слезами и вообще, перед ним сейчас вовсе не взрослый зрелый альфа, а маленький ребенок Пак Чимин, который своего имени-то толком выговорить не может, но которого безбожно сильно обидели, да еще и ударили. — ...то ты прав. Хорошо, Чими... - не успевает он договорить имя мужа, как этот самый муж прижимает его к столешнице, зажимая рот, и взгляд его уже совсем не детский, а озорной с чертятами, но хитрый, явно знающий больше, чем сам омега.
— Я прощу тебя при одном условии: мы сейчас же пойдем в парк и будем целый день гулять. А это кафе со мной, кино со мной, парк со мной, и везде я буду крепко держать тебя за твою бледную ладошку и греть в своем кармане. Устраивает? - озорно тараторит Чимин и в подтверждение берет руку омеги в свою.
Брюнет лишь вздыхает, смотря в шоколадные глаза напротив, и несколько раз кивает. Рука слетает с губ в этот же момент, зато чужие пухлые, как Юнги их уже окрестил, «вареники» сминают тонкие, искусанные миновские.
И когда Чимин чуть ли не галопом скачет в комнату собираться, Мин понимает, что к детям точно не готов, ему и этого хватает. И как-то фирма совсем забывается, усталость и апатия пропадает с каждым днем. Зато каждую минутку его жизни занимает это гиперактивный, хитрый, наглый, безумно красивый, сексуальный, взрослый ребенок альфа. И Юнги уже как-то не особо сопротивляется.
***
Ближе к двенадцати парочка все же собирается и выходит, запирая дверь на ключ.
Чимин практически тащит брюнета, и как только они оказываются на улице, как и подобает хорошему мужу, блондин получше укутывает омегу в теплый коричневый крупной вязки шарф (папа подарил). В этом году листвы очень много, и дворники её не успели ещё собрать, поэтому она приятно шелестит под ногами. Чимин, как и обещал, не выпускает руку омеги и сам кутается в шарф, так что видно только глаза. Солнце хоть и яркое, но холодное.
И Юнги ужасно хрупко на фоне Пака выглядит, и так хорошо все. В парке приятно разливается детский смех, смешанный с шуршанием листвы и легкими разговорами взрослых. Парочки и мамочки оккупировали лавочки, а детки запускали кораблики, и Юнги было потянулся к ним, да только вновь потух, понимая, что не пристало взрослому с детками играться.
— Я хочу запустить кораблик, давай? - блондин, видя огромное желание в глазах своей пары, направился прямиком к деткам, одолжив пару тройку листов.
— Давай со мной? - Юнги поджимает губы, но все же решительно кивает, протягивая руки к листам, и вот уже омега сам запускает эти кораблики, радуясь как ребенок, каждый раз с удивлением наблюдая, как далеко заплывает кораблик и вовсе не разочаровываясь тому, что он словно свечка потухает, идя ко дну. Камера безбожно щелкает, позволяя альфе запечатлеть эти моменты.
Вдоволь наигравшись, омега встает, отряхивая пальто и брюки, и вновь, по собственной инициативе, переплетая руки, идет дальше.
***
Следующим местом стоянки парочки оказался вагончик, в котором продавались яблоки в карамели. И вновь глаза омеги загорелись так ярко, что альфа не смог устоять, он готов был купить весь этот ларек, лишь бы видит каждый раз эти глаза.
— Ты серьезно ни разу не пробовал? - смотря, с каким аппетитом кусает брюнет, Чимин вновь натыкается на изумленные искрящиеся глаза, которые выражают весь восторг этого мира.
***
Кассирша кокетливо улыбается, протягивая Паку билеты, и Юнги, покрепче сжимая его руку, тащит в сторону зала.
— Эй, такой пирожок не должен злиться, ведь мой драгоценный и самый сладкий пирожок знает, что я люблю только его, - шепчет Пак, прижимаясь к омеге со спины и дожидаясь своей очереди.
— Прекрати, меня сейчас прям здесь радугой вырвет, - билетёр, похрюкивая, смеется, пропуская пару в зал.
Темнота сплошная, и лишь подсветка не дает споткнуться, что, собственно, не помогает блондину, который раз десять точно запнулся, если бы не руки мужа.
Ряд в самой середине зала, чтобы лучше было видно. И переплетённые руки.
***
Первую половину фильма Чимин сидит с распахнутыми глазами, и его тянет блевать от кровавого месива и внутренностей по всему кадру, а вот Юнги, откровенно говоря, кайфует, посмеиваясь, когда все, в том числе и Чимин, визжат.
— Да, не знал я, что ты у меня любитель таких фильмов, - бурчит Чимин, отворачиваясь, когда парень с бензопилой отрезает кому-то голову.
— Ну не все же тебе порно смотреть, хоть что-то нормальное посмотришь, - Чимин оценивает едкий подкол и перехватывает чужие пальцы с попкорном, заглатывая наполовину. Юнги лишь морщится, цокая, и вытирает эти же пальчики об куртку альфы, под возмущённые вопли супруга.
***
Юнги сидит уже битый час, дожидаясь, когда в конце концов придет этот альфа с едой. Желудок призывно урчит, требуя еды, и вполне симпатичный альфа плюхается на место супруга.
— Я давно за вами наблюдаю, вы тут один, грустите, может, я составлю вам компанию? - приятный глубокий голос и крепкое сложение. Весьма неплох собой.
— Я благодарю, но я замужем, и сейчас придет мой муж, - альфа лишь театрально посмеивается, вызывая отвращение омеги.
— Ну, муж не стенка... - незнакомец не успевает договорить, как его скидывают с диванчика.
— Стенка и нихера не подвинется, пиздуй, пока не врезали, - шипит Чимин, усаживаясь на освободившееся место и дергая носиком в сторону удаляющегося соперника. — Тебя и на минуту оставить нельзя, - причитает Пак.
— Вообще-то, тебя не было тридцать, - усмехается брюнет, перенимая дымящуюся тарелку с лапшой. И снова сплетённые руки.
***
На город опустился вечер, а улицы уже освещены фонарями и полупусты.
Сплетённые руки, и разговоры ни о чем.
Тихий скрип двери. Пришли.
— Я бы мог как пятнадцатилетний подросток поцеловать тебя в твои сладкие губки и сбежать, но я здесь живу, - заключает Пак, ведь они по непонятной причине мнутся у входа уже пять минут.
Реакции никакой не следует, и Чимин целует быстро, смазано, не так, как обычно. И убегает, заставляя Юнги рассмеяться. Мин подходит к перилам, нагибаясь и окликая парня с блондинистой макушкой.
— Эй, герой любовник, возвращайся уж... ключи-то у тебя, - на весь дом раздаются два звонких смеха, и снова сплетенные руки.