Глава XII
Юнги не переставал ныть о том, что у него все болит. Голова болит, живот болит, ноги болят, руки болят, поясница болит. Болит буквально всё. Всё это заливалось в уши Чимина, и Пак еле выдерживал. Хотелось выть.
Юнги неожиданно поплохело в машине, и Чимину пришлось свернуть на обочину, давая возможность парню отдышаться. Юнги действительно было плохо, и Пак решил настоять на том, чтобы Мин сходил к врачу.
— Почему тебе так плохо? Мне это не нравится, да и твоя течка... Юнги, завтра мы съездим к врачу, - Чимин сжимал кожаный руль, бросая на побледневшего омегу тревожные взгляды.
— Не маленький, сам схожу, - огрызается брюнет, зажимая рот ладонью правой руки и активно махая левой, жестом прося Пака остановиться.
— Да что такое! - Чимин дает по тормозам и выходит из машины, подходит к Юнги и протягивает салфетки и воду. — Хочешь — ворчи, хочешь — нет, но мы едем к врачу и прямо сейчас, - Мин начинает всхлипывать, пугая Чимина совсем, а затем лезет к нему на руки, прося внимания и объятий, точно котенок.
— Чимин-и, а если... если найдут что-то серьезное? Я не хочу умирать, Чимин. А что е-если, - Пак закрывает рот омеги ладонью и целует в лоб.
— Юнги, кто ещё из нас пабо? Прекрати, пожалуйста, нести чепуху, - Чимин, всё ещё прижимая к себе тельце омеги, открыл дверь заднего сидения и, усевшись, притянул Мина к себе.
Юнги совсем тихо продолжал всхлипывать, зарываясь носиком в изгиб шеи мужа. Это все удивляло Пака: чтобы Юнги и плакал. Когда звуками хлюпающего носа на смену пришла тишина и причмокивание, альфа отпустил мужа, перебираясь на прежнее место, и позвонил врачу, назначая сегодня вечером встречу.
***
Тэхён просто обожает свой кабинет, обожает его за белые с перламутровым отливом стены. Большое, нет, просто огромное окно. Удобный черный кожаный диван, поскрипывающий и потертый местами. Обожает за свой рабочий стол, удобный до звона в ушах. Но больше всего он любит кресло. Кожаное, рабочее, красное, очень удобное кресло.
Размышляя о том, насколько же прекрасно иметь такой кабинет, Тэхён не замечает, как двери раскрываются, и в помещение входит Чон. Гук опускает руки на плечи омеги, начиная массировать, а шатен стонет от удовольствия, отклоняясь назад.
— Ммм, пожалуйста, сильнее. В последнее время я так устаю, - просит Тэхён, когда чужие пальцы перебираются в копну волос, начиная массировать кожу головы.
— Тэхён, нам нужно поговорить.
— Да, о чем?
— Если бы Чимин сказал тебе ради выгоды компании заставить меня страдать, к примеру, уйти к другому мужчине и переспать с ним, ты бы согласился? - в кабинете повисает тишина, и Ким разбавляет её своим искренним и красивым смехом.
— Чонгук, ты болен? Тебе стоит сходить к врачу провериться. Чимин никогда не попросит меня о таком, мы с ним лучшие друзья. Он бережет меня. Ну, правда, теперь я на втором месте, - Ким поворачивается лицом к истинному, беря его за руки. — С чего такие мысли?
— Просто. Ну вот если теоретически? Ты бы согласился?
— Нет, Чонгук, я бы не согласился. Ты спокоен? - Тэ чувствует, как хватка чужих рук ослабла, и сам Гук перестал быть таким напряженным.
— Да, спокоен. Как ты смотришь на то, что я тебя сейчас украду? - Ким улыбается лучезарно, и Чон делает то, что, возможно, разрушит их отношения в конец. Вдыхает. Глубоко, набирая полные легкие. Течка.
Тэхён сжимает пальцы на ногах, видя, как животные инстинкты овладевают Гуком. Его зрачки то расширяются, то сужаются, и на лбу выступает испарина. Гук будто чувствует, как по бедру Кима стекает естественная смазка, и по всему кабинету распространяется запах шампанского. Омега вжимается в свое любимое кресло, жмуря глаза, надеясь уменьшится в размерах и спрятаться под стол. Альфа сжимает зубы и поднимает течную омегу на руки, выводя его из офиса и отправляясь домой. Тэхён молчит, потому что боится. Боится, что из его рта, как только он откроет его, вырвется стон.
Чон покупает в ближайшей аптеке омежьи блокаторы и снова садится за руль.
Тэ сидит у Чона на спине, пока последний поднимается на свой этаж, так как лифт сломан это приходится делать пешком. Ким шумно дышит, невесомо касаясь губами шеи Гука.
— Тэ, не делай так, я могу сорваться, - и омега сразу же прекращает, обижая Чона.
Он обманет, если скажет, что не рассчитывал на то, что сейчас Тэхён попросит Чонгука сорваться, не останавливаться, но он молчит, и Гук понимает, потому что тоже, наверно, промолчал.
Чон заводит истинного в ванную, стараясь как можно скорее выйти.
— Помоги мне, пожалуйста, я сам не справлюсь, - тихо просит Тэ.
— Ты хочешь, чтобы я помог тебе искупаться? - сглатывает альфа.
— Да, - Чон старается глубоко не вдыхать, и молча включает воду, набирая ванну. Звук воды заглушает молчание, и альфа подходит к Тэхёну.
— Подними руки, - хрипит брюнет, и омега послушно выполняет.
Чонгук просто стягивает через горло рубашку, которая была Тэхёну достаточно велика, и замирает. Брюнету кажется, что Тэхён сияет, и его сейчас ослепят своей красотой. Грудь альфы начинает часто вздыматься, пугая омегу, но он выдыхает, сосредотачиваясь, и расстегивает пуговичку на приталенных джинсах-скини черного цвета, спуская их и усаживая Кима на стиральную машину, затем уже снимая их окончательно, вместе с нижним бельем. Аккуратный омежий член истекает естественной смазкой, и Чонгук старается думать о мертвых котиках и старушках в купальниках, лишь бы не смотреть на этого искусителя.
Помогая Киму опустится в горячую, наполненную чуть выше середины ванну, Гук закатывает рукава, включает душ и поливает голову омеги. Волосы припадают ко лбу, и ресницы намокают, Чонгук еле держится. Он трёт Тэхёну руки совсем мягко, боясь поранить нежную кожу, и мылит голову, наблюдая, как по-детски Ким жмурится, боясь, что мыло попадет в глаза. Затем он ополаскивает и сушит омегу, дает блокаторы и кормит, укладывает в кровать и хочет уже спокойно уйти и вздохнуть нормально, на свежем воздухе погулять, ведь вся квартира омегой пропахла, как вдруг его останавливает голос омеги:
— Полежи со мной. Я знаю, что многого прошу, но полежи со мной, пожалуйста, — и Гук ложится, прижимает к себе, утыкаясь носом в макушку, перебивая запах шампанского запахом шампуня. По спине поглаживает, тереться о свое бедро позволяет, руки и ноги закинуть позволяет. Терпит. Терпит и молчит, понимая, что его омеге тоже нелегко.
Ближе к полуночи, раздается телефонный звонок:
— Чонгук, я... кажется, залетел?